Мобильная версия
Похвала переводоведения
Временами так бывает: дисцыплина, которая размещается на полях головной области исследований, вдруг оказывается в ее центре. Вопрос, который ещё до недавнего времени еле-еледобивался признания как отдельный предмет исследований, вдруг блестит богатством методологических концептов , удивляет широтой исследовательских перспектив , множеством орудий. Область, которая - казалось бы – безвозвратно обречена на закрытие в узких рамках своего участка, раскрывает бесспорный универсализм. Это - случай переводоведения.
Ещё не так давно едва одобраяемая как разновидность критики текста, обвиняемая в нормативизме, филологическом педантизме, а прежде всего в чистом утилитаризме, сегодня находится в центре исследований современных гуманитарных наук. Почти все ей методологические проблемы ибо совпадают не столько что в отрытии, но в постулате, в аксиоме, в основе гуманитарной рефлексии и мета-рефлексии: перевод есть везде. Во всех коммуникационных употреблениях искусственного и натурального языка, аналитической и интерпретационной деятельности, между высказываниями, текстами, родами, стилями, системами знаков, а тоже системами ценностей, полями ассоциаций и поведений. Вот сегодняшняя точка зрения: культура является переводом, переводом является любое действие и любая интелектуалньная работа. А иначе говоря – каждый из нас является переводчиком.
Нет никаких сомнений, что после «языка» и «текста», это «перевод» является сегодня важнейшим, а тоже более популярным термином гуманитарных дискурсов. Как же это всё произошло, что от шлифовки сверхтеористической эквивалентности слов, предложений или стилистических регистров, переводоведение, в течении нескольких десятилетий прошло к анализированию – в рамках своего собственного терминологигеского поля – более существенных вопросов современных гуманитарных наук?
Несколько, мне кажется, могло быть причин того положения дел. Во-первых, все лингвистические теории и открытия в ХХ веке оказались собственными проблемами переводоведения. Во-вторых, целое знание о творческой функции субъекта в действиях конструирования культурных явлений, обратило внимание на роль переводчика. В-третьих, открытие различных механизмов трансформации данных (как в методологическом смысле, так и в техническом) напоминало, необходимо, об аналогиях с переводческой работой. В-четвертых, конфронтация с общественными проблемами, у которых основ находятся всякие культурные, языковые, аксиологические разницы и.т.д. велела, чтобы спросить о механизмах и роли переводов в процессе формирования тождества личностей и общин. В-пятых, увеличение территории вопросов описанных в категории коммуникации да больше и больше изысканный инструментарий этих описов, сделало перевод одной из наичаще описыванных явлений в общественной жизни. В-шестых, глобальная циркуляция добра всякого вида (в том числе интеллектуального) и связанных с этим проблем (потеря, прибыль или деформации информации и смысла) сделали более отчётливым необходимые и решительные функции посредника в действии нашего общения. В-седьмых, переводоведение, благодаря своим филологическим основом, оказалась совершенно оборудовано в богатый ономастический, терминологический или аналистический инструменстарий , чтобы справиться с вторжением новых вопросов, стекающих из различных областей и дисциплин, и в то же время - оказалось достаточно открытой, гибкой и восприимчивой к предпринятии экспансии в регионах, где термины «перевод» и «переводчик» были ранее незамеченными. В-восьмых, открытие автономии и сложности перевода как структуры текста и оригинальности действий переводчика позволило увидеть его неотъемлемую многокомпетенцию. На месте подёмщика языковой эквивалентности, переводоведение показывает сегодня эксперта, который является одновременно и филологом, и знатком по культуре, теоретиком и толкователем, писателем и исследователем. В-девятых , наконец (время заканчивать, чтобы сию же позицию открыть), о успехе переводоведения предопределил его неотъемлемый эмпиризм и природная проверяемость (weryfikowalność) его результатов. В отличие от различных маленьких и больших теорий, маленьких и гигантских интерпретаций, в отличие от меньших или больших ассоциаций, концепций, мнений, убеждений или мировоззрений, от которых кишит в области гуманитарных наук, перевод оставался территориею проверяемости и не произвольности и, следовательно, бесспорной компетенции. Может быть, что переводоведение кажется единственною областью филологистической гуманитарности , в которой перекладывание с места на места не является переливанием с пустого в порожнее.
спасибо!
Перевод никак не хотел ложиться в «русскую голову», пришлось чуть-чуть сделать подгонку. Первый абзац Вам уже выполнил vladik_ma. 
