«Глаз» Дьявола. Рассказ. Триллер

Мореас Фрост

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Тяжко дался минувший рейс Главному Герою.
Да только ли ему? Всему экипажу да и самому
пароходу, само собой. Ведь они все довольно
плотно повязаны друг с другом. Но пока лишь
только приблизительно можно догадываться, а
что же такого конкретного происходило в том
диковинном рейсе?.. А в сей урочный час наш
Герой, находясь в спокойной и благоприятной
обстановке припортового ресторана, отчаянно
пытается привести свои мысли и тело поближе
к норме, в более приемлемую форму, борясь с
неприятными последствиями случившейся здесь
же вчера загульной встряски на крутой волне
психологической разрядки, по горячим следам
воспоминаний про отошедший в историю рейс

: «Глаз» Дьявола. Рассказ. Триллер - Ю.С.8.jpg (12.6 КБ) 3657 просмотров

Часть 1. Откровения «Усталого» Моряка

Конец октября 77-го. Теплоход «Юрий Савинов» вошёл в бухту Золотой Рог, прибыв из американского Портленда, самого ближнего материкового порта США, что на границе с Канадой, по самые закрома забитый стратегически важным и востребованным для страны грузом - зерновой пшеницей, после своих невероятных злоключений в северо-западной части Тихого океана. Пришёл изрядно побитым и основательно истерзанным. Но гордым и непобедимым. А, между прочим, День рождения у него этим месяцем как раз. Ровно год, как сошёл со стапелей Гданьска (Польша). И так не по делу безобразно тряхнуло бедолагу накануне под Алеутами! Однако геройски выстоял! Значит, жизнь долгой предвидится и светлой. И его, и наша...
В стольном граде Владивостоке нынче непривычно тихо, безветренно. Классический для Приморья бархатный сезон давно позади. И погода холодная, сырая, промозглая. Оттого, как обычно в эту пору года, совсем не уютно. Ещё и мерзкий дождик нет-нет да косячит. А совсем недавно, в наше отсутствие, говорят, тут, надо ж тебе, тайфун залётный, хоть и лишь краешком пера зацепив, пробежался, ну, и чуток по-проказничал! А много-то для холмистого города и не надо. Тут и небольших, но стойких осадков, не говоря уже о сумасшедших ливнях, вполне хватает, чтобы со всех близлежащих сопок нанесло дурной воды в немыслимо кошмарном объёме. И, как результат, кое-какие улицы без асфальта остаются – смывает его к чертям собачьим, да и инфраструктура города страдает изрядно. Но вроде как всё позади, всеми пережито, упряталось, окунувшись в прошлое. И жизнь, само собой, наладилась, струится, продолжается, что отрадно констатировать…
…Сейчас тут, не в пример вчерашнему отгулявшему вечеру, спокойно. В это время в зале практически нет посетителей. Ещё только-только официально заведение отворилось, и, пожалуй, целый час здесь особого шума не предвидится. И, слава Богу! Так тишины хочется… Передохну, расслаблюсь, душой отойду… Обеденный перерыв для советских тружеников из близлежащих контор и учреждений, разумеется, из тех их представителей, кто более солидного достатка, наступит лишь с 13.00. Сюда они стекаются на каждодневные комплексные обеды из стандартных четырёх блюд. Какой-нибудь необременительный салатик, далее, понятно, «первое» на выбор из двух-трёх вариантов, плюс традиционное, как правило, с картофелем «второе», ну, и, естественно, под занавес компот или там сок какой... В общем-то, по сути, тот же обыденный столовский набор блюд, разве что приготовленный с «большей любовью» и из более качественных и свежих продуктов. Ну, и, разумеется, сервис нельзя сбрасывать со счёта – блистательную белизну скатерти на столе с приборами, подачу еды из рук услужливой обходительной официантки. Надо сказать, не ахти какими дешёвыми получаются обеды эти для граждан – в пределах трёх, а то и больше рубликов против максимум полутора в системе общепитовских столовок. Разительно... И это если «на сухую» сидеть. Конечно, «на сухую», а как ещё? Ведь работа «простых тружеников» ждёт далее как-никак ответственная. Это по выходным разве что, когда-никогда вечерком, можно себе позволить вольность некую, загульный выход. Тут уж и «буги-вуги» всякие можно будет от души по-разводить... А в средине рабочего дня и посреди трудовой недели... какие уж тут послабления могут быть?.. Хотя вот... некоторые – и не без оных... Это – уже высшее управленческое звено. Могут себе позволить и «накатить» слегка средь бела дня. А кто вправе им запретить?.. Кому их контролировать или, чего хуже, запрещать? Тем более, приходят, как правило, не в гордом одиночестве, а с дамами своими представительными на пару, любовницами по совместительству. Дамочки ихние тоже вот - интересная прослойка советских граждан. Вроде непосредственно и при благах как бы находятся... Да только могут их разве что лишь слегка пощупать, временно ощутить. Ну и, понятно, отведать таким вот тривиально обыденным способом. Забавно бывает за ними понаблюдать со стороны. Иногда весьма занимательное зрелище! Ну, да бог с ними, это будет ещё не скоро, когда они здесь обозначатся…
Да, после визита в приёмный радиоцентр пароходства (замечательно, что он не где-то на краю земли, а в самом здании управления нашей родной судоходной «конторы», а это в центре города, на крутом взгорье улицы 25 лет Октября) я, наконец, получил полноценную возможность основательно подправить, «подлечить» свой болЕсный многострадальный организм, изрядно пострадавший накануне. И вот в одиночестве сижу за столиком в отлично известном населению не только города, но и всему Дальнему Востоку знаменитом ресторане на втором этаже здания морского вокзала под незамысловатым названием «Волна», затерявшись в немереных просторах его большущего зала. Кое-кто склонен называть его большим «сараем», предпочитая посещать более уютные места. А мне-то что? Пускай себе, да пусть хоть и пещерой называют… Мне, например, тут всегда нравилось днём забегать, потрапезничать. Да и вечерами порой не брезговал. А совсем с недавних пор так вообще столпотворение тут форменное, народ прямо ломится сюда. Впервые в этих краях экзотика появилась - вечернее варьете. Девки молодые задницами вовсю крутят, ноги задирая выше головы. Говорят, из Европы приехали, из Ленинграда вроде как - этакая невидаль для ещё не избалованного фривольными зрелищами легкого жанра населения города и его гостей.
Компании нынче у меня не получилось. Но это и хорошо даже… После вчерашнего дичайшего сабантуя в этих же хоромах (а зачем уж слишком далеко ходить?) судовой наш народ либо всё ещё не в можах очухаться после ураганной ночной гулянки, с удовольствием отсыпается, а кое-кто, из бедолажных, уже с больной головой вынужденно на очередную стояночную вахту на пароходе заступил. Ну, а те «счастливчики», что величаются местными семейными – само собой, совсем в иных настроениях сейчас пребывают - под заботливым крылом участливых жён почивают в своих уютных домашних гнёздах. Что нам о них думать? Им-то, отпущенным восвояси с парохода на некоторое время стоянки несравненно легче – за них родимые и ненаглядные думают, ухаживают - в кои-то веки кормилец, слава Богу, домой воротился, да к тому же, что особо ценно, как и всегда, не с пустыми руками, а при очередной порции деньжат как-никак… Да ещё, красавец, и продуктов дефицитных и разносолов всяких из закромов родной судовой артелки* приволок целую сумку! Поневоле зауважаешь и заухаживаешь, даже если и не очень чтобы очень хотелось бы… Но тут уж кому как в жизни повезло, оно ведь у всех по-разному... если не тем боком семейная жизнь выползает…
Я мог бы, конечно, и не сидеть тут, а, как и кое-кто, всё ещё в тёплой постельке на пароходе нежиться. Хотя не известно, что лучше... Но служебное положение обязывает на ногах быть. «Мастер» (капитан судна) спозаранку разбуркал, срочную РДО (радиограмма) вручил. Значит, хочешь не хочешь, а поднимать своё тело надо. Ведь ещё и оформить депешу необходимо, соответственно, грамотно, по всем правилам, да на пишущей машинке отстучать, опять же заверив у него и поставив судовую печать, чтобы доставить на береговой радиоцентр. Вот ведь условности какие!.. И это - находясь в самом базовом порту, непосредственно под боком у генерального пароходского начальства!.. Но идиотский регламент бюрократический, гад, того требует!.. Всё с места, т.е. с самого борта судна документально и официально должно исходить и подтверждаться. Угораздило же его делами заниматься с раннего утра!.. Но, увы, это - главная обязанность моя на стоянке, никуда не денешься… Начальник мой ещё с вечера домой сорвался, к жене, детям. Всё теперь на моих плечах. Конечно, в любом случае службу править надо, и поход на радиоцентр мне подсвечивал однозначно так или иначе – тоже вид повинности - при стоянке в порту забирать оттуда корреспонденцию, и, желательно, конечно, поутру, никто не отменял. Ну, а кто будет пинать меня, если я сделаю это чуток попозже?.. Пароход стоит себе у причала, выгружается потихоньку. Вон, составы железнодорожные подогнали, рядами стоят, выстроившись… Аж целых четыре. По 60 штук вагонов каждый… Во, прорвищу какую зерна припёрли от ненавистных капиталистов! Стандартными железнодорожными составами измеряется. Шутка ли сказать, 13150 тонн притарабанить в порт! Не шаланда какая-то, а добрячий пароходище!.. И главное – молниеносно так к причалу поставили... Чувствуется, оголодала совсем наша обросшая всяческими дефицитами страна родная! А тут очередную порцию пшенички ей в аккурат подбросили. Подсобили малость народу… Ох, видать, здорово тоскует по хлебушку Родина наша!..
В общем, суток пять беззаботной гулянки на берегу нам обеспечено. Ну, это так, относительно беззаботной. Кое-кому, не в пример моей свободе действий, стояночные вахты нести приходится, хоть пароход и привязан к причалу. Но, возможно, и дольше простоим. Сие по большей степени будет от погоды зависеть. А вот далее пока ничего не известно. Когда, что, куда?.. Пребываем в ожидании своей ближайшей судьбы… Вот отчего нашему мастеру и не спится, и голова его, в отличие от остального экипажа, болит совсем по другой причине. Более прозаической. Как бы любимое руководство не засандалило родимый пароход в какую-нибудь клоачную дырищу. Кому ж охота в отстойном каботаже изгаляться, в то время как другие - экзотические заморские земли с доллАрами в кармане потаптывают?!...
…А пока что вот сижу у широченного окна, выходящего прямёхонько на центральный пассажирский причал. Состояние моё активно желает много чего лучшего. Наружу поглядываю от нечего делать.
И вид отсюда, прямо скажу, очень даже прилично представительный, с оттенком приятного - стоит прямо за окном белоснежный красавец – пассажирское судно «Мария Ульянова», пришвартованное прямо здесь, у подножия самого здания вокзала. Кажется, протяни руку - и коснёшься изящной трубы этого лайнера. Ну, точно тебе - из породы солидных «рысаков». Почему «рысак»? А из-за своей показательной добротной стремительности обводов корпуса и скоростных качеств так их кличут. Этой серии судов или, как принято говорить в моряцкой среде, «систер-шип», в пароходстве с пяток. Кстати, очень даже нескучно гуляют по морским просторам. В основном на заграничных линиях круизных нежатся, в том числе и престижных. Вот кому каботаж никакими судьбами не грозит...
Но всё это так, мысли попутные посещают промежду делом. Пока официантка шныряет за моим заказом. Но что-то уж больно долго шныряет… Или мне так кажется с нетерпёжу?..
Ох, и тяжеленько после вчерашнего сабантуя!.. Сурово нагульбенились... Ну совсем никчемно сложно соображается. Скорее бы водочки накатить, граммов сто пятьдесят хотя бы, для начала дня. Прояснение в мозги вернуть, точнее, на своё место их поставить… Да и с желудка многострадального провокационную неустойку снять однозначно, короче, запустить в активную фазу режим работы всего организма…
…В общем, как подошли ко внешнему рейду Владика ближе к вечеру, так после оформления всех пограничных и таможенных формальностей, как уже говорил, моментально к причалу поставили. И хорошо, агент не сплоховал - сходу заказанную на подходе зарплату подсуетил… Так по её получении всех сразу одномоментно и посдувало с борта судна. И я, разумеется, не исключение. Что тут куковать? Давно это железо вокруг осточертело! Естественно, куда «мылиться»? Ясное дело - куда поближе - сюда, в «Волну» прибило всех, кто свободен… Где «кислорода» больше, т.е. мест посадочных для нашего брата-моряка, чтобы сразу без проблем на входе. Ну, и «оторвались», конечно, по всем статьям, стремительно и безудержно. И ведь не спроста! Была на то основательно веская дополнительная причина! Под-набрали под завязку сногсшибательного стресса на переходе к дому… Не приведи Господи!.. Как подумаю, так и вздрогну!.. А ведь нервная система не железная!.. Такой глубины жесточайшего страха и безнадёжно тупого чувства обречённости ещё не приходилось испытывать за эти чуть более полутора лет, что я тут в бассейне дальневосточном бултыхаться начал. Да что Я – без году неделя в морях?!... Вон наши самые сивые деды-морячилы признавались, что чуть не обсеренились напрочь и конкретно в рейсе этом!.. А уж по-обмочились – точняком! Причём все, весь экипаж поголовно!
Ну, наконец-то, дождался! Вот и графинчик драгоценный, а вот Вам, Вячеслав Павлович, и салатик из папоротничка местного дальневосточного, да отдельно ещё один – из желанных благородных - из тела кальмара, наструганного полуколечками, майонезиком смачным приправленный, у-у-у – божественная пища! Приятно приобщился я к таковой на берегу. Да, это по-настоящему вкусно и, что немаловажно, питательно, и желудку вольготно, не накладно после перепою. Одна лишь польза белковая! Это как раз из разряда той еды, по которой обычно скучать приходится на пароходе, находясь в рейсах. Но для начала необходимо вот этим бульончиком куриным с плавающим в нём яичком варёным, пополам разрезанным, зарядиться на слипшийся желудок – фирменное блюдо тутошнее, «волновское» - уже проверено жизнью – по-другому, по-нашему, моряцкому, называется «хорошей морской практикой».
- Спасибо, родная! – это я к официантке обратился, вот только что расставила передо мной всё это, казалось бы, ненавязчивое великолепие, столь необходимое и полезное сейчас моему страждущему организму.
Можно было бы спокойно к своей незамысловатой благодарности добавить и слово «мать» перед «родная» - далеко не девочка-трясогузка, сороковник ей уж, поди, точно минул – мне-то только 22 стукануло, кстати, всего-то пару недель назад, почти что одновременно с пароходом родным. Официантки - вообще профессия интернациональная. И возраста они не имеют. Потому воспринимают всё легко и без обид. Особенно, если нашего брата доводится обслуживать, сословие моряцкое. Ну, а глаз на нас, скитальцев морей, у них намётан будь здоров! Знают, мы - народ благодарный, отзывчивый. К тому же не привередливый.
- На здоровье, родимый! – взаимообразно получаю такое же в ответ. – И приятного аппетита! – понятливо уходит, оставляя меня в полном одиночестве, за что я ей тоже премного благодарен в душе.
В общем, вполне по-разумелись. Я даже ничего не ответил, зато жадно схватился за пиалу и приник к спасительному бульону. Отжав прямо из чаши несколько глотков, поставил на место, тут же без промедления плеснув в рюмочку водки из графина.
Горячий в нужную меру бульончик, растекаясь своими ласковыми волнами, уже успел прислониться живительным бальзамом к стенкам страждущего желудка, нежным бархатным покровом обволакивая его со всех сторон. Вот когда начинаешь реально ощущать истинно натуральный кайф и неподдельное блаженство! Внутри, будто по чьему-то велению или по взмаху волшебной палочки, незамедлительно начинает что-то конкретно разворачиваться, благодарно раскрываясь. И сразу одновременно приходит осознание, что твой организм теперь во всеоружии готов наконец-то от души принять спасительную дозу столь жизненно необходимой в данное время порции горячительного. Даже, изнывая, настоятельно просит… Вот когда всеми клетками организма чувствуешь, как приходит оно, крайне ярко выраженное истинное и своевременное желание именно под-накатить водочки!..
Ну, а после первой рюмашки уже торопиться некуда. Прагматично и скрупулёзно, но уже чинно и культурно, ложечкой, докушивается оставшийся бульончик, съедается по ходу и яичко, а потом следует остальная салатиковая трапеза под размеренную подачу ещё пары стопочек оставшегося «элексира бодрости».
И вот она, благодать, свершилась! Какая прелесть! Будто заново народился! И как чУдна и прекрасна жизнь, ребята! Лёгкость в организме неописуемая, мысли начинают укладываться размеренно и упорядоченно чётко, ощутимо, прямо на глазах наблюдается полный подъём жизненного настроения, и вот уже реальность бытия начинает восприниматься без каких-либо особых потуг, как надо, объёмно и многогранно, со всей присущей ей палитрой красок!.. В общем, член общества вновь готов в полной мере к покорению новых высот и новым трудовым свершениям и будущим испытаниям на прочность! Вот всегда бы так, чёрт возьми!..
Ну, а далее, уже окончательно расслабившись и удобно развалившись в кресле, предвосхищая полёт в близкую нирвану по-настоящему, с необъятным удовлетворением выкуривается первая фирменная сигаретка «Кэмел». За ней тут же неотрывно следует и вторая – гадство, понапихали буржуины в табак селитры, скорострельно быстро, прямо на глазах, мерзавочные, тлеют…
Уходить не хочется вовсе, пригрелся классно и душевно. Прошу у официантки принести ещё и чашку кофе. Заодно и рассчитываюсь с ней – всего-то около семи рубликов за всё про всё!.. Совсем мелочи жизни! Копейки!.. Но вручаю официантке, и без всяких сожалений, цельный червонец и, разумеется, без сдачи. Мелочиться в нашей среде - признак дурного тона. Зато как ожил и необыкновенно взбодрился!.. Ага, нет, пожалуй, не то слово, расслабился не по делу!..
Потому как вот тут-то, казалось бы, на столь благородном импульсе, видимо, на фоне благодатного отходняка организма, и начали мерзавочно скользко выползать из меня наружу совсем свежими умопомрачительными воспоминаниями все недавно перенесённые и засевшие внутри страхи и ужасы минувшего рейса со всей своей неотвратимой жестокостью незабываемых муторошных картин…

------------
*Артелка - провизионный склад на судне, он же своего рода магазин продуктов
для членов экипажа.

------------------
На фото: Этакий красавчик польского происхождения
т/х «Юрий Савинов» собственной персоной,
на переходе, скорее всего, в полубалласте,
видимо, явно торопится куда-то под догрузку,
а может, и под окончательную выгрузку...

Продолжение в Части 2..

Мореас Фрост

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Вот, пожалуй, и началось... Герой в первый раз
пересекает грозный Тихий океан с запада на восток.
И впервые следует на Штаты. Прояснился, наконец, и
порт погрузки - Портленд, штат Орегон. Странно, но
Тихий океан, оказался, действительно, на удивление,
тихим

]

: Т/х «Юрий Савинов» на переходе в Тихом Океане.
Вид на переднюю часть судна с высоты правого крыла
капитанского мостика.
Ишь, как волна-проказница шутливо чудит, играет,
балуется!.. И вот такое исключительно приятное для глаза
зрелище может случаться кратностью примерно пару-
тройку раз в минуту.

Часть 2. А Тихий Океан Такой Тихий…

После совершенно пустопорожнего, даже грустного промежуточного вояжа со снабженческим рейсом к рыбакам, промышляющим у курильского острова Шикотан, находящегося над самой верхушкой японского острова Хоккайдо, слава Богу, наконец, можно считать, завершился наш внезапно случившийся этап каботажного плавания. Из-за моей вопиющей неопытности в подобных походах, он не принёс лично для меня, как говорят, ни денег, ни почестей, а отсюда и морального удовлетворения. И я с возросшим энтузиазмом и настроением воспринял интересную с точки зрения географии и вполне благую весть, ниспосланную нам с «Олимпа» родного пароходства: готовиться к следующему рейсу по перевозке зерна со стороны западного побережья Северной Америки. Своими же ушами и руками принимал эту так называемую диспетчерскую радиограмму. Очевидно, очередной подписанный в «верхах» исторический контракт по импортным поставкам пшеницы, о котором поговаривали ещё до нашего визита дружбы к рыбакам, как раз подоспел. Как бы своевременно. Правда, куда конкретно пойдём - в Канаду или Штаты, а значит, и порт назначения - пока в РДО умалчивалось. Эта неизменно и всегда интригующая поголовно всех на пароходе информация застала нас в момент, когда мы только-только «отвязались» от плавзавода, у которого забирали готовую продукцию. Об этом, естественно, всем, кроме руководящей верхушки судна, пока знать было не обязательно. К тому же частенько бывало, что решения в пароходстве могли переигрываться или на определённое время оттягиваться. Потому экипажу по судовой трансляции лишь было сухо объявлено, что следуем под выгрузку рыбопродукции в порт Находка. И поскольку от «подписки о неразглашении» информации, получаемой по радиопереписке, нас, радистов, никто не освобождал, то мы с начальником были немы, как рыбы. Хотя любопытствуюших подстрекателей, да и просто праздных любопытных, дознаться о нашей дальнейшей судьбе, всегда хватало с лихвой. К кому не ткнись, везде достают одним и тем же риторическим вопросом (а вдруг проговоримся), отлично понимая, что кому-кому, а уж нам-то вся информация доподлинно известна. Понимали также, что откровенничать мы ни при каких обстоятельствах не станем. Но всё равно «удочку забрасывали», на всякий случай.
А знать все карты в раскладе кое-кому, действительно, было очень на руку. И это не удивительно. Как это обычно происходит на любом производстве, и судно – не исключение, кто-то уже в принципе засобирался в очередной свой отпуск, верой и правдой отработав свой срок, честно заслужил его, надеясь и уповая на свою близкую замену. Ну, а бывали и «тёмные лошадки» - кое-кто из плеяды приблатнённых «товарищей», случайно затесавшихся в экипаж, без году неделя проработавших на судне. Возможно, они рассчитывали на более «адекватные», «человеческие» рейсы. Но теперь, немало разочаровавшись и расстроившись из-за не совсем радужно, по их мнению, складывающейся ближней судьбы, по своим тайным «тропам» вынашивали вероятные планы по подготовке почвы к близкому расставанию с «неудачно бегающим» пароходом, никак не желавшим оправдывать их «высоких благородных» целей и далеко идущих чаяний и надежд. А кое-кто приходил откровенно перекантоваться, пересидеть рейс-другой, в ожидании «своего», «белого» парохода. Ведь разный попадался народ. Как правило, это были неинтересные и ненадёжные люди, к тому же не компанейские. О бегстве таковых как раз никто не горевал и насильно их не собирался удерживать.
Ничего, терпеть неизвестность и тем, и другим не долго оставалось, скоро все поголовно дознаются что, когда, куда и на сколько. Пару дней перехода до Находки, ну, и столько же примерно у причала…
Как по мне, так я сразу и надолго прикипел душой к этому моему труженику-пароходу. Да по всем статьям красавцу! И разностороннего плана рейсы душу лишь тешили и согревали, и даже вдохновляли. Вполне считал их на уровне и крайне интересными для меня, ещё не столь прожжённого, молодого моряка. Фактически с самого начала моего появления на пароходе после его приёмки в стране Поляндия со стапелей Гданьска. Я тогда в составе последней небольшой группы спешно присоединился к экипажу в латвийском порту Вентспилс, куда судно направили на бункеровку топливом для выполнения первого своего рейса, запланированного после обязательных послепостроечных ходовых испытаний и процедуры размагничивания корпуса. И после этого мы славно походили и много где успели побывать. Ну, разве что этот, минувший рейс, особняком выделился из прекрасного ряда наших вояжей, не очень радовал. Но он был скоротечным. А вот всё остальное на этом новом солидном, крепком пароходе меня целиком и полностью устраивало и удовлетворяло. Что особенно было ценным, мне повезло с новым начальником рации Сергеем Бородинским, сменившим бывшего, штатного с приёмки - Николая Мельникова, о прощании с которым я совершенно не горевал. С самого начала встречи с Сергеем мы заладили, зажили душа в душу, крепко прикипели друг к другу, будто сто лет с ним знались. А ведь лишь всего ничего, каких-то пару месяцев трудимся вместе, бок о бок. По возрасту с ним близки, и ментально, дУшами прониклись поразительно. Понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда. Оттого я до сей поры не делал попыток даже визуализировать для себя мысль, покидать это своё давно привычно насиженное рабочее место. Хотя вот уже без малого год отработал на нём, и с полным основанием мог бы рассчитывать на свой законный отпуск. Если бы, конечно, очень захотел… Тем более что дома не был, почитай, более полутора лет с учётом полугодовалого срока работы ещё на одном, своём самом первом, начальном пароходе, на «Осипе Пятницком». Но вот не захотел… А, видел бог, напрасно не захотел!..

- Евгений Станиславович! – мастер*, поднявшись на мостик и окидывая сквозь панораму иллюминаторов общую картину как на самом судне, так и внешнюю обстановку вне его бортов, обратился к третьему помощнику, что колдовал над уже заранее отобранными прокладочными штурманскими картами в рубке (это полная его епархия). – Я вот что подумал… На всякий случай потихоньку сделай подборку для маршрута по югам. Потому как, поди знай, мало ли какие неприятные «сюрпризы» обозначатся по ходу, пока будем выбираться из Сангарского (известный пролив между самыми крупными японскими островами Хоккайдо и Хонсю – обычный рекомендованный путь для судов, следующих на север в сторону Камчатки, а также Чукотки и в северо-восточную часть Тихого океана). Я в службе мореплавания последней картой погоды от души полюбовался. Как-будто тишь да благодать, на удивление, обстановка не настораживает… И, скорее всего, проследуем по дуге большого круга, мимо Алеут. Но вот трудно сказать, что нас может ожидать на обратном переходе... И потом, мы совсем не знаем, куда конкретно сейчас рулить, порт погрузки для нас всё ещё определяют… Вероятно, получим назначение по радио, уже по выходу из пролива. Так что, вполне возможно, чуток доведётся по ходу корректироваться окончательно с маршрутом.
- Хорошо, Сергей Леонидович, непременно займусь подборкой и этого направления. В принципе, у меня всё под рукой как бы. Много времени, чтобы найти, что нам может резко понадобиться, не займёт.
Мы с начальником в это время возюкались с радиолокатором «Дон» (их на капитанском мостике стояла пара однотипных), подстраивая один из них, улучшая качество обзорной «картинки» на его экране. Судно уже с послеобеденного времени покоилось на якоре на внешнем рейде, и, как положено, по трансляции была объявлена двухчасовая готовность к отходу. А это означало, что все члены экипажа, само собой, обязаны быть на борту судна и готовы по всем статьям к выходу в море. Вся отходная документация и «Судовая роль» (должностной список членов экипажа, уходящих в загранрейс), заверенные печатью судна и подписью капитана, были уже, как это и положено, заранее оформлены и занесены во все портовые службы лично третьим помощником, занимающимся вплотную этим вопросом перед каждым выходом из порта. В то же время никто не имеет права схода на берег с борта без особого на то разрешения капитана судна. Это может поиметь место только в самом крайнем случае. По сути, всеми томительно ожидалось последнее событие - прибытие на борт властей порта и таможенников с пограничниками для окончательного досмотра судна и оформления последними так называемого «закрытия границы». Однако понятие «двухчасовая готовность» совсем не означала, что ровно через два часа нас уже здесь не будет. Никто не мог дать гарантию, что реальное оформление, действительно, начнётся в течение даже этих объявленных двух часов. Бывало, своей очерёдности доводилось ожидать и по полсуток. Но самое главное при этой неизбежной процедуре – закончить её, т. е. подписать бумаги на отход судна, весьма желательно до истечения текущих суток – до 00.00 часов. И тогда в нашем арсенале документально засветятся лишние инвалютные сутки. Обидно ведь дополнительной валютой, пусть и не столь внушительной по величине - в размере одних суток - по-глупому и бездарно разбрасываться, обкрадывать себя. Всё предельно просто в этом мире, оказывается!
- Сергей Петрович! – а это мастер, уже собравшись покинуть капитанский мостик, приметив нас, официально обратился уже к моему шефу. – Напомните, когда очередной срок приёма метеокарты?
Сергей, подойдя, бросил взгляд на часы над штурманским столом.
- Приблизительно через полчаса. Если точно, то через 36 минут.
- Очень хорошо. Сразу по приёму попрошу занести её ко мне в каюту. Теперь по выходу из порта постарайтесь принимать карты погоды без единого пропуска.
- Я Вас понял, Сергей Леонидович. Надеюсь, не подведём.
- Тоже надеюсь… - и «кэп» наконец покинул рубку.
- Что это с ним, Серёга? Что за обсерон такой у мастера?.. С чего тут смыкаться?.. К чему эта перестраховка для обычного перехода, тем более порожняком пойдём?
- Так ведь то-то и оно, что порожняком. Ежели что с погодой приключись, штивать и колбасить так будет!.. кидать похлеще, чем пустую канистру по кузову грузовика, бороздящего вспаханное поле. А оно нам надо? Вот он и смыкается. Тогда уж лучше южнее опуститься и шлёпать себе преспокойно, без головняка никому ненужного, хоть и путь получается значительно длиннее. Тем более, сам знаешь, для предъявления трюмов перед погрузкой, их ещё надо подготавливать: основательно чистить, подкрашивать на переходе. Пусть и некоторый перерасход топлива, зато без экстрима и проблем. А если штормовать, то ещё неизвестно, сколько при этом может топлива сожрать, ну, и, естественно, времени при этом. Да и как трюма успеть подготовить вовремя? Вот и получается, надеешься на одно, а эффект получаешь совсем другой. И тут уж неизвестно, что лучше и выгоднее…
Кстати, не проспать бы нам сроки этой нашей карты погодной… А то потом заклюёт!.. Наверное, давай-ка, Слав, на всякий случай, вруби приёмник «Штиль», зафиксируй частоту почище, да включи его погромче, чтобы сигнал настройки не протабанить… Ну и факс** тоже включай, пусть на прогреве постоит. Здесь мы уже всё, что нужно, сделали и проверили. Спустимся пока в каюту, в шахматишки перекинемся в полном комфорте… Всё равно сидим, как привязанные - до оформления властями ещё неизвестно сколько прождать придётся… Но и эти полчаса торчать в радиорубке какой смысл? Ещё успеем насидеться там. При открытых дверях каюты любой звук до нас и так будет прекрасно доноситься с верхотуры. Тогда уж точно не провороним.

Вот подавляющее большинство людей, далёких от мыслей про море, думая о моряках, рисуя себе образы, склонны идеализировать их, наделять ореолом некоего абстрактного героизма, беспримерного, непереборного мужества и твёрдой несгибаемой стойкости, железной выдержки и силы воли и тому подобными сверхчеловеческими качествами. Да, безусловно, есть моряки с подобными врождёнными свойствами характера, впрочем, как и представители других экстремальных профессий. Даже часто встречаются. Но изначально, касательно всего племени моряков, бред это самый натуральный! Скитальцы морей - они такие же, как и все остальные люди, живущие на земле, топчущие её твердь. С теми же самыми элементарными потребностями и желаниями, с той же гаммой испытываемых чувств, с теми же недостатками и слабостями, пороками, наконец, и прочим набором разных качеств, присущих самым обычным гражданам. Даже иной раз в более циничном их выражении. Потому как большую часть жизни проводят в непосредственном соприкосновении с враждебной и порой необузданной стихией. И чувству страха и тому же инстинкту самосохранения они подвержены никак не в меньшей степени, чем береговой люд. А может, даже и в большей… Вот потому и желание, само собой, пробивает себе путь в сознании - как бы по возможности свести вероятные риски к минимуму, а лучше к нулю. И там, где надо, а то даже и не надо, перестраховаться, «соломки подстелить» помягче, чтобы если уж и довелось падать, то чтобы не так больно оно отдавалось потом…
Конечно, кое-какие качества, очень нужные и важные для их повседневного ритма жизни, профессия на моряков, безусловно, накладывает. То, без чего им никак не выжить в море в случае внезапно возникших сложных или чрезвычайных обстоятельств. Это и чувство локтя своих товарищей, и мгновенность реакций на вызовы внешних агрессивных проявлений, и безошибочность в принятии правильных решений в условиях ограниченного времени. В общем, комплекс именно тех вариативных премудростей, которые можно спрессовать в одно расхожее в морских кругах понятие – «хорошая морская практика». Но тут больше играет свою роль до автоматизма отрепетированная профессиональная выучка, специфические навыки и отточенное взаимодействие всего экипажа в целом. Это достигается, к примеру, систематическими тренировками различного вида учебных тревог. А их немало в арсенале любого плавсредства. Начиная, к примеру, с такой, как «Человек за бортом» или, допустим, «Пожарная тревога», ну, и целого ряда других, и заканчивая уж совсем трагической и абсолютно не желательной в её боевом воплощении – «Шлюпочная тревога». Но надо всегда быть готовым к любым неожиданностям. Потому-то, и конечно же, моряки в основной своей массе - народ немало суеверный.
Оттого теперь можно вполне понять все те «въедливые» действия нашего заботливого капитана. Ведь именно он несёт на своих плечах всю полноту ответственности за вверенное ему судно и жизни 40 членов экипажа на его борту, в то время, как нам с нашей невысокой колокольни иной раз наивно кажется, что несколько перебарщивает уважаемый наш «кэп», «палку перегибает», а то и откровенно перестраховываясь, на наш взгляд, дурнёй мается, требуя от нас чего-то лишнего или сверхестественного… Так вот, после этого памятного всем рейса я в дальнейшем перестал удивляться чему бы то ни было исходящему со стороны высшей особы на пароходе. Потому как, насколько опытен и компетентен тот или иной капитан, не нам решать. А всё, что исходит от него, как я впоследствии не раз убеждался, в львиной своей доле в конечном итоге почти всегда подкреплялось вполне убедительным результатом, и, значит, было целиком оправданно. На то он и капитан!.. Всему, как говорится, голова!
Вот уж абсолютно не ведомо мне, отчего такое происходит?!... Практически каждый выход в очередной рейс, и тут неважно, куда он намечается и сколь длительным по времени ожидается, почти поголовно у членов экипажа сопровождается неким определённым и невесть откуда берущим своё начало, необъяснимым надрывным внутренним возбуждением. Странное оно – это двоякое чувство. И бравурное, и в то же время немало тревожное, неспокойное. Душа как-то не на своём привычном месте покоится именно в этот момент - выхода судна в море. Наверное, в предчувствии или предвосхищении скорого соприкосновения с чем-то новым или необычным а, возможно, даже и совсем не желательным. Ведь не известно, что судьба готовит там, впереди… Пусть даже предстоит поход в страну, порт, где ты уже неоднократно бывал раньше, и многое тебе знакомо, как по особенностям перехода, так и в плане ожиданий от пребывания там. Каждый рейс всё одно не похож на такой же в прошлом. Сюда же, наверное, накладывается щемящий и надрывно-печальный момент прощания с близкими тебе людьми, остающимися там, за чертой причала, на берегу. Или одолевают запоздалые мысли, что за те короткие дни стоянки в порту не всё, что было задумано, до конца тобою доделано, с кем-то так и не успел встретиться, а, возможно, кого-то старался, но так и не получилось долюбить до победного… Причём вся эта противоречивая чувственная гамма, берущая в свой колдовской плен, касается не только молодых, но и бывалых моряков. Вот только эмоции перед отходом судна окрашиваются в самые разные тона. Эта странная эйфория – она ж приходит с разными оттенками. Допустим, к примеру, в специфические арктические и другие каботажные рейсы, как правило, все отправляются в далеко не радужном состоянии чувств и, надо прямо говорить, с тяжестью в сердце. Сужу, потому как Арктика - это уже однажды пройденный мною этап, шикарно испытанный на себе. И оно вполне понятно. Что приятного можно ожидать от подобного рода серо окрашенных вояжей, кроме надрывной круглосуточной пахоты на самовыгрузках, да по большей мере с приближением конца лета ещё и на прилично пробирающем морозе?.. И это ещё за счастье, если не с обжигающим ветром в придачу… Или, допустим, плавания в неприветливый Магадан, в особенности в зимнее время... О каком красочном подъёме чувств можно тут речь вести?!... Какая уж тут экзотика?!... Совсем иное дело - перспективный, сулящий определённые материальные дивиденды (да, естественно, куда ж моряку без меркантильных интересов?!), к тому же, как правило, направлением в южные жаркие края или ещё вот в доселе не хоженые дальние страны или континенты! Тут и волнение, проявляясь, по-особому наполняет организм, и настроение прямо брызжет позитивом, и сам заряжаешься неизвестно откуда берущейся неведомой энергетикой… Да что тут говорить, буквально паришь над землёй, нет, конечно же, над палубой, естественно!.. Что и говорить, да, безусловно, увы и ах!.. рейсы - рейсам – ого-го, какая великая рознь! Но какими бы ни были наши морские странствия, эти трудовые путешествия-будни – будь то со знаком «плюс» или «минус» – всё одно перед выходом в очередной рейс на душе - неизменно волнительно и тревожно-переживательно, а сердцу всякий раз неспокойно в груди, и оно трепещет в значительно более учащённом ритме, чем обычно…

Я, конечно, уже не новичок в плаваниях по Тихому (Великому) океану. Доводилось, и именно на этом пароходе, неоднократно в обоих направлениях бороздить его экваториальную и южную части, прилегающие к австралийскому континенту. Вереница рейсов в эти натурально хлебные края за спиной. И, скажу откровенно, действительно, океан этот пока не делал ни единой попытки, чтобы разочаровать меня в своём тихом названии. Воистину Тихий… Но это совсем не удивляло. Именно в это время года такой спокойный природный баланс во все времена характерен для этих мест. Хотя и там, у австралийских берегов есть место солидным бурям и дерзким штормам. Но не в их тамошний летний период. А вот как раз, когда в нашем, северном полушарии лето. И поддаёт там тоже не хило иногда. Но, как говорят, не пойман – не вор!.. Мне, будем считать, везло на погоду…
Однако пересекать Тихий в северной его части мне пока не приходилось. И вообще ни в Канаде, ни в Штатах бывать не доводилось. А потому рейс текущий казался интересным открытием для меня прежде всего с точки зрения новизны впечатлений, ну и, выражаясь протокольным языком, расширения личной географии. Или, скажем, с точки зрения престижа. А то, как же это так, повсюду, так сказать, моря бороздить, а в самой главной стране мирового империализма так ни разу и не побывать?!... Хотя бы статистики ради… Непорядок вроде как! Но вот таки попадаю, волею судьбы…

fm владивосток 28/2814 35 28/9 1027 =
дпр радио т/х юрий савинов км локотаеву =
получением настоящей следуйте портленд штат орегон сша погрузку насыпью 12750 тонн зерна сорта твёрдой пшеницы тчк
коносаменты*** вручить представителю грузоотправителя латынь … тчк получение подтвердить =
окпм ефимов

Вот именно таким образом оформленная на пишущей машинке и примерно этакого оригинального содержания нами была получена диспетчерская радиограмма, когда мы уже бодро выходили из Сангарского пролива на безмерные просторы Тихого океана. Тут же она, понятно, очутилась в руках мастера, пребывавшего в этот момент на капитанском мостике.
- Определён порт погрузки. Следуем в Портленд, штат Орегон, что на границе с Канадой. Держать начальный курс 30 градусов, север-северо-запад, следуем по дуге большого круга! – наконец, прозвучало привселюдно капитаном, но совсем не по судовой трансляции.
Принятые нами метеокарты своё доброе, плодотворное дело, конечно, сотворили, сыграв в плане принятия капитаном окончательного решения.
Он буквально только что пробежался по тексту диспетчерской РДО. Но эта весть практически молниеносно облетела весь пароход. А вот подобный феномен для меня всегда оставался загадкой, как такое становится возможным? Вот, допустим, сейчас я стою при формальном оглашении какого-то известия капитаном, и тут же спускаюсь на тройку палуб ниже, в столовую команды. А там уже все обо всём осведомлены, и даже идёт бойкое обсуждение события!.. Это просто из области непостижимо невероятного! Будто сами переборки на судне передают информацию…
Вообще, до Портленда чётко пара недель перехода на океанском судне, плюс-минус один день – нормальные сроки. Но это считается, когда судно в грузу и при ненапряжной сопутствующей погоде. Но мы-то следуем порожними. Стало быть, и скорость парохода может быть выше. С другой стороны, при нулевой загрузке вибрация судна несколько возрастает, можно сказать, до не очень приятного и полезного уровня, и не только для людей, но и для кое-каких тонких механизмов. Потому и движемся далеко не на полных оборотах двигателя, а в более щадящем режиме.
Надо сказать, погода нам благоприятствовала на протяжении всего перехода. Циклоны с чьей-то лёгкой магической руки по-рассыпались по периферии океана, не оказывая на него повышенной ветровой нагрузки на протяжении всего нашего пути. Даже в обычно так называемых беснующихся сороковых широтах была фактически, на удивление, тишь да благодать. Днём солнце временами баловало. Потому и шли мы спокойно и споро. Вот тебе грозный и гневный Тихий океан. Нет, конечно, штилем на море не пахло, такой роскоши в этих дерзких высоких широтах не дождёшься. Но что для нашего 150-метрового монстра-пароходища волнение моря до 2-х, пусть и до 3-х метров? Мелочи жизни. Комариный писк! Но идём навстречу этой волне под некоторым углом. Потому временами, нет-нет, да нарываемся на более-менее волнишку покрупнее да норовистее. Тогда, стебанув своей мощной скулой, разбиваем её, заполучая в ответ красочный воздушный каскад брызг. Этакий водяной фейерверк. Он своим широким шлейфом-шаром окутывает всю носовую часть… Красивое зрелище, смотрится эта игра Нептуна с верхотуры капитанского мостика! Так вот и движемся по этой самой «дуге большого круга» - кратчайшему пути между двумя точками на глобусе Земли...
Поле прохождения слева по траверзу Командорских островов (правда, оставляя их далеченько слева) и с приближением к Алеутским, а это, пожалуй, где-то половина нашего перехода, мы пересекли 180-й градус долготы. Это довольно своеобразная и интересная точка на нашем земном «шарике» - меридиан смены дат. До пересечения с ним двигаешься сегодня, а, перемахнув его, ты, оказывается, ещё - во вчера. Такая вот чуднАя игра со временем...
Когда палубная команда, по сути, уже завершила основные работы по подготовке трюмов к приёму зерна, заполучили от мастера новое «радостное развлечение». Начал, что ни день, учебные тревоги нам устраивать, одну за другой, ну, прямо как в калейдоскопе. Тогда мы сбавляли ход, и по полной программе в поте лица отрабатывали свои действия «во спасение». В подобных учениях, как правило, задействуют практически весь экипаж, и по боевой выкладке - полная имитация реальных действий, случись что. Исключая, конечно, тех, кто занят на вахтах. Каждый обязан знать своё место и чётко исполнять свои обязанности. А то вот разок совсем останавливались, когда по-настоящему было принято решение, задействуя для такой специфической операции грузовые стрелы, попытаться протянуть под днище реальный из многослойного брезента так называемый «пластырь» огроменный, закрывая им условную дырищу в корпусе. Вот где прикольная комедийно-цирковая кутерьма была, вперемешку с отборнейшим матом, стоящим коромыслом! Хорошо хоть в этом коллективном бедламе мне не предначертано места! Моя благородная профессия тут никоим боком не вписывается своей ролью. И мне предоставляется почётная миссия лишь стороннего наблюдателя в процессе любопытного созерцания сей «грандиозной картины» на капитанском мостике. В общем, чего только не было за этот немалый переход! И за всё содеянное остаётся только батюшку океан поблагодарить, а именно, что он настолько тихим оказался! Мно-ого чего дозволил ненавязчиво сотворить по пути…

А тем временем в одном очень скверном местечке Тихого океана, доподлинно известном всем опытным мореплавателям, в его тропической зоне, а именно где-то поблизости от пятого градуса северной широты, неподалёку от Филиппинских островов, по своим мерзким законам сформировавшись, зародился совсем ещё крохотный, но дерзкий атмосферный вихрик, именуемый тропической депрессией. Этакий мелкий, совершенно незначительный, ничтожный прыщик на теле планеты! Но, оказывается, этот первое время незаметный пупырышек потихоньку рос и креп, поначалу войдя в силу тропического шторма, а вскоре, поднакопив ещё больше энергии от жарких поверхностных вод океана и обзаведясь спиралевидной структурой, степенно переродился в жестокий тропический шторм, продолжая дальше обрастать всеми «прелестями» и атрибутами натурального полновесного тайфуна с уже ярко выраженным «глазом» в его центре. И вот наконец, зацепившись своими раскидистыми ветвями за муссонные ветры субтропической зоны, начал своё медленное, но неотвратимо злостное целенаправленное продвижение к манящим его берегам Японии, по ходу и дальше не забывая беспрерывно насыщать своё чрево горячей влагой поверхностных океанических вод, неуклонно и непрерывно наращивая свою мощь и обретая силу грозного коварного и непредсказуемого супертайфуна…

---------------
*мастер - на морском жаргоне капитан (кстати, в переводе с английского
тоже).

**факс - в радистской среде факсимильный аппарат - радиотехническое устройство,
для приёма из эфира посредством радиоприёмника на специальной
элетрохимической бумаге фотографий метеокарт с приземным анализом
обстановки на бассейнах океанов и фотогазет для экипажа, передаваемых
по определённым срокам береговыми радиоцентрами.

***коносамент - документ, передаваемый грузоотправителю, удостоверяющий право
перевозчика на приём и транспортировку груза. Выдаётся от имени
капитана судна, как официального представителя транспортной компании
(пароходства).

Продолжение в Части 3....

Мореас Фрост

: А вот он каков - тот самый зерновой терминал в порту Портленд,
и т/х «Юрий Савинов» у его причала.
В данный момент погрузка фактически завершена.
Ишь, как крепенько пароход прямо прилип к воде. Причал аж нависает
над ним. А ведь когда только-только «привязались» к нему, парадный
трап пришлось круто приспускать к настилу причала, чуть ли не
вертикально. Во, как солидно пригрузились!

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Конечно, подобного пошиба нудные стоянки
парохода в иностранных портах, пусть даже и
в самих Штатах, никак не назовёшь приятными
или изумительными. Однако парочка пикантных
моментов за период затянувшегося нахождения
у причала всё же порадовала, слегка скрасив
наше длительное пребывание в оказавшемся не
совсем весёлым порту Портленд

Часть 3. На Стоянке в Порту Портленд

А вот, что самое интересное, особо восхитительного мы как раз ничего такого и не ожидали от этого визита в Штаты. Я имею в виду, касательно коммерции. Да и в остальном всё оказалось довольно прозаично, буднично и серенько. Как и само прохождение к порту по этой безжизненной клоачной реке – Колумбия называется. Пока шли речкой, на берега глянешь – и тоска пробирает - запустение дичайшее. Будто и не по цивилизованному государству следуем. Пейзажи лишь местами радовали зеленью. А так в основном бурелом лесной по контуру берега, а кое-где даже груды строительного мусора проглядывают… И вода в реке какая-то мутная и грязнющая… Миль, наверное, сто по ней лоцман маневрировал, оставив слева на входе другой, не менее солидный порт Сиэтл, и пройдя косяк разных по высоте и конструкции мостов, пока не подошли к притоку другой речки, под названием Уилламетт. Вот тут сам Портленд и располагается, на самом их слиянии. Самый крупный город в штате Орегон, и его же столица. Это практически у самой границы с Канадой. Рядом с тоже далеко не мелким их портом Ванкувер. А ещё Портленд носит два неофициальных названия - город мостов и город роз. Мостов через обе реки не мерено. Всяких разных. А розы… их массово выращивают здесь. Примерно, как тюльпаны в Голландии. И не только розы. Кстати, Портленд считается самым зелёным и экологически чистым городом в США из тридцатки их самых крупных. Хотя, какой ужасной предстала перед нами река, этого, ну, никак не скажешь… Представляю, на сколько миль вокруг её дельты океан стоками загажен и умертвлён!..
Фиг знает, куда запёрли нас, поставив к причалу, на отшибе, вдали от цивилизованных городских кварталов города… Где там тот зерновой терминал? Ясное дело, не в центре же города ему пребывать! А где-то ближе к его северо западной окраине. Он тут, конечно, не один. Элеваторы размещены по обоим берегам, и у каждого – свой причал. Потому такой тандем именуется словом терминал. И именно зерновой терминал.
Да ещё и погода поначалу ни в какую не решалась задаваться. Дождило периодически, осень же как-никак на дворе! А при дожде погрузку неизменно приостанавливают, закрывая крышки трюмов. Груз-то специфический, намокаемый. Вот так и проторчали у причала вместо ожидаемых трёх-четырёх почти десять суток. Ну, и, конечно, поголовно безвылазно просидели на пароходе. Это я о возможных ознакомительных поездках в город и любованиях теми же хвалёными знаменитыми городскими розами, к примеру. Хотя, что нам делать в этой богатой и разжиревшей Америке с нашими жалкими грошами в кармане? Пусть даже не какие-то там, а полновесные американские доллары… Деньгами-то их назвать трудно, язык не поворачивается. Потому что уж как-то непомерно мало их получается у советского моряка. Особенно, при тутошней повальной дороговизне! Уж лучше даже совсем к ним не прикасаться, а задепонировать, то есть вовсе не брать, а дальновидно оставить, приберечь до иных благоприятных времён, для будущих несравненно куда более благороднее и благодарнее на отдачу в коммерческом отношении портов захода. По крайней мере, не понтуясь, именно таким образом поступают все умные моряки, концентрируя в мощный кулак денежные потоки, высиживая, как сказочная курка золотые яйца, именно свой будущий урожайный порт.

Короче говоря, в город мы своего носа так и не высунули. Но вот не могу сказать, что всё прошелестело для меня так уж пресно и не оставило своего пусть и мимолётного следа о далёком и чуждом для нас государстве, в простонародье именуемом Америка.
Парочку пикантных гримас американской действительности лично я заполучил, одну - в начале стоянки, другую – несколько иного плана - в её конце.
Вот, к примеру, одна из них, хотя, в принципе, достаточно характерная для всего свободного мира, очень по-своему повеселила нас. Одним словом, курьёз занимательный…

…Дело ближе к вечеру. Но ещё светло. Близятся к завершению вторые сутки нашей стоянки на зерновом терминале. Но погрузки как не было, так и нет. Дождит систематически. А излишняя влага, как я уже говорил - далеко не друг зерна. Задолбались трюма сначала открывать и тут же вскоре, через какие-то пяток минут, снова закрывать. Потому взяли и закрыли их напрочь, до конкретного прояснения погоды. Выжидаем. Естественно, полное бездействие и тишина у терминала.
А мы стоим в безделье с Валеркой, вахтенным четвёртым помощником. Так сказать, от нечего делать выгреблись с ним из помещений жилой надстройки наружу, на пару побродить, просвежиться чуток, кислорода глотнуть. Разговором перекидываемся, покуриваем, опершись локтями на деревянные перила борта спардека, как раз на входе, где верхняя площадка парадного трапа, от которой он спускается к причалу… Чуть в сторонке рядом с нами матрос бдит.
Вдруг, смотрим, впритык к пароходу лихо подкатывает такси. Из него выплывают три гражданки неопределённого возраста, где-то, на первый взгляд, малость за тридцать (это мы уже потом, при ближнем контакте, более детально их рассмотрели). Одна из них – чернокожая, негритянского происхождения, в общем, «шоколадка», две - европеидного типа: блондинка, явно крашеная, и крутая брюнетка. Заметно «весёлые», их прилично водит, хотя на ногах ещё держатся. И чешут они прямиком по нашему опущенному на причал и пока довольно крутому трапу (потому как стоим совсем не пригруженными). По крайней мере, очень стараются, лезут упорно, чуть ли не на корячках, того и гляди, с него сорвутся. Потому как пьяненькая дамочка, да ещё и на шпильках, да по металлическим ступеням круто вверх – надо прямо сказать, весьма занимательная картинка со стороны. Но, видать, уже немало опытные скалолазки, к высоте привычные. Не страшат их трудности. Тем более их трое. И каждая в своём ключе упорно карабкается, временами соскальзывая туфельками со ступенек, превозмогая себя и обстоятельства извне. Нам их появление и приближение с каждым их шагом становится всё интереснее. Наконец первая из троицы – та, что брюнетка - появляется перед нашим взором, наводит резкость на нас. Остальные слегка поотстали - где-то на середине барахтаются, наверное, шпильки на их туфлятах чуток повыше, да и, вероятно, с физподготовочкой у них несколько того... чуть хуже обстоит дело, с трудом покоряют свой Эверест...
Шустрая девица, по-свойски и нахрапом действуя, наверняка продефилировала бы мимо нас и дальше, уже даже схватившись за ручку внутренней двери, ведущей внутрь жилой надстройки, если бы Валера вовремя не появился у неё на пути, грудью заслонив ей проход. Я также рядышком пристроился. Тут уж ей довелось склониться к диалогу.
Хоть и заплетающимся языком сказанное колоритной и изрядно запыхавшейся дамочкой, всё же совместными усилиями верно «оцениваем» далеко не праздный для неё и, как мы поняли, жизненно важный вопрос.
- А в чём дело, собственно, что случилось, где мой друг Фредди?.. Что это Вы не пропускаете меня к нему? Я не поняла!..
Мы поначалу тоже сразу ничего схватить не смогли. Чего они хотят? Какова цель их визита? Что у них на уме?
- Стоп, стоп, леди… Вы вообще куда пришли? Вашего любимого Фредди здесь точно нет, – «четвёртый» буквально озадачил нашу гостью своим простым вопросным ответом.
Но нам стало уже в общих чертах проясняться, кто перед нами – естественно, это были «ночные мотыльки», специализирующиеся на приходящих и стоящих в порту пароходах. Одновременно Валера аккуратно и культурно снял руку дамы с ручки входной двери.
Тем временем она оторопело начала озираться по сторонам, видимо, ища глазами поддержку своих медлительных спутниц. Но, не найдя её, не доползли пока её подруги, всё-таки сфокусировала взгляд на моём товарище и разродилась очередным признанием, уже поставившем нас в тупик своей прямотой.
- Так мы тут уже целую неделю прожили. Ну, в смысле, временно пристроились… Что тут непонятного? А ты кто? Что-то я тебя не могу припомнить… Мы вроде всех тут в лицо знаем… Ой, какие вы приятные и молоденькие, ребята!.. – она даже начала нам глазки строить, а Валерке провела рукой снизу вверх и обратно по груди, кокетничая.
Пока скалолазка-чемпионка обрабатывала моего друга, тут уже меня до конца осенило.
- Валерчик, так это же девочки явно с прошлого парохода тут стоявшего! Видимо, вернулись по старой памяти, а пароход-то этот - поминай, как звали!.. Помнишь, «англичанин» перед нами загружённый одновременно с нашим подходом покидал причал? Мы же сейчас на его месте стоим!.. Вот тебе и разгадка этой потерянной троицы! К своим старым знакомым клиентам заявились!..
В этот момент и подоспевшие товарки нашей брюнетки «засветились» во всей красе. Конечно, перед нами стояли довольно ярко и совсем не бедно, по-праздничному приодетые и даже прилично приятно пахнувшие, но уж очень изрядно потрёпанные жизнью дамочки, хоть и добальзаковского ещё века с некогда, возможно, и сносными мордашками, но теперь прилично отмеченными проявлениями нездорового образа жизни и безжалостной печалью времени, сдобренными солидным слоем «штукатурки». Ну, и, естественно, далеко не с идеальными, изрядно пострадавшими от того же налёта времени пропорциями тела. Не побоюсь сказать, они были страшненькие. К таким и дома я ни за что бы не рискнул подрулить… Даже под солидным градусом… Не говоря уже о каких-то разнарядках интима…
- Ага, красавицы, так вы ошиблись! Вы имя на борту читать умеете (правда, оно пишется на языке государства, которому принадлежит)? Вам какой пароход нужен? Не тот ли, английский «Thames Light» («Свет Темзы»)?.. – подкинул Валера новую пищу для размышлений нашим визитёршам.
- Ну да, а разве это не он? – пока брюнетка с напряжением на лице соображала, видимо, вспоминала название того парохода, это уже шустрая блондинка, придя на подмогу подруге, своевременно подключилась к нашей беседе.
- Дорогие девушки, это - советский пароход. Должен вас огорчить, вы опоздали, любимый «англичанин» ваш давно уже ту-ту домой, ещё вчера вечером прощальный гудок дал. Так что извините, ничем не можем вам помочь. Сожалеем, но вынуждены попрощаться с вами и, Вы уж извините, попросить вас на выход, сойти с борта судна.
И тут, как мы поняли, огорошенная трагичным для них известием, троица учинила между собой дикий гвалт, на манер разборок. Сообразили, что попросту сурово «пролетели». Видимо, они рассчитывали на более долгую стоянку иностранного парохода. А тех взяли, да и, быстренько догрузив, отправили восвояси. Кто же этих дамочек дожидаться будет? Они, ну очень быстро тараторили, что-то настоятельно внушая одна другой, размахивая, как чайки крыльями, руками. Но мы даже не пытались до конца переводить их речи для себя, потому как не успевали за их быстротечными гневными словесами, бросаемыми друг другу. Тем более, там сплошным массивом шли в ход совсем непереводимые для нас сленги. Единственно, что мы уловили из их оголтелой трескотни, так это то, что те славные английские морячки по какой-то причине не успели расплатиться с ними за оказанные им накануне интимные услуги. И теперь они выясняли, по чьей вине такое горе у них приключилось. Наконец все выговорились, видимо, к чему-то придя совместными усилиями и бойкая брюнетка, наверное, самая авторитетная из них, вновь обратила свой взор в нашу сторону. Заключительные литературно переводимые слова, прозвучавшие из её уст, уже нас застали врасплох.
- А разве вам не потребны наши услуги? Или советские моряки что, совсем не мужчины? Мы недорого берём... Любой ваш каприз…
- Ух, ты ж, вот так оборот!.. – вырвалось у меня.
Мы только и смогли, что переглянуться. Но тут Валера вроде как нашёлся, что отпарировать нашим чумным кудесницам. С его стороны для наших мадам слетела коронная фраза на манер той, что из советского кинематографа.
- Soviet seaman* – облико морале! Едьте, дорогие девушки, по домам. Сегодня вам тут явно не повезло. Приезжайте этак через неделю… Когда нас здесь не будет… Зато точно будет стоять кто-то другой… И тогда, возможно, вам больше повезёт…
Но тут я не удержался, задав последний вопрос непрошеным гостьям, так, для справки, интереса ради.
- Если не секрет, почём нынче ваши услуги, девчата?
- О-о, с вас взяли бы совсем недорого, по знакомству, с приличной скидкой. За пару часов – всего 50 баксов. Ну, а если на все сутки и с полным пансионом, то за полторы сотни бы сошлись… Но это, если только с вами, ребята, и только без грубостей… Хотите по отдельности, а хотите – все вместе, коллективно. Для вас такса не изменится…
- Ну, не фига себе такса, Валера! И это - «совсем не дорого»?!... Тут за месяц закордона родная страна отрывает от себя чуть больше тридцатника, а им за пару часов полтинник подавай! Вот совесть свою совсем потеряли! Лучше бы на себя в зеркало посмотрели внимательнее!.. Это же прямо грабёж среди белого дня!..
- Нет-нет, родимые, спасибо за предложение! Мы уж как-нибудь обойдёмся… Дотерпим до дома… - заключил Валера, и, обращаясь уже ко мне, при этом аккуратно и бережно разворачивая дамочек в сторону трапа. - Ладно, Слав, пора заканчивать концерт, пойду-ка я помогу им спуститься, на всякий случай. А то не дай бог ещё «загремят» по трапу, крутоват всё-таки, или ноги себе пообломают, а мы ещё и виноваты будем… Спускаться для них будет куда сложнее, чем подыматься, - и он первым ступил на площадку трапа, чтобы, случись что, не дать им соскользнуть вниз, на причал, жестом приглашая расстроенных подружек последовать за ним.
Те, всё ещё не успев до конца остыть, возбуждённо поругиваясь на свою незавидную долю и чертыхаясь, с четвёртым помощником в авангарде начали свой героический спуск к земной тверди…
Я же в это время, провожая взглядом разбитную процессию крикливо спускающихся по трапу подгулявших «ночных бабочек», получал ещё одну порцию непередаваемого словами зрелища…

А вот вам и прикол номер два. Случился в самый день отхода.
…Каким таким добрым ветром её занесло на борт судна средь бела дня, да ещё и при неотлучном бдении вахтенного матроса у окрестностей трапа, никто не мог толком сказать. Но, видимо, чудачка эта была очень шустрая и проворная, с отменно отработанным опытом проникновения на чужие территории. Обнаружили мы её безмятежно спящей на диване с небольшим рюкзачком под головой в дежурном вахтенном помещении (имелись такие с обоих бортов судна), расположенном около парадного трапа. Там даже иногда грузовой помощник (он же - второй) принимал стивидоров** в рабочем порядке. Ну, и ночью, когда промозгло и холодно зимой, вахте можно было отогреться, чая попить. Там даже электрочайник имелся со всеми сопутствующими причиндалами. На наружной переборке этой каюты напротив трапа, как и по всей жилой надстройке судна, зиял большой прямоугольный иллюминатор, так что визуальный обзор вблизи входного трапа легко соблюдался, даже пребывая внутри помещения.
Но факт остаётся фактом. И довольно удивительным. Есть незнакомая крепко спящая девушка на диване, даже не реагирующая на разговоры в полный голос между мной и несущим суточную вахту третьим помощником Женей. Ну, и, разумеется, на его разборки с матросом, мимо которого средь бела дня почему-то умудряются просачиваться на пароход неизвестные граждане иноземного происхождения. Сколько по времени она уже пребывала на пароходе, так и осталось тайной, потому как и сама она толком не сумела ответить на наш вопрос, потому как часов у неё не было. А как только оказалась на диване, то мгновенно заснула. Удивительно крепкая нервная система выявилась у приблудшей девушки. Или, возможно, а так оно и оказалось на самом деле, как вскоре и выяснилось, очень уставшей была эта незнакомка.
На вид ей было лет 18 – 19. Но мы явно ошиблись с возрастом. Ей, как потом она сама рассказала, был 21 год. Светлая шатенка с не очень длинными, подрезанными, но, что удивительно, ухоженными волосами, несомненно приятной наружности, стройная. Как для девушки, можно сказать, довольно высокая, даже длинноногая. Почему так решили? А подол её юбки оказался, видимо, в процессе сна очень даже высоко задранным, вплоть до нижнего белья обнажая её белёсое голое бедро. Надо признаться, очень аппетитно эротично она лежала на диване, подогнув к себе ближнюю как раз целиком обнажившуюся ногу. В общем, совсем даже ничего так собой была эта подружка на наружность. Я бы назвал её откровенно сексуально заманчивой особой. Да уж, на какую-то зачуханку-бродяжку она своей достаточно ухоженной внешностью никак не тянула. К тому же, на удивление, вполне недурственно благоухала. Значит, всё-таки старается держать форму и по возможности следить за своей гигиеной. Это - несомненно ей в плюс.
Конечно, нам пришлось разбудить её. Потому что, как ни крути, Жене - вахтенному офицеру, официальному представителю, отвечающему за вся и всё, что происходит на пароходе, положено было власть употребить, как к неизвестному постороннему лицу, незаконно пребывающему на борту судна. Так сказать, к ответу призвать… И он, естественно, призвал, приведя-таки в чувство нашу спящую красавицу.
Первые её слова после пробуждения привели нас в некоторое замешательство, одновременно пробудив в нас человеколюбивые чувства.
- Извините меня, что я у вас тут… это... прилегла... Дайте, пожалуйста, что-нибудь покушать… Если, конечно, у Вас есть... и не жалко… У меня сейчас совсем нет денег, и я ещё ничего не ела со вчерашнего дня…
Вот так номер! Ну, что мы – совсем уж последние жлобы, чтобы отказать бедствующему нуждающемуся и страждущему? Конечно, мы покормили несчастную девушку, чем бог послал…
Мы посовещались промеж собой, и Женя, видимо, проникшись к печальной судьбе незнакомки, любезно, но тихонько увёл её в свою каюту, расположенную на второй палубе (этаже) надстройки для «дальнейшего прояснения обстоятельств», ну и, чтобы та не маячила на виду у всех, глаза никому не мозолила лишний раз. Да и весьма интересной показалась нам эта особа в плане человеческого общения и психологического портрета, тем более в условиях тех скучных будней нашей изрядно под-затянувшейся стоянки. Избавиться от её присутствия ведь не составляло никакого труда в любой момент, если это потребуется. Риска здесь никакого. К тому же субъект хоть и не проверенный, но под нашим неусыпным контролем на пароходе пребывает. Единственное, что смущало нас, «комиссар», если прознает, может не возрадоваться этой нашей приватной инициативе. Должность у него такая, недоверчивая. Во всём подвох искать. Хотя, если по большому счёту, то он вполне адекватным слыл, прогрессивным. Опять же, если подходить к делу с официальным подходом, то однозначно можно было вывернуть его таким образом, что, мол, в служебном порядке выясняем личность и обстоятельства появления «нарушителя спокойствия». Да и пока до него информация просочится и дойдёт, всё, скорее всего, давно уляжется в прошлое. Ведь по любому на носу отход судна. Вот, мол, выяснили, кто и что, и отпустили себе восвояси. И прецедент не стоил повышенного внимания, а полномочий и компетенции вахтенного помощника вполне достаточно для решения столь незначительного, даже мелочного вопроса.
Короче, я в это время быстрячком сгонял на камбуз, и выудил оттуда у наших девчат кое-что из оставшегося с обеда.
Тут мы и познакомились предметно с нашей залётной дамочкой.
А пока я бегал на промысел, Женя, проведя задушевную беседу, выведал кое-какие подробности из приватной жизни нашей отчаянной путешественницы, которыми тут же поделился со мной.
Звали её Эллис. Семья её проживает на восточном (противоположном) побережье США, вполне обеспеченная, зажиточная, занимаются фермерством. Но она вот уже три года, как оторвалась от семейных корней. Поначалу училась в университете, недалеко от дома. Но потом в учёбе разочаровалась. А тут, схлестнувшись со своим таким же молодым бойфрендом, махнула с ним на его родину, в эту сторону Штатов, на Запад. Вскоре с ним «побила горшки», и вот теперь - в свободном полёте. Путешествует автостопом по всему побережью, нигде не засиживаясь особо. В один прекрасный день и здесь, в Портленде, оказалась. Пробавляется случайными заработками. Ночует в основном в дешёвых хостелах, да и вообще, где придётся. Кочевой жизнью не тяготится, даже интересно мир познавать. Бытовыми условиями особо не заморачивается, привыкла к спартанскому стилю жизни. И возвращаться в родные пенаты к родителям совершенно не имеет желания. Работа на измор с утра до ночи на ранчо отца совсем её не прельщает. Да и разругалась она с родственниками в прах. Видеть никого не желает. А так она сама себе предоставлена. Живёт в своё удовольствие. Что хочет, то и делает, куда хочет, туда и идёт, а то и едет. Если надоедает на одном месте, то перемещается куда-нибудь дальше. И тут, скорее всего, надолго не задержится. Собирается махнуть на Аляску. Но там, знает, очень холодно. И надо будет немного деньжат на тёплую одежду подзаработать. Пока над этим размышляет. Вот так и живёт красавица текущим моментом… А последние дни, так получилось, совсем поиздержалась, а своевременно где-то подзаработать не удалось...
Во, какая удивительная птица перелётная нам попалась! Ничего от жизни человеку не требуется!.. Всё её устраивает, никаких глобальных вопросов и тем более проблем. Полнейшая раскрепощённость организма от условностей окружающего мира. Да, собственно, перед нами и предстал натуральный гражданин мира, которому везде хорошо и довольно.
Я принёс ей и тарелку горячего супа, и от второго блюда кое-что мясное перепало. Ну, а кофе мы ей здесь же, в каюте, сообразили. И сами заодно попили за компанию. Она всё ела-ела, постоянно нахваливая еду, не забывая при этом поминутно благодарить нас, благодетелей.
- А документы, ну, там паспорт вообще имеется у тебя? – спрашиваю у неё, пока она всё ещё с удовольствием расправлялась со второй котлетой.
- Ну да, а как же... - и она, оставив на время еду, полезла в свой рюкзачок, по ходу высвобождая из него скромные пожитки, женское бельё в том числе...
- Да ладно, ладно, верим мы тебе! Продолжай дальше кушать!.. – попытался остановить её рвение Женя.
Но она всё ж таки достала свою «книжицу». Я впервые в своей жизни держал в руках документ, идентифицируюший личность гражданина Соединённых Штатов.
- Да, Женя, солидно оформленный документик! Наш - «молоткастый, серпастый» - явно ни в какое сравнение не идёт, даже близко с ним не стоит!.. Прямо жалкий документишко какой-то на фоне американского!.. Впрочем, что говорить, и наш паспорт моряка никак с ним не смотрится!.. Хотя и в одной цветовой гамме палитурки у них...
- Это уж точно, небо и земля! – согласился Женя.
Далее, допив кофе, наша добровольная «узница», видимо, окончательно освоилась в обстановке, снова слегка удивив нас просьбой.
- Извините, что я такое спрашиваю, а у Вас тут можно где-то помыться?..
Мы с «третьим» переглянулись. Нам, конечно, были понятны потребности вполне адекватной девушки по части её заботы о личной гигиене. Тем более в её таком специфическом положении. Вообще-то, каюты комсостава на нашем пароходе были, что называется, полностью упакованными, со всеми удобствами, с отдельным санузлом: и с душем, и с туалетом. Быт наш был на высоте. И причин для отказа девушке в элементарном человеческом мероприятии не было.
- Да пусть себе искупается, если быстро, жалко что ли? Только ты посиди пока в каюте, покарауль её, мало ли что, а я пока на время покину вас, по долгу службы выйду наружу, обход судна сделаю. А то мы тут засиделись слегка. Заодно разведаю, о чём там наш народ честной треплется промеж собой по вопросу нашей скиталицы, да и вообще муссируется ли тема эта.
Он ещё провёл Эллис в санузел, показал ей все банные принадлежности, даже пожертвовал своим чистым полотенцем и покинул каюту. Не было его минут пятнадцать.
Этого времени, даже меньше, нашей гостье хватило с лихвой на все её мойдодырные процедуры. Я сидел в кресле у стола и, услышав, что она вышла из санузла, повернул к ней голову, и… просто обомлел от представившегося моим глазам зрелища!.. Эллис вышла ко мне... в одних тоненьких трусиках, на изгибе одной руки удерживая своё скромное барахлишко, а другой, поднятой кверху - встряхивала влажные волосы, взлохмачивая их, пытаясь распушить, чтобы лучше высыхали.
Я, во все глаза пялясь на неё, основательно потерял дар речи, потому как уж очень вид для меня открылся невероятно потрясающий, да что там говорить, откровенно убойный! У неё была великолепная, обвораживающе шикарная фигура, очень стройные, длинные и крепкие соблазнительные ноги, а её средних размеров стоячая, литая грудь - так просто выше всяких похвал, без комментариев.
- Как классно сразу стало!.. Хорошо вы тут живёте, всё у вас под рукой, - она нисколько не смущаясь, присела рядом на диван, положив вещи сбоку от себя, всё ещё вспушивая волосы, но уже обеими руками. – Единственное, чего мне временами не всегда хватает в моей жизни, так это воды для тела…
Я же так и остался сидеть, предельно прикумаренный, под нешуточным впечатлением от столь нагло близкого присутствия её убедительных убийственных «аргументов». Слов для разговора уже не находилось, путались они в голове, потому как мужской инстинкт крепенько охватил меня, всё затмевая собой.
«Наверняка ей не впервой так себя позиционировать перед мужским полом, если совершенно не проявляет элементов стеснения. А, может, приходилось и на других пароходах не единожды ночевать…» - закралась доходчивая мысль в голову, а сам я даже взмок от напряжения, а заодно и от полученного импульса элементарного и по делу возбуждения. И одновременно проникся общим волнением. Уж очень неожиданно как-то всё это случилось…
- Ну… да… да… Правда, нам тут… ещё и работать приходится… между прочим… Эллис, ты бы… вот что, оделась.... А то сюда… кто угодно заглянуть может… Припишут чёрт знает что потом…
- А что, у вас с «этим» строгости? – не унималась Эллис. – Мне пока не доводилось бывать на советских пароходах. На других - да… У них всё просто, - таки «выдала» она себя, я прав оказался в своих размышлениях.
- У нас... к сожалению... не всё так просто… - я нет-нет да поглядывал на её «чуткие» прелести. Они чертовски магнитили, настоятельно приковывая к себе взгляд.
- Ты меня стесняешься?.. – она даже усмехнулась. – Вот уж не думала… Просто я не привыкла оставаться в долгу. Ну да ладно, конечно, я сейчас оденусь… никаких проблем… - и она взялась за одежду. – Но я в любой момент готова быть вам обоим полезной, оказать посильное внимание...
Тут и Женя подошёл. Эллис уже пребывала во всеоружии, то есть при одежде. Сидела, забравшись на диван, удобно поджав под себя ноги и откинувшись на спинку дивана, кайф ловила, попыхивая сигареткой в отворённый рядом иллюминатор. Я вкратце поведал ему о пропущенном им и солидно потрясшем меня «шоу».
- Ну, так и за чем остановка? Что же ты теряешься? Если всё настолько откровенно просто?.. Пользуйся моментом! Я сейчас могу слинять из каюты, а ты двери закроешь изнутри… И все дела!.. Много ж времени на это приятное дело не надо. Краля заметная, даже шикарная, всё при ней… Сам ведь оценил наглядно и в деталях... Лови и дальше кайф, только уже в натуральную величину!..
- Э-э, нет, Жека, ты меня так сурово под танки не кидай! Я, конечно, и рад бы был, и я – вроде как не трус, но тут я элементарно боюсь… С кем только она ни была за свою скитальческую жизнь… Не хватало мне ещё какую-нибудь злостную болячку американскую импортировать на родину! Ты вот сам лучше попробуй приголубить эту красавицу, если смелый и ярый такой! Она совершенно без комплексов. И открытым текстом предлагала себя нам обоим.
- Не, дружище, я же как-никак при исполнении. В любую секунду домогаться могут в каюту, выискивая меня. Тот же мастер, к примеру... Тем более, пароход вот-вот догрузится... А я тут, понимаешь, упражняюсь с неизвестным лицом американского происхождения… Скандала потом не оберёшься… И… тогда - прощай карьера! А что до твоих страхов, то у меня в ящике стола пачка «презиков» валяется, мог бы с успехом воспользоваться…
- Знаем мы эти «презики»!.. Нашёл защиту! Разве что чисто психологическая… Нет уж, Жека, бережёного и бог бережёт! Обойдусь как-нибудь, от недолговременного воздержания ещё никто не умирал! Вообще-то, пора её уже выводить из парохода, и чем быстрее, тем лучше. А то пред-отходная беготня скоро начнётся, «светиться» тут лишний раз будем перед руководством, на дурные их вопросы отвечать… Я сейчас к нашим поварам подойду, буханку хлеба свежего у них выпрошу, ну, и по сусекам кое-где про-скребусь, консервов каких у народа перехвачу для нашей подопечной. А ты тут потихоньку морально подготавливай подругу к выходу. Мол, скоро убегаем… Вот как раз волосы у неё успеют просохнуть, пока я хожу.
- Где-то ты и прав, конечно. Но уж очень подружка редкостно приятно фотогеничная… Эх-х, жаль, как же жаль с такой просто так расставаться… Память-то какущая осталась бы от визита в град-Портленд!..
- Вот именно, что память, не приведи Господи!..
Проводы Эллис на причал и прощание с ней прошли удачно, гладко и без последствий. Она даже прослезилась при расставании с нами, поминутно рассыпаясь в благодарностях за то, что мы до отказа набили её рюкзачок продуктами, да и вообще, что не прогнали, а проявили понимание и чуткость... Но и у нас на душе было не менее приятно, что вот помогли милой девушке, чем могли... Как говорят, протянули руку помощи нуждающейся...
Мы, тепло попрощавшись Эллис и напоследок помахав ей, поднялись по трапу назад на судно и скрылись в надстройке, разойдясь по своим обыденным пред-отходным делам… Женя пошёл запускать в работу своё заведывание - гирокомпас, а я подался на верхотуру, к радиорубке, в помощь к своему шефу Сергею.

Тот оказался на мосту и уже копошился, как всегда, незадолго перед отходом проверяя работу радиолокационных станций. Присоединился к его стараниям.
На капитанском мостике было людно. Капитан что-то тщательно высматривал через лобовой иллюминатор в направлении всех пяти полностью открытых трюмов над чем-то сосредоточенно размышляя. И старпом со вторым помощником были здесь же. Даже «дед» (старший механик) «залетел» так высоко. Видимо, между ними намечалось какое-то важное обсуждение чего-то.
- Александр Сергеевич, - это мастер обратился к грузовому (второму) помощнику. – Вы самолично проверяли постановку противопересыпных щитов во всех без исключения трюмах?
- Да, конечно, Сергей Леонидович! Всё было поставлено путём, без никаких нарушений. Лично сам присутствовал при процессах в абсолютно всех трюмах. Всё сурово бралось мною на карандаш.
- Это хорошо. А сколько на сию минуту уже груза?
- Десять минут назад почти досыпали последний носовой трюм. И всего было по данным с терминала 12350 тонн без копеек. Могу, если хотите, уточнить на эту минуту…
- Ладно, пока пусть забивают до отметки 13000, как изначально договаривались. Как обстоит с «грузовой маркой»***? Вписываемся по зиме?
- Пока что сложно очень уж точно «поймать» эту «марку» и зафиксировать, потому как недогруз в носовом трюме. Потому небольшой дифферентик образовался. Но я держу на контроле этот нюанс.
- Когда на терминале зафинишируют оговорённые 13000, непременно ко мне с докладом по всем пунктам! Сейчас мы прикумекаем тут со стармехом, что можно ещё качнуть с борта, чтобы забить трюма под жвак. Я прошёлся по всем уже загруженным, и вижу, что можно ещё подсыпать чуток в каждый, уплотнить под самую крышку. И для перехода надёжнее, и с премиальными будет неплохо. В общем, ещё, я так на глаз прикинул, тонн 150 засыплется, если постараться. Итого будет сверх плана 300 тонн. Это уже неплохой показатель. Но не премиальные меня волнуют по большому счёту. Не самоцель это. Самое главное - у груза меньше степень свободы будет к пересыпу из стороны в сторону при волнении, если трюма до самых краёв законопатить. Да вообще не будет. Уже, ой, как спокойнее на душе… Георгиевич! - это мастер уже к стармеху обратился. – Сколько у нас сейчас питьевой воды в ахтерпике и форпике****?
- Наутро в форпике оставалось почти 50 тонн, в ахтерпике – 150.
- Сколько надо вам для машины с подстраховкой?
- Ну, думаю, тонн 50 будет достаточно. А ежели что, то опреснителем чуток поработаем.
- Раз так, то вот оно и решение вопроса: сбрасывай прямо сейчас в реку эту воду – сотню тонн из ахтерпика, и полностью осуши форпик. Вот они - нужные нам 150 тонн. И по выходу запускайте на все нужды опреснитель в полную силушку.
- Хорошо, понял, Леонидыч, сделаем!
- Прекрасно! Слышал, Сергеевич? Будешь сейчас буквально прессовать трюма, но чтобы, как миленькие, легли эти 150 тонн дополнительно!
- О`кей, Сергей Леонидович, вас понял. Сейчас зацеплюсь со стивидором, попрошу дополнительные 150.
- Вот и начинай действовать! Теперь, Виталий Петрович! - обратился мастер к старпому. - А вы по выходу объявите экипажу, что предстоит переход на режим экономии по воде. Воды для технических нужд уже «ноль», сбросили. Ничего, не по тропикам идти будем. Обойдёмся как-то без излишнего полоскания тел. Теперь без лимита получать воду будет только камбуз. И то, пусть не рассчитывают на неуправляемый водопад. Сплошного потока даже для них не будет. А мне сейчас главное – чтобы даже зёрнышко не перекатилось от одного борта к другому!..
- Хорошо, проведём соответствующую работу с экипажем.
- Кстати, о самом переходе. Тут радисты карту погоды подбросили и ещё прогноз по северо-востоку. Но лучше бы я её не видел такую… Циклоны - один за другим, как сговорились… Волна раскачалась местами до десяти метров. Но ничего, прорвёмся с божьей помощью. Ну, покачает чуток… Не привыкать… Нам бы до Командор проскочить, а там, считай, мелочи жизни!..
Послушав все эти речи мастера, себе подумалось: «Эх, хорошо бы поскорее да без проблем к этим «мелочам жизни» подобраться! А ещё и этот водный режим чёртов совсем оптимизма не додаёт!.. Вот ведь жизнь моряцкая – вечная борьба за какие-то частности!..».

И в это же самое время наш старый знакомый - уже давно раздувшийся и разжиревший в тёплых водах субтропиков супертайфун - разбросав хищные щупальца спиральных ветвей, по загадочно-непредсказуемой траектории уже почти подобрался, ткнувшись своей периферией к южным берегам островной высокогорной Японии, чуток и там под-собрав в своё прожорливое смертоносное нутро жаркого водяного пара. Но на сей раз не стал испытывать на прочность побережье, а немного постояв как бы в раздумьях, и, наконец, подталкиваемый муссонными ветрами, пока очень лениво, словно нехотя, но с каждым днём всё увереннее потянулся вдоль побережья, а далее, постепенно выходя на широкие океанские просторы, ещё сильнее раззадоривая свои хищные коварные амбиции.

-----------------
*Soviet seaman - советский моряк.

**Стивидор – юридическое лицо, осуществляющее контроль за погрузочно-
разгрузочными работами в порту

***Грузовая марка - знак предельной осадки, наносимый на обоих бортах
морского судна в середине его длины (грузовая ватерлиния). Её изображают в
виде круга, пересечённого по центру горизонтальной линией, которая
показывает наибольшую допустимую осадку судна в грузу в летний и зимний
периоды.

****Ахтерпик и форпик – соответственно кормовой и носовой танки (ёмкости) для
хранения питьевой воды.

Продолжение в Части 4…

Мореас Фрост

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Покинув порт Портленд и пройдя реку Колумбия
и выйдя на океанические просторы, пароход сходу
очутился в недружественной погодной обстановке.
Океан оказался не в меру сердитым. Это не стало
для нас какой-то неожиданностью. Именно об этом
кричали все возможные прогнозы погоды. И если в
первые пару суток обстановка была ещё несколько
терпимой, то уже через тройку дней карта погоды
поставила нас перед крайне скверным фактом: то,
чего мы не напрасно опасались, нам уже никакими
судьбами не избежать - коварный супертайфун нас
перехитрил!..

Часть 4. Эта Зловещая Карта Погоды

Да, пароход, естественно, не резиновый. Но те дополнительные 150 тонн пшенички, на радость нашему мастеру, хоть и с превеликим трудом, но таки улеглись под крышки трюмов – они еле-еле закрылись. Пришлось даже матросам кое-где по-разогнать лопатами горбы по небольшим пустошам в углах.
- Евгений Станиславович, к приходу судна в наш порт возьмите себе на заметку, чтобы не забыть подготовить «Морской протест»* по поводу непогоды, - обращаясь к третьему помощнику, который к тому же был вахтенным офицером в день отхода, мастер не скрывал радости по поводу благополучного окончания погрузки.
- По приходу сработаем по этой теме, как положено, не могите сомневаться, Сергей Леонидович! Не впервой ведь, - кивнул «третий».
Он на пару с грузовым, вторым помощником, сопровождали мастера и главного стивидора* терминала при заключительной перед подписанием коммерческих документов процедуре осмотра и опломбирования крышек трюмов.
- Грузновато, конечно, сидим, - капитан, перегнувшись через борт, бросил прощальный взгляд на залитое светом прожекторов терминала пространство между причалом и бортом судна и обратился уже ко «второму». - Но зато остойчивость на высоте, не так ли, Сергеич?
- Да, зимнюю грузовую марку* выбрали фактически на сто процентов. Только вот с вашим последним довеском парочку градусов дифферент* на корму получили. Но тут уж никуда не деться, попробуй угадай... Теперь-то стало понятно, надо было воду в форпике не трогать, а выкачать всё из ахтерпика.
- Ну, это не столь существенный дифферент. Можно и с ним двигаться без проблем. Но никогда не поздно перекачать всё из кормы на бак. Понаблюдаем по ходу, и, ежели что, качнём, не проблема, выправим дефект.
Делегация удалилась в каюту капитана, куда только что проводили представителей таможни и властей порта для выполнения окончательных формальностей по отходу судна. По сути, в порту нас уже ничто не держало.

…Уже подходили к концу текущие сутки, когда на борт поднялся лоцман, и пароход, дав прощальный гудок, отвалил от причала терминала. Впереди судна, сопровождая, как и при заходе в порт, шёл крохотный буксир, мощным прожектором освещая себе и нам путь далеко впереди. Он и заберёт на выходе из реки лоцмана на свой борт.
Выходить глухой ночью из незнакомого иностранного порта обычно всегда не очень весело, прилично тревожно. Даже, можно сказать, неприятное чувство одолевает, когда пароход, уходя в море в темень, будто, в самом деле, растворяется во мраке. А к тому же море бурляще кипящее, штормовое, пугающее его встречает. Но не стоять же в ожидании утренней зорьки полностью готовому к отплытию судну, тем более валютой оплачивая дармовую почасовую стоянку у причала. И так поневоле неприличную лишку проторчали в порту не по делу из-за непогоды. Уже почти полпути до дома можно было спокойно одолеть за то время, пока все крупные и мелкие дожди тут пережидали.
Но у любого парохода, и неважно, будь то день или ночь, всегда есть свои глаза и уши. Глаза – это две радиолокационные станции, сокращённо РЛС или, для удобства, просто локаторы, стоящие на капитанском мостике симметрично, по разным его сторонам. Для краткости и в просторечии их по-другому называют радарами. Они выдают обзорную картинку всей обстановки вокруг идущего судна вплоть до расстояния 50-и миль радиусом. Это круто! И неоценимо для штурманов, ведущих судно. Особенно в ночной час. Или даже днём, когда что-то, к примеру, в виде тумана, не даёт возможности визуального наблюдения за навигационной ситуацией. Потому как, не ровен час, да запросто можно столкнуться с каким-нибудь встречным плавсредством или напороться на что-либо в кромешной тьме или в условиях ограниченной видимости. А тут по извилистой реке идём, вдоль кромок безжизненных берегов, ничем не освещённых, а ещё, бывает, и острова встречаются на пути. И ночью русло реки и все возможные препятствия на пути не очень-то просматриваются, как днём, хоть в десять биноклей в них пялься. Так что без такого всевидящего прибора, как радар, современному судоводителю не обойтись никак… А уж тем более по речному фарватеру продвигаясь. А так всё-всё окружающее отражается на экране такого локатора.
Но, вообще-то, в обычном режиме переходов от порта к порту, как правило, достаточно работы и одного из них. Это когда в открытом море или океане следуем. И то включается лишь кратковременно, так, для генерального контроля за обстановкой. А, допустим, когда проходим в узкостях каких, или проливах, или других напряжённых судоходных местах, то непременно оба задействуются. На всякий случай – а вдруг что-то случится с одним из них, тогда второй прибор подстрахует, к примеру, при расхождении со встречным судном в условиях ограниченного пространства или видимости. И наступает настоящее горе для судоводителя, если не дай бог в неудобный для них момент из строя выйдут один за другим одновременно оба радара. Такое хоть и крайне редко, но случается… Как говорят, по закону подлости...
А вот уши парохода уже долгое время на море – это сами радисты. Без них пароход – мёртвый. Или как человек без рук! Ни один капитан ни при каких обстоятельствах не отважится вывести судно не то, что в какой-нибудь даже короткий переход из точки А в точку Б, пусть даже ничтожно крохотным будет это расстояние, а даже не решится на внешний рейд припортовой акватории выйти. Ведь на море и с самим морем не шутят. Случиться может всё, что хочешь и не хочешь, и в любой момент. А кто же, как не радисты, являются той самой связующей ниточкой между судном и родным портом в любой точке мирового океана? А, главное, как обойтись без тех же прогнозов погоды, ими принимаемых регулярно по радио, воплощая точки и тире азбуки Морзе в буквы и слова, и уж тем более, когда речь заходит о планировании безопасных маршрутов океанских переходов, и прокладывается генеральный курс судна? Тут без синоптической картинки на бассейне, которую масштабно можно охватить только на специальной факсимильной метеорологической карте, никак не обойтись. Её тоже «вылавливают» из эфира радисты с помощью своеобразного оборудования - факсимильного аппарата, «ФАК-П» называется. На специальной крупного формата электрохимической бумаге при приёме соответствующего радиосигнала на её поверхности выводится рисунок с месторасположением на данный момент времени всех атмосферных возмущений, господствующих на приземном, поверхностном уровне над определённой территорией земного шара. Там всё прекрасно видно, будто из космоса смотришь на землю. Все «вихри» враждебные перед твоим взором. А те, что особо важны с метеорологической и, соответственно, применительно к морским делам, с навигационной точек зрения, поданы даже с их приблизительным несколькочасовым ожидаемым прогнозом. К примеру, те же тайфуны. В наше время только круглый идиот или слишком самонадеянный мореплаватель будет лезть напролом и буром, невзирая на привходящие обстоятельства и без учёта постоянно меняющихся условий мореплавания. Иначе можно легко вдряпаться в такие неприятности, а то и передряги!.. Но ведь можно и не вдряпаться… А, к примеру, попытаться вовремя обойти центр неприятного циклона, отвернув от него в сторону, или переждать его прохождение, допустим, укрывшись в «тени» попутного острова, за его подветренными берегами. В общем, свести все возможные риски к нулю, ну, или хотя бы к минимуму. Но это в том случае, если у тебя такая умная карта погоды имеется на руках. Вот тогда и спится капитану куда спокойнее. Ну и, понятно, всему экипажу, соответственно, тоже…
Наиболее точные и подробные, очень удобные для мореплавания карты погоды по всей северо-западной акватории Тихого океана, а, значит, и для нашего пути следования, передаются японским метеорологическим центром. Даются эти карты через каждые шесть часов. И по выходу из любого порта этого бассейна плавания наша святая обязанность – неизменный заблаговременный приём этих ценнейших «метеошпаргалок» для капитана.

Так вот, принятая нами накануне выхода из Портленда карта погоды совсем не обрадовала нас с Сергеем и, естественно, абсолютно не взбодрила нашего уважаемого «кэпа».
Лишь только окинув взором свежую карту, лежащую на нашем столе, ещё влажную, подсыхающую, он так и охарактеризовал текущий момент.
- Это - полнейшая задница, ребята!
Мы были с ним полностью солидарны. Потому как на карте не оказалось ни одного более-менее пустого места, чтобы без «пауков»-циклонов. Они шли широким и плотным фронтом, один за одним, по нашему предполагаемому пути, как в куче, так и раздельно, подпирая и подгоняя один другого, заполонив собою фактически всю акваторию северной части Тихого океана.
Ещё на подходе к выходу из дельты реки Колумбия, мы почувствовали их недоброе влияние. Впрочем, стоя ещё у причала, погода явно разбуркалась, играя солидным ветром. Но для суши – это всего лишь ветер, пусть и не слабый. А вот в океане это к тому же и немалой высоты волны. Как же без них при таком ветре? А он оказался порядка 15 метров в секунду, а порывами иногда и больше. Это здесь, на суше. А в голом океане, на широком просторе, естественно, ветерок этот ожидается куда похлеще. Уже только это никого не могло радовать. Значит, хочешь - не хочешь, придётся идти сквозь непрерывные шторма. Ведь всю эту непогоду переждать, где-то отсидеться на якоре в укрытии, в это время года можно и не надеяться. Тихого океана в близкое время явно не предвидится. Таковы реалии.
Конечно, можно было приспуститься книзу, к югу, проигнорировав движение по «дуге большого круга», каким мы и шли сюда, в Штаты… И это было бы вполне логично. Именно так и следовало бы опускаться южнее при таких недружелюбно складывающихся обстоятельствах… Вот только если бы не одно НО. Оно было очень жирным и крайне красноречивым. Над Японией, точнее, к востоку от неё расправлял свои длинные корявые и не дружественные щупальца мощный тайфун. И уже не просто тайфун, а, как мы помним, супертайфун, с постоянно углубляющимся давлением внутри. Это было заметно из сравнения с предыдущей картой, принятой нами до этой. Тогда давление в нём было 920 миллибар. Сейчас оно составляло уже 900. И по прогнозу он поддерживал тенденцию к углублению. К тому же двигался этот монстр уж очень как-то нерешительно медленно, но по неприятной для нас траектории – естественно, на север-северо-восток. И потому южный путь для нас был им решительно и однозначно отрезан.
- Вот ведь свинство какое натуральное! – мастер ткнул пальцем в центр тайфуна на карте. - Нам ничего не светит, как двигаться тем же путём, что и пришли. Не соваться же в пасть к самому дьяволу! Из двух зол выбирают меньшее. Ну, что ж, приблизимся к Алеутам, а там оглядимся. Ежели что, то хотя бы укроемся за островами, перекантуемся, переждём чуток…
Слова удручённого реалиями мастера, конечно, не придали нам оптимизма. И весь ход последующих событий с лихвой подтвердил его внутренние опасения и сомнения за дальнейшую судьбу нашего парохода, хоть напрямую и недосказанные нам, но явно зловеще завитавшие вокруг неутешительного прогноза, красноречиво обозначившегося на этой невесёлой метеокарте-предрекательнице.
- Ну, что ж, ребята, вы теперь поняли, как мы пойдём... Попрошу брать любые словесные прогнозы по нашему пути следования отовсюду, где только возможно, ну, а про карты, само собой, я уже молчу. Теперь вся надежда на вас… - мастер устало вздохнул, сгрёб со стола пресловутую погодную «портянку» и, совсем не ожидая нашего ответа, покинул радиорубку.
Невзирая на уже поздний час, вряд ли кто из экипажа спал. Потому как только недавно американские портовые власти покинули борт судна. Обычно, и нас об этом оповестили, ими производится обход по каютам с идентификацией личности по паспорту моряка. В этот раз проверки такой не было. С советских моряков спрос ничтожный. Народ – не в пример иным нациям, дисциплинированный. И американцы прекрасно об этом осведомлены. Оттого, вероятно, и ретивости особой по отношению к нам не проявили.
Чуть погодя по судовой трансляции прозвучала команда с мостика.
- Внимание экипажа! По судну объявляется штормовое предупреждение! С раннего утра по выходу в океан ожидается усиление ветра до 6 - 7 баллов при высоте волны до 8 метров. Прикрыть и задраить иллюминаторы на металлические заглушки, также задраить все входные двери в надстройку. Имущество в каютах и по своим заведываниям закрепить по-штормовому! Выход из надстройки наружу - исключительно с разрешения капитана!

Практически выход из реки и за 12-мильную зону американского побережья занял тёмное время суток. И открытие радиостанции на режим радиообмена пришёлся на утреннюю смену начальника. Ему же достался и весь объём отходной информации на передачу. А я отдыхал эту ночь ещё в обычном, береговом режиме.
Океан встретил нас, как и ожидалось, немалым шквальным ветром и чрезмерно приличным волнением. К тому же небо затянуто плотной пеленой нездорового цвета, серой облачностью при временами прорывающемся дожде. Но для нас, предельно загруженных, резкой качки не наблюдалось. Шли довольно споро, по сути, подгоняемые волной, ветер играл почти в спину. В принципе, обычная штормовая погода. Не впервой. Конечно, волна докучала, но было пока терпимо. Хотя штормовые нюансы вносят в обыденную жизнь свои неприятные моменты, в частности при приёме пищи. Но обед горячий был, как тому и положено, по расписанию, и в полном объёме. Это радовало. Во время качки на столах буфетчица обычно поднимает подстраховочные бортики. Но только они не спасали жидкое содержимое в тарелках от перелива. Конечно, если зазеваешься… Тогда приходилось тарелку с супом временами удерживать в руках на весу. Жилая надстройка судна находилась в самой его кормовой части. И когда корма попадала в очередную ложбину волны, при этом приседая, хоть и происходило это движение относительно плавно, как на качелях, но зато опускание вниз проистекало с приличной амплитудой. Оттого создавался своеобразный секундный эффект, смахивающий на невесомость, заметно облегчая тело. Палуба как бы терялась из-под ног. Казалось, что при этом даже столовые приборы слегка приподнимаются над поверхностью стола. Вот так, лавируя содержимым тарелок, и трапезничали первым блюдом. Со вторым было уже несравненно проще. И можно было уже без помех принимать пищу непосредственно со стола.

К концу вторых суток перехода погодные условия ужесточились. Вошли в сферу действия очередной парочки более глубоких циклонов. И как-то довольно резко поменялось и направление ветра. Он уже не подгонял нас, а, наоборот, притормаживал. Идя к волнам под углом, временами неприятно подлавливали их недружелюбное к нам отношение – хронические поцелуи никак нельзя было назвать любовными, когда мы не успевали вписаться в ту самую синусоиду плавного переваливания корпусом через очередную волну. Их динамическое воздействие ударом по скуле приводило в содрогание весь корпус судна. Особенно впечатляющим был вид с капитанского мостика. Нос судна просто-таки трепетал, как крылья бабочки. Да и волна пошла уже далеко не та – считай, с десяток метров точняком – с приличный трёхэтажный дом! И на эти горы доводилось каждый божий раз вздыматься пароходу. А вот иногда не вписывались в их ритм, скорее, это они сами нарушали строгую пропорцию. Вот тогда мы и заполучали от них приличную пощёчину. И, мне сдаётся, пароходу это было больно…
Но, тем не менее, мы постепенно, но неумолимо приближались к Алеутской островной гряде.
Очередная принятая нами карта погоды, очень даже насторожила капитана, если не сказать, нешуточно взволновала. Дело в том, что «сидевший» некоторое и довольно продолжительное время в своей засаде, наш супертайфун ни с того ни с сего вдруг резко пришпорил свой бег, уже давно оторвавшись от берегов Японии. Причём развил при этом неожиданно спринтерскую скорость передвижения – аж до 50-и узлов, считай, 90 километров в час. Да он, по сравнению с нашим черепашьим ходом, просто летел нам на встречу! Во, насколько раскрутилось его спиральное колесо! К тому же однажды переродившись (у берегов Японии, когда стоял в задумчивости), он даже углубил давление в центре – теперь оно стало ещё более угрожающим - 870 миллибар! А это уже совсем не шутки! Это же чудовищный ветер в «стене» его «глаза» – никак не менее 70 метров в секунду, или 215 километров в час! Можно только чисто гипотетически представлять себе, какую страшную высоту волн на поверхности океана этот монстр может генерировать в этом своём месте!.. Самое неприятное, что направление его движения было с ориентацией явно в нашу сторону. И что ещё угнетающе настораживало, так это его прогнозируемая тенденция на ещё большее понижение давления!
После непродолжительного совещания со штурманами капитан, исходя из прогнозов и недолгих расчётов, пришёл к однозначному выводу, что наши траектории движений при полученных вводных, явно не пересекаются, и что мы с ним расходимся довольно благополучно, и даже с приличным запасом. Задеть, конечно, заденет, но только своей периферией. Но то не столь страшно. Ну, и, слава Богу, что так! А значит, и дальше продолжаем идти, как и шли - нашим изначально выбранным курсом. Тогда и незачем прятаться в Алеутских островах, к самой близкой точке которых мы уже вот-вот подгребаем, ну, совершенно не имеет никакого смысла. Лишь время потеряем. Короче говоря, всё идёт по заранее разработанному плану.
И мы, естественно, намереваемся проскочить мимо этих островов, оставив их справа, имея следующей своей дальнеиграющей целью маршрута направление в сторону Командорских островов.
Но… это, как говорят в Одессе, было ещё вчера!.. А вот сегодня!!!... Ну, кто бы мог подумать?!...
Принятая нами поутру очередная карта погоды была равнозначна взрыву гранаты под ногами, когда Сергей передавал её капитану. Она чуть не выпала из его рук, когда он взглянул на неё. Мастер даже в лице поменялся. Оказалось, скорость движения тайфуна за последние шесть часов возросла в целых два раза, даже с копейками, и теперь с ураганной скоростью в 110 узлов он буквально нёсся на нас, как угорелый, прямиком летя в направлении этих самых Алеутских островов! Или мы сами шли прямо к нему в объятия… В данный момент это уж роли не играло. То-то нас так круто «класть» начало!.. Волна-то пошла уже даже далеко не вчерашние десять метров, а куда выше, как бы не все двадцать!..
То, чего мы более всего не желали, по каким-то не понятным нам и недобрым законам природы жестоко настигало нас!

-----------------
*«Морской протест» - документ, а точнее, заявление, которое оформляется от лица
капитана судна его помощником и заверяется печатью судна.
Целью создания данного документа является обеспечение доказательной
базы при возникновении чрезвычайной ситуации или происшествия или
действия непреодолимых сил стихии, будь то в море или на берегу,
которое может стать причиной имущественных (финансовых) претензий. В
данном случае – порча (подмокание) груза в штормовую погоду.

*Стивидор - юридическое лицо в порту, осуществляющее погрузочно-разгрузочные
работы в порту.

*Грузовая марка - это специальный знак в виде круга и ряда горизонтальных линий,
при постройке судна наносимый на обоих бортах в середине длины
корпуса и показывающий предельно допустимое погружение судна в
полном грузу в зависимости от времени года и района плавания во
избежание недопустимого перегруза судна.

*Форпик и ахтерпик - соответственно носовой и кормовой крайние отсеки корпуса
судна, где расположены балластные цистерны (танки), на практике
используемые при выравнивании осадки судна. Как правило, в них
хранится питьевая вода, но могут заполняться и забортной водой.

*Дифферент — угол продольного наклонения судна, вызывающий разность в осадках
носа и кормы.
Если углубление носа и кормы одинаково, то судно сидит на ровный
киль.
Если углубление кормы (носа) больше, чем носа (кормы), то судно
имеет ДИФФЕРЕНТ.

-----------------

На картинке: Вот именно так выглядят наиболее популярные и уважаемые во
все времена судоводителями метеокарты приземного анализа
синоптической обстановки японского метеорологического агентства
по азиатско-тихоокеанскому региону (северо-запад Тихого океана),
неизменно принимаемые всеми судами, выходящими в море или уже
там находящимися.
Попробуем её прочитать.
Тройка мелких кружочков в нижней части карты, близкие к
экваториальной части океана (помечены английской аббревиатурой,
как «TD» и «L») - как раз и есть те самые мелкие «пупырышки» -
хиленькие вихрики тропических депрессий. Из них вполне способны
зародиться будущие грозные тропические циклоны. Но могут и не
зародиться. Тут уж как бог даст. Места их дислокации на карте и
есть та самая специфическая зона, где вроде как из ничего
возникают эти потенциально опасные враждебные вихри.
В самом центре рисунка и справа вверху – две области довольно
низкого давления: над центральной частью Японии навис и серьёзно
расправил свои щупальца (т.е. уже вовсю долбит её) молодой
хищный тропический циклон, не столь давно переродившийся в
резвый тайфун (его характеристика подробно прописана шрифтом в
правой части карты), готовящийся рвануть на северо-восток
(небольшим раструбом обозначен путь его предполагаемого
движения); а в правой верхней части карты, у гряды Алеутских
островов, раскидал свои нешуточные коварные сети уже давно
прилично развившийся и малоподвижный глубокий «паук»-циклон.
Именно эти области пониженного давления задают и во многом
определяют погоду для практически всего региона северо-западной
части Тихого океана. И в зонах их влияния очень даже не уютно.
А между двумя этими малоподвижными центрами зла теснятся
обширные области повышенного давления (обозначены на карте
буквой «Н» красного цвета), пока не пускающие тайфун в акваторию
Тихого океана. Но их, помогая тайфуну расчистить путь, пытается
потеснить небольшой континентальный циклон, довольно резво
выползающий из Охотского моря. Так что скоро быть этому тайфуну
на просторах Тихого океана. И захватит он этого помощника в
сети своих вихрей, обретя ещё большую силу. И ещё какого шороха
натворит там!..
Вот приблизительно в таком духе читаются и понимаются эти
интересные и захватывающие синоптические карты. Очень даже о многом
могут они поведать опытному мореплавателю.

Продолжение в Части 5...

Сообщение **Марго** » 02 фев 2020, 07:45

Теперь это называется рассказом?

Рассказ — небольшое художественное повествовательное произведение в прозе.

Нужное подчеркнула.

Вас что, с прозы.ру вышибли, что Вы продолжаете на Русфорусе так активно выкладывать свои опусы, которые здесь никто не читает?

Сообщение **globus** » 02 фев 2020, 10:09

Когда воротимся мы в Портленд, клянусь, я сам взойду на плаху
Но только в Портленд воротиться нам не придётся никогда
Ю. Ким Б. Окуджава

Краткость - сестра таланта, учись, студент

Здрасьте, Марго!

Вижу, соскучились Вы по мне, раз удостоили вниманием... Премного польщён.
Нет, на "Проза ру" всё ОК! Но не боись, не долго меня терпеть ещё придётся. Это последнее, что я выставлю тут!
Да, угадали, это расширенный рассказ. Частей, реально, много. Но именно рассказ.И чего Вы так разволновались? Одно растянувшееся событие. На повесть никак не тянет.

Отправлено спустя 11 минут 40 секунд:
Умнику, дьяку Глобусу.

Это, видимо, всё что вы знаете о Портленде... Слабовато.....
Ладно, просвечу чуток.
Портлендов только в Штатах штук пять, три - в Великобритании и ещё немало в колониальных землях.
В рассказе описан Портленд - админ центр штата Орегон. Очень большой город-порт.
А вот в знаменитой песне, чьи слова вы привели упоминается не город, а бухта Портленд на Ямайке, где некогда находилась столица Порт-Ройял, ныне разрушенный город - некогда знаменитая пиратская вотчина.
Век живи, век учись, мистер Глобус!

Отправлено спустя 29 минут 52 секунды:
Для Марго.

А Вы всё-таки продолжаете думать, что мои произведения тут никто не читает, да? Ну тогда, наверное, хоть картинки смотрят, и то дело! А Ваши шедевры, значит, интенсивно читают, так?

Сообщение **Марго** » 02 фев 2020, 13:03

Мореас Фрост: 02 фев 2020, 12:26 А Вы всё-таки продолжаете думать, что мои произведения тут никто не читает, да?

Я не думаю, я это точно знаю.

Кстати, мой добрый совет — поскольку заголовок этого "расширенного рассказа" (ухохочешься, новый жанр в мировой литературе) я прочитала (дальше не прочла ни слова) — снимите прописную в слове "дьявол", оно пишется со строчной. Не Бог, чай.

Отправлено спустя 7 минут 19 секунд:

Мореас Фрост: 02 фев 2020, 12:26 Но не боись, не долго меня терпеть ещё придётся.

Вот только тыкать мне не надо — не пила с вами на брудершафт и пить не собираюсь. Так что держитесь правил приличий, уважаемый.

Марго, ну о чём это Вы, как можно? Я к вам с полным почтением, как к женщине, даже "Вы" у меня с заглавной буквы. Но хотите могу даже так - ВЫ, ВАМ. А то, что выразился шутейным "не боись", так это обезличенное просторечие, понимать надо правильно, а не выискивать "криминал" там, где его нет. Вы же великий литературовед, а порой прокалываетесь...
И опять 25 - это, реально, рассказ, Марго остыньте, не цепляйтесь!.. А то, что в названии "дьявол" у меня с большой буквы написан, то Вы, пристально наблюдая за мной (ведь столько уже выставлено мною!), давно должны были заметить, что в заголовках у меня все слова начинаются с заглавных букв, кроме предлогов в них. Знаете ли, "Пунктик" у меня такой. И чихать мне, менять свои привычки не собираюсь.
Странно, значит, Вас читают, а меня нет, так по-вашему? Или и Вас тоже не читают?

Марго: 02 фев 2020, 07:45 свои опусы, которые здесь никто не читает?

Мореас Фрост: 02 фев 2020, 12:26 А Ваши шедевры, значит, интенсивно читают, так?

Можно подумать, это препираются Маргарет Митчелл и Марсель Пруст.

Немножко стыдно за вас обоих.

Марго, вот хоть Вы и подчёркиваете постоянно, что не читаете меня и не хотите читать, но вот я бы Вам всё же порекомендовал отбросить меркантильность, и прикоснуться к моей приличной маринистике. Такого увлекательного материала, как в моих рассказах, подчеркну, Вы нигде более не найдёте. Их просто не существует. События там реальные описываются и уникальные. А побывать в центре средоточения зла и выйти оттуда живым, да ещё увидеть своими глазами, что там, за гранью, этого ещё в истории мореплавания никому не удавалось! Это я про рассказ "Глаз" Дьявола". Да и остальные рассказы уникальны и на редкость интересны береговому жителю.
Мне бы даже хотелось, чтобы Вы поделились со мной своими искренними впечатлениями, а не тратили себя на пустопорожние набеги на меня. Я вот только выставлю до конца этот рассказ и не буду более ничего выставлять.
Вот стараюсь же для всех вас, уважаемые портальщики! Где же ещё вы о таких удивительных вещах и явлениях прочтёте, как не у меня тут? А где столь подробно вообще о жизни на судах бывшей совдепии сможете найти? Так пользуйтесь добротой моей!

Отправлено спустя 57 минут 33 секунды:

: Т х «Юрий Савинов», тут-то он в относительной безопасности, только в некоем загадочном тумане. - Юр.С.4.jpg (3.52 КБ) 3529 просмотров

Мореас Фрост

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Хоть и морская, и погодная обстановка за
бортом давно совсем не сахар, но всё вокруг
нас упорно продолжает ухудшаться на глазах.
Не только нашему многоопытному капитану, но
и, пожалуй, всем нам становится более чем
ясно, что мы по воле злобных обстоятельств
неуклонно продвигаемся к чему-то неведомо
страшному, а по сути, к самому центру бури,
или она приближается к нам. Это очень даже
осязаемо ощущается по всем внешним признакам
и параметрам. Самое печальное, что изменить
что-либо в текущем положении вещей никаким
путём не представляется возможным...

Часть 5. В Преддверии Армагеддона

…Шёл отсчёт уже шестых суток нашего стоического перехода. И день ото дня навигационная обстановка становилась только хуже. Иначе, как издевательской, по отношению к нам её не назвать, к тому же всё вокруг становилось крайне неприятным и недружественным. Да, безусловно, мы зашли в зону серьёзного влияния нашего нежданного и чрезвычайно негостеприимного визави - коварного и глубокого супертайфуна. И, вероятно, придвинулся он к нам почти впритык своей самой нежелательной и опасной стороной – правой верхней четвертью. Уж и не знаю, да и трудно было определить, сколь высоко вздымалась вода, но эти безобразные волны, нет, не так, гигантские валы, они кого хочешь могут загнать в состояние жестокого исступления!
Тайфун, подобно неизмеримо гигантскому живому организму, постоянно жил, дышал и подпитывался неведомыми нам силами зла, неся в себе чудовищную разрушительную силу и энергию многих тысяч атомных бомб. Этот жуткий ожесточённый безжалостный монстр безобразно и беззастенчиво, как птичье перо, терзал стальное тело нашего несчастного беззащитного судёнышка, одиноко затерявшегося в его беспощадных хищных объятиях на просторах всесильного Посейдона, словно иголка в бескрайнем стогу сена, испытывая на прочность его железо, а в его чреве заодно и наш многострадальный терпеливый экипаж.
Да, это было, реально, страшно! А как можно ещё по-иному оценить ситуацию, когда пароход кладёт на борт градусов под сорок пять, а порой и ещё круче, временами почти укладывая на борт, и то в одну, то в другую сторону, когда судну сначала доводится натужно тяжко вздыматься, а затем, с мгновение постояв на верхушке вала, грузно переваливаться через него, падая в провал ложбины к встрече с очередным могучим валом, чтобы снова в тысячный раз штурмовать его высоту? И при этом, как на адских качелях, то корму вверх задирает, то тут же она стремительно ухает куда-то вниз, в пропасть… Тут уж поневоле сердце в очередной раз резко сжимается в комок и очень быстро, так же, как и палуба под ногами, безудержно скользит вниз, куда-то ближе к стопам конечностей, на доли секунды задерживаясь преступным холодком в паховой части тела. И к этому привыкнуть совершенно не представляется возможным. И потом такой нечеловеческий режим попросту основательно выматывает…
А как, скажИте, при таких, мягко говоря, неприятных воздействиях на организм можно, к примеру, спать после той же ночной вахты или принимать пищу?.. А работать, что-то конкретно делать, исполнять то, без чего никак не обойтись, как можно?!
Ну, как-то, конечно, пытались приспособиться ко сну, заклинив себя в статичном положении между переборкой и внешним бортиком кровати специальными упругими квадратными подушками, придаваемыми для подобных случаев к кроватям. Чтобы ни ногой, ни рукой нельзя было пошевелить. В противном случае, без этих подушек, тебя просто вышвыривает из ложа на палубу каюты, и никакие бортики тут не в помощь. Ещё и травмироваться можно невзначай. Тогда уж лучше вообще стянуть постель вместе с матрасом на палубу, чтобы ненароком не убиться во сне… Правда, можно было переместиться на диван, который стоит в противовес кровати, поперёк продольной плоскости судна. Но тогда всё одно тебя с него сбросит при килевой качке. Ведь бортика у дивана нет. Такая вот фиготень!.. Да так недолго и зомби стать от хронического недосыпа!
Что же касалось приёмов пищи, то на них вряд ли приходила половина экипажа. И то лишь поначалу, пока не столь дико мотало пароход, и в индивидуальном порядке. Да и как можно что-либо готовить поварам при подобных чудесах природы – легче в цирке выступать, наверное. Так, на скорую руку в специальных герметично закрываемых котлах повар поначалу пытался что-то заварганить на скорую руку, типа кашек, не особо заморачиваясь ассортиментом, ну, и качеством тоже. Правда, скоро и эта готовка прекратилась. А какой в ней смысл? К чему себя мучить, если экипаж перестал к кормушке тянуться? Лишь воду для чая или кофе держали кипячёной. Так и тут ошпариться не долго, аж бегом, кипяток разливая... Хотя и это были лишние хлопоты. Почти в каждой каюте был свой чайник или кипятильник. И экипаж вынужденно перешёл на сухой паёк, выдаваемый артельщиком по оговорённому со старпомом списку жизненно важных и более-менее питательных и не тяжёлых для желудка продуктов. В ход шли и тушёнка, и сгущённое молоко, консервы разные, рыбные в том числе, сухофрукты, ну, и, понятное дело, сухая колбаса. Надо здесь заметить, что не у всех поголовно присутствовало такое понятие, как аппетит. Одна треть экипажа от степени глубины изощрённой немилосердной качки вообще лежала на плаубах своих кают в «зелёном» отрешённом от жизни виде, по сути, немочными, беспомощными «трупами», в том числе и пятеро наших бедолашных девушек из обслуживающего персонала, включая тех же повара с пекарем. И всем этим несчастным было, ой, как не до еды!.. Да им вообще ничего не надо было!.. Я всем им не завидовал, естественно.
Зато была группа товарищей, у которых, наоборот, при столь, казалось бы, критичных и нечеловеческих для организма условиях развивался неестественный жор. В рядах этой гвардии числился и я. Слава тебе Господи, что ты снабдил мой организм таким полезным, стойким и безотказным вестибулярным аппаратом! Боже! Да мне просто повезло в жизни! Какое это счастье, что мне не доводилось страдать так, как, к примеру, нашему уважаемому доктору, который на наших глазах медленно «умирал», лишь время от времени прихлёбывая минералку, которую тут же ему приходилось выводить обратно из страждущего тела, даже не успев доползти до унитаза! Про обычное, в полном смысле этого слова хождение по пароходу для таких страдальцев тут вообще речь вести не корректно. Но и тем другим, кого бог миловал от мук морской болезни, лучше так совсем этого делать не нужно было, разумеется, без излишней на то надобности… На всякий случай… Бережёного ведь и бог бережёт.
Вот вам характерный пример таких коварных хождений. Не сумел уберечься товарищ. На моих глазах Степаныч - наш уважаемый «помполит» (вот, действительно, ничего худого не могу в его адрес вспомнить, замечательный, понимающий, добрейшей души человек – редкое качество для его особо «хлопотливой» должности!), ну, не повезло бедолаге - как говорят, на ровном месте серьёзнейшую травму руки заполучил. А всего-то мы с ним случайно вместе оказались и одновременно откуда-то шли, в смысле кое-как ковыляли. Потому как шли – это слишком неправильно и примитивно сказано – продвигаясь вперёд, перебирая руками поручни, временами подвисая, вцепившись в них (судно - в непрекращающихся колебаниях во все стороны), перемещались в пространстве по длинному коридору левого борта гуськом, он – впереди, я – за ним. Сначала он не удержал в хватке правую поручню (был слегка рыхловатым, при теле), тут же его жестоко откинуло, припечатав к левой переборке (судно резко легло на левый борт). Всё ж таки, поймав момент, он успел подняться на ноги в промежутке между волнами, хотя ему, после полученного удара, явно было к тому же и больно. Но внезапно корма резко ушла вниз, потянув нас назад, и сходу завалившись на правый борт, приплюснув нас обоих уже к правой переборке коридора, а далее, уже нос судна пошёл очень круто вниз, и нас потянуло вдоль этой переборки вперёд и слегка кверху. Тут-то «комиссара» и проелозило голой рукой в районе предплечья по слегка торчащему крючку дверцы противопожарного шкафа. Раздался специфически моторошный звук лопающейся кожи, и я с ужасом во всех деталях просто дико впечатлился жутким зрелищем. Из рваной раны довольно прилично распотрошённой правой руки, на палубу в изобилии посыпались приличные бесформенные комья желтовато-светлого цвета жировых тканей. Вот тут я точно еле сдержался, чтобы не вырвать. По крайней мере, воздуха мне явно стало не хватать, и меня крепко замутило. Но, что характерно и как-то удивительно, крови не было. Видимо, повезло «помпе» - не задело крупных кровеносных сосудов. Вот если бы ещё и кровь я увидел, то точно меня конкретно вывернуло бы на месте. Возможно, она и появилась, но уже после. Потому что я с воплем «держись, Степаныч!» тут же по-обезьяньи, вприпрыжку, насколько позволяли условия, бросился наверх, на ходовой мостик, к капитану.
Поскольку с «мёртвого» доктора действенной помощи ожидать не доводилось, по сути, она ему самому была нужна, и помощь эта исходила от него лишь в присутственно-консультационном плане при прилично затуманенной голове, посему реанимацией нашего незадачливого помполита под «чутким и неусыпным» руководством доктора занимался в лазарете самолично старпом, обеззараживая рану и накладывая на неё повязку. Тоже, надо признаться, крайне экстримное мероприятие при подобных погодных условиях. Ведь пару уколов надо было сделать пострадавшему. А тут на ногах-то сам устоять не можешь. Иглой запросто ткнуть можно не туда, куда надо. Но как-то, с божьей помощью, справились...
Что самое интересное, крючок на том злополучном шкафу был не таким уж и большим, и не очень-то и торчал из крышки, да ещё и располагался выше плеча, к тому же был исключительно гладким со всех сторон. Просто удивительный и на редкость уникальный случай! Вот тебе всего лишь прогулялся наш бравый товарищ «комиссар» по коридорчику!.. Это я о реальном вреде излишних хождений по судну в момент солидной штормовой погоды.
Но при всём при том вахты свои нести на рабочем месте в радиорубке нам с Сергеем приходилось. И если та же команда, не задействованная на вахтах, могла в это время пофилонить, отдохнуть, если, конечно, корректно так выражаться, то мы, как и штурмана, и механики трудились на своих рабочих местах безо всяких поблажек. Хоть это, вполне понятно, было не совсем сподручно и сопряжено с определёнными трудностями. К тому же наша родная радиорубка так же, как и капитанский мостик, находится на самой верхней палубе жилой надстройки. А значит, и амплитуда качки тут максимальная. Но ничего не попишешь, кто же за нас будет на регулярную связь с Владивостоком выходить, радиограммы передавать и принимать, сводки погоды из эфира вылавливать в определённые сроки, или регулярно теми же метеокартами капитана снабжать? Тут уж качает – не качает, а то, что надо, передай ключом и прими, будь добр, в общем, вынь да положь! Ну, ничего, кое-как, иной раз в раскоряку стоя, приспосабливались, одной рукой держась за что-нибудь, и передавали, и принимали радиограммы. Правда, ошибочки на ключе при передаче проскакивают, когда судно резко бросает в провалы волн, и машинка печатная, зараза, неестественно пляшет на своём штатном основании при приёме РДО, особенно, когда нет-нет да получим гребнем волнищи по носу. Как бы норовит выскочить из плена прижимных зажимов. Но, в принципе, всё в радиорубке закреплено надёжно, как следует, и кресла наши рабочие в том числе на штормовых креплениях. А то бы просто летали по помещению, вот как, к примеру, сейчас летит, как птица, помахивая страницами, словно крыльями, мой вахтенный журнал с рабочего стола в тартарары, чёрт! не успел удержать, зевнул слегка волну, отвлёкшись.
Тут вот как раз на моей дневной вахте «кэпу» из службы безопасности мореплавания от самого зама начальника пароходства Кашуры (страшный начальник всех капитанов) - фигура! как-никак второе лицо в пароходстве - радиограмма тревожная пришла с отметкой «весьма срочная». Оказывается, волнуется за нас. Тоже, конечно, там видят всё и понимают, кто где и что... что нам тут совсем не сладко... Так ведь не зря же мы каждый божий день фактически в одно и то же время суток обязаны посылать, и посылаем, будь ты хоть в анабиозном состоянии, специальную так называемую РДО QTH* (радиограмму о местонахождении). А сейчас надо бы как раз прокарабкаться на мостик, передать мастеру принятую только что очень срочную радиограмму. Вот она.

fm владивосток 18/0915 38 18/10 1444 =
весьма срочная радио т/х юрий савинов км локотаеву =
срочно прошу сообщить текущую обстановку океане состояние судна зпт груза
предмет смещения тчк далее прошу рапортовать обстановке каждые четыре часа
мне лично тчк держим вас постоянном контроле =
1855 чзм кашура

Что тут можно сказать про их «постоянный контроль»? Да будь он хоть и трижды неусыпным! Не их же там, в кабинетах их просторных, в неудобную позу раком ставит!.. Чем они нам тут, в нашей конкретной долбанной точке посреди пляшущего, беснующегося океана в состоянии помочь?!... Какая нам польза от их непомерной заботы на словах?!... Да и кроме нас в радиусе, пожалуй, тысячи миль вокруг вряд ли кто ещё пребывает. А если и были, то вовремя успели сдрыснуть, как мыши, кто куда, подальше от этого вселенского хаоса... И, случись что, прости Господи, помощи нам ждать будет совсем не от кого. Это уже всем, даже, наверное, нашей славной уборщице давно стало понятно, как дважды два.

Капитан - тот уже и днюет, и ночует на своём одноимённом мостике, не выползая из него, наверное, уже суток трое кряду, поначалу временами впадая в сон урывками на диванчике в штурманской рубке, пока это ещё было кое-как возможно, а потом - перекочевав в закреплённое в шторм к палубе своё капитанское кресло, стоящее впритык к лобовым иллюминаторам с правой стороны рубки. Тут же, в нём, он и что-то перехватывает из еды. Но в основном вместе с вахтенными штурманами, наверное, до боли в глазах всматривается в мрачную даль уходящего пространства, там, за носом судна, пытаясь предугадать, а что ещё за близким горизонтом преподнесёт нам разбушевавшийся не на шутку Нептун?.. Какой следующий фортель подстроит нам этот коварный парень - который зовётся супертайфуном?.. Ну, и думу гадает, как же теперь с минимальными потерями... Эх, если бы лишь так!.. Но, судя по обстановке за бортом, тут покруче вопрос стоит, как вообще из этого дерьма живыми и невредимыми выйти?!.. А, может, с сожалением думает о той своей обидной промашке, ещё и ещё раз прокручивая все варианты, задаваясь одним и тем же вопросом: зачем внутренне повёлся на маршрут по этой чёртовой траектории дуги большого круга?.. А потом, почему заблаговременно, пока это было ещё возможно, не подвернул к этим пресловутым Алеутским островам, чтобы уже там, где-то в какой-то бухте спрятавшись, переждать... Хотя и там тоже при столь чрезвычайном развитии ситуации не менее опасно. Быть прижатым к скалам тоже не лучший вариант! Опять же, как можно предугадать и кто же мог заранее знать, что этот загадочный монстр прямо с места настолько резво и на такой бешеной скорости сорвётся нам навстречу из-под берегов Японии? Ведь стоял, как вкопанный… Долго и нудно стоял, отпугивая собой от прохода по югу… Ну, двинулся, в конце концов, и что с того?.. Шёл-то вальяжно, размеренно, и тут... на тебе!.. вдруг, будто спохватившись, что засиделся, рванул, что угорелый!..
«И ведь что обидно, вон и чёртовы японцы бездарно просчитались с их хвалёной точностью прогнозов!.. Тут бы в самый раз к Алеутам подвернуть, да укрыться там за островами!.. Так ведь уже не было никакой возможности – нельзя было круто уходить от волны на поворот, подставлять им свой борт – тогда, при той высоте волны, просто мгновенный оверкиль**. И, зараза, всё это лишь из-за небрежности прогнозов уважаемого метеоагентства... Мать иху!.. Упущен нужный стратегический момент!.. Теперь вот имеем, что имеем… Мало того, что в ненужную четверть тайфуна влипли, так ещё и, чувствуется, никак не успеваем проскочить мимо его центра. Затягивает нас в свой капкан этот чёртов «глаз», как в космическую «чёрную дыру». Потому как по всем признакам он к нам становится всё ближе. Вот если бы ещё каким-то чудом точно знать, что там, в том долбанном «глазу»?! Что конкретно нас там ожидает?!... Разве что один Господь Бог знает… к чему следует готовить себя?!... В учебниках и штурманской лоции пишется и трактуется одно, но вот на практике... каково?!... мрачная это тема! Не один десяток лет уже в морях отштормовал, а вот, поди ж ты, не доводилось до сей поры в подобную «дырищу» попадать. Бог миловал всегда… Но, видимо, не в этот раз…».
Может, именно такой ход мыслей мучил уставшего капитана в его командирском кресле до того, как мне полагалось заглянуть на капитанский мостик в процессе моей дневной вахты? Не могу я этого знать наверняка. Но очень даже могло быть. Мастер, похоже, дремал, вцепившись мёртвой хваткой в поручни кресла (хотя как во сне можно так вцепиться?..). Его закреплённое к креслу обычным брючным ремнём тело с поникшей книзу головой, не имея степени свободы, лишь контурно повторяло все кульбиты судна.
Стоя ближе к середине рубки, вблизи рулевого - старшего матроса Алексея - вахтенный второй штурман Александр, расставив для лучшего упора ноги, приковав себя руками к поручням приборной группы у лобовых иллюминаторов и озабоченным взглядом сверля пространство вперёди, видимо, тоже о чём-то сосредоточенно думал, даже не обернулся. Лишь когда я примостился рядом с ним, повторив его позу, мельком кивнул мне, здороваясь.
- Ну, что тут, Шура? – тихо спросил я, видя, что мастер не шевелится, махнув рукой со свежим бланком. – Для шефа, - кивнул головой в сторону кресла. – Весьма срочная… Надо бы вручить…
- Сам видишь, ничего нового, а тем более приятного пока, - был столь же тихий ответ. – Только погоди, не шуми. Мастер, видишь, прикимарил как-будто, не буди пока. Он и так тут уже как привидение. Скоро сам встрепенётся, тогда и отдашь.
- Санчес, а где мы вообще находимся в данный момент? Как вы сейчас определяетесь в этой погодной клоаке?
- Чего это ты спрашиваешь, как дилетант? Радиомаяки ловим, естественно, как же ещё? Правда, это всегда лишь приблизительное местоположение. Но хотя бы так... Оставили мы позади Алеуты ещё вчера, оторвавшись от них… Прём вот неизвестно куда теперь… По воле волн... И в сторону отрулить никуда не можем. Главное сейчас - волну не терять. А то сразу же сильно лупит по морде, да и на борт тут же критично кладёт тоже, пока снова не подравниваемся под нужный к волне угол.
Я, конечно, пока протискивался в штурманскую рубку, хватаясь за что попадя и лавируя, обратил внимание на дикий и непривычный шум извне, который, казалось, проистекал отовсюду. Это даже был не просто шум, а какой-то неприятно пронизывающий пугающий истошный гул со звериными завываниями, словно кто-то, ни на секунду не прерываясь, навязчиво и с изощрённой кощунственностью громко дудел в гигантскую трубу. И избавиться от этого действующего на нервы шума не было никакой возможности. Он исходил отовсюду и насквозь отвратно пронизывал организм... Мне сразу впали на ум древние легенды о смертельно опасных мифических сиренах, изводящих своими жуткими голосами моряков, доводя их до безумия. Я сообразил, это неимоверной силы злобствующий ветер производит такую мрачную звуковую какафонию, «играя» со всеми элементами надстройки и такелажа судна. Подобного мерзкого музыкального сопровождения мне за время моих плаваний никогда не доводилось слушать. И сразу стало как-то не по себе… Я осмотрелся. Первое, что было непривычно и бросилось в глаза, так это обычно всегда лишь прикрываемые деревянными дверями, скользящими на роликах, а теперь наглухо задраенные металлическими дверями, боковые проходы на оба крыла мостика. Не преминул поинтересоваться об этом у своего корефана-штурмана.
- А что, Сань, вы уже не выходите измерять силу ветра? – кивнул я на двери, ведущие на крыло.
- Хех, ты что, шутишь?!... Давно уже загерметизировали двери. Это абсолютно невозможно делать, прибор из рук вырывает, да и просто стоять на крыле, даже держась за что-то, невозможно, сходу с ног валит, не говоря уже про подъём на пеленгаторную палубу. Запросто либо сдует за борт или на переборку отбросит, покалечит. Последний замер был вчера утром – ветер был уже более 40 метров в секунду. Теперь - куда больше. Слышишь, гудит как паскудно безобразно!..
Но по-настоящему я изумился, когда наконец более основательно всмотрелся вперёд, наружу… И вот тут уж я реально ужаснулся!..
Картина за стёклами иллюминаторов, изрядно терзаемых водяными потоками, развернулась предо мной, ну, просто-таки грандиозно впечатляющая! Даже аховская!
Первое, что бросалось в глаза, кругом сплошным месивом несётся вода. Она при таком страшенно бешеном ветре просто сновала повсеместно. Мало того, что бездонными потоками нисходила с небес, ещё и тоннами срывалась мощными гроздьями с макушек волн, тут же распушаясь, превращаясь в пыль. И всё это со скоростью ветра проносилось мимо и повсюду, с успехом бросалось на иллюминаторы, заливая их нескончаемыми потоками. Такое впечатление, будто тропический ливень шарашит, только не сверху вниз, в привычном его понимании, а в строго горизонтальном положении. Видимость от такой свистопляски была ограниченной, ничтожной, менее кабельтова (185 метров), едва ли длиннее корпуса судна. И то - фактически полускрыта, искажена водяной дымкой. Поверхность моря настолько бурлила и кипела, что была сплошь седой от пены.
Ну, а на гигантские горные валы такой глобальной и истошно пугающей величины с впечатляюще безобразной и кажущейся бездонной глубиной провалов между ними лучше бы и глаза мои не смотрели!.. Уж на что наш немалый по размерам пароход – как-никак 150 метров длиной – но на фоне таких исполинских по высоте громадин-волн с высоты мостика, где мы со «вторым» сейчас стояли, наше судно выглядело мелким жалким игрушечным корабликом, который, на первый взгляд, словно беспомощно барахтался в этом клокочущем взбесившемся пространстве промеж находящих на него водяных массивов, то зарываясь в них чуть ли не до середины длины корпуса, при этом скрываясь целиком по самую верхушку в провалах ложбин между ними, то снова выныривая, судорожно карабкаясь на очередную подошедшую гору… В общем, как пловец стилем баттерфляй. Но нет, мы всё же шли, хоть и щадящим ходом, но шли, и под нужным и именно жизненно необходимым углом к этим откровенно чумным по высоте волнам.
Вот только куда мы шли? Похоже, не туда, куда хотелось бы, и куда следовало бы… Теперь, что же получается, все пути ведут нас к центру бури? Бесспорно, мы натурально попали в капкан, не смея сдвинуть свой курс даже минимально, не говоря уже про какой-то манёвр, без риска опрокинуться, подставив свой бок под воздействие беспощадной волны. Любой здешней волны!..
- Саня, какая же сейчас у них высота, на твой взгляд? – по-прежнему, чтобы не разбудить капитана, тихо пролепетал я, с тревогой всматриваясь вместе с ним в водные разводы иллюминаторов.
- Точно разве определишь... Но если мы проваливаемся между валами по самый клотик, то наверняка метров 20, не меньше, а временами, мне кажется, набегает и значительно выше.
- Охренеть, слушай, а что же дальше-то ожидать, Санёк?..
- Что это вы там, как две дряхлые старушенции, раскудахтались?.. Сколько да по чём?!... – мастер вроде как и не спал вовсе. – Слава, давай уже сюда свою «поцелуйку»!..
- Сергей Леонидович, это весьма срочная… – перебирая руками поручни на приборной группе наконец дополз до окрестностей кресла мастера, протянул РДО. - Из пароходства, от самого Кашуры.
- Да слышал, слышал я всё… Переживают там, видать, за нас… - пробежал глазами содержание, тут же возвращает мне обратно. – Бери карандаш в штурманской, у карты, пиши ответ на обороте…
Диктует:
весьма срочная радио Владивосток чзм кашура
на ваш кассовый – проставь соответственно - нахожусь координатах – Сергеич, где мы сейчас?.. Дашь точку радисту! В общем, проставишь… – вынуждены штормовать... жестоких условиях тчк... ветер 70... волна до 25 метров тчк... состояние судна груза нормальное зпт... остойчивость хорошая тчк... давление продолжает падать зпт... вероятно движемся стене тайфуна... направлению глазу
км локотаев
- Ступай, дружок, передавай. Потом принесёшь отпечатанную, подпишу… - и мастер, отвернувшись, лишь вновь окинув мрачным взглядом картинку за бортом через свой хитрый иллюминатор-вертушку***, вновь отрешённо погрузился в позу и роль спящего.
«Поколдовав» со «вторым» на штурманском столе у карты по поводу наших сиюминутных координат, я покорно заторопился к своему рабочему месту...

--------------------
*РДО QTH - радиограмма с отметкой «внеочередная» (очень срочная), отсылаемая
в службу мореплавания пароходства строго по сроку раз в сутки с
координатами местонахождения судна.
Если по окончании этого срока в течение шести часов ожидания
пароходством судно не появляется на связи, то для всех судов в
районе, прилегающем к «пропавшему», объявляется поиск этого судна.

**Оверкиль - опрокидывание судна вверх килем (днищем).

***Иллюминатор-вертушка – центробежный стеклоочиститель на капитанском
мостике - встроенный в обычный лобовой иллюминатор стеклянный
диск, вращающийся с высокой скоростью (примерно 1500 оборотов в
минуту) при помощи миниатюрного электродвигателя - позволяет
добиться идеальной видимости обзора обстановки при воздействиях на
него любого вида осадков (для разгона дождевых капель, брызг,
снега) или разводов от потоков падающей воды.

Продолжение в Части 6...

Отправлено спустя 5 минут 21 секунду:

Мореас Фрост: 02 фев 2020, 19:22 Марго, вот хоть Вы и подчёркиваете постоянно, что не читаете меня и не хотите читать, но вот я бы Вам всё же порекомендовал отбросить меркантильность, и прикоснуться к моей приличной маринистике. Такого увлекательного материала, как в моих рассказах, подчеркну, Вы нигде более не найдёте. Их просто не существует. События там реальные описываются и уникальные. А побывать в центре средоточения зла и выйти оттуда живым, да ещё увидеть своими глазами, что там, за гранью, этого ещё в истории мореплавания никому не удавалось! Это я про рассказ "Глаз" Дьявола". Да и остальные рассказы уникальны и на редкость интересны береговому жителю.
Мне бы даже хотелось, чтобы Вы поделились со мной своими искренними впечатлениями, а не тратили себя на пустопорожние набеги на меня. Я вот только выставлю до конца этот рассказ и не буду более ничего выставлять.
Вот стараюсь же для всех вас, уважаемые портальщики! Где же ещё вы о таких удивительных вещах и явлениях прочтёте, как не у меня тут? А где столь подробно вообще о жизни на судах бывшей совдепии сможете найти? Так пользуйтесь добротой моей!

: Т/х «Юрий Савинов». Отдыхает, отстаиваясь где-то на якоре. Возможно,
в бухте Петропавловска-Камчатского.
Во, какие мы, оказывается, на самом деле, длиннючие!
Нет, пароход этот всё-таки, что ни говори, заметно отъявленный
красавец!

Мореас Фрост

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Увы, как мы ни опасались, а таки попали в «десятку»,
т.е. нас угораздило заскочить в самый «глаз» коварного и
жестокого супертайфуна, причём самым естественным путём.
И как бы жестоко и цинично ни пытались нас убеждать, что
«спасение утопающих - дело рук самих утопающих», звучало
бы слишком уж пессимистичным называть нас утопающими. Мы
выплыли. Однако же порядочно по-изгаляться нам довелось,
даже как бы до неприличия много

Часть 6. Адский Танец на Лезвии Бритвы

Принятая мною в три часа и 23 минуты ночи, в конце вахты, карта погоды зафиксировала окончательную величину падения давления в эпицентре бури. Оно, по сравнению с данными прошлой карты шестичасовой давности, не изменилось и оставалось на отметке 850 миллибар. Это означало, что наш монстр достиг-таки своего пика. Повода для особого оптимизма это не давало. Центр тайфуна, вклинившись своей ближней периферией в острова Алеутской гряды, резко сбросил скорость своего продвижения, очень медленно перемещаясь дальше, на север, в сторону самого ближнего из островов. А, по сути, он своим эпицентром накатывал на нас. Но это уже волновало постольку поскольку. Потому как и того, что вокруг нас происходило и ранее, нам было запредельно много. Чему ж тут можно обрадоваться, если по данным карты постоянная скорость ветра в ближней стене «глаза», именно там, где мы сейчас и пребывали, достигла отметки 125 узлов (230 км/час). Или, если на более доступном для понимания обычными гражданами языке, ветер в нашем районе свирепствовал с силой, свыше 75-и метров в секунду!!! По международной шкале это приравнивалось к урагану, подумать только, силой в 16 баллов! Проверять самим такой мощи ветер, выходя наружу, мы уже давно не решались рисковать, физически не могли. Ну, а высоту волны определяли на глаз, и она была куда более 20-и метров. В целом, ситуация выглядела крайне внушительно, и было не передать как тревожно на душе. Всё это, в том числе и внутренняя интуиция подсказывали, что самое худшее у нас ещё впереди. Хотя, честно говоря, конкретно, что там ожидает нас в самое ближайшее время, никто, в том числе и наш многоопытный капитан, сказать не мог. Вот откуда и мандраж в организме поселился, и тревога никого не покидала.

- Сергеич, напомни-ка мне нашу точку!
Мастер уже положил мою карту рядом с прокладочной, и, включив локальное освещение в штурманском отсеке, прильнул к ней, присматриваясь, изучая и внимательно вчитываясь в содержание ремарок по нашему «субъекту», не забывая при этом удерживаться за стол руками, чтобы не «уплыть» от него при постоянном глубоком переваливании судна с борта на борт.
Штурман тоже склонился над своей картой.
- Широта 48 градусов 15 минут, долгота 179 градусов 27 минут восточная. Это по состоянию фактически на 03.00, с полчаса назад.
По осунувшемуся и давно небритому лицу мастера пробежала недобрая гримаса боли, ничего приятного не сулящая. И точно, озвучил свои сумрачные мысли.
- Ну, вот, как я и предполагал... Значит, мы сейчас, если не уже, то точно на подходе к периферии центра бури. Да, видимо, чему быть, того, получается, не миновать…
Больше мне нечего было делать на мосту, и, покинув штурманскую, я, вскоре закрыв свою вахту в радиорубке, переместился к себе в каюту. Было четыре часа утра… И чувствовалась безобразная уже ставшая хронической болезненная неустойка в теле.

…Как ни старался я заклинить себя на кровати спецподушками, но в какой-то момент меня таки выкинуло из кровати на палубу, отбросив к входной двери. Видать, совсем уж круто нас посадило на левый борт. Вскочив, попробовал снова закрепиться на кровати (уж очень хотелось спать, тело невольно впадало в неконтролируемый анабиоз, совсем изнемог организм от общего недосыпа и усталости), но, не успев погрузиться в дрёму, окончательно отключиться, как вновь загремел туда же, к двери, к тому же ещё и головой ушибся не слабо.
- Да что же это такое? Ты смотри, что творится! – чертыхаясь, я переместился на диван, всегда располагавшийся поперёк судна, где находился иллюминатор, выходящий на лобовую сторону жилой надстройки, вновь тяжко прикорнув, да что там, буквально провалился в сон…
…Пробудился я неожиданно и, видимо, довольно скоро, ощутив, что просто стою - это меня натурально прямо с дивана фактически поставило на ноги. Причём ощутимо резко. Это нас так круто кидануло и основательно положило на правый борт. Сон или дрёму, или как там ещё можно было это назвать, с меня сдуло в мгновение.
«Ничего себе, вот это завороты!» – само собой пробуравилось в мозг.
Сначала я взглянул на висящие на переборке часы. Было уже утро, начало девятого. Но тут я обратил внимание на слишком уж явные, очень похожие на солнечные, просветы по бокам специальной шторки, которыми обычно прикрывают изнутри иллюминаторы лобовой надстройки, чтобы свет из кают не мешал штурманам обозревать по курсу горизонт при полной темени впереди парохода. Так им значительно лучше и надёжнее просматриваются любые огни встречных судов. Уже давно у меня выработалась привычка заблаговременно к вечеру машинально опускать эту шторку. Она накручена на закрытого типа самозатягивающий специальный барабан, закреплённый над иллюминатором, и, если надо, оттягивается и защёлкивается снизу.
Так вот я очень удивился, заметив эти неестественно светлые просветы, характерные для проявлений обычной нормальной солнечной погоды. Но откуда взяться таковой? Ведь с самого нашего выхода из порта нас сопровождала невзрачная дневная серость, а со вчерашнего вчера, так и подавно, чуть ли не мрачная сумеречность, а тут такая необъяснимая иллюминация снаружи.
«Ты гляди! С чего бы это вдруг? Так не бывает!..» - с чувством неподдельного удивления, но одновременно и тревоги подумалось мне.
И я, потянувшись к иллюминатору, таки решился раз-узнать, а что же там за свет такой таинственный, слегка приподняв шторку, с осторожным любопытством взглянул сквозь стекло наружу.
Однако лучше бы я её не открывал вовсе! Потому как картинка предстала потрясающей. И то, что довелось увидеть, сейчас же повергло меня в основательный шок. На фоне абсолютно чистого и голубого безоблачного неба прямо перед моим взором на переднем плане слегка под углом к левому борту возвышалась своей пугающей громадой натуральная высоченная стена из водяного вала, застывшая почти вертикально, именно застывшая, с абсолютно острой, казавшейся отточенным лезвием бритвы, идеальной по горизонту линией верхушки. Длиной она была с наш пароход, а высотой - значительно выше наших мачт, и уж точно выше жилой надстройки судна, потому как смотрел я на эту водяную башню, точнее на её идеальный верхний срез снизу вверх, задрав голову. Понятно, солнца я видеть не мог, но светом было залито, по сути, всё пространство вокруг. Цвет эта странная волнища имела сочный сапфировый завораживающий. И что уж совсем поразило меня, вся поверхность её была изумительно гладкой, будто отлитой из голубого металла. И вообще, всё пространство моря вокруг смотрелось неестественно обтекаемо и как-то сказочно нереально, словно это вовсе не постоянно меняющаяся привычная своей натуральностью подвижная, живая морская стихия, а разлившаяся кругом вязкая кисельная масса. Если честно, то от такой неуютной и неожиданной картины мне стало неимоверно не по себе. Даже холодком ужаса полосонуло по промежности. Я просто на мгновение представил, как эта по-исполински восставшая глыбища-волна всей своей массой сейчас обрушивается на нас, погребая под собой. И, естественно, подумал, что пароход в сей момент находится где-то в ложбине между волнами. Но, забегая наперёд, скажу, что всё вокруг нас загадочно происходящее было совсем не так.
Замечу, что мои смотрины и вслед за ними отразившиеся в сознании впечатляющие коллизии пронеслись во мне, наверное, меньше, чем за секунду, и я со страха моментально и намертво пригвоздил шторку на своё место, изготовившись к самому худшему, что может произойти в следующий миг…
Но... прошла не одна секунда, и даже не три, а ожидаемых действий и последствий от предполагаемой мною атаки волной так и не последовало. Пароход лишь несколько закачался на киле, видимо, кивая носом и приподымая и опуская корму, правда, происходило это в довольно резких тонах. Видимо, всё же что-то такое непонятное, но динамичное творилось под нами, какие-то силы действовали на корпус судна. Но я, естественно, так ничего и не понял. А подобная непонятность всегда порождает чувство беспокойства и неуверенности и безотчётного страха.
Тут, само собой, я вознамерился поскорее подняться на капитанский мостик, а для начала, конечно же, непременно заглянуть в радиорубку к начальнику, чтобы изначально справиться у него о казусах текущей обстановки.
И только я об этом подумал, и даже сделал первый шаг к воплощению своего плана, как судно, такое сложилось впечатление, чьей-то силой очень быстро крутанув, развернуло и, приподняв носом, одновременно резко бросило на бок, и мне пришлось немедленно за что-то хвататься. К счастью, я успел зацепиться руками за небольшой выступ кровати, так и провисая некоторое время в воздухе вдоль неё, ощущая ступнями лишь воздух. Судно встало поплавком почти вертикально вверх. Но вот так пару-тройку секунд статично зависнув и начиная втискиваться кормой в пучину океана, корпус его так же, как и вздыбился, столь же резко, словно соскочил или соскользнул с чего-то, принял почти горизонтальное положение, хотя не раз содрогнувшись при этом и покачиваясь на киле и переваливаясь с боку на бок одновременно… Я же просто почти наотмаш плюхнулся на палубу. Но тотчас, не дав толком опомниться, не говоря уже подняться в рост, меня откинуло к дивану. Корпус судна вновь вертикально, но уже носом зарывался в воду... Эти неестественные кульбиты парохода вообще ввергли меня в ужас.
Буквально несколько относительно спокойных секунд мне хватило, чтобы лихорадочно выскочить из каюты и вспорхнуть в открытые двери радиорубки. Но Сергея там не оказалось, хотя вахта его началась с восьми утра и шла полным ходом. Приёмники были включены на приём, коротковолновый передатчик, тоже включенным, стоял в ждущем режиме. Много ума не требовалось, чтобы догадаться, что он рядом, на капитанском мостике, и я тоже нырнул туда же, вонзившись руками в свободные поручни с левой стороны от рулевого устройства, у которого вместо матроса стоял сам боцман.
И, надо сказать, я вовремя совершил все свои манёвры, оказавшись на «линии огня» в солидной компании наших офицеров-штурманов, также стоявших у поручней, всё у той же приборной группы у лобовых иллюминаторов, откуда вид был - просто без комментариев – нервно потрясающий, а если быть точнее, то леденящий.
Я оказался рядом с Сергеем. И нам на скорую руку удалось скоренько обменяться кое-какими изначальными любопытными впечатлениями.
- Серж, когда всё это началось?
- Да буквально перед твоим приходом сюда. Ты ещё ничего не пропустил, по существу.
- Просто меня в момент с дивана прямо на ноги поставило в каюте, какой уж тут сон… - А что вообще происходит, ты не в курсе? Вот и штиль какой-то непонятный, неестественный вокруг, ветра же, смотри – ноль. А вода какая нереально идеально гладкая вокруг… Аж завораживает, гадюка! Просто королевство кривых зеркал! Но вот волны, волны какие необычайные, совсем непривычные, уж очень высокие и плоские какие-то!..
- Мастер сказал, что в зону «глаза» зашли, а всё то, что мы видим, это начало так называемой волновой толчеи.
А началась, точнее, продолжалась та-кая!.. отчаянная мясорубка!.. Бедный и несчастный наш пароходик! Он и гнулся, и стонал, а временами пыжился и кряхтел, и нырял, и поднимался вдруг, и винтом отчаянно сверлил воздух, когда зарывался в пучину носом, то кормой уходил под воду свечой, и много чего ещё им вытворялось страшного и трудно объяснимого. Словно чья-то сила, очень могущественная, решила испытать пароход на прочность, а заодно и нас. А снаружи вокруг царило натуральное безумие! Если парой слов, то вытворялся там сущий АД! Причём идеальный ад. Но, что интересно, мерзавочно красивый по своему изощрённому коварному совершенству.
Далее на мостике было, прямо скажу, шумно. Нет, не от досужих пустопорожних разговоров или, чего пуще, развязной травли моряцких баек. Такого и в голову никому не могло прийти в подобной обстановке. Наоборот, все были предельно серьёзны и сосредоточены. Тут шла настоящая профессиональная борьба за живучесть судна, другими словами, за натуральную выживаемость всех нас в условиях ещё никем на себе не опробированных и даже никем не описанных ни в каких морских учебниках. И это была коллективная «игра» слаженного ансамбля мореходов в составе всего штурманского цеха против сил природы. А мне так думается, против самого Дьявола. Ну, а в роли дирижёра, само собой, на капитанском мостике выступал сам капитан. Именно постоянно звучащие повелительные команды мастера к исполнителям его воли придавали всем нам чувство реального времени и явственности нашему присутствию на завораживающей сцене этого театра ирреальности.
Скромное обозначение в штурманской рубке меня и Сергея, и то лишь во фрагментарной фазе этого незабываемого леденящего душу экшена, было чисто статистическим, продиктованным лишь естественным любопытством. Но эта «игра» в натуральную «русскую рулетку», действительно, стоила того, чтобы её запечатлеть своими глазами. Она целиком захватывала дух, временами очаровывая грациозностью и одновременно грандиозностью воочию осязаемых и постоянно меняющихся, как в детском калейдоскопе, сумасшедших картин, сбивала дыхание коварными непредсказуемыми выходками бесстрастной стихии, звенела надрывной струной ежесекундно витающего в воздухе ощущения смертельной опасности, впрыскивая в кровь адреналин и немилосердно выкачивая из присутствующих нервный потенциал. Ведь гигантской «сценой» для этого вселенского спектакля служила, как потом оказалось, 60-мильная зона «глаза» супертайфуна - самого его эпицентра. А это, оказывается, не шутки вовсе.
Да, как мы и предчувствовали, неизменно придерживаясь морского правила, следуя под волну, не избежать нам было очного свидания с этим страшным местом. Видимо, чей-то суровой рукой так было начертано нам на небесах.
Но вот первое действие спектакля началось!
- Машина – мостику! – это второй штурман по указу мастера напряг механиков.
- На связи! – голос стармеха.
- Будет жарко. Глубокие реверсы неминуемы, будьте готовы ко всему! Надеемся на вас…
- Машина вас поняла. Сделаем всё возможное…
- И невозможное тоже, Георгиевич!..
- Виктор Александрович! - мастер повернулся к старпому. - Срочно вызовите по трансляции двух матросов на мостик и немедленно организуйте неусыпный контроль вплоть до патрулирования нижней и главной палуб надстройки на предмет целостности иллюминаторов в каютах и особенно на камбузе! Мы уже не раз ныряли кормой…
Мастер продолжил расставлять свою гвардию на «шахматной доске».
- Четвёртый помощник – стать на левый борт мостика ближе к иллюминатору заднего вида, третий – то же самое - на правый, задача – отслеживать и мгновенно сообщать возникновение, состояние, количество и направление движения волн с каждого борта по траверзу и со своей стороны кормы! Старпом – спереди по курсу судна! Второй – дать команду по судну «Всему экипажу надеть спасательные жилеты, и находиться в них постоянно!». И сразу же стать к телеграфу! – и уже более тихим голосом. - Кстати, и нам всем следовало бы тоже надеть их…
Так что же это за чертовня такая – толчея эта проклятущая?!... А вот феномен этот на практике, оказывается, очень даже страшный. И механизм его совершенно непонятный и смертельно опасный своей исключительной непредсказуемостью. Оказывается, эффект толчеи в «глазе» тайфуна – это спонтанное самообразование волн на поверхности океана фактически из ничего, из ниоткуда. Никто не знает. Загадка. Вот, к примеру, в данный момент идёт пароход по более-менее ровному пространству, и внезапно, не известно, по какому закону, ни с того ни с сего перед ним, или рядом с ним, а то и под ним с поверхности моря начинает вырастать дурная гора воды. Или не одна, а, допустим, две рядом, одна за одной или с обоих бортов одновременно. Или сзади... Причём они практически не движутся, могут вообще стоять, а могут и двигаться, но совсем медленно, как бы нехотя – ветра-то совсем нет, гнать их куда-то некому. Но могут так же внезапно, как и появились, вдруг, словно по взмаху волшебной палочки, мгновенно исчезнуть в никуда, спрятаться назад, что ли, сложиться, чтобы выпрыгнуть где-нибудь в другом месте, а может, и на том же… Такой вот удивительный театр абсурда! Но иногда они встречаются, пусть и медленно - два одиночества - грудь в грудь. Тогда вспыхивает настоящий фейерверк непростых брызг. Махины-то совсем не шуточные. Столько энергии в пучке!.. И потом сами эти волны совсем необычные. Это не те – океанские, пологие – до 150-и – 200-и, а то и более метров у их основания, хоть и тоже бывают не такими уж мелкими по высоте, как мы могли в этом убедиться на собственной шкуре, к тому же с ложбинами между соседними волнами. Здешние – совершенно специфические, ни на какие другие волны не похожие… ЧуднЫе, будто бутафорские... Узкие по толщине и очень вытянутые кверху, словно какая-то неведомая сила прихватила за шиворот шмат океана и потянула его высоко вверх… Или, допустим, взяли ряд обычных волн, и, словно гармошку сжав, сплюснули, спрессовали их… И тогда они, естественно, сразу вытянувшись, прилично подросли в высоту… Вот оттого они тут такие высокие острые и безобразно крутые. На их склон, как ни старайся, ни в жизнь не вскарабкаться… К тому же они в полтора-два раза выше обычных океанских. Да и нет смысла на них взбираться, пароход просто скатится книзу под собственным весом. Да от них надо просто уворачиваться, лавировать, обходить их. По возможности, конечно. И привычных ложбин между ними просто не существует. Будто с ровной площадки вырастают. Нет, эти странные волны какого-то иного происхождения… Так и чешется язык, сказать, внеземного!..
Но не за их высотой кроется опасность для нас. Тем более что они, в общем-то, стационарные или тихоходные. Представьте себе на минутку, что чётко под серединой и как раз поперёк корпуса судна вдруг надумала сорганизоваться такая вот шальная волнишка… Или, к примеру, их две выползают – под кормой и носом судна одновременно, приподнимая его… И что тогда?.. А много ума не надо – тут же пароход переломится, сложившись под своим весом пополам! Красивый сценарий?.. Вот и я того же мнения. Точнее, о таком трагическом, в полном смысле утопическом исходе даже подумать не желается. А вот жить очень хочется…
«Ну за какие прегрешения и кем нам такие муки отмерены? За что не людские жестокие испытания посланы? Господи, сохрани нас и помилуй!» - наверняка не в одном мне подобные мысли рождались в те грозные немилосердные часы нашего бытия...

...- С левого борта углом к корме в 40 градусов три волны! Дистанция – кабельтов (185 метров)! Обозначение движения в нашу сторону! – четвёртый помощник отреагировал.
- Ровно по курсу – две, дистанция - в полдлины корпуса, пока стоят, - следом старпом отозвался.
- Отлично, вижу. Стоп машина!
Через секунду.
– Полный назад! Право на борт!
Судно задрожав, гася инерцию, потихоньку отвалило вправо. Но тут, как из-под земли, над правым бортом начала вздыматься гладкая стена воды. Нас положило на левый борт чуть ли не к горизонту. В это время волны, что были спереди, куда-то подевались.
- Ты посмотри, что творят! Лево на борт! Средний вперёд!
Тут же протринькал свою очередную забавную мелодию телеграф*. Судно с приподнятой кверху кормой, но черпая носом воду, медленно отлипло от нежданной волны.
- Полный вперёд!
Мы старательно убегали от опасно нависшей, но стоящей смирно волны на полных оборотах. Но далеко ли тут убежишь от очередного лихого испытания?
Снова четвёртый отозвался.
- Справа 45 к носу четыре подряд, два кабельтова (370 метров) дистанции, ощутимо движутся!
- Слева три по траверзу, дистанция кабельтов (186 метров), стоят, - информация от третьего беспокойства не вызывает.
- Курс влево 40! Обойдём их! – мастер обрадовано.
- По курсу - две, дистанция полтора кабельтовых, почти стоят! – старпом подключился к перекличке.
- А-а, ч-чёрт, какая досада, в капкане, и вправо не поспеваем проскочить!.. Узковато… Пробуем назад! Стоп, машина! Полный назад!
Вновь дрожь от реверсивного хода. А тут и слева волны тихонько подкрадываются. Правда, прямо на глазах из трёх - две присели, лишь одна остаётся, но уж очень высокая, и от этого не легче, потому как почти вплотную подошла к борту. И… на тебе! Тут же с противоположного, правого борта нарисовалась красавица, ничем не хуже той, что подкатила слева! Ещё секунда, вторая и… две сволоты смыкаются над нами в своём преступном танце смерти!..
Хочется тут сделать паузу и поднабрать воздуха. Потому как такой мощной встряски, которую довелось испытать корпусу нашего судна, я не помню с его приёмки. Да вообще не помню когда бы то ни было! Даже не с чем сравнить! Первое, что пришло на ум - что пароход просто развалился на куски. Будто гигантскими кувалдами его с обеих сторон грандиозно шибанули! Так ещё и массой своей навалились сверху! Тут наверняка и скрип, и стон шпангоутов, и сотрясение мачт, ну, и жилой надстройке совсем не слабо досталось. Пароход до самых верхних иллюминаторов, по сути, под водой. Интересно, как там наши спасательные боты себя чувствуют, всё ли ими пережилось? Целы ли?!...
Когда, словно добрая подводная лодка, пароход, наконец, под-всплыл на поверхность (вот он - золотой запас плавучести в действии!), огляделись… Да, что интересно, на месте оказались наши ценные плавсредства! Слава Богу! Но вот реально целы ли?.. Ещё вопрос. Но всё равно обрадовались. Браво! Хотя радоваться совсем было некогда. «Игра» в кошки-мышки продолжилась. И не прекращалась она ни на секунду. Вот только когда же придёт ей конец? Этого нам никто сказать не мог в тот момент.
Надо тут заметить, что волнообразование пачками, по несколько штук сразу с разных сторон было характерно для начальной фазы нашего прохода по «глазу» тайфуна. По мере нашего углубления с его периферии ближе к центру, толчея свелась к непредвиденному выскакиванию единичных волн. Вот только вздымались они из пучины океана значительно чаще и шустрее, буквально выстреливая вверх, а, значит, это было ещё более опасным и коварным для судна. Возросла спонтанная вероятность элементарного опрокидывания судна какой-нибудь неудачно поднимающейся под корпусом волной или нежданное появление её в самой непосредственной близости от нас. И это было равнозначно хождению по минному полю. Пройденное групповое волнообразование представлялось нам даже более гуманным по отношению к судну, если, конечно, уместно так выражаться, хоть и отдавалось порой нелёгкими последствиями для нас. Потому как оставалась хоть какая-то, если и не предсказуемость, то хотя бы минимальная степень свободы для манёвров. И, главное, времени осмотреться и для принятия последующего решения было больше. Но о чём это я начал сожалеть, если нам в любом случае предстояло ещё раз пережить изначальные прелести ближе к выходу из этой гадостной зоны? Конечно, при условии, что доберёмся до неё. А пока что мы двигались в положении слепых котят - чуем-видим маломальски свободное пространство и торопимся воспользоваться им, добавляя оборотов машине. Вот так и изворачиваемся, виляя в разные стороны. И тут уж совсем не до генерального курса.
Но, говорят, нет одной беды, не приходит она в одиночку. А в нашем незавидном случае так и подавно... Да и по закону жанра непременно должна была произойти какая-нибудь паскудная пакость. Следовало её ожидать. И эта гадость-пакость, как всегда, подкралась неожиданно. А потенциальная угроза жизни для парохода была, как никогда необычайно велика и близка, буквально осязаема.
Прошли, наверное, около двух часов нашего напряжённого противостояния со злобными силами природы, как вдруг на мостик заскакивает, прихрамывая, взъерошенный и кромешно мокрый матрос, нёсший дежурство на главной палубе внутри надстройки.
- На камбузе сорвало иллюминатор с заглушек, впрессовалось очень большое количество воды! Меня самого чуть не угробило!..
Это прозвучало для капитана, как гром среди ясного неба!
- Мать честная! Вот только этого нам ещё не доставало!.. – и тут же обращаясь к «чифу»**. – Виктор Александрович, срочно спуститесь на камбуз, произведите разведку! Сейчас подключу вам на помощь стармеха! - и он тут же схватился за микрофон.
Но не успел даже включиться в диалог, как из машины раздался встревоженный голос «деда»***.
- Мостик машине! Что там у вас происходит, у нас тут два водопада нешуточных образовалось?! Буквально заливает! У нас что, проблемы появились?!...
- Не паникуй, Георгиевич, пока лишь иллюминатор на камбузе выдавило. Первое - в срочном порядке всеми возможными средствами начинай откачку воды! Плавучесть**** на глазах теряем! И второе – как можно быстрее организуй сварочную команду и самолично проконтролируй ход работ! Законопать этот иллюминатор к чёртовой матери, и чем скорее, тем лучше! Очередную подачу воды оттуда пароход не переживёт!
- Всё понято! Откачку воды начали сразу же, немедленно займёмся глушением иллюминатора!
- Сколько примерно воды зашло?
- Пока сложно сказать, считаем, пока кубов 30 за борт вынесли. Все насосы задействованы. Позже сообщу данные по общему количеству. Всё, бегу!
- Бог в помощь!
…Конечно, это тебе не в тепличных академических условиях сваркой заниматься! А, можно смело говорить, тут на наших глазах настоящий подвиг нашим сварщиком Толиком свершался. Ну, и, разумеется, фортуна в этот момент повернулась к нам своей лучшей стороной. Успели ребята заварить злополучный проём. А ведь случись пароходу вновь на время встать поплавком – войти кормой в пучину… и всё!.. мгновенная смерть хороших парней, достойных семьянинов, кормильцев опять же.
Сколько раз уже корма под воду уходила, трудно сосчитать. Но вот в один далеко не прекрасный момент не выдержала напора металлическая заглушка. А, точнее говоря, один из четырёх барашков, на который она закрывалась, вероятно, с внутренним брачком оказался. И не удержал мощного давления воды. Это всё, конечно, позже определится, когда по приходу в базовый порт раны считать будем. А пока что показателен сам факт: за те секунд 8 - 10, что пароход находился на дыбках, стоя свечой, уйдя кормой под воду, успело запластироваться в этот несчастный квадратный иллюминатор порядка 80-и тонн воды одномоментно! Приличное количество! Можно лишь приблизительно представить себе, с каким бешеным напором в столь незначительный проём втискивалась вода и неслась дальше по помещениям!.. При этом оказалось полностью разрушенным, выведенным из строя, по сути, всё оборудование камбуза, а это в основном электрооборудование, а водяным потоком вынесло по две двери с каждой стороны выхода из камбуза в кают-компанию и столовую команды, находящиеся по разным бортам судна, повредив при этом все столы там. Далее она попёрла вниз, по пути натворив немало дел, напоследок похозяйничав в каютах команды, пока, спускаясь палубами ниже, наконец, достигла машинного отделения...
То-то у нас в радиорубке в момент, когда критично свечой стояли, напряжение питания резко колебнулось. Ведь на камбузе от пронёсшейся лавины воды случилось мощное короткое замыкание. А это уже серьёзная авария в хозяйстве электромеханика. И автоматика сразу перевела питание всего судна на резервный дизель-генератор.
Слава Богу, это был последний форс-мажор этого сумасшедшего перехода!

Сразу после случившейся аварии на камбузе, мы с Сергеем спустились с мостика к нему в каюту, и уже там пережидали последний час прохода зоны одиночных волн, и пришедшей ей на смену их групповой вакханалии. Просто попрочнее закрепившись, понуро сидели с ним в ожидании лучшей доли, уже абсолютно ни на что не реагируя. Обоих охватило состояние какого-то отупения и полнейшей апатии и безразличия ко всему. Мы даже последние сутки из-за стрессов есть ничего толком не ели. Нервишки расшалились. Но сейчас вдвоём нам было хотя бы не столь мучительно и муторно дико, как если бы сидели где-то в гордом одиночестве.
- Серж, а ведь мы с тобой до сих пор так и не надели спасательные жилеты… - с тихой грустью выдал я.
- Слав, а проку-то с них… Если не дай бог загремим оверкиль, какое это будет иметь значение? Всё одно мгновенная смерть. Да пусть хоть и вынесет тебя каким-то чудом на океанский простор, сколько продержишься в той воде при её пяти градусах температуры? А надеяться залезть в оторвавшийся от парохода спасательный плот при такой безобразной свистопляске волн, всё одно, что автомобиль выиграть в лотерею… Не успеешь догрести до него по-любому.

Четыре часа кряду загадочный и непредсказуемый эпицентр бури озверело терзал и мучил многострадальное тело нашего отчаянного парохода. Четыре часа безумных испытаний на прочность железа и наших измаявшихся тел и душ. Четыре часа - в полной власти удивительной и изощрённой по своей коварной непредсказуемости стихии, заставлявшей ежесекундно пребывать в подвешенном состоянии, временами на грани, на самом кончике лезвия - между небом и водой...
Все с облегчением выдохнули, когда появились, наконец, первые признаки ветровой активности - вновь мы входили в бурную стену «глаза» тайфуна с противоположной его стороны, но уже не в самую опасную его четверть - нижнюю левую. И вновь всё закружилось по уже знакомым нам законам обычной штормовой стихии. Да, погодные условия ни к чёрту мерзкие. Снова ревущий океан с его громадинами уже не тех, бутафорских, а настоящих гигантских волн-исполинов. Всё вокруг усеяно сизой пеной. Ветер, срывая гребни, несёт водяную пыль, видимость - ни к чёрту! Но как же эта картина нас приятно тешила!.. Ведь самое страшное, по-настоящему смертельно опасное осталось уже там, позади! Да и волны, пусть и громадины-валы, идя со стороны кормы, с каждой минутой отгоняли нас всё дальше и дальше от того мутного страшного беснующегося ада!..

fm т/х юрий савинов 256/10 38 19/10 1400 =
весьма срочная радио владивосток чзм кашура =
настоящей докладываю прошли сквозь глаз тайфуна зпт вышли генеральный курс дому тчк ветер 40 метров волна около 20 тчк состояние судна зпт груза удовлетворительное зпт экипаж здоров тчк подробности рапортом приходу =
км локотаев

Скажу откровенно, вот такого оптимистичного плана радиограммы я готов передавать хоть каждый час! Да что там час, хоть каждую минуту! И даже не по одной!..

----------
*Телеграф - или машинный телеграф - устройство для дистанционной передачи
команд из рулевой рубки в машинное отделение об изменении режима
работы судовой силовой установки и передачи ответов об исполнении
команд; представляет собой механически связанные между собой
рукоятки со стрелкой, установленные на ходовом мостике судна и
такой же стрелки, установленной в машинном отделении. Рукоятка (и
соответственно — стрелка) имеет несколько фиксированных
положений, указывающих необходимый режим работы двигателя судна
(«Стоп», «Малый», «Средний», «Полный», «Самый полный»); очередной
перевод рукоятки обычно сопровождается звуковым сигналом в виде
трели звонка.

**Чиф - старший помощник на морском жаргоне.

***Дед - старший механик на морском жаргоне.

****Плавучесть судна – способность загруженного судна оставаться на плаву.

Окончание в ЭПИЛОГЕ

Сообщение **globus** » 04 фев 2020, 07:24

Мореас Фрост: 02 фев 2020, 12:26в знаменитой песне, чьи слова вы привели упоминается не город, а бухта Портленд на Ямайке, где некогда находилась столица Порт-Ройял, ныне разрушенный город - некогда знаменитая пиратская вотчина.

Не нашёл этому подтверждения в инете. Да и чего пирату было бы опасаться в пиратском воображаемом Портленде? Так что Портленд там самый обыкновенный, английский. Пишите ещё

А возможно, Вы и правы, и речь, действительно, в песне идёт о невозможности возврата пиратам в английский Портленд - там их ждала точняком плаха. Кстати песня эта не Кима, а Окуджавы, и в исполнении Филатова очень неплохо звучит.
Но то, что бухта на Ямайке у пиратской столицы Порт-Ройял звалась Портлендом это сто процентов, как и мыс этой же бухты.

: Вот и подошли в родной порт, став на якорь на дальнем
рейде в ожидании постановки к причалу под выгрузку

Мореас Фрост

«ГЛАЗ» ДЬЯВОЛА

Неизбежные неприятные последствия по итогам
мерзопакостного свидания с тайфуном

Э П И Л О Г

...Когда на следующий день после прохода через центр бури, пробудившись после ночной вахты, перед началом своей дневной, я, как обычно, поднялся на мостик, заглянул поприветствовать своего приятеля - второго помощника. Тот многозначительной мимикой глаз и движением головы показал на спящего на диване мастера. Я сначала ничего не уловил. Но затем, внимательней присмотревшись, просто обомлел, округлив глаза - голова его оказалась сплошь белой. За прошедшую ночь наш темноволосый красавец-капитан поседел полностью!

fm владивосток 8/1014 29 6/10 1605 =
дпр радио т/х юрий савинов км локотаеву =
получением настоящей следуйте выгрузку Владивосток тчк окончании готовьте судно годовому гарантийному освидетельствованию дальнейшей постановкой срз советской гавани тчк получение подтвердить =
ксм ефимов

На подходе к Японии, к Сангарскому проливу, когда до порта выгрузки Владивосток уже рукой подать - всего ничего - чуть больше пары суток перехода, совсем роскошно распогодилось, даже как-то изумительно тепло стало, и ветерок такой нежно ласковый сопровождал нас... Погода явно баловала. Я вышел из радиорубки на открытое крыло капитанского мостика, вдохнуть свежего воздуха. Какая же вокруг чУдная благодать!..
Я стоял, комфортно привалившись спиной к деревянному планширю смотровой площадки, облокотившись на него, невольно щурясь от заливающего всё вокруг света, в приятной задумчивости поглядывая на убегающие мимо кроткие изумрудные океанские волны. Нежась в лучах, видимо, последнего ласкового осеннего солнца, думал, нет, совсем не о злых превратностях подходящего к концу невообразимо кошмарного рейса, не о том проклятущем дьявольском «глазе» зловредного тайфуна, принесшего этому пароходу, всему экипажу и мне столько мучений. Наоборот, всё моё естество, в ожидании скорого возвращения домой, полнилось предчувствием безбрежной любви и сладостного состояния очень скорого праздника души и буквально вопило во весь голос: как же замечательно на этом свете просто жить!!!

По приходу судна в порт, был произведён повсеместный тщательный осмотр судна. Внутри, в том числе и в машинном отделении, как ни странно, всё было, в общем-то, прекрасно, ну, почти в ажуре, по-штатному, разве что наш камбуз требовал капитального ремонта. Оно и понятно!..
Но вот то, что творилось снаружи с нашим чудо-пароходом, выглядело откровенно плачевно! Тут без основательного ремонта никак не обойтись! У причала так, подшаманили кое-что по мелочам, пока стояли под выгрузкой. Но поскольку нам и без того было заранее запланировано обязательное годовое послепостроечное гарантийное переосвидетельствование, то постановка судна в док была предопределена сама собой.
Впрочем, так оно и произошло. По окончании выгрузки нам предстоял переход в порт на Амуре - Советскую Гавань с постановкой к стенке тамошнего судоремонтного завода с последующим докованием.
То, что на баке* судна основательно погнуты толстенные фальшборты, совсем не вызывало удивления. А вот что особо меня, да и не только меня, впечатлило, ну, помимо всяких других чудных чудес, так это погнутая специальная стойка для погрузки/выгрузки тяжеловесных грузов. Здоровенная и сама по себе тяжеленная кубическая конструкция, находящаяся в районе первого (носового) трюма, набранная из мощных толстых труб, как положено, с соответствующими рёбрами жёсткости - оказалась удивительно невероятным образом согнута - сложилась немного-немало градусов под 30. Что уж говорить про остальную грузовую оснастку и наружный такелаж!.. Местами его совсем не стало, а что и оставалось, представляло собой жалкие скомканные остатки.

На самом подходе к базовому порту капитан собрал весь экипаж на общесудовое собрание. Подвёл, так сказать, жирную черту под уходящим в историю рейсом, вкратце поведав про его нюансы. Честно признался, что очень боялся за судьбу парохода и экипажа, потому как подобных приключений в его карьере ещё не бывало. Но вот теперь и такой опыт им получен. На чей-то смелый вопрос, какой же высоты были те страшные волны-убийцы в эпицентре бури, сообщил, что вытягивались местами повыше клотика**, временами доходя до 40 и даже более, а в среднем - приблизительно 30 метров. В конце собрания поблагодарил весь экипаж за терпение и стойкость, а кое-кого и за самоотверженность лично. Это, конечно, по его заслугам, нашего героя-сварщика. Подойдя и пожав тому руку, пообещал вознаградить солидной премией. Добрым словом персонально упомянул и о наших с Сергеем скромных потугах...
В своей заключительной речи, подводя итог, мастер признался.
- Должен сказать, что всем нам невероятно крупно повезло! Мы попали в самую настоящую адскую мясорубку. До нас в пароходстве никому ещё не доводилось бывать там, откуда мы столь удивительным образом удачно выкарабкались. Природный механизм образования этих странных и коварных волн не изучен, до сих пор остаётся загадкой. И огромное наше дополнительное моряцкое счастье, что мы были тяжело и под самые крышки гружённые, не дали зерну предпосылок даже для минимальной подвижки. А ещё, слава Богу, всё самое главное и трудное для нас проистекало в дневное время, при нормальной видимости...
И тут уже в самом конце с его губ слетела мною почитаемая коронная фраза, просто приятнейшим образом удивила меня, правда, озвученная им не совсем до конца.
- А вообще-то, всегда везёт дерзким и смелым!..
Меня так и засвербило продолжить её дальше, довести до логического конца словами: «а ещё - находчивым»! Но я, естественно, скромно промолчал...

------------

*Бак - носовая часть судна.

**Клотик - самая верхняя точка на главной мачте судна.

К О Н Е Ц

Сообщение **globus** » 05 фев 2020, 07:43

Мореас Фрост: 04 фев 2020, 19:28Кстати песня эта не Кима, а Окуджавы

Ой, я их иногда путаю

«Глаз» Дьявола. Рассказ. Триллер ⇐ Литературный клуб (публикации авторов)