Мобильная версия
Начало книжки придумалось само собой.
«Однажды мы задержали известного в городе маньяка и доставили в отделение. К работе приступили дознаватели и психоэксперты. Лейтенант Грумант прямо в глаза спросил задержанного, не маньяк ли он часом. Маньяк трижды переспросил «А?», прижав ладонь к уху, а потом сознался, что да, маньяк. Но вот дальше разговор застопорился. Подробности не получалось выбить ни силой, ни хитростью.
Предстояло выяснить, к какому роду маньяков отнести задержанного.
Одну за другой мы отрабатывали версии и чем дальше, тем больше убеждались, что видим перед собой преступника необычного, яркого, перечёркивающего все наши школярские представления о маньяках, которые держат в страхе целые регионы.
Маньяком-убийцей он явно не был. Его сразу затошнило от плаката «Пистолет Макарова», который был тут вывешен, как во всяком мало-мальски уважающем себя правоохранительном заведении.
На сексуального маньяка он тоже не походил. И вот почему. Наша полицейская инспектор Амалия Бурсак как раз возвращалась из пыточной по делам несовершеннолетних в кителе, пропахшем ремнями и дизтопливом [1]. Так вот, завидев усталую бабу, маньяк почему-то не накинулся на нее, не стал душить за погоны или за кобуру. Напротив, он с успехом изобразил себя ленивого, пресыщенного самца.
На манию преследования тоже не походило. Группа сыскарей проникла в его квартиру. Странно, в ней не оказалось ни одного исправного дверного замка, а те, что были исправны, не хотели ни открываться, ни закрываться [2]. И еще важная деталь: в квартире обнаружили коллекцию огнетушителей разных времен и народов. Отсюда вывод - он не был пироманом или, как пафосно сейчас выражаются, «огнетворцем».
Версий убавлялось. Кто же перед нами? Клептоман… Сомнительно. Рядом с ним на стуле укромно лежал недоеденный бутерброд майора Груманта, который во время затянувшегося допроса не выдержал и отлучился поплавать в бассейне. Вор-маньяк непременно стырил бы съестное, но наш подозреваемый не сделал этого. Почему? Да вы поглядели бы на его пальцы – толстые, неловкие, плохо гнущиеся. Он из собственного-то кармана извлекал платок целых полчаса. У клептоманов пальцы совсем не такие.
Взялись было отрабатывать версию «меломан». Но, простите, наш маньяк недослышит на оба уха и вдобавок козелки его ушных раковин устроены так, что им не удержать ни слуховой аппарат, ни наушник плеера [3].
Итак, загадок становилось все больше. Мания чистоты? Бр-р-р… Видели бы вы его шею и руки. Такие запущенные, поросшие бурой плесенью корявые «грабки» не встретишь даже у графоманов. Вспомнилось бессмертное: «Мужские руки, как награда, когда растут, откуда надо». Кстати, о графомании. Подписывая протокол, маньяк покривился и отвел взгляд - так ему было неприятно водить пером по бумаге.
В общем, предположения отпадали одно за другим. Полковник Грумант, освежившись в бассейне, подкинул любопытную мысль: возможно, перед нами какой-нибудь редкий педозоофил? Опять мимо. Маньяк ловко ушел от пикантной беседы о детях и об овцах, которую я, опытный детектив, попробовал ему навязать в качестве приманки, чтобы спровоцировать стервеца на неосторожные высказывания… Впрочем, я вспомнил, что подозреваемый глуховат.
Оставалась ещё проверка на ксенофобию. Мы пригласили в кабинет будто бы для опознания китайца, негра и еврея, да еще одного татуированного малого с серьгами и в спущенных для порки штанах; затрудняюсь и предположить, чьих он был кровей и вообще, относился ли к млекопитающим. И что же? Преступник и глазом не моргнул, он не вскочил и не заорал «Россия для русских!!!», он сохранял полное хладнокровие.
Дело оказалось сложнее, чем мы думали.
По всем собранным данным, это оказался маньяк без конкретных маниакальных наклонностей.
Маньяк – чистый лист, базовая модель. Его маниакальность была не видна, ни в чем не выражалась и оставалась вещью в себе. Такое встретишь нечасто. Подкараулив очередную жертву, он не знал, что с ней делать, поскольку маниакальность его носила слишком общий характер, она не имела прикладного значения и походила, пожалуй, на всеобщее начальное образование. Маньяк не получил, так сказать, никакой рабочей специальности.
Итак, перед нами сидел обезличенный, лишенный какой-либо индивидуальности страшный маньяк. От такого не знаешь, чего и ждать.
Я имел возможность наблюдать это жутковатое существо все время, пока в СИЗО велись допросы.
Интересно было его лицо. Беспечное, округлое, словно очерченное циркулем. Рот дугой и тоже как нарисованный чертежным способом. Глаза маленькие, рачьи, точно пулевые отверстия в мишени. Вот он, фоторобот пойманного нами недочеловека:
☺
Сперва он сладко потягивался и позевывал, но в конце допроса расплакался коричневыми слезами. «Особых примет не имеет», - записал я в протокол [4]. Быть может, он страдает от маниакально-депрессивного состояния? О, если бы!.. Отплакавшись коричневыми слезами, он утерся манжетой безрукавки и заулыбался, словно взошло ясное солнышко [5]. Улыбка. Полная задора и огня. В кабинете серийных преступлений стало всем теплей. Не скрою у меня (да и у остальных легавых) мурашки по спине пробежали. Мы углубились в архивную картотеку с арестованными в текущем квартале фраерами, злыднями, гопниками и оборотнями, и вдруг…». Ну вот, такое получилось начало. Оно обещало захватывающее повествование с неожиданной фабулой и головоломной развязкой. Но штука в том, что я ни минуты не служил в угрозыске. И никогда маньяков не видел. Так беспощадно обокрала меня жизнь. Очень, очень жаль, что книжка про коварного маньяка (рабочее название «Крот со скальпелем») так и останется ненаписанной.
© Б-къ
Крыжополь- Севастополь - Гренобль
[1] Эта фраза мне что-то не нравится. Даже не пойму, в чем тут дело. Узнать бы мнение любителей русской словесности. Но это позже, а пока необузданное писательское воображение гонит меня вперед. На чем, бишь, я остановился?
[2] Тут определенно сидит какая-то подводная мина. Какое-то скрытое противоречие. Надо будет обратиться за помощью к томским филологам.
[3] Надо сказать, что у меня непомерно развита наблюдательность. Еще немного, и можно было бы говорить о моей гипернаблюдательности, о ненормальном, болезненном умении наблюдать, а также о сверхъестественной способности делать выводы из чего ни попадя.
[4] Мои логические умозаключения всегда стремительны и точны. Это исконное свойство старого контрразведчика.
[5] Раз сто я перечитал эту фразу, но так и не понял, где же тут лексическая несочетаемость. А нутром чую: она где-то есть!
