Предсмертное письмо А.Фадеева ⇐ Интересное в литературе

[Елена]

Искала тут по работе текст последнего письма А.Фадеева. Потратила время, но нашла. Чтобы в след. раз время не тратить - выложу на форуме. Тем более, что личность Фадеева вызывает много вопросов, несмотря на то, что из школьной программы его убрали уже лет 10 назад.

«В ЦК КПСС.
Не вижу возможности дальше жить, т.к. искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено.
Лучшие кадры литературы — в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, — физически истреблены или погибли благодаря преступному попустительству власть имущих: лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40—50 лет.

Литература — это святая святых — отдана на растерзание бюрократам и самым отсталым элементам народа, и с самых “высоких” трибун — таких, как Московская конференция или XX партийный съезд, — раздался новый лозунг “Ату ее!”
Тот путь, которым собираются “исправить” положение, вызывает возмущение: собрана группа невежд, за исключением немногих честных людей, находящихся в состоянии такой же затравленности и потому не могущих сказать правду, — и выводы, глубоко антиленинские, ибо исходят из бюрократических привычек, сопровождаются угрозой, все той же “дубинкой”.

С каким чувством свободы и открытости мира входило мое поколение в литературу при Ленине, какие силы необъятные были в душе и какие прекрасные произведения мы создавали и еще могли бы создать!
Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек, уничтожали, идеологически пугали и называли это — “партийностью”.
И теперь, когда все можно было бы исправить, сказалась примитивность, невежественность — при возмутительной доле самоуверенности — тех, кто должен был бы все это исправить. Литература отдана во власть людей неталантливых, мелких, злопамятных.

Единицы тех, кто сохранил в душе священный огонь, находятся в положении париев и — по возрасту своему — скоро умрут.
И нет никакого уже стимула в душе, чтобы творить...
Созданный для большого творчества во имя коммунизма, с шестнадцати лет связанный с партией, с рабочими и крестьянами, одаренный богом талантом незаурядным, я был полон самых высоких мыслей и чувств, какие только может породить жизнь народа, соединенная с прекрасными идеалами коммунизма.
Но меня превратили в лошадь ломового извоза, всю жизнь я плелся под кладью бездарных, неоправданных, могущих быть выполненными любым человеком неисчислимых бюрократических дел.
И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспомнить все то количество окриков, внушений, поучений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня, кем наш чудесный народ вправе был бы гордиться в силу подлинности и скромности внутреннего глубоко коммунистического таланта моего.

Литература — этот высший плод нового строя — унижена, затравлена, загублена.
Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения, даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина.

Тот был хоть образован, а эти — невежды.
Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь, клевета, ухожу из этой жизни.
Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение уже 3-х лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять.
Прошу похоронить меня рядом с матерью моей.

13/V.56. Ал. Фадеев».
http://www.tyija.ru/blog/73

Биография писателя:
http://biographer.ru/biographies/157.html

[Елена]

А всё-таки жаль, что сейчас мало кто знает строки:

"Мама, мама! Я помню руки твои с того мгновения , как я стал сознавать себя на свете. За лето их всегда покрывал загар, он уже не отходил и зимой, он был такой нежный, ровный, только чуть-чуть темнее на жилочках.
А может быть, они были и грубее, руки твои, ведь им столько выпало работы в жизни, но они всегда казались мне такими нежными, и я так любил целовать их прямо в темные жилочки.
Да, с того самого мгновения, как я стал сознавать себя, и до последней минуты, когда ты в изнеможении, тихо в последний раз положила мне голову на грудь, провожая в тяжелый путь жизни, я всегда помню руки твои в работе. Я помню, как они сновали в мыльной пене, стирая мои простынки, когда эти простынки были еще так малы, что походили на пеленки, и помню, как ты в тулупчике, зимой, несла ведра на коромысле, положив спереди на коромысло маленькую ручку в рукавичке, сама такая маленькая и пушистая, как рукавичка...
...Я помню твои руки, несгибающиеся, красные, залубеневшие от студеной воды в проруби, где ты полоскала белье, когда мы жили одни, казалось, совсем одни на свете, и помню, как незаметно могли руки твои вынуть занозу из пальца у сына и как они мгновенно продевали нитку в иголку, когда ты шила и пела ? пела только для себя и для меня. Потому что нет ничего на свете, чего бы не сумели руки твои, что было бы им не под силу, чего бы они погнушались! Я видел, как они месили глину с коровьим пометом, чтобы обмазать хату, и я видел руку твою, выглядывающую из шелка, с кольцом на пальце, когда ты подняла стакан с красным молдаванским вином.
А с какой покорной нежностью полная и белая выше локтя рука твоя обвилась вокруг шеи отчима, когда он, играя с тобой, поднял тебя на руки, отчим, которого ты научила любить меня и которого я чтил, как родного, уже за одно то, что ты любила его.
Но больше всего, на веки вечные запомнил я, как нежно гладили они, руки твои, чуть шершавые и такие теплые и прохладные, как они гладили мои волосы, и шею, и грудь, когда я в полусознании лежал в постели. И, когда бы я ни открыл глаза, ты была всегда возле меня, и ночник горел в комнате, и ты глядела на меня своими запавшими очами, будто из тьмы, сама вся тихая и светлая, будто в ризах. Я целую чистые, святые руки твои!
Ты проводила на войну сыновей, если не ты, так другая, такая же, как ты, иных ты уже не дождешься вовеки, а если эта чаша миновала тебя, так она не миновала другую, такую же, как ты. Но если и в дни войны у людей есть кусок хлеба и есть одежда на теле, и если стоят скирды на поле, и бегут по рельсам поезда, и вишни цветут в саду, и пламя бушует в домне, и чья-то незримая сила подымает воина с земли или с постели, когда он заболел или ранен, все это сделали руки матери моей моей, и его, и его.
Оглянись же и ты, юноша, мой друг, оглянись, как я, и скажи, кого ты обижал в жизни больше, чем мать, не от меня ли, не от тебя, не от него, не от наших ли неудач, ошибок и не от нашего ли горя седеют наши матери? А ведь придет час, когда мучительным упреком сердцу обернется все это у материнской могилы.
Мама, мама!.. Прости меня, потому что ты одна, только ты одна на свете можешь прощать, положи на голову руки, как в детстве, и прости"...

Добавлено спустя 6 минут 30 секунд:
Чем больше читаю про Фадеева, тем больше не понимаю. Он застрелился, когда дома был сын. И сын увидел первым отца. В одном интервью сын сказал, что было чувство брошенности и ненужности: ни строчки детям, жене....
Впрочем, и в Цветаевой меня потрясло, что при всей нежности, болезненности отношения к Муру, было безразлично, что можно так напугать того, кого роднее нет....Я не понимаю этого...

[irida]

Елена, Вы помните, кака в наши школьные годы мы учили эти строки наизусть?
Меня это отвратило сразу от их восприятия как художественного текста. Это было только д/з с пометкой на полях книги. Даже сегодня я не могу читать его без некоторой необъяснимой логикой неприязни. Может, потому что там много морализЬма?

[Елена]

irida, Я этого не чувствовала. Но мы и наизусть этот отрывок не учили. Я сама этот отрывок разыскала и выучила первый абзац и последний, (даже, точнее, они сами у меня как-то выучились), когда моя мама умерла. Сам роман, как и фильм, мне очень нравился. Характеры живые, яркие. Правда, потом ни разу не перечитывала.
.

Это было только д/з с пометкой на полях книги

Это потому, что душа в это время на другое была направлена. Или учитель был монстр. Встреча и не получилась.

[Янна]

Меня в своё время удивил эпизод из "Молодой гвардии", где заживо погребённые подпольщики ПЕЛИ ПОД ЗЕМЛЁЙ "Интернационал". Бог с ним, с "Интернационалом", но как можно петь, будучи ЗАКОПАННЫМ в землю? Спросила у мамы, она не смогла внятно объяснить. Я,дотошный ребёнок, спросила на уроке учительницу. Позвольте опустить подробности; скажу только, что мало мне не показалось.
Отрывок "Мамины руки" люблю со школы.

[vadim_i_z]

Яма была так забита людьми, что нельзя было повернуться. Наступило мгновение последнего душевного напряжения: каждый готовился принять в себя свинец. Но не такая смерть была уготована им. Целые лавины земли посыпались им на головы, на плечи, за вороты рубах, в рот и глаза, и люди поняли, что их закапывают живыми.
Шульга, возвысив голос, запел:

Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов...

Валько низко подхватил. Все новые голоса, сначала близкие, потом все более дальние, присоединялись к ним, и медленные волны "Интернационала" неслись из-под земли к темному, тучами несущемуся над миром небу.

Их ещё не засЫпали, их только засыпАли.

[Янна]

vadim_i_s, надеюсь, Вы обратили внимание на слова в Вашей цитате:" ...волны "Интернационала" неслись ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ..." ( выделено мной). Представьте: люди стоят в яме (траншее, если хотите), на них СВЕРХУ кидают лопатами землю, причём кидают достаточно быстро и помногу -- немцы -- ребята нехилые. Тут не то что петь -- дышать проблематично. Ежели Вы любитель экстрима -- попробуйте, нет -- поверьте на слово. Дело не в патриотизме, а в элементарной физиологии.
Конечно, художественное произведение -- это не учебник для медвуза, но доходить до абсурда, который заметен даже школяру...

[Князь Мышкин]

...Конечно, художественное произведение -- это не учебник для медвуза, но доходить до абсурда, который заметен даже школяру...

Не вижу здесь абсурда. Вижу чувство, которое передано литературным приёмом.

[Янна]

Вижу чувство, которое передано литературным приёмом.

В таком случае следует давать оговорку, типа : этого не может быть, это просто литературный приём.

[Князь Мышкин]

...В таком случае следует давать оговорку, типа : этого не может быть, это просто литературный приём.

Я не хочу жёстко утверждать, что этого не может быть. Я не был в подобной ситуации.
Но вот впечатление, даже и от полузадушенных голосов, может быть необыкновенным.

...медленные волны "Интернационала" неслись из-под земли к темному, тучами несущемуся над миром небу.

Я лишь высказал своё ощущение от отрывка из романа Фадеева.

[vadim_i_z]

В таком случае следует давать оговорку, типа : этого не может быть, это просто литературный приём.

В другом месте говорится следующее: "Командующий подумал, нельзя ли то-то передвинуть, а то-то отменить, но вдруг вспомнил, что по дороге сюда вклинилось еще то-то". На самом деле никто, не будучи телепатом, не может знать, что подумал другой человек. Так что и здесь надо добавить: этого не может быть, это просто литературный приём.

Если серьезно: Янна, это все-таки на самом деле художественная литература, а не учебник для медвуза.

[Елена]

irida, всё хочу спросить, а в чём Вам кажется морализм в этом романе?

[irida]

)) Cкорее не морализм, а соцреализм.
Роль читателя не созидательная, а созерцательная (+ сопереживательная). Всем героям даны такие исчерпывающие (положительные или отрицательные) характеристики самим автором, что у читателя нет возможности домыслить, дофантазировать; он призван только "потреблять" с авторскую позицию. Мастерство писателя есть, а вот свежести и чего-то ещё неуловимого, что делает писателя моим, у Фадеева мне лично не хватает. Но это, как и "верю - не верю" Станиславского, чисто субъективное восприятие. Гоголю же, описавшему метаморфозы на лице Плюшкина, верю:

И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то теплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства, явление, подобное неожиданному появлению на поверхности вод утопающего, произведшему радостный крик в толпе, обступившей берег. Но напрасно обрадовавшиеся братья и сестры кидают с берега веревку и ждут, не мелькнет ли вновь спина или утомленные бореньем руки, -- появление было последнее. Глухо всё, и еще страшнее и пустыннее становится после того затихнувшая поверхность безответной стихии. Так и лицо Плюшкина вслед за мгновенно скользнувшим на нем чувством стало еще бесчувственней и еще пошлее.

[Князь Мышкин]

...Гоголю же, описавшему метаморфозы на лице Плюшкина, верю:

На то он и Гоголь, на то он и гений.

[Майстренко Василий]

Предсмертное письмо подделка! "Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек, уничтожали, идеологически пугали и называли это — “партийностью”." - Фадеев бы такого никогда не написал бы, он был руководителем ассоциации писателей, лауреатом Сталинской премии. Он был Сталинистом и покончил с собой после смерти Сталина, так как начался жёсткий период десталинизации. Сейчас посмотрел, интересно, он покончил с собой сразу после 20 съезда КПСС, когда Хрущ начал развенчивать культ.

А на счёт отрывка из "Молодой гвардии" это мысли Олега Кашевого, Фадеев этим отрывком показал, что Кашевой ещё маленький сосунок - Мамочку, сисечку и всё такое, что мужественный он только снаружи. А отношение Фадеева к этому персонажу не однозначное, я бы так сказал, то есть эти слова можно сказать не Фадеева, а Кошевого.