Литературный клуб (публикации авторов)Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»

Раздел для публикации и обсуждения литературных работ всех желающих.
Внимание! Сообщения, состоящие лишь из ссылки на авторские страницы, удаляются. Также запрещена публикация произведений без участия в дальнейшем их обсуждении

Модератор: Сергей Титов

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


СИНОПСИС к Книге I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ» Трилогии «МОРЕХОДКА»

Первая Книга художественной автобиографической трилогии «Мореходка» посвящена необычайно ярким специфическим перипетиям школьного периода жизни Главного Героя в определении его дальнейшего судьбоносного жизненного пути на фоне описания своеобразных нравов и устоев бытия времён махровой «совдепии» застойного периода в небольшом провинциальном южном курортном городке на побережье Азовского моря.
Повествование насквозь пронизано бурными чувствами и переживаниями и взаимной сильной и страстной, глубоко осознанной и по-взрослому шокирующей, но в то же время чистой и светлой любовью с невероятными трагическими поворотами и с их неожиданными и совершенно непредвиденными последствиями (шекспировским Ромео и Джульетте и не снилось!), наложившими в дальнейшем свой отпечаток на будущие жизни и мятежные судьбы его юных Главных Героев.
Автор без утайки и прикрас, отойдя от шаблонов, существующих в благополучном обществе, канонов и общепринятой морали, честно и открыто заглянул в души своих неординарных Героев (такими уж особенными они уродились), находящихся под неослабевающим мучительным прессом своих чувственных физиологических и психологических проблем и оказавшихся в плену жизненных реалий, попытавшись правдиво и красочно осветить внутренний мир, пусть и очень малочисленной, но крайне ранимой и уязвимой части подрастающего поколения, а именно подростков с неестественно резко выраженной повышенной гиперсексуальностью.

Реклама
Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». П Р О Л О Г

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»


«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)


Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»


Совсем ещё свежие, близкие по времени,
не успевшие остыть, яркие и дерзновенные,
но в то же время милые воспоминания юного
Главного Героя


П Р О Л О Г

…Я лежал в грустном одиночестве, насколько можно удобнее примостившись спиной на одной из длинных широких лавок уютной деревянной беседки, покоящейся в глубинной прохладе высоченных деревьев, подперев затылок руками, тупо изучая нюансы деревянной архитектуры своего незатейливого убежища и волнительно перебирая в памяти события и впечатления последних прожитых суток… и не только…
Этот наш непредвиденный для меня, а потому и совершенно нежеланный переезд, был очередным кардинальным поворотом в моей ещё недолгой жизни. Он отчаянно пугал меня и в то же время необычайно волновал своей непредсказуемой новизной. Хотя, может, в этом и кроется вся прелесть нашей жизни, когда вдруг, словно по взмаху волшебной палочки, резко меняются декорации в ней? Вот жаль только, что порой уж слишком стремительно это происходит… Я – ещё совсем юный, через три месяца мне только 11 грянет, а сколько уже их было, этих разных переездов… Да-а, немало довелось поколесить…


…Мне крайне горестно взгрустнулось по Анке, покинутой мною на нашем прежнем месте жительства, шустрой 12-летней девчушке, с которой у меня неожиданно, за пару месяцев до нашего переезда, завязался очень серьёзный и, не побоюсь этого слова, взрослый любовный роман.
«Всё-таки захватывающе интересная и отчаянная была девчонка! К тому же и другом настоящим, каких и среди пацанов нужно ещё поискать!.. И надёжная... Таких девчат не часто встретишь! Ещё и красавица!.. Как завораживала своими чУдными формами и девичьими прелестями! Ну отчего мне так нравятся все эти девчоночьи «штучки»?.. Как же это всё меня привлекает, цепляет и волнует!.. Совсем не даёт покоя!.. Да, у неё было на что поглядеть с превеликим удовольствием и что потрогать и ощутить руками тоже. И не только руками… Фигурка-то какая вся ладненькая, необычайно завораживающая! И её очаровывающие грудки! Как две половинки апельсинчика, призывно к себе зовущие, такие приятные глазу и на ощупь, плотненькие. И попка тоже влекущая, аккуратная такая и в меру пухленькая... А о её самой главной «прелести» хоть вовсе не вспоминай! У-фф!.. С ума сойти можно! Насквозь пробирало!.. Голова шла кругом!!! Это же – невероятное чудо, не иначе!!! О-о, «дух» то мой как интенсивно начал приподниматься! Так серьёзно «загребает», однако! Ух, и нравятся же мне такие девчонки!.. И это всего лишь от крохотного, мимолётного воспоминания...
Но какая же отчаянная была в делах любовных!.. И опытная!.. Не чета мне! Разбойница! Как неожиданно передо мной вся раскрылась… И без всяких кривляний. Очень смелая! Конечно, она уже такая взрослая, по сравнению со мной, пацаном, целых два года между нами. Много всего познала... И научила многому. Лихо же она взяла меня в оборот, закрутила карусель наших отношений! Как ловко ввела, нет, прямо кинула в это неведомое до неё и такое загадочное и невероятно захватывающее море любви! Да-а, ничего не скажешь, настоящая жрица любви! Читал как-то про такую в одной книжке, попалась мне в руки. Однако как трогательно она вся мне отдалась!.. Без остатка… Она сама этого захотела. Анютушка!.. Моя первая и пока единственная дорогая сердцу девчушка!..
Да, ей есть чем гордиться. Надо же?! Умудрилась, и так легко, сделать меня, по её словам, настоящим любовником и мужчиной, хоть и очень, очень рано! Так рано, что и сам до сих пор не могу осознать, понять это полностью. И принять. Я тоже был у неё первым. Полюбила она меня, дурёха! Видимо, сильно полюбила!.. А вот я так и не сумел… Да-а, всё-таки как классно было нам вдвоём!!!
Эх, Анютка, Анюточка, девочка моя дорогая!!! Как до обидного жалко было оставлять её... Ой, как же тяжко ей придётся там… Совершенно ведь одна-одинёшенька осталась девчонка, не пропала бы совсем без меня!.. Впрочем, как и я. Тоже совсем один. Остались только воспоминания… Светлые, душевные воспоминания!..
Надо бы сесть и письмишко ей катнуть, обещал ведь… Завтра же засяду. Но как теперь-то мне жить без неё дальше?.. Без тех её ласковых рук, без её привычных нежных волшебных прикосновений?.. А жить как-то надо. Вот знать бы ещё, как оно всё сложится у меня здесь, на новом месте, в новой школе?..».


Это были очень, даже чрезмерно яркие воспоминания, дерзко лихорадящие воображение, потому, что были ещё совсем-совсем свежи в моей юной памяти…


Продолжение в Главе 1...........

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 1. Столица Заповедного Края

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО («шаловливое»)


Край, в который волею судьбы столь удачным
образом «вписался» Главный Герой, во все, даже
не самые лучшие времена, считался заповедным и
необычайно благодатным. Только слишком уж цепко
пыталась удерживать в своих объятиях юные души
подрастающего поколения сонная и обволакивающе
тягучая, «болотная» жизнь в тихом и небольшом
провинциальном районном городке с интригующим и
хитрым названием Геническ. Конечно, юному Герою
психологически не уютно и совсем не просто на
новом необжитом месте, и ему ещё предстоит как
следует проникнуться душой и телом и полноценно
приобщиться к окружающим реалиям. Тут и самое
первое и незабываемое свидание Главного Героя
с морем. Не сходу получился из него уверенный
«морской житель». Ну, и как тут не позавидуешь
любому пацану, обитающему в столь особенном и
уникальном месте, где щедрой натурой создано
столько чудных разнообразных умопомрачительных
соблазнов вокруг, а жизнь грозит стать одним
нескончаемым захватывающим приключением


Глава 1. СТОЛИЦА ЗАПОВЕДНОГО КРАЯ


Часть 1. Блокгауз у Еничи

Да, именно здесь, в этом самом месте, с одной стороны вздыбившимся крутым высоким обрывом, нависшим подобно гребню волны цунами над Утлюкским лиманом, а с другой - обрезанном поперёк излучиной пролива Тонкий, убегающего в седое озеро Сиваш, не мог не зародиться этот самый блокгауз.
Место благодатное, дальновидное, на редкость удобное для обороны. Тем более что всегда было от кого обороняться. Охочих до чужого добра – пруд пруди. А тут – ставь на краю кручи высоченной батарею пушек – и только успевай трощить плавсредства бусурманов на подступах к порту. И мышь не проскользнёт, не то что фрегат вражеский.
Всё же умели петербургские опричники Екатерины обустраиваться в глухих и необъятных просторах Империи. Сама «глубинка» - прерии дикие по первости их интересовали постольку поскольку, зато особо манила береговая полоса южных морей. Понятно, из стратегических соображений. Посему не один десяток подобных блокгаузов, этих форпостов для отражения недружелюбных набегов «флибустьеров» всяких мастей, с успехом тиражировались по всем побережьям Чёрного и Азовского морей. Большинство из них до наших дней благополучно дожили, как и наш – блокгауз у Еничи (читай, у пролива Тонкий) – ныне - рыбный порт и столица Азово-Сивашского края – город Геническ. Правда, кое-каким из них (блокгаузам) повезло в своё время несколько больше: и бухты у них поудобнее оказались, и глубинами соответствующими удались. Иначе не известно, как могла бы сложиться административная история славного Таврического края – Геническая губерния вместо Херсонской (Таврической) – как вам такой оборот? А что, история у Геническа чуток поглубже самой Одессы будет, это - железный факт. Однако каждому, как говорится, своё. Небольшой, тысяч на двадцать – двадцать пять народу (смотря, как считать), тихий затрапезный городишко, бывший уездный, а потом – районного масштаба, на юго-восточной окраине Херсонщины, каких не одна сотня в стране.
Всё-таки, на удивление, странные они – эти маленькие тихие провинциальные одноэтажные городки. Со стороны, на первый взгляд, кажется, что ничего в них не происходит, ничего не меняется. Жизнь в них как бы застыла, оцепенела, законсервировалась. Цивилизационные изменения тоже, казалось бы, обходят их стороной. Этакие оторванные от внешнего мира резервации. Но это не совсем так. Они живут и проживают каждый свою, собственную, скрытую от чужих взглядов и по большей степени далеко не радужную, а может, и вовсе трагическую жизнь. Единственное, что всех их роднит, а нам, историческим свидетелям этого, невольно глаз режет – сильно стареют они, заметно ветшают. Нет у них запаса прочности. Время – штука беспощадная, и не только по отношению к нам, людям, но и к нашим городкам маленьким. Шанс вновь возродиться из пепла, подобно Фениксу, выпадает далеко не каждому. Но приятные исключения имеют место быть...
Вот и нашему Геническу немало подфартило! Он – городок не простой, а курортный, или, по-современному говоря, центр рекреационной зоны! Особенной, своеобразной. А всё благодаря чему? Благодаря непосредственной близости к жемчужине Азовского моря – уникальной песчаной косе - Арабатская Стрелка или, как тут все её называют, просто Арабатка – между прочим, самая длинная песчаная коса на Европейском континенте, протянувшаяся к югу почти до самой Керчи – с её неподражаемыми бесконечными песчаными пляжами. Для Геническа это и есть именно тот счастливый бонус или, если угодно, выигрышный лотерейный билет, страховка на любые, даже самые неблагоприятные времена. Но и это ещё ответ неполный.
Разве не удивительно получается?.. То, чего в окружающем нас мире на планете полным-полно – песок и морская вода, похоже, здесь, у нас – самое ценное и неисчерпаемое достояние?! Ну... не совсем так. Тут к тому же следует учесть и немаловажный фактор южного жаркого долгоиграющего солнца. Но ведь и этого добра с головой хватает на разных широтах. Зато, если добавить в этот чудный коктейль ещё один лакомый компонент, эксклюзивный - целительные воздействия на человеческий организм животворной воды и многовековых минеральных отложений бесчисленных солевых озёр Сиваша с его ещё абсолютно неоценённым бальнеологическим потенциалом, создающим неповторимую аэроауру для окружающей экосистемы, то это как раз и будет та самая - главная фишка. Именно она с открытием очередного курортного сезона заставляет сотни тысяч граждан бросать все свои срочные большие и малые дела в своих больших и не очень городах и с радостью и лёгким трепетом в сердце мчаться в этот благодатный край, чтобы на полную грудь вдохнуть столь желанный морской йодистый эликсир и с головой потонуть в этой беззаботной, расслабушной курортной кутерьме. Так было двадцать, пятьдесят, даже сто лет назад. И так будет вечно…
Что характерно, отдыхавший на Арабатке однажды, неизменно возвращается сюда, и только сюда, каждый раз, снова и снова, хотя чувствительно не добирая привычных ему городских удобств и не дивясь нашему неизменно ненавязчивому сервису времен ещё той «совдепии». Естественно, подобный расклад дел безусловно находил благодарный отклик в сердцах и душах геничан. Это я про хронические летние наплывы отдыхающих. Ведь всю эту прорву народа, заполняющую бесчисленное количество пионерлагерей и пансионатов Арабатки, требуется принимать, размещать, поить-кормить, да ещё, желательно, и ублажать. Как говорится, полный сервис, хотя по тем временам это называлось сферой обслуживания. Так вот в курортный сезон в этом самом сервисе очно и заочно «крутилось» никак не меньше половины взрослого населения Геническа.
Кстати, в разгар сезона количество жителей и самого города, как минимум, удваивалось, и городские пляжи совсем не страдали от дефицита отдыхающих. Не Арабатка, конечно, но вода морская и солнце – практически те же. Здешнее коренное население – народ преимущественно космополитичный и русскоязычный, а потому у многих связь с исторической прародиной на генном уровне довольно крепка, что выливалось в сезонное паломничество многочисленных ближних и дальних родственников, причем, как правило, беспрерывное: не успевают отъехать одни, как на подъезде – очередные. Ну кто же сможет отказать себе в халяве, лёжа на горячем морском песке, ни о чём не заморачиваясь, тело «покоптить» да ещё и всласть вкуснейшей южной фруктой подзаправиться, к тому же прямо с дерева? Вот такой калейдоскоп до самого конца августа, начала школьных занятий.
Ну, если уж до конца «добивать» такую важную тему, как занятость местного населения, то вторую его половину, пожалуй, придется делить на три части.
Одна из них, как принято сейчас говорить – бюджетники - вполне прогнозируемый везде и во все времена контингент. Управленцы, включая все так называемые жизнеобеспечивающие и репрессивные службы, работники райбольницы и культурно-просветительной сферы, с пяток детских садов, несколько средних школ (плюс одна – музыкальная). Из специальных учебных заведений – медучилище и два ПТУ, обеспечивавших пополнение рабочего класса для города и деревни.
Представители второй части, точнее сказать, представительницы – это преимущественно многочисленный отряд работниц прядильно-ткацкой фабрики. Не ясно было только, какой такой конечный продукт (или продукты) выходили из ворот этой самой фабрики? Краем уха слышал, будто бы одеяла производились и вроде как полотенца. Что тоже совсем неплохо. Только никто не видел, куда всё это добро исчезало. Попахивает пресловутым Бермудским треугольником. А может быть, основной упор был – работа на «вооружёнку», а одеяла с полотенцами – лишь прикрытие? Тогда – не вопрос. Хотя и в армии эти причиндалы совсем не лишни. К этой же, женской части, можно смело добавлять немалый контингент пищекомбината и двух хлебопекарень – как без них в городе?..
И, наконец, часть третья – в основном мужская – рыбаки местного рыбколхоза, работники рыбзавода (переработчики рыбы, или всё-таки переработчицы?) и портовики. Здесь же - работники небольших кирпичного и механического заводов.
Вот и всё. Довольно интересный социальный срез получается. Даже если не очень напрягать воображение и позволить взглянуть на положение вещей несколько упрощённо, то что ожидало тогдашних местных выпускников школ? Ребятам, к примеру, маячила гарантированная скорая служба в армии, где за пару-тройку лет из них очень старались по-выбить «дурь молодецкую». Заодно, если получится, кого - «обтесать», а из кого - и «выковать» сознательных членов социалистического общества, строителей коммунизма, а то и пламенных борцов за его идеи. А дальше, по возвращении домой – прямым курсом в третью часть (смотреть выше), на выбор. Плюс, можно ещё в ПТУ. Ну, а девчата, куда им? Самый беспроигрышный вариант – поступление в родное медучилище. Вроде престижно - не ПТУ всё-таки! (но престижно ли?). А вдруг повезёт, и медспецифика «зацепит»?.. Тогда – в мединститут! Супер! (туда, правда, ещё нужно умудриться попасть). Безоглядно отрываться от маминой юбки, ехать поступать в чужой далёкий город, к тому же безо всяких надежд на «чудо», боязно, и не каждому по карману. Так что, в медучилище, скорее, это – учеба по инерции. И не всем - в радость. Однако продолжать послешкольное образование всё одно в городе больше негде. А тут – валяй себе «дурочку», по крайней мере, годика с три, ни о чём особо не задумываясь, а там – как говорят, война покажет, ненароком, глядишь, и замуж выскочить подвернётся. Но и такое «счастье» студенческое - не для всех – количество мест лимитировано, и, стало быть, с тем же успехом, что и парням – вперёд и с песней – только в свою, вторую часть (смотреть туда же, только чуточку выше). Хотя и тут ПТУ в уме держим. Всё же специальность какая-никакая, пусть и рабочая.
При подобных «железобетонных» раскладах да в масштабах огромной страны не находится причин удивляться, что истинных профессионалов, настоящих мастеров своего дела, «спецов» по призванию в разных сферах жизни – кот наплакал. И где он – корень зла? Ответ очевиден. От безысходности всё и безальтернативности. Так повсюду и плодятся бездари, в лучшем случае унылые ремесленники.
В итоге всё предельно разложилось. Рыбак и ткачиха – вот реальная конечная перспектива у не обремененного интеллектом среднестатистического «неоперившегося» жителя г… Геническа. Так уничижительно называют свой город те, кто в силу своих разных причин отчаялся изменить что-либо в своей застоялой жизни и окружающей их действительности. Согласен, сказанул (по поводу перспектив) достаточно примитивно. Но реально разорвать этот порочный круг, на волю вырваться, что называется, выбиться в люди, удавалось, увы, единицам…


…А тем временем могучая громадина страны, на одной шестой части суши планеты, медленно, но неуклонно и основательно погружалась в свою очередную «великую» историческую эпоху существования – брежневско-застойную.


Часть 2. Принесённые Ветром Перемен

…Год 1966. Самая макушка лета – середина июля. Полдень. Жара, нет, духовка, пекло! Солнце жадно пожирает каждую открытую клеточку тела. Ветра – ноль! Асфальт – размякший пластилин! Деревья стоят нахохлившись, вжавшись вовнутрь, стараясь не выпустить из себя последних капель влаги. Птиц не слышно – забились в глубинную тень. Тишина. На улицах пустынно. Город до вечера «умер»…
Однако не для всех было время «умирать»… Мы только-только подкатили к высоким воротам нашего временного пристанища…


...Уже немолодой, 37-и лет, но всё ещё бравый старлей бронетанковых войск прибыл из Бессарабии из действующей регулярной армии на своё новое постоянное место службы – Генический районный военный комиссариат на вакантную должность начальника призывного отдела. С ним вместе – семейство: сравнительно молодая, ещё не потерявшая своей былой свежести, 30-летняя жена и двое детей – сын и дочка, соответственно, без малого одиннадцати и девяти лет от роду.
Да-а, такое продолжение, хотя по всем армейским канонам, скорее, окончание военной карьеры считалось верхом удачи, а уж в такой специфически колоритной местности и подавно. Тем более что на приеме у Командующего Одесским военным округом (попасть к которому было ещё более несоразмерной удачей!) речь вообще шла о вероятном комиссовании по состоянию здоровья из рядов Вооружённых Сил. В короткий срок – две, одна за другой, серьёзные внутриполостные операции – это совсем не шутка для кадрового полкового офицера. Инвалид и армия – нонсенс. Но на сей раз, видимо, судьба оказалась не злодейкой. К тому же, вероятно, ангел-хранитель вовремя повёл крылом, помогая зацепить «нужный» конверт из двух, предложенных на выбор великодушным многозвёздным генералом в финале короткого «благотворительного» рандеву – окончательное решение должно было быть принято сиюминутно. К слову сказать, во втором конверте (это, в принципе, не скрывалось) было более карьерное предложение. Зато в такой! глухомани…


…Нас встречали с одесского поезда, шедшего в крымском направлении, на перроне ж/д станции – посёлке Новоалексеевка, что в 12-и километрах от Геническа. Это был штатный военкоматовский водитель - статный чернявый мужик, того же примерно возраста, что и отец, с характерными «чапаевскими» усами. Он же - завхоз, он же – сверхсрочник-старшина (до введения звания «прапорщик» таковое было). Что интересно, звали его Василий Иванович. Да и похож он был внешне на своего легендарного двойного тёзку – комбрига Чапаева, каким мы помним его по всем известному «шедевру» кинематографии, разве что раздобрел слегка.
Поприветствовав нас и обменявшись с отцом парой-тройкой дежурно-протокольных фраз, довольно легко подхватил наш, мягко говоря, солидный багаж и по-хозяйски основательно пристроил его в хвостовой части цвета хаки открытого, со снятым «верхом», армейского «бобика» (ГАЗ-69 старой модели) – самого вездеходного внедорожника всех времён и народов. А недюжинный багаж наш состоял из двух необъятных чемоданов добротной немецкой «сборки», поперёк перевязанных фирменными капроновыми ремнями с шлифованными деревянными ручками (близкое напоминание о не столь давней службе отца в Германии, в Группе Восточных Войск), в любом из которых легко могли разместиться не только я или сестра в отдельности, но и вдвоём нам места хватило бы с лихвой. Чемоданы впоследствии оказались очень живучи – до сих пор служат матери в качестве комодов для неходовых вещей на балконе. И состояние у них, без всякого преувеличения, ого-го! и вполне эстетичное. Остальной багаж был не столь внушителен – несколько средних и мелких кожаных и тряпичных сумок со всякой мелочёвкой и остатками дорожного провианта.
Размещаться в нашем «кэбриолете» пришлось без особых удобств. Поскольку один из чемоданов забрал половину заднего сиденья, мать с сестрой на коленях разместились сзади, а отец пристроил меня к себе тоже на колени впереди.
На том и тронулись от вокзала, набирая скорость. Тугие струи горячего воздуха ударили в лицо. Однако дышать стало всё же легче. Проплывающими мимо пейзажами любоваться не доводилось. Во-первых, ничего такого сверхестественного: то поля, выжженные солнцем, то просто пустынная необжитая местность, местами поросшая кустами и одичавшими кривыми деревьями породы маслиновых. Разве что ближе к городу, справа по курсу, слегка оживив грустную картину, промаячили очертания сивашских озёр. А, во-вторых, от несусветной стрессовой жары и общей усталости организм мой впадал в непроизвольный анабиоз, который периодически прерывался очередной вливаемой в меня порцией воды. Ею предусмотрительно запаслись по выходу из поезда, недалеко от перрона. Проточная, холодная, поступающая на водонапорную башню прямиком из скважины. Видимо, холодной она оставалась лишь первые минут пять, сливаясь в дальнейшем с температурой окружающей среды. Но толку-то носом крутить, другой не было. А без воды - куда?!
…Через каких-то полчаса мы уже въезжали через ворота во внутренний двор военкомата.
Напряг в квартирном вопросе, как и по всей стране, у военных тоже присутствовал, пусть и не стоял столь остро, как у гражданского населения. Армия всё же в то время была не в пример нынешней, в несравненном фаворе. Но, идя нам навстречу, начальство «милостиво позволило» временно, пока не подберём себе приемлемое жильё, перекантоваться прямо здесь, на казённых площадях. Для этого нам выделили пару комнат в санблоке с отдельным выходом во двор. В обычном режиме работы военкомата эти помещения пустовали. Лишь дважды в год здесь проходили медкомиссию призывники перед отправкой на службу в армию.
Двор встретил нас манящей ласковой прохладой, насколько это возможно при такой жаре, поскольку весь утопал в тени мощных клёнов, акаций и, что примечательно, под стать им столь же высоких абрикосов. Лобное, открытое место оставалось только около гаражей, невдалеке от которых нам пришлось остановиться. Под зелёным покровом деревьев автомобилю пристроиться было негде. Там, в глубине, промеж деревьев вились щедро посыпанные жёлтым песком и любовно окантованные белеными известью кирпичами неширокие пешеходные дорожки, со всех сторон сходящиеся к центру двора, где своим солидного размера шатром возвышалась деревянная беседка (она же курилка), целиком утопающая в зарослях дикого винограда. Получалось что-то вроде тройной защиты от жары: своды и крыша самой беседки, плюс витая чаща винограда, выше - чаша из смыкаюшихся между собой крон деревьев.
Резиденция самого военкомата, находясь на «розе» проспекта Мира и улицы Махарадзе, одним своим концом спускающейся к морю, состояла из группы строений, неразрывно связанных между собой, расположенных буквой «П» и расширенной до буквы «Ш» хозпостройкой с гаражом. От улицы Махарадзе территория наглухо ограждалась плотным двухметровым деревянным забором. С этой же стороны находились и въездные ворота. Выйти или попасть внутрь зданий или во двор можно было только пройдя через проходную КПП (контрольно-пропускной пункт) со стороны проспекта Мира. Охрана осуществлялась дневным дежурным офицером, отвечающим за всё и вся, и суточным стрелком-охранником (читай, сторожем) из бывших военнослужащих-сверхсрочников или офицеров-пенсионеров, бдящих непосредственно за проходным режимом и консультирующих достаточно редких посетителей. Если административная часть территории, включая здания, как внутри, так и снаружи, целиком утопала в высокорослой растительности, то хозяйственный двор, наоборот, был абсолютно голый и пустынный, но, главное, ровный чистый и ухоженный, впрочем, как и всё вокруг, всюду посыпанный ярко-жёлтым песочком. Он был довольно приличных размеров. Разгуляться было где, а при желании даже в футбол сыграть.
…Багаж наш незамедлительно перекочевал из авто в наши незатейливые хоромы. Как уже упоминалось, это были две проходные комнаты, вычлененные из медблока, имеющие свой отдельный выход с высокого крыльца во внутренний двор. Увы, из «удобств» - одна лишь металлическая эмалированная раковина с подведённой водой. Естественно, холодной. Туалет – в районе хоздвора, рядом с мусоркой.
Поскольку, основной наш скарб с мебелью и прочим был отправлен контейнером по железной дороге, то в обстановке суровой Спарты нам предстояло прожить никак не менее двух-трёх недель, а то и месяц. Василий Иванович, прочувствовав ситуацию, к вящей радости матери, наделил нас спиральной электроплиткой. Потом сходили к нему в хозяйство за кроватями и матрасами. На том моё с сестрой участие в вопросах обустройства на новом месте закончилось, и мы остались предоставлены самим себе, правда, при условии соблюдения табу на выход за пределы территории двора.
Куда девала себя сестрица, меня интересовало менее всего. Я, мгновенно сориентировавшись на местности, беспардонно нагло на-сшибал палкой с дерева груду абрикосов, присел на скамейку в беседке и устроил форменную обжираловку немытыми плодами. После чего, завалившись на одну из лавок и закинув руки за голову, удовлетворённо настроив себя на спокойный лирический лад, глубоко погрузился в свои недалёкие грустные воспоминания, переваривая вместе с горой уничтоженных фруктов события и впечатления последних, и не только, прожитых дней.
В моей памяти, одна за одной, всплывали картинки моей ещё недавней жизни в уже кажущимся таким далёким военном городке на границе с Румынией, мои первые годы учёбы в школе, а дальше – моя первая настоящая любовная история с замечательной девчушкой Анкой, обидно некстати в одночасье скоропостижно оборвавшаяся...
Чем дальше, тем картинки в моём сознании стали проецироваться всё ленивей, вразнобой и, в конце концов, безо всякой логической завершённости. Пожалуй, последнее, более-менее связное воспоминание, лишний раз больно резанувшее по ещё глубоко саднившей на душе ране, пришлось на прощание с нашим славным псом - внушительных размеров, грязно-серой масти, волкодавом с банальной кличкой Тузик, явно не вязавшейся с его могучей, фактурной внешностью. Мы с ним были самыми крепкими друзьями. Всеобщий любимец и настоящий мой спаситель. В аномально лютую и снежную зиму трёхлетней давности, учась ещё в первом классе, утром по дороге в школу, провалился в очень глубокую, занесённую снегом, канаву. Тузик тогда, оборвав на будке цепь, нашёл меня по следу и, подняв дикий лай, привлек людей, не дав мне обморозиться. Перед нашим отъездом пса пришлось оставить нашим добрым знакомым. Но сцена моего прощания с псом была ещё та – душераздирающая и слезообильная. Оторвать меня от собаки было не так-то просто. Он-то, смышлённый, интуитивно и загодя прочувствовал наш скорый неизбежный разрыв, последние дни был необычайно кроток и грустен…


Часть 3. Так Вот ты Какое!.. Море!..

- Славка, Славка-а, вставай, вставай скорее! Мы на море собираемся, пойдёшь?! – это сестрица Натка возбуждённо прервала мои дремотные мысли, упорно тряся меня за плечо.
- Ну, да, скажи, уже бегу! – отрапортовал я в ответ, скорее автоматически, с трудом обретая сознание. А про себя подумал, поднимаясь со скамьи: «Ничего себе, как я мог про море забыть?». Хотя, с другой стороны, как мог помнить о том, к чему ещё не привык, даже к самой мысли, что отныне я – «морской» житель.
Видимо, прогрезил я в беседке совсем не хило. Солнце с зенита до линии заката проделало где-то полпути. Этого оказалось достаточно, чтобы прикорнувшая, как и я, природа начала осторожно возвращаться к жизни. Завошкалось голосистое птичье царство, зашелестела листва – ветерком потянуло. Улицы начали наполняться разными специфичными звуками.
Пляжные сборы оказались недолгими. Взяли подстилку – старое кроватное покрывало, полотенце и автомобильную шину, презентованную нам Василием Ивановичем, и которую тот «услужливо» качнул своим автонасосом.
Наконец, выступили в путь. Вышли втроем, мать осталась на хозяйстве, ужин готовить.
- Что, на разведку с боем? – это «сметливый» охранник на КПП, оценивая нашу пляжную экипировку, подмигнул отцу, кивая в нашу сторону.
- Да, и по возможности с рекогносцировкой на местности, - строго по-военному подыграл стрелку отец. И уже по-цивильному добавил.
- Надо молодежь с морем познакомить. Впервые, как-никак.
Выйдя за КПП, мы оказались вблизи перекрестка на проспекте Мира, пересекли его и двинулись вдоль улицы Махарадзе вниз, как и все, прямо по её проезжей части, не остерегаясь возможного транспорта, ввиду полного его отсутствия.
Солнце всё ещё упивалось своей безнаказанностью, но если и жалилось, то не так больно, как днём. Потому в своем устремлении к воде мы были очень даже не одиноки. Пересидев или перележав, а может, и переспав дневной зной в тени зелёных городских кварталов, со всех прилегающих окрестностей к спуску на пляж потянулся разношерстный курортный люд, на подступах к морю стекаясь в единый многоголосый поток.
Как только позади слева осталась территория средней школы номер «один», где, кстати, мне с сестрой очень скоро предстояло продолжить образование, дорога стала круто уходить вниз, вместе с частным сектором по правой стороне. И вот уже впереди обозначились очертания пляжа и голубая полоска моря, которые росли и ширились прямо на глазах. Отрывать взгляд от манящей голубизны не хотелось, да и не моглось, она невольно приковывала к себе. Не берусь судить, возможно, подобное происходит со всеми, не только со мной? Но вот так, как под гипнозом, не отводя взгляда, я следовал почти до самого берега. Не иначе, магия какая-то с первого свидания.
Впоследствии, в каких только морях и океанах не доводилось бывать, стольких разнообразных экзотических морских пейзажей наглядеться, но эти первые детские волнующие впечатления оказались невероятно живучи. Даже по прошествии груза лет, когда только заходит разговор о поездке на отдых в морские края, невольно перед моими глазами возникает образ именно этого места и именно с этого ракурса и одолевают одни и те же чувства восторга и душевного трепета. Это загадочное волнительное чувство благоговения перед морской стихией во мне в той или иной степени присутствовало всегда. Море никогда не оставляло меня равнодушным, лишь диапазон вызываемых чувств варьировался, в зависимости от ситуаций и обстоятельств: от сильнейшего страха - до глубочайшей эйфории и душевного подъема.
Уже на середине нашего спуска к подножию пляжа все горизонты, и в ширь, и в даль, практически раздвинулись, открыв для нас природную панораму в полной своей красочной палитре.
«Но... что это за запах такой, откуда он?! Свежий сочный всепоглощающий и совершенно незнакомый, особенный! В самом городе такого яркого не чувствовалось. Нет, это не запах рыбы, уж я-то его отлично знаю (так некстати вспомнив про противнючий рыбий жир, которым мать одно время нас с сестрой хронически пичкала), хотя где-то его характерное присутствие отдаленно ощущается. Тогда что?..» - терялся я в догадках.
- Па-а, а чем это пахнет так сильно? – не удержался я от внезапно поставившего меня в тупик вопроса.
- Это морской запах, сынок. Так море пахнет... - получил я от отца такой простой исчерпывающий ответ.
- Интересно пахнет, - подытожил я и вернулся к дальнейшему созерцанию окрестностей.
И вот уже перед нами разлеглась сероватая метров сто глубиной полоса песчаного пляжа. С левой стороны она под нависшим высоким обрывом постепенно уходила длиннющей дугой в многокилометровую даль, прячась в голубой дымке, а справа открывалось вполне обозримое пространство городского пляжа, прозванного Детским (из-за глубины воды), границы которого вплотную подступали к территории знаменитого генического рыбоконсервного завода. Вместе с далее примыкавшим к нему портом он располагался в самом устье пролива Тонкий. Весь его свободный берег и прилегающую к нему водную акваторию нагло захватил бесчисленный неугомонный контингент дико вопящих чаек и очень натурально, буквально по-человечьи, хохочущих мартынов. А вот за серой полосой пляжа и до самого горизонта в ярких отсветах падающих на неё послеполуденных солнечных лучей неистово играла своими волшебными сочными изумрудно-сапфировыми красками бескрайняя акватория Утлюкского лимана.
И в самом деле, морская гладь, открывшаяся нашему взору, была совсем не одноцветной, каковой виделась нам издали. Например, у неглубокого участка, непосредственно примыкающего к Детскому пляжу, с его чистым хрустально-песчаным дном, цвет воды был светло-зеленоватым. Левее, где берег прятался под кручами, а прибрежное дно было илистым и травянистым, вода отливала тёмно-синим оттенком. Правее и дальше от берега, вплоть до Арабатской косы – изумрудным, тёмно-зеленым. Ну а в прямом направлении, в самой дали, где перламутровой дымкой укутывались очертания острова Бирючий с его примечательным маяком, море сочно проступало чистейшей бирюзой. И всё это восхитительное зелёно-синее пространство зазывало и притягивало к себе с непреодолимой силой.
Долго противиться этой силе в наши планы не входило. Пролавировав между пока ещё немногочисленными группками сидящих и лежащих тел, мы без труда подобрались к самой кромке воды. Лишнего при себе и на нас мало что имелось, потому скинули наше более чем скромное барахлишко на песок, и… вот ОН - исторический момент, вот ОНО свершилось, это таинство! - влились в желанную водную стихию!..
По правде сказать, я рассчитывал на её (воды) более холодную температуру. У берега она, действительно, была словно парное молоко, можно смело сказать, подогретое молоко. Но, по мере удаления от берега, хотя и медленно, вода становилась прохладнее. На редкость приятно поражала игривость нежного песочка под ногами. Ну, просто-таки непередаваемо расслабляющие ощущения. При каждом шаге, просачиваясь шелковистыми струйками между пальцами ног, мягкий бархат чистейшего песка создавал поразительный эффект выскальзывающих из-под них мелких рыбёшек. Кстати, рыбёшки тоже были. Сквозь прозрачную толщу воды было отчётливо видно, как на чистом барханистом дне стайки мелких бычков, словно всполохнутые птицы, веером разлетались в разные стороны.
…Вода дошла мне уже до пояса. Опасливо озираясь, заметил, что берег остался где-то там, далеко позади, а отец всё зазывал и зазывал меня дальше, подталкивая камеру, с сидящей на ней сестрой. Вот уже и канал для прохода судов, обозначенный большими разноцветными буями, недавно казавшийся практически недостижимым, замаячил совсем рядом, а я всё никак не отваживался занырнуть, окунуться в воду с головой. Только подпрыгивал всякий раз, когда на меня набегала очередная волна от проходящих по каналу рыбацких фелюг и снующих по всей акватории моторных лодок. Наташка, ещё у берега оседлав камеру, давно шумно барахталась, порождая вокруг себя руками и ногами каскады брызг и временами визжа от восторга, как поросёнок. Завистливо наблюдая за ней и поддавшись уговорам отца, проявить наконец-то волевой импульс, решился и я. Зажмурив глаза и оттолкнувшись от дна, с диким воплем плюхнулся в очередную подгребавшую ко мне волну.
Вот ОНА - маленькая волнительная победа над собой! Вот ОНО – настоящее крещение морской водной стихией! Ну, вот и всё, я – РЫБА! Только реально не умеющая плавать и отчаянно ищущая опору под ногами. Пока она была, этот факт действовал на меня несколько успокаивающе, хотя мы заходили всё глубже и глубже. В свои пока неполные 11 лет, в отличие от своей сестрицы, которая никогда не отличалась худобой, я был, наоборот, длинный и поджарый, хотя, скорее, жилистый. Но, когда глубина достигла отцу до уровня груди, мне уже приходилось скакать по дну, отчаянно за него цепляясь, приподниматься на цыпочках, вытягиваясь в струну. И когда очередная подходившая волна накрывала меня с головой, не на шутку паниковал, пуская пузыри, пытаясь успеть ртом ухватить глоток воздуха, но вместе с ним принимал вовнутрь себя очередную порцию горько солёной противной воды, при этом надрывно вопя.
Хотя отец и находился рядом, всё одно это уже был перебор! Как ни старался он заставить меня поработать в воде одновременно руками и ногами, то есть хоть как-то поплыть самостоятельно, меня накрепко охватил ступор. Я просто вообще был не в состоянии двигаться. В конце концов, каким-то чудом оказавшись рядом с сестрой, или она – со мной, я, изощрившись, мёртвой хваткой перецепил руками её спасительную камеру, мерно раскачивающуюся в такт набегающим волнам. Сестра и без того, с нескрываемым страхом глядя на мои конвульсии в воде, совершенно притихла. Отец, оценив всю «трагическую» глубину ситуации наконец понял свою ошибку, и мы незамедлительно подтянулись поближе к берегу, где я слегка отошёл от только что полученного стресса, вновь почувствовав основательную твердь дна под ногами. Но желание к дальнейшему продолжению водных процедур у меня как-то само по себе растворилось. А настроение от первого акта знакомства с морем было основательно и надолго подпорчено. Так что вскоре мы зашагали в сторону дома.
Это была первая неудачная попытка отца научить меня плавать, но далеко не последняя. Ну, упорно мне не плылось. Испуг, что ли, получил по первости? Психология... Но вскоре на помощь пришёл случай. Где-то через пару недель, когда мы впервые вышли в море на нашу первую рыбалку на военкоматовском баркасе, отец по «доброму» совету кого-то из своих приятелей-офицеров неожиданно схватил и скинул меня на глубине за борт. И я, надо ж тебе, выплыл, и... поплыл наконец! Примерно по-собачьи, как сумел на тот момент. При этом орал, конечно, словно раненый. Поистине: «по-большому» захочешь - штаны по-любому снимешь! Жестоко? Возможно, но зато, ой, как действенно оказалось! Не знаю, не спрашивал, кто конкретно присоветовал отцу осуществить столь дерзкий психологический эксперимент, да это и не суть важно, но до того памятного мне момента никакие его усилия (а мы делали пляжные вылазки, не пропуская ни одного дня) не давали эффекта ни на грош.


Следующее всё лето, можно сказать, словно «ихтиандр», из воды практически не вылезал. Пошли и первые достижения. Как и местная ребятня (а они с пеленок плавали), я уже от них не отставал, бесстрашно нырял с пятиметровой высоты с сейнеров, стоящих у причалов, с ледорезов, что у мостов через пролив, той же высоты, мог проныривать под водой под корпусами сейнеров. Но особо был горд, что смог переплыть в обе стороны пролив Тонкий. Хотя он совсем и не тонкий – как-никак, порядка полутора сотен метров шириной, да плюс к тому всегда при сильном течении. Это, можно сказать, было своего рода крещением. Далеко не самые хилые успехи для 11-летнего мальчишки! Понятное дело, всё это были довольно-таки опасные «гастроли»…
Эх, пацаны-пацаны!.. И чего только «на спор» не сотворишь! Каких глупостей не наделаешь... Догадывались бы наши родители, что мы выделывали, предоставленные самим себе, а ещё солнцу, воздуху и воде!..


Часть 4. Особые Данности «Нового Мира»

Поскольку квартирный наш вопрос несколько подвис, нам ничего не оставалось, как в скором темпе перебазироваться на время его решения из дармовых казённых военкоматских «хором», к которым, к сожалению, уже успели несколько пообвыкнуть, в частный сектор. Вплотную придвигалась очередная осенняя призывная компания в Армию. А мы занимали часть спецблока крыла здания, где призывники проходили медкомиссию. Со съёмным делом удобоваримого жилья очень скоро нам подфартило – нашли «под сдачу» часть дома из двух комнат, совсем рядом, на противоположной стороне проспекта Мира, чуть наискосок от здания военкомата, только немного дальше от улицы Махарадзе. Туда же сразу перевезли прибывший и давно ожидавший нас контейнер с мебелью и остальным скарбом. Обустроиться на новом месте получилось уже гораздо комфортнее.
Вход в нашу новую обитель был отдельный, внутри двора. Хозяйка – одинокая вдова лет пятидесяти – не в меру, как мне казалось, религиозная, вела тихий, даже затворнический образ жизни, нас не очень стесняла своим вниманием. По крайней мере, я практически не наблюдал её на своём горизонте. А для нашей семьи появился существенный положительный момент - у хозяйки имелся большой сад с огородом и многочисленный отряд разнообразной пернатой живности, что во многом избавляло нас от необходимости хождения лишний раз на рынок. Всё сезонное, к тому же свеженькое, можно было по сносной цене заполучить прямо на месте, по договорённости, включая и «дичь».
Кроме разношерстного легиона пернатых во дворе подъедались несколько котов и один средних размеров уже немолодой пёс, довольно добродушный и ленивый. Но самой главной достопримечательностью во дворе оказался петух. Это был настоящий властелин двора. Птица достаточно внушительных размеров, яркого боевого раскраса, ещё и не в меру воинственная. Ну, не петух, а просто тебе орёл! У него не было авторитетов, взбрыкивался временами даже против хозяйки, доставалось и псу, не говоря уже о котах, которые перебегали двор с оглядкой, быстрыми перебежками на «полусогнутых». Про его соплеменников, и подавно, говорить нечего.
Вероятно, он очень болезненно воспринимал наше «вынужденное» присутствие. Потому как, завидев кого-то из нас, не в меру нервозничал, а временами даже воинственно круги наматывал, грозно крылья распушив. Поскольку все «удобства» находились во дворе, то, выходя из дверей дома, поневоле попадаешь в зону его влияния. Весь птичник, а это были не только куры, но и гуси, и утки, и индюков с полдюжины, в дневное время выпускался из курятника и закрывался в части огорода, где и находилось отхожее место. Но, если всё птичье население вело себя достойно и достаточно цивилизованно, то для Петрухи, так я его сразу окрестил, понятия ограниченной территории не существовало. Зоркости его мог и ястреб позавидовать. Перемахнуть через полутораметровую изгородь – и говорить не о чем – для него было элементарной разминкой крыльев. Поэтому вероятность нежданного столкновения с пернатым «агрессором» в любом месте двора была довольно ощутимой.
Налетал Петруха слету, без подготовки и предупреждения. Причём, мерзавец, всегда ставил за цель голову своей «жертвы». Однажды, попав под его лихую атаку, я понял – пора вооружаться. После чего, завидев в моих руках увесистую палку, пернатый (получается, совсем не дурак был) больше не искушал свою судьбу в отношении меня. Зато сестре «повезло» значительно меньше. Как-то раз, когда она возвратилась из школы, он встретил её прямо у калитки, не дав возможности улизнуть в двери дома, с разгона запрыгнув ей на голову и до крови её расклевал, разбойник. Благо дело, лицо не подпортил. Зато воплежа было - страшное дело! Тут уж «дипломатических» разборок «на высшем уровне» было не избежать, и, в итоге, хозяйке пришлось уступить. Хотя, по всему видать, жаль ей было петуха. Через некоторое время драчуна таки «приговорили», и все облегчённо вздохнули. Но вместе с «отходом» пернатого в мир иной, что-то безвозвратно ушло и из моей жизни...


…Первое моё полноценное лето, впрочем, как и остальные последующие, для нас, простых мальчишек – сплошные водно-морские приключения. Зима здесь как зима – потерянное для жизни время, да и учёба обязывала. Зато с первого и до последнего дня летних каникул мы жили только морем, дышали им, грезили по ночам. Девиз наш - ни дня без дерзких вылазок и походов. Благо дело, новое последующее место жительства в дальнейшем этому способствовало. Было где разгуляться... Спускайся по крутой тропе с кручи, недалеко от которой стоял наш дом – и… вот он – пролив Тонкий со всеми его прелестями и искушениями. Как минимум пропадали в порту или на лодочных стоянках, тянувшихся по нашей стороне вдоль всего пролива до самых мостов, до первого Сивашского озера. Купались или ловили бычков. Радиус наших действий, по сути, границ не имел: от просторов самого моря, включая косу Арабатская Стрелка - до глубинок солёного Сиваша.
Из всех, почитаемых нами дел, неизменно наиболее желанной была рыбалка. А основная её добыча – бычок, изредка камбала, сезонно – сарган и даже селява – ну, очень изысканная, поистине деликатесная рыбка из селёдочных. Вот сколько в соли её не держи, возьмёт ровно столько, сколько необходимо, чтобы «таять» во рту. Сейчас про такую наверняка позабыли! Практически вывелась. Да-а, рыбы в те далекие времена было не просто много, а очень много. Ловлей можно было заниматься хоть круглый год, разве что зимой лёд мешал. Бывало, если не полениться утром, перед школой встать на часок раньше, то с обычных причалов или с лодок, стоящих на привязи, за каких-то полчаса можно было натаскать бычков с полведра, не меньше. Что с ними делать? Да хоть что. И ушицу наваристую приготовить, и пожарить можно. Но самое милое употребление – посолить. А затем, через сутки промыв, подсушить - повялить называется.
Кстати, о бычках. Разнообразию их видов может позавидовать любая рыба. В разных местах (ареалах обитания) они абсолютно разные. Вообще, бычок – далеко не крупная рыбка – в среднем не более ладошки с вытянутыми пальцами. По крайней мере, классический бычок и самый распространенный, промысловый – морской – таковой по размерам и есть – серенького цвета, с тёмной спинкой и плавниками.
Порой в открытом море попадается на крючок другой его представитель - так называемый головастый бычок – коричнево-тигровой окраски. С, действительно, мощной головой, по-увесистее морского будет, и повкуснее. Чего только стоит его массивная печень – главная бычковая ценность.
В припортовых водах и особенно в прибрежных каменистых норах обжился чёрный, как смоль, бычок. Он особой ценности не представляет, но и его есть можно. Как правило, если таковые попадались на крючок, мы их без сожаления выкидывали обратно в море.
А вот на изрядно обласканных солнцем песчаных мелководьях можно вылавливать чудных бычков-хрусталиков. Удивительно прозрачная на свету рыбка, и легко маскирующаяся на жёлтом песчаном дне. Вкусная, можно сказать, диетическая. Правда, несколько мелковатая.
Особое положение в бычковой иерархии занимает самый большой – раза в два, а то и три крупнее морского и, пожалуй, самый ценный бычок - водится в просоленных водах Сиваша. Характерного пёстрого, травянисто-зелёного цвета, сам строит норы в иле или песке. Тут его можно ловить даже руками, если приметить место, где он зарылся. Что мы с успехом и делали, путешествуя по многочисленным озёрам и протокам, наматывая ногами несметный километраж. Ведь «львиная» часть сивашских озер глубиной всего-ничего, по колено, ну, максимум по пояс.
Безусловно, наиболее желанной и приятной во всех отношениях была рыбалка в открытом море с лодки. Понятное дело, не с простой лодки, а с моторной, или, как её здесь называют, баркас. Без него, учитывая неслабые течения и частые ветры, без «мотора» нечего и мечтать добраться до настоящих рыбных угодий, а потом благополучно дотянуть обратно в порт. Баркас – это чУдное средство передвижения по воде – «голубая» мечта любого настоящего геничанина. Для владельца такого плавсредства, это – магический ключик, во всю ширь открывающий двери ко всем бескрайним просторам, а значит, к богатствам и моря, и Сиваша без ограничения.
Стоимость баркаса для среднестатистического семейного бюджета для тех времён была достаточно чувствительной и почти приравнивалась в среднем к стоимости солидного мотоцикла, например, популярной чешской марки «Ява» и варьировалась от 1000 до 2500 рублей. Это, как ни крути, довольно серьёзные деньги. Ещё немного, и можно «горбатый» «Запорожец» прикупить. Вот только к чему он местному любителю морской экзотики? Понятно, на окончательную цифру стоимости этого моторного средства передвижения по воде оказывали влияние многие факторы: типоразмер, возраст, состояние корпуса и двигателя, оснастка.
Тут было бы вполне уместно остановиться на особенностях конструктива самого баркаса.
Без всякого преувеличения, это – истинный шедевр морской инженерной мысли. Остроносое, абсолютно плоскодонное (без киля), с обрезанной кормовой частью, полностью деревянное судно, с мощными бортами и усиленным днищем, собранными из достаточно толстых сдвоенных досок, с, на удивление, мизерной осадкой, совершенно не вяжущейся с его тяжеловатым внешним видом. Учитывая особенности местной акватории, с её обширными мелководьями, такое судно легко позволяет подходить вплотную к любому, самому обмелевшему берегу, буквально заползая на него своим плоским брюхом. Спрыгнуть с лодки на берег можно, даже не замочив ног. Конечно, имеется один недостаток. При небольшом волнении моря или при проходе в непосредственной близости других моторных средств, плоскодонный баркас подвергается ощутимо резкой качке, как бортовой, так и продольной (хотелось сказать килевой, но киля-то как раз и нет). Не у всех это вызывает восторг. Особенно, в обиде «слабый» пол. Зато для настоящего маремана, это - мелочи жизни, которые тонут в его многочисленных плюсах.
Но продолжим о конструктиве баркаса. Днище и бортовые части судна регулярно хорошенько просмаливались, создавая великолепную герметичность. Надводные элементы, разумеется, прокрашивались в цвета по вкусу хозяина. В передней (носовой) части, занимающей не менее одной третьей части длины корпуса, располагался полностью герметично закрытый кубрик, своего рода импровизированная каюта. Также здесь хранился нехитрый такелаж: съемное рулевое устройство, два якоря, основной и запасной, с длинными канатами (концами, по-морскому), съемный топливный бачок для мотора и многое другое. У хорошего хозяина не лишними были теплая одежда и всякого рода другие припасы, включая рыболовные снасти. В обязательном порядке хранился неприкосновенный запас бензина и воды в канистрах и, непременно, пара весел с уключинами, используемых для различных манёвровых операций или при необходимости незначительных перемещений, ну, и, понятно, в аварийных целях – при выходе из строя двигателя. При случае в кубрике всегда можно было преспокойно, даже с некоторым комфортом переночевать, особенно, когда не очень погода балует. Разместиться на ночлег могли не один-два человека, а, порядка, трёх-четырёх, а то и больше. Причем внутри всегда было тепло и сухо. Если, конечно, не брать во внимание, что иногда бензинчиком слегка попахивало. Подпалубное пространство, отделяемое сверху пайолами (внешним настилом), между собой сообщалось по всему корпусу судна, включая и моторный отсек. Отсюда и могли просачиваться частицы топлива. Но это вполне терпимо. Двигатель баркаса, или попросту движок, располагался ближе к кормовой части. Он наглухо закрывался деревянной массивной крышкой, дабы при волнении моря его не заливало волной, а также для улучшения шумоизоляции. Срединная часть, и она же - самая широкая, и тоже где-то с треть длины, была полностью свободна от борта до борта и, включая кормовую часть, где находилось рулевое устройство, без проблем позволяла брать на борт и комфортно разместить в среднем до десяти пассажиров.
Но и баркас баркасу рознь. По своим физическим параметрам (длине, грузо- и пассажиро-вместимости, а отсюда собственному весу) различают три их типоразмера: малый, средний и большой. К малому - относили суда до четырёх метров длиной, средний баркас – до пяти с половиной, а большой – до семи метров в длину. Ширина срединной части варьировалась, соответственно, от полутора до двух метров.
Баркасы оснащались стационарными серийными типовыми двигателями отечественного производства. Чем баркас крупнее, тем более мощным движком он оснащался. Если для малого типоразмера, чтобы разогнать его до приемлемой скорости, было достаточно и трёх лошадиных сил (одноцилиндровый, тип двигателя «Л-3»), то на средний – ставились моторы двухцилиндровые – «Л-6», а на большой – соответственно, четырехцилиндровые - «Л-12». Всё предельно просто. Двигатели эти были с водяной системой охлаждения и, что существенно, низкооборотные, хоть и карбюраторного типа, но на редкость надёжны и неприхотливы.
Невзирая на то, что мощности баркасных двигателей совершенно не сопоставимы с мощностями высокооборотных подвесных моторов, но именно двигатели низкооборотные позволяли развить достаточно достойную скорость для таких тяжёлых судов - порядка 10 - 13-и узлов (но не менее 15 км/час), при очень достойной маневренности (подвесной мотор просто не в «можах» быстро разогнать такую махину). Заводились они вручную, специальной рукояткой, а для управления не требовали «серьёзной» подготовки и навыков.
Гребной винт практически «прятался» за корпусом «обрезанной» задней части кормы, непосредственно перед рулем, а не выступал под плоскостью корпуса лодки на полметра, как у «дюральки» с мотором подвесным. На такой «дохлой» лодчёнке не ахти как по мелководью походишь. Не ровен час, можно на гребной винт какую-нибудь гадость намотать, типа густых водорослей или остатков старых рыболовных сетей. Близко к мелкому берегу, как иной раз хотелось бы, можно и не мечтать попасть. Вдобавок ко всему, частенько «забивалась» система охлаждения. Совсем иное дело - всем своим видом внушающий доверие солидный и надёжный баркас. Без видимых проблем «вспахивает» любое мелководье, бесстрашно шлифуя своим плоским брюхом илистое или песчаное дно. Да, нет той запредельной скорости хода по «высокой» воде как, к примеру, у «дюралек», типа «Прогресс», с их подвесным 30-тисильным «Вихрем», а то и с двумя (имелись и такие любители острых ощущений и езды «с ветерком»). Баркас – вовсе не какое-то там прогулочное судно с «потолочными» скоростями. Этого от него не требуется, не его стиль. Зато по всем остальным мореходным качествам, баркас – вне конкуренции, особенно при серьёзном волнении моря. Что-то не припомню, чтобы хотя бы один баркас когда-нибудь опрокидывался в штормовых условиях, а случаи с лодками скоростными бывали, и не раз.
И если уж подводить финальную черту под вышесказанное, и упрощённо сравнивать эти два вида судов применительно к технике сухопутной, то лёгкую скоростную «дюральку» с её мощным подвесным мотором можно смело приравнять к капризному и требовательному к качеству дорожного покрытия легковому автомобилю-паркетнику. Тогда как баркас – это типичный вездеход-танк – в любых, самых экстремальных условиях, неприхотливый и вездесущий.
Военкоматовский баркас относился к среднему типоразмеру, с шестисильным движком. Был длиной 5,75 метров, шириной – 1,8. Достаточно типовая «посудина». Именно таких судов в многочисленной генической флотилии было преимущественное большинство. Наш баркас, несмотря на свой уже далеко не детский, шестилетний возраст, представлял собой на редкость крепкую и боеспособную единицу. Всё благодаря неусыпным заботам «хранителей ключей» от лодки. А ими негласно, по традиции – так уж изначально повелось – становились старейшие работники - офицеры военкомата, любители рыболовных дел. Корпус и борта лодки регулярно капитально просмаливались, гарантируя превосходную герметичность, и заботливо прокрашивались элементы оснастки, да и надводные части корпуса тоже. Движок - великолепно отрегулирован, работал как часы, оснастка была на самом высоком уровне. Мореходностью обладал исключительной, а скоростью хода - предельно отменной – до 14-ти узлов (до 25 км/час).
Так уж получилось, что где-то уже после пары лет нашего пребывания в Геническе, после ротации (ухода на заслуженный отдых) офицерского состава, отец остался единственным «заинтересованным» лицом. И поскольку других любителей рыбной ловли да и просто покататься больше не оказалось, то, разумеется, бразды правления лодкой перешли в его единоличные руки, считай, в наше безраздельное семейное пользование.
Стоянка баркаса находилась в очень удобном, привилегированном месте, в территориальных владениях портовой спасательной станции, от нашего дома – лишь вниз спуститься. Понятно, что летом при любом удобном случае, как правило, по выходным дням мы с отцом выезжали на рыбалку. Он был большим охотником до этого дела, и мне, видать, страсть к рыбной ловле досталась от него. Ходили в основном рыбалить бычков. Я год за годом всё более ловчее пристреливался к управлению лодкой, а главное, к элементарным операциям с движком. Не могу сказать, что отец был профи по моторам, но, как бывший профессиональный танкист-механик, всё же имел о них приличное представление. По крайней мере, «Прав» на управление разнообразной техникой у него была целая коллекция: от мотоцикла и автомобиля - до трактора и танка. При каждом удобном случае старался и меня натаскивать на этом поприще. Таким образом, к концу седьмого класса мне удалось овладеть техникой управления и эксплуатации баркаса в достаточном объеме.



Продолжение в Главе 2. Часть 1.......

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 2. Бесподобная Варика

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО («шаловливое»)



С первых мгновений появления Главного Героя
в новом классе в его не только школьную жизнь,
но и в повседневную, безраздельно ворвалась на
редкость удивительная и бесподобная девочка по
имени Варвара. И сразу понятно, что между ними
божественной искрой высеклась не просто Любовь
с Первого Взгляда, а Взаимная, и именно с того
самого первого их соприкосновения взглядами. А
как много эта Любовь решает для юных Героев! И
не просто девочка Варвара она для него отныне,
а любимая ВАРИКА! И виделась она своему Герою,
если и не богиней, то уж точно её удивительным
и бесподобным дитём! Да, она была, безусловно,
необычайно очаровательна и просто невообразимо
божественна!
Чуткий Главный Герой частенько замечал за
Варикой некие знаки внимания к нему и особые
заинтересованные взгляды. С некоторых пор он
ежедневно провожал её после школьных занятий
к её дому, но всё никак не мог избавиться от
застенчивости, чтобы сделать первый шаг к их
более тесному общению вне стен школы, хотя и
оба к нему тянулись. Контактов исключительно
в пределах школы им решительно не хватало. И
вот подвернулся удобный предлог, и, наконец,
набравшись смелости, Герой решает пригласить
возлюбленную Варику в давно намеченный поход
в городскую библиотеку


Глава 2. БЕСПОДОБНАЯ ВАРИКА


Часть 1. Ошеломляющее Знакомство

Школьная пора после нашего приезда в Геническ, впрочем, как и обычно у всех случается после лета, подкралась незаметно. Вроде ничего не изменилось: по-прежнему солнышко днём не по-осеннему припекает, и на душе легко и беспечно, гулять бы да гулять!.. Но… «Финита ля комедия»! Я пошёл в пятый класс, сестра – в третий. Школа – под боком, лишь дорогу перейти… Подарок для ленивого. А я уж точно из их когорты!
Первое сентября. Всё как везде и как всегда в тысячах других школ. Как под копирку. По одному давно заезженному шаблону: возбуждённая, заряженная на событие года атмосфера, по праздничному приодетые учителя и школяры, охапки цветов, торжественная «линейка» с её многочисленными речами с напутствиями и т.д. Первый звонок, предваряющий первый школьный день, зовущий за парты. Встреча с на год повзрослевшими школьными товарищами, знакомство с обновлённым классом, по которому за лето соскучились, с новыми учителями, с новыми учебниками. Ну, а дальше всё как по нотам, поехало-понеслось своим чередом, неудержимым вихрем закружилось в калейдоскопе рутинных школьных будней…


…Ну, а пока что в школе меня ожидал «сюрприз». Оказывается, в отличие от бессарабской глубинки Одесской области, откуда мы прибыли, и где почему-то в школьной программе не культивировали украинский язык вообще, здешние школы, хотя тоже были русскоязычными, однако с предметным изучением украинской мовы, правда, начиная с третьего класса. И если для сестры это оказалось обычной плановой учебной нагрузкой безо всяких поблажек, то я, попав в самую гущу прикольной для меня «экзотики», текущий учебный год получил как бонусный, безаттестационный, но дальше – по полной программе, как и все. Не скажу, что это сильно меня угнетало. Мова давалась мне неплохо, освоился я очень скоро, даже некоторый смак находил в колорите нового языка, и в конечном итоге к выпуску «привёз» в аттестат твёрдую «четверку».
…Но как занимательно всё начиналось!.. Не могу не вспомнить без улыбки то моё самое первое знакомство с украинским языком:
«Падав сніг на поріг.
Кіт зліпив собі пиріг.
Поки смажив, поки пік,
А пиріг водою стік».
Да ещё и рисуночек такой потешный к четверостишью: милый полосатый котик в фартушке... со сковородкой в руке, нет, в лапке, конечно же.


…Мне однозначно несказанно повезло с моей соседкой по парте! Нет, это был откровеннейший ДЖЕК-ПОТ!!!
Когда меня несколько позже других, поскольку я был новеньким, завели в класс для представления моим будущим соратникам по учебе, все ученики были уже рассажены по партам по принципу: мальчик – обязательно - с девочкой. Вакантными оставались: последняя парта в третьем ряду у окна и одно место на предпредпоследней парте в среднем ряду слева. И рядом с ним как раз сидела ОНА!!!
Нерешительно переступив порог класса, я и без того пребывал как бы «не в своей тарелке», прилично волнуясь ещё с раннего утра. А здесь, находясь под прицелом добрых трёх с лишним десятков пар пытливых глаз, и вовсе стушевался, одеревенел на месте. Ясность ума была полная, то есть всё свободно чувствовал и прекрасно соображал, но звуки извне ко мне почему-то не проникали. И кто там, и что говорил, для меня так и осталось непознанной тайной.
Моё внимание ОНА приковала буквально сразу, сиюминутно, как только я вошёл. И мгновенно УЖЕ оказался у НЕЁ в плену!.. Я был УЖЕ безоговорочно влюблен в это невообразимое создание природы, ещё совсем не зная ЕЁ! Это была как раз она самая – ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА! И, как потом оказалось, была ВЗАИМНОЙ. ОНА тоже с пристальным нескрываемым вниманием и с определённым углублённым интересом изучала меня, несравнимо большим, чем все остальные. Но все эти остальные меня абсолютно не интересовали. Я не замечал никого и ничего вокруг, кроме НЕЁ. Весь окружающий мир совершенно потерял для меня значение и сузился до размеров одной лишь её парты, точнее, её места на ней. И вот наконец наши взгляды, до того занятые исключительно поверхностным созерцанием друг друга, сошлись. И в этот миг мгновенно между нами на каком-то тонком, неосязаемом уровне протянулась некая совершенно незримая и неощутимая таинственная нить.
Меня словно молнией прошила внутренняя дрожь… Я неотрывно, будто под гипнозом, смотрел в её глаза (впрочем, как и ОНА – в мои). В моём пленённом и отныне полностью подвластном ей сознании мгновенно проявилась и отчаянно забесновалась одна и та же навязчивая мысль: «Я ХОЧУ К ТЕБЕ! Я ХОЧУ БЫТЬ ТОЛЬКО РЯДОМ С ТОБОЙ! МЫ НЕПРЕМЕННО ДОЛЖНЫ БЫТЬ ВМЕСТЕ!». И тут... за внезапным взмахом её длиннющих ресниц я явственно уловил особые одобрительные искорки, в мгновение пробежавшие в большущих прелестных, неимоверно проницательных глазах. А появившаяся на её губах невероятно очаровывающая, лукаво-шаловливая и в то же время ласково-призывная улыбка чудодейственно чарующим образом успокаивала и одновременно ободряла меня, будто говоря: «Ну, и что же ты стоишь, глупенький МОЙ? Видишь, я дождалась ТЕБЯ!.. ИМЕННО ТЕБЯ! Так иди же скорее сюда, ко МНЕ!».
Этот наш «потусторонний» контакт длился какие-то секунды, но, мне показалось, очень долго. Поймав этот столь ясный мне, но неслышимый никому призыв, я наконец, словно очнувшись, до конца стряхнув с себя остатки былого наваждения и всецело подчиняясь этому непреодолимому мистическому зову, с полной решимостью шагнул к этому «моему» месту обетованному. И тут… словно по мановению волшебной палочки, внешний мир для меня вновь включился полноценно!..
-...замечательно! Желаю всем вам в новом учебном году крепкого здоровья, только отличных оценок и примерного поведения! – это были единственные чётко мною расслышанные, они же - заключительные слова завуча, приведшего меня в класс.
При рассадке, оказывается, ОНА наотрез отказалась сидеть рядом с кем-либо из мальчиков класса. То есть наперёд всех отвергла!.. Значит, не зря она «держала» это место?! Значит, она ждала именно МЕНЯ?! Значит, именно ОНА предопределена мне судьбой?! Это, как оказалось впоследствии, была самая значимая и доленосная рассадка в моей школьной, и не только, жизни!.. Кстати, на мой вопрос, почему она ни с кем из мальчиков класса сидеть не захотела, она ответила на редкость заумно и неожиданно для меня и интригующе загадочно.
- А я - с другой планеты!.. Ты ещё поймёшь это. Но не сейчас… Ты пока не готов… Тебе следует запастись терпением... Твоё время ещё не наступило!..
Мне тогда хорошо врезались в память те её странные слова.
«О чём это она?.. При чём здесь какая-то ПЛАНЕТА?.. Ну что ТАКОЕ должно непременно произойти?.. К ЧЕМУ ТАКОМУ мне надлежит себя готовить?.. И сколько предстоит ожидать?.. Когда оно придёт, то загадочное ВРЕМЯ?.. Что же она имела в виду?» - задавался я одними и теми же вопросами.
В то время я воспринимал всё, что она мне говорила, слишком уж примитивно, дословно. Я мысленно очень часто возвращался к этим её словам, думал о них время от времени, пытаясь проникнуть в их потаённый смысл. Но даже близко ничего мало-мальски вразумительного в моей голове не вырисовывалось. Мой разум был бессилен. Переспрашивать её я не решался, заранее предчувствуя легко прогнозируемый провал данного мероприятия. Таковой уж была эта полная тайн и загадок моя новая «случайная» соседка по парте, эта маленькая очаровательная волшебница. И так до поры до времени…
…Первый урок был своего рода организационный. Мы оба плохо следили за его ходом. Мы занимались знакомством, ну, и всем тем, что его сопровождает. Общение с ней оказалось настолько непринужденно лёгким, что сразу, с первых же секунд нашего тесного единения, все доселе копившиеся во мне комплексы, страхи и смятения куда-то бесследно исчезли. Всё моё существо было всецело и безраздельно заполнено моей новой «невольной» неординарной спутницей.
Звали её Варвара (или просто Варя). Не знаю, почему и откуда пришло ко мне в голову, но я сразу сказал, что буду называть её ВАРИКА. Она немало подивилась моей столь необычной интерпретации своего имени.
- Ой, как это чудесненько!.. И звучит так свежо! Надо же, меня никто ещё так не называл!.. А что, мне очень даже нравится! Возражений нет! Тогда-а… ты-ы… у меня... будешь Славуша!.. Нет, Славуш!.. А может, Славушик?.. Или-и… Славушичек?.. – она, по-лисьи хитрюще придвинувшись ко мне в упор своей очаровательной мордашкой, стрельнула большущими глазами, слегка зацепив мой нос опахалами своих нереально длинных ресниц, чем немедленно вызвала во мне полнейшее «душевное смятение», отчаянно «проверив» во мне мой «мужской инстинкт». - Не-ет… Лучше ты будешь и тем, и тем, и тем, и тем!.. Когда и как мне захочется!.. – подвела черту она.
Это прозвучало для меня столь же неожиданно. Да что там с именем, хотя Варваре тоже в оригинальности нельзя было отказать. Я готов был к любым, даже самым невероятным и нелепым пропозициям с её стороны и по любым вопросам!
Мы «проворковали» весь оставшийся первый урок, шёпотом, конечно, не один раз получая замечания от учительницы. Она, подобно опытному разведчику, напористо и всесторонне меня изучала, исследовала по всем возможным направлениям, как бы прикидывая, на что я гожусь, на что способен, откровенно провоцируя меня различными вопросами, в том числе не миновав и «запретных» тем, всякий раз вгоняя меня в краску. Ей это удавалось, на удивление, легко и непринуждённо. Мне казалось, она стремилась узнать обо мне абсолютно всё, по возможному максимуму. Я, естественно, был «раскупорен» по полной программе.


Часть 2. Мой Самый Желанный Друг

…Вторым уроком был как раз тот самый украинский язык. Оторвавшись от его реалий, вероятно, на фоне полной раскрепощённости после нашего феерического знакомства, мы, что называется, «поймали смешинку». Рассматривая учебник (нам их на уроке раздали, в те времена учебники не покупались, а выдавались в школах), на одной из его страниц удачно наткнулись на уже упомянутый и вроде бы вполне незатейливый, безобидный, но потешный фрагмент. Нас настолько безудержно «потащило» по смеху, что учительнице, не сумевшей скоро привести нас в чувство, ничего не оставалось, как с неизбежной суровой серьёзностью обоих выпроводить за дверь, чтобы успокоиться, потому что весь остальной наш классный коллектив в недоумении ну очень напрягся. Так и пожелала нам: «Идите и умойтесь холодной водой!».
В умывальню мы, конечно, не пошли. Прогулявшись пустыми коридорами и совершив незапланированную экскурсию по двору школы, вдосталь наговорившись, умиротворённые, попросились назад. Эта наша, казалось бы, столь безобидная выходка на уроке определённо сблизила нас окончательно и бесповоротно и дала с тех пор в дальнейшем благодатную почву нашим завистливым одноклассникам поддразнивать нас «женихом и невестой». Но мы и не думали возражать или скрываться от всех, и уж тем более не позволяли себе каким-то образом реагировать на чьи-то глупые «подколы». Если всем так уж хочется, то пусть оно так и будет.


Варвара для своего возраста была среднего роста, стройной, скорее, изящной, очень даже симпатичной, в общем, необычайно премиленькой девочкой. Слегка вьющиеся белокурые волосы (нет, чистой блондинкой она не была) с набегающей на лоб воздушной чёлкой ниспадали с её головы значительно ниже пояса. И были они необыкновенными. Поразительная роскошь потрясающего вида её волос заключалась не только в их неестественной длине и природных густоте и пышности, а ещё и на редкость изумительном колере. Они слегка переливались нежным золотистым оттенком с пикантными вкраплениями по всей их длине небольших притемнённых горчинок-подпалинок на игриво ниспадающих мелкими волнами прядях. Мне подобных сказочно чУдных по своей невообразимо неземной красоте девичьих волос ещё никогда и ни у кого не доводилось видеть. В руках они бархатно струились как нежнейший шёлк, а в падающих на них лучах солнца ещё более чарующе наполнялись искристой золотой россыпью, слепили глаза. В их благородном обрамлении на её светлом ангельском личике выделялись, буквально пылали, двумя огромными яркими янтарями глаза - крайне необычайного цвета - смеси светло-карего с жёлтым. Они заметно оттенялись тёмными прилично завитыми кверху непостижимо невероятной длины ресницами и волнистыми дужками столь же тёмных бровей. Её восхитительно свежее очаровательное личико с необыкновенно тонким совершенством удачно довершали аккуратный прямой изящный носик и ярко-алого цвета несколько по-детски припухшие нежные чувственные губки.
Словом, внешностью Варвара обладала, без сомнения, отменно и безусловно соблазнительной и неординарной и близкой к нордическому типу – была очень светлокожей. Скорее всего, из-за этого пляжные нагрузки не очень были ей показаны, хотя намеренно от солнечных лучей Варя не пряталась.
И вроде не скажешь, что подростком она была непревзойдённой раскрасавицей. В классе нашем подобрался, на удивление, солидный контингент смазливых и ладных девчонок, возможно, даже классически красивее, чем Варвара. Зато она, не в пример им, обладала каким-то своим, присущим только ей одной особым притягательным шармом - неповторимым и неподражаемым. Натурой отличалась целеустремлённой, однако в то же время была на редкость романтичной и чувственной. С одноклассниками держалась легко и непринуждённо, но с чувством собственного достоинства, хотя и несколько обособленно и сдержанно. Что меня подкупало в ней особо, Варя всегда была честной и прямой, не боялась называть вещи своими именами, в открытую говорить правду прямо в глаза кому угодно. Ей всегда почему-то однозначно верилось. Для неё, казалось, не было ничего невозможного. Её пытливый и острый ум и не по годам мудрое умение нестандартно выходить из любой самой безнадёжной ситуации, находить единственно верное решение по любому вопросу, вызывало к ней невольное уважение у всех. У этой маленькой доброй феи была поразительная способность подчинять себе всё вокруг. Её никто никогда не осмеливался трогать, ей - лишь покорялись. Лидерскими качествами Варвара обладала отменными. Это я прочувствовал непосредственно на себе в очень скором времени. Но при этом она совершенно не выделялась из коллектива. И уж тем более никому и никогда не давала даже намёка на свой привилегированный статус элитного ребёнка. Потому в нашем классном сообществе Варвара неизменно пользовалась заслуженным авторитетом. Но оттого, наверное, близких подруг у неё не было.
В роли самой близкой и верной подруги у Вари, как ни странно, оказался я. К тому же и мне не удалось нажить себе друзей в этой школе. Правда, не очень-то и старался в данном направлении, но уж точно не страдал от этого. Близкого общения со столь неординарной личностью, как Варвара, мне хватало с головой, даже выше.
Между нами сразу установилась какая-то особая, незримая связь. При достаточной несхожести наших характеров – лидер и ведомый – нас неразрывно единили общность и твёрдость взглядов по принципиально важным жизненным позициям, тонкое обустройство наших трепетных душ и крайне обострённая чувственность наших юных натур. Мы удивительно в унисон мыслили и воспринимали всё окружающее, у нас везде и во всём наблюдалось полное взаимопонимание. А то многое разное, что было у одного из нас, на удивление, удачно дополняло другого. С ней, как ни старайся, совершенно невозможно было поругаться или поссориться. По крайней мере, у меня за всё время общения с ней, этого не получилось ни разу. Возможно, потому, что мы всегда понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, а то и вовсе без слов, на неосязаемом, интуитивном уровне, что совсем уж не поддавалось никакому разумному объяснению. Я только подумаю, а она уже это делает, или наоборот. Варвара была единственным ребёнком в семье. Заметно чувствовалось, что ей не хватает именно той полноценной уютной, доброй, одушевлённой семейной атмосферы, того близкого и доверительного общения с братьями или сёстрами, которого столь в избытке в многодетных семьях. Ещё Варя была на редкость оптимистичной и жизнерадостной. В любом, даже самом негативном, она могла найти свои положительные моменты. А её жизненным девизом было: всё, что ни случается – к лучшему.
Варвара была, как и я, не в меру начитанной. Обычно я не уставал «заряжать» её всякими прочитанными мною историями с морскими и другими приключениями, фантастикой. Да, она всегда слушала меня с превеликим удовольствием и интересом – я был довольно исправным рассказчиком. Но всё-таки главной Вариной страстью были книги о любви, причём плана они были далеко не школьного программного. Для меня эти её книжки всегда казались какими-то скучными, нудными. Я, конечно, не придавал тому особого значения, списывая всё на её природный романтизм. Ну, в принципе-то, она читала всего понемногу, естественно, не ограничивая себя программной литературой. Причём в этом была и часть моих заслуг. Особенно Варя была в восторге от прочитанных книг «Алые паруса» и «Человек-амфибия», которые я ей предложил (удивился, как это она умудрилась их пропустить?). В них столь тесно переплетались и «её любовь», и «мои приключения».
К учебе Варвара относилась не по-детски серьёзно, на редкость прилежно и основательно. Я, безусловно, тоже пытался за ней поспевать – как-то стыдно было рядом с ней контрастно не соответствовать такому её уровню. Тоже старался, учился на «отлично», ну, почти на «отлично». Но тягаться с ней было всё одно, что трамваю - с паровозом. Варя была не просто круглой отличницей. В классе, да что там в классе, пожалуй, во всей школьной параллели равных ей в учёбе не было. Варвара была просто номер «один». Обладая феноменальной памятью, самый сложный учебный материал схватывала с полулёта. А школу, разумеется, закончила с законной золотой медалью. Но об этом я уже узнал значительно позже.
Отношение Варики ко мне очень сложно охарактеризовать. Поначалу она относилась ко мне как к брату. А чего же ещё можно тут предполагать? Ведь нам было лишь по 11 лет. Самый типичный детско-подростковый возраст. Если ей что-то мешало во мне или не очень нравилось в моем поведении (всякое ведь у нас бывало!), Варика никогда не «давила» на меня в упор и приказов никаких не раздавала, тем самым щадя мое мальчишеское достоинство. А действовала на меня своим самым грозным и неотразимым оружием - женским обаянием. Морща хорошенький носик и картинно-капризно надувая свои и без того пухленькие губки, при этом кокетливо наклонив и слегка отвернув от меня свою симпатичную головку, тем самым мягко и корректно намекая, что она ожидает каких-то изменений в моем поведении или действиях. Это настолько меня обезоруживало и внутренне мобилизовало, что заставляло отчаянно соображать в нужном направлении. Таким чином, любая наша проблема легко и с успехом преодолевалась. После этого с её стороны неизменно следовала обязательная хвалебно-подбадривающая поддержка в мой адрес в словесном выражении, а в заключение – всенепременно – вознаграждение в виде её поцелуя. Касательно последнего, то более ценной награды для меня не существовало. Хотя и слова её были – не просто слова. Варика была ещё та кудесница! Но я и безо всяких бонусов, лишь за одну ею мне дарованную лучезарную улыбку готов был горы воротить. Надо отдать ей должное, она довольно искусно умела мною манипулировать, не без моего, разумеется, добровольного согласия. Ну, а меня всё время так и подмывало потрогать её, а поцеловать между делом так и подавно. Но я, понятно, напрямую не осмеливался, робел перед ней. Хотя иной раз до невозможности «бессовестно» меня на это провоцировала. И очень умело. Но до использования в качестве своего «пажа» никогда не опускалась. К примеру, моя попытка помочь нести её тяжёлый ранец со школы домой (а я каждодневно провожал её до самой калитки, хотя поначалу жил в противоположной стороне от неё), была с первого же раза воспринята ею «в штыки»: «Извини меня, милый Славуша, но всё своё я, как крест, всегда должна нести сама, как бы тяжко мне не было!» (вот он - яркий пример, достойный подражания!). И так было всегда и во всём! В этом была вся ВАРИКА!
Я постоянно задавался вопросом, как она в ещё столь юном возрасте настолько чётко, безошибочно и уверенно, как рыба в воде, ориентировалась во всяких разных сложных жизненных ситуациях, столь тонких хитросплетениях и «скользких» вопросах?! Ну, откуда в ней столько житейской мудрости?! И не находил ответа! Видимо, точно, ей это было даровано небесами. Но честь ей и хвала! За это я ещё больше уважал и любил её, был ей бесконечно благодарен.
Действительно, а была ли со стороны Варики НАСТОЯЩАЯ любовь ко мне? Да, конечно, безусловно, была! Вне всякого сомнения! Ещё и какая! Необычайно глубокая, сильная и страстная! А, главное, искренняя! И на самом высоком уровне! Это у нас, в самом деле, были, как ни странно для такого возраста, самые настоящие, осознанные и не проходящие чувства, а не какая-то спонтанная детская наивная навязчивая привязанность. Иначе столь долго нам бы не суждено было быть вместе! Без ВСЕПОГЛОЩАЮЩЕЙ нас НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБВИ мы настолько близко, тесно и откровенно не сумели бы продержаться вдвоём!
Да, именно в первую же нашу встречу с Варикой в классе, когда мы только-только сошлись взглядами, на нас в одно мгновение, воистину, снизошла и безжалостно насквозь пронзила Любовь с Первого Взгляда, навек обручив нас. Именно Любовь Взаимная…


ВЗАИМНАЯ ЛЮБОВЬ с ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА - явление крайне редкостное.
Более сильного, глубокого и крепкого чувства природа не придумала!
Она, эта ЛЮБОВЬ, когда впервые глаза в глаза, равнозначна удару молнии, насквозь пронзающей одновременно и тело, и душу. Её действие столь же мгновенно и совершенно не подвластно сознанию. Можно смело сказать, это искра Божья, коснувшаяся в один миг двоих.
Волшебное, неимоверно сильное и бесподобно яркое чувство, но лишь в единственном случае, если ЛЮБОВЬ их, действительно, оказалась ВЗАИМНОЙ!
И обоюдное чувство это, с годами не переборное, не умирающее, живучее, лишь как хорошее вино крепнет по нарастающей. Оно насквозь и прочно пронизывает всё существо и разум обоих полюбивших и поселяется в них навечно, наполняя Любовью одномоментно и безгранично, возвышая их любящие души над всеми остальными на пьедестал.
ВЗАИМНАЯ ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА - самое светлое и самое чистое чувство, потому что уже изначально оно ИСТИННОЕ, неподдельное, самое натуральное и не подвергаемое переоценке! Его смело можно назвать эталонным и заведомо непорочным. А привязка друг к другу у Влюблённых - пожизненная.


Часть 3. Библиотечное Свидание

Сентябрь выдался на редкость тёплым и сухим. Лето, прилично задержавшись, вроде как не спешило уходить. Даже купальный сезон не думал притихать, и на пляже можно было увидеть немало народа в воде. Вокруг не наблюдалось никакого намёка на увядание природы и характерных признаков вошедшей в свои права календарной осени. По-прежнему радовала своей зелёной сочностью растительность, а птицы совсем не торопились проявлять предотлётную активность, всё ещё млея от тепла и солнца, не поспешали тянуться на юга, беспечно перекликаясь, веселили душу трелями. Оттого и настроение моё в унисон природе било ключом.
В школе к классу своему я уже мало помалу по-обвыкся, приобщившись к тутошним порядкам и нравам, вроде как почти адаптировался. Правда, на меня несколько косо поглядывали ребята. Вот с ними я пока держался на определённой дистанции, сдержанно-насторожено, ни с кем особо не сближаясь. Конечно, о причинах их «прохлады» ко мне я хоть и смутно, но догадывался - скорее всего, столь явная предрасположенность к моей персоне соседки по парте Варики. Но они пока что лишь продолжали присматриваться ко мне, ничем конкретным не обозначаясь. Ну, и я не стремился проявлять расторопности ни к вопросам классной иерархии, ни к обозначению своего места в ней. Но подспудно предчувствовал, что всё у меня впереди – этот видимый обманчивый мир и покой шаток – пожалуй, явление не постоянного характера, а до поры до времени. Но всё равно покорно выжидал…
Сами школьные занятия меня никогда не напрягали особо. Учился я вполне прилежно и даже отлично, хоть порой и с некоторой ленцой. Скучно мне было на уроках. Поскольку несколько опережал своих не очень-то расторопных и любознательных в учёбе сверстников по сообразительности и общему развитию. Слишком уж много и с самого раннего детства я читал всего, что попадало мне в руки, во многих очень взрослых вопросах успешно разбирался на довольно высоком уровне, как для пятиклассника. Да и вообще по всему меня окружающему имел своё собственное мировоззренческое мнение. Хотя никому его не высказывал. Но вот что касалось книг, то, в конце концов, рельефно обозначилось моё главное предпочтение – фантастика и приключения.
Все изучаемые в школе предметы давались мне без напряжения. Разве что исключением была математика, которую я всегда не очень-то жаловал, и хоть и старался не запускать и вроде как разбирался, но докой никогда не слыл. Был ярко выраженным гуманитарием. Во мне совершенно не понятно каким путём сформировалась ненормальная привычка – в летнее каникулярное время вплотную знакомиться с содержанием будущих учебников, даже порой ими зачитывался. Я уже далеко до начала очередного учебного года всегда имел набор своих, личных, наиболее меня интересующих, или просил родителей купить их, или кто-то из наших знакомых передавал мне по наследству, не дожидаясь, когда в первый учебный день школы нам выдадут их комплект. И главное, никто меня не понукал к этому, но руки как-то сами к ним льнули, пытливость одолевала. И везде, где бы мы ни проживали, меня непременно тянуло записаться в местную библиотеку.
Вот и оказавшись на новом месте проживания после всех неустоек привыкания к окружающей среде, наконец, настал момент приблизить и приобщить себя к тутошнему книжному миру. На мою удачу, мать устроилась на работу в городскую районную библиотеку, в читальный зал. Этот отрадный факт, естественно, подхлестнул меня и лишь ускорил давно мною намечавшуюся вылазку в хранилище книг. А то заскучалось мне конкретно без них. Тем более что библиотека располагалась по тому же проспекту Мира, ближе к центральной улице Ленина и, как оказалось, совсем недалеко от военкомата, в стенах которого мы всё ещё проживали.


Спозаранку перед выходом в школу я начал «столбить место» для сегодняшнего намеченного похода в библиотеку.
- Мам, я, наверное, после уроков загляну к тебе на работу, намерен «записаться», наконец, к вам...
- Да бога ради, приходи, кто ж тебе мешает!.. Я тебя, конечно, и без твоего визита могу зарегистрировать…
- Нет, не надо, лучше я сам, тем более что жажду ещё и в твоей «читалке» по полкам полазить, осмотреться там.
Я был стреляной птицей по библиотечной части и давно знал, что самый большой и эксклюзивный ассортимент всегда «припрятан» как раз в читальных залах, где исключалась выдача книг на руки домой. Посему моя «запись» в абонементном отделе была при сложившихся обстоятельствах, в принципе, чистой проформой. Вряд ли что-то стоящее может попасть там в руки. Разве что случайно. В любом случае всё дублируется в читальном зале. И тут у меня появилась редкая выигрышная возможность брать любые книги домой. Этот факт немало вдохновлял.
- Но я, скорее всего, приду не один, а со своей соседкой по парте.
Правда, я не успел ещё договориться с Варикой по поводу совместного похода, но в тайне надеялся на её согласие. Мы ещё ни разу никуда вдвоём по городу не ходили. И это моё приглашение должно было стать для неё эксклюзивным, первым.
- Да приходи хоть со всем классом своим, мне всё равно, - равнодушно ответила мать, тоже спешно собираясь вместе со мной уходить на работу.
Вот если бы она знала, с КЕМ именно я планирую прийти и КЕМ конкретно стала эта девочка для меня – моя блестящая «соседка по парте», то она, пожалуй, более серьёзно прониклась моими словами, придала им некое сакральное значение. И тогда уж точно несравненно более пристальней присмотрелась бы к моей подружке. Но я, само собой, не собирался ни перед кем, тем более перед «предками» светиться своими сокровенными мыслями и тайнами.


Как всегда, каждый день после школы я провожал её до калитки их роскошной жилой резиденции. Вот и сегодня мы подошли к её дому на проспекте Мира, стеной фасада смотрящего на небольшую площадь перед ним.
- Варика, а могу я тебя попросить составить мне сегодня компанию в библиотеку? - наконец-то, собрав в кучу всю свою смелость, неожиданно для неё я «закинул удочку» при прощании.
- Это в ту, что чуть дальше, по нашей стороне проспекта? – заметно оживилась моя ненаглядная подружка.
- Да, верно, это совсем рядом тут. Так что, сходим вместе?
– Почему бы и нет?.. Конечно, пошли… - с охотой отозвалась Варика, но тут же взяла ситуацию под свой контроль. - Только желательно немного попозже. Покушать бы не мешало, да и в порядок себя привести хотелось бы… Давай так порешим, через полтора часа подходи ко мне сюда, всё равно же тебе - по пути… Я с мамой договорюсь, чтобы отпустила меня на некоторое время.
- Ты, наверное, давно уже «записана» в этой библиотеке?
- Ты знаешь, как раз и нет. Но, многократно проходя мимо, я частенько обращала внимание на её вывеску. Но посещать - нет, не посещала и до сих пор ни разу не доводилось бывать в подобных заведениях. Нужды такой не появлялось. У меня дома столько разнообразных книг, на все случаи жизни, полки ломятся от них… Пока мне с головой хватает, что читать. Однако будет очень интересно посмотреть, как там и что…
- Ну, тогда, значит, договорились, идём вместе. Буду через полтора часа тут.
- А я тебя вот с этого балкона увижу, там как раз моя комната… - она повела рукой в сторону второго этажа, на единственный балкон с внешней, видимой, уличной стороны дома.
И я счастливый и довольный помчал к себе.


Шла уже третья неделя сентября, а с того первого нашего дня встречи, когда мы разделили нашу парту, и с момента столь многозначительного и немало обещающего знакомственного разговора, ничего нового из разряда неординарного промеж нас так и не происходило. Виделись мы только в школе и до сих пор вполне дружелюбно сосуществовали, соприкасаясь близко лишь на одном её физическом пространстве - именно за партой, временами по мелочам помогая друг другу. Но всё это происходило вполне естественно и непринуждённо и совершенно не выходило за какие-то особые рамки самого обычного соседского общения. Но меня-то не обмануть, и я иногда ощущал, а порой и явно ловил со стороны Варики довольно-таки своеобразные заинтересованные, а временами и откровенно проникновенные и со странной хитринкой в глазах взгляды и даже невидимые и беззвучные посылы. Мне постоянно так и казалось, что она говорит мне: «Вот погоди-погоди, дорогой мой, я ещё доберусь до тебя!». Подобным моментам, проскальзывавшим между нами, я крайне дивился и прямо места себе не находил, волнуясь, при этом одновременно весь испариной исходил. Меня буквально в жар кидало… Но в силу своих стеснений, я, конечно, старался сдерживаться и не обнаруживать внешне свои ответные чувственные порывы. А уж задавать ей какие-то «острые» вопросы, так и подавно дрейфил. Слишком уж велика была её власть над моим мальчишеским началом, а сила коварства волшебных женских чар, изливавшихся на моё незащищённое естество, и того круче.
Итак, наметилось наше первое свидание вне стен школы - поход в городскую районную библиотеку.


- А тут даже интересно, и книг немало, и читателей, смотри, сколько! Популярное место, – шепнула мне Варика, когда мы зашли с ней в абонементный отдел.
Пришлось выстоять очередь. Но пока я дожидался регистрации, Варика успела пошарить кое-где по полкам и даже кое на что глаз положила, надыбав для себя.
- Славуш, я всё равно не буду пока посещать библиотеку, а ты мог бы эту парочку книжат для меня на себя записать? - она протянула их мне.
Я мельком взглянул на обложку одной, верхней: парочка молодых людей близко приникли друг к другу, не то целуясь, не то шепчась.
- Вот хорошо, как раз их и запишу. Меня тоже в этот отдел не манит. Так, на всякий случай, «отмечусь» тут. Мы с тобой сейчас пойдём в читальный зал, там мама моя работает. Вот там, думаю, найдётся куда больше соблазнов. Немножко пошебуршимся...
...Мать заметила нас, но поскольку была занята дотошными детьми, то глянула в нашу сторону лишь вскользь, неопределённо махнув рукой и даже не зацепившись взглядом на Варике. Впрочем, она и далее так и не подошла к нам. Вот и замечательно. И не нужно.
Но разве возможно чем-то всерьёз заниматься или во что-то с головой углубляться, когда с тобой рядом, словно магнит в постоянном близком притяжении – что-то говорит, прикасается, на тебя заинтересованно смотрит - столь непревзойдённый и изящный раздражитель в облике невообразимой искусительницы - красотульки Варики. И я решил глубоко не зануриваться в серьёзные кулуары читального зала. В её ощутимо чувствительном для меня эскорте я только поверхностно пробежался по корешкам книг на полках, лишь в общих чертах обозначив для себя полезность, перспективу и генеральные направления для ближайшего будущего набега сюда, но уже в гордом одиночестве. В зале мы тоже не задержались - с десяток минут совместно полистали подшивку журналов «Крокодил», рассматривая прикольные картинки, на чём единодушно и порешили закончить наше ознакомление с книжным «храмом». А затем я осмелился сделать ей предложение, не особо надеясь на благоприятный результат.
- Варика, может, ну её, эту библиотеку?!.. У меня есть к тебе другое предложение. Только... вот не знаю, согласишься ли... - я замялся, будто вознамеривался предлагать ей невесть что из запретного, а не простое праздное ребячье увеселение.
- Славуш, но чтобы дознаться моего согласия, для начала не мешало бы предложить что-то, как ты думаешь?.. Вот любишь ты томить, ну давай уже, смелее выкладывай, что у тебя на уме! - чувствовалось, что Варика заинтригована.
- Ты ведь ни разу ещё не была на территории военкомата, верно? Помнишь, я тебе как-то говорил, что мы временно проживаем на его территориях?.. - начал я издалека.
- Ну да, когда бы я там была? Что мне там делать? Очень любопытно было бы посмотреть! Но ты же раньше не додумался пригласить меня к себе… - вроде как с оттенком обиды произнесла она.
- Если честно, то думал... Но раньше... раньше я просто стеснялся зазывать тебя к себе. Ну, так вот сейчас исправляюсь и приглашаю… - потупив взгляд, проронил я.
Тут она взяла в руки мои ладошки и, склонив слегка набок голову, чтобы заглянуть мне в глаза, торжественно произнесла.
- Славушик, принцесса к развлечениям готова!
- Так что, значит, погнали? - радостно воспрянул я, одновременно дивясь её смелости обращения со мной. - Вообще, там клёво! И простора достаточно. Даже мяч погонять есть где… - окончательно взбодрясь, окрылённо распелся я, предвкушая начало воплощения своих давно вынашиваемых перспективных планов.
- Ну конечно, погнали!.. У меня ещё уйма времени в запасе, - весело отозвалась моя сподвижница.
И мы, не спеша, подались по всё ещё залитой буйной зеленью растительности центральной аллее проспекта Мира в направлении моего «загадочного» места обитания - к территории районного военного комиссариата.


Продолжение в Главе 2. Часть 4.

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 2. Бесподобная Варика. Главы 4 - 6

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО («шаловливое»)


Это было их самое первое городское
свидание вне школьных стен. Беспечные
юные Герои прекрасно провели время на
свежем воздухе. И всё проистекало для
них на редкость чУдно, до того самого
момента, пока волею случая не родился
он, их первый столь желанный и вполне
осмысленный поцелуй. И пусть оказался
он преждевременным для его хитроумной
подружки, неожиданно внеся сумятицу в
её покрытые тайной планы, зато вместе
с этим сладостным поцелуем для Героев
случилось их признание друг дружке во
взаимной Любви.
И вообще они прозорливо и удивительно
удачно нашли друг друга. Это получился
редкостно перспективный и нужный тандем,
актуальный, жизненно важный обоим. Как
и те ценные целенаправленные пикантные
теоретические интимные «уроки», неустанно,
с упорной систематичностью последовательно
преподносимые Варикой своему исключительно
пытливому, любознательному и старательному
возлюбленному «ученику»


Глава 2. БЕСПОДОБНАЯ ВАРИКА


Часть 4. Первый Поцелуй

Поскольку в библиотеке мы пробыли совсем недолго, то ничто не мешало нам между делом развлечься, тем более что внеурочное время вполне позволяло.
Варика была приодета в свой походный вариант одежды. На ней были тёмного цвета просторные штанцы полуспортивного типа и что-то вроде полукед на ногах. А сверху ненавязчивый, под нынешнюю тёплую погоду, неброский свитерок. Так что, подурить и где-то полазить при случае мы могли без проблем. Ну, а её пышные длинные волосы были ещё со школы уложены в две удобные для фривольных гуляний мощные косищи, хоть и непомерно длинные, но свободно и легко болтающиеся по бокам за спиной.
Поначалу я поводил её всеми коридорами внутри здания военкомата. С любопытством по-заглядывали и в отдельные открытые начальственные кабинеты. В одном из них заседал мой отец. На его дверной табличке значилось «Начальник призывного отдела». Но дверь была прикрыта, и мы туда не стали соваться. Далее, мы прошлись по помещениям, где обычно устраивались медкомиссии для призывников, рассматривая многочисленные плакаты на стенах на медицинскую тематику. Как раз там и две проходные комнаты вписывались, в которых мы, отделившись, квартировали семейством. Не миновали осмотром и их. Варика, оглядев аскетическое убранство наших жилых «хором» с четырьмя металлическими простяцкого вида солдатскими кроватями и с единственной «роскошью» коммунальных удобств - водопроводом с раковиной для умывания в предбаннике (она же кухня), ничего не озвучила, лишь головой покачала, видимо, про себя подивившись нашему спартанскому стилю жизни. Я-то, естественно, был привычен к нему и давно приобщился…
Глотнув из крана воды, мы выскочили во двор. Вот тут нам было намного интереснее.
Первым делом я повёл Варику в «свою» беседку.
- О, а у нас в саду и на территории тоже есть несколько разных беседок, я как-нибудь покажу их тебе… – мимоходом прокомментировала она.
Я даже дыхание затаил после услышанного.
«Неужели у меня появится реальный шанс попасть к ней в гости или хотя бы побывать у неё за забором?!» - откровенно радостно подумалось мне, даже, наверное, рот сам собой открылся от её впечатляющих и обнадёживающих речей.
Мы надолго оккупировали беседку, бегая вокруг неё друг за другом и даже прыгая через бортики ограждения (ну, это, конечно, в основном я себе позволял), в догонялки играя. Потом тут же, из недр схованки, выудил свой кожаный мяч, и мы пошли на ровную желтевшую от посыпанного песка площадку ближе к гаражам, где у меня был прибит к стене импровизированный небольшой деревянный щит с кольцом и «корзиной» из рыбацкой сетки по окружности, как на настоящем, баскетбольном. Соревновались в меткости попаданий. Кстати, щит с кольцом (употребил колесо от детского велосипеда), собственноручно сварганил и закрепил не очень высоко, вполне под свой рост, удобно для себя.
Ну, а потом, стоя на расстоянии, мы руками кидали друг в друга мяч, играя в «выбивного». Конечно, я вовсю поддавался Варике. Она, замечая это, хоть и войдя в азарт, даже слегка нервничала, обвиняя меня в нечестности. Но что мне её обвинения?!... Ради неё я старался всё делать красиво и по возможности правдоподобно, но всё одно получалось слишком уж картинно…
В общем, мы порядком забегались и прилично запотелись, немало запыхавшись и раскрасневшись, ну и, конечно же, изрядно устали, решив поостыть, отдохнуть на лавках в беседке. Но до неё так и не добрались, дотянув лишь до тени деревьев, и… не сговариваясь с удовольствием плюхнулись на довольно высокую и густую, но уже слегка подсыхающую траву лужайки ещё на дальних подступах… Так и лежали, разбросавшись в стороны руками и ногами, но очень тесно соприкасаясь голова к голове, вперившись в видимую сквозь разрывы в кронах деревьев голубизну неба, наблюдая за плывущими по нему облаками. Так мы пролежали довольно приличный отрезок времени, укрощая дыхание…
Я не знаю, о чём в это время думала Варика, но сам я с необычайным замиранием сердца вслушивался в её близкое дыхание, стараясь затаить своё, и мне невольно и навязчиво вырисовывались в голове самые разные красочные картинки с её участием. Все они в итоге сводились лишь к одному – нашему с ней долгоиграющему чувственному поцелую. Я настолько явственно представил её губы на своих, что, поневоле возбудившись, весь взмок. В общем, вновь, в который уже раз, при близком нахождении с Варикой, меня «прищемила» извечная моя докучливая проблематика. Чтобы не натворить чего-то сверхотчаянного (а я уже был на грани подобного безумства!) и чего доброго не обидеть её, вводя в непредвиденное неудобство своим нелепым и не прогнозируемым напором страсти, для меня стало ощутимо необходимым отчебучить нечто чрезвычайное отвлекающее. Превозмогая себя, я резко подхватился с земли, схватил мяч и что есть силы от души зафутболил его ногой круто вверх. Варика, ничего не поняв и с удивлением глядя на меня, тоже быстренько, вслед за мной спохватившись, поднялась…
Получилась очень солидная «свечка» в небо - моя спасительная необузданная ярость, лихо выплеснувшись на мяч, выхлестнула из меня слишком уж очевидные внутренние интимные эмоции, освободив тело и очистив разум.
Возвратившийся с неба мяч, прорвав на своём пути мелкие ветки древесной кроны, возвышавшейся над беседкой, с треском грохнулся на её крышу, успешно и основательно закрепившись между ветвей винограда, со всех сторон обвивающего её внешние своды. Попытался кирпичами подбить мяч, но они лишь отскакивали от него, как сухой горох от стенки.
- Наверняка придётся лезть наверх, доставать, - глядя на крышу и осматривая прилегающее к ней пространство беседки, я одновременно приценивался к высоте. – Да, так просто ничем и не достать. И палки такой длинной не найти. Разве что при помощи высокой лестницы… Но вот где её брать? Вопрос…
- Ну, может, тебе самому всё-таки не стоит лезть на верхотуру, а, Славушик?!... - Варика сразу ухватила мои намерения и теперь с тревогой в голосе высказала свою озабоченность, пытаясь охладить мои намерения, даже поймала меня рукой за ладошку, словно старалась удержать от безумной затеи. - Мало ли, не дай бог не удержишься и сорвёшься!.. Высоко уж очень…
Да, конечно, высота до цели была немаленькой, потому как беседка была довольно приличных размеров – так, на глаз, никак не меньше метров трёх до свисающего края крыши, да ещё и где-то с метр надо вытягиваться рукой по куполу, чтобы дотянуться до мяча. Я чувствовал, и не напрасно, что явно сложное дело мне предстоит. Во-первых, крышу беседки за время своего обитания я ещё не штурмовал ни разу, пока не было нужды, а значит, опыта её покорения не было. А во-вторых, конструктив самой беседки, как я только что прикинул, был не совсем удобен для успешного преодоления её высот, ни руками, ни ногами цепляться особо было не за что. Разве что за нестойкие и шаткие изгибы и амортизирующие расходящиеся в разные направления крупные ветки гибких виноградных лоз, ну, и за их стволы, что помощнее. Логика вещей, разумеется, диктовала не горячиться уж настолько откровенно, а всё же поискать у завхоза Иваныча лестницу. Она точно должна быть, как при таком солидном хозяйстве - и без лестницы? Да, в конце концов, и повременить вполне могло это дело...
Да где там! Игнорируя уговоры Варики и здравый смысл, я-таки полез… Я же ого-го!.. какой страшенно отчаянный герой! А тут ещё и Варика рядом, как можно было при ней позорно спасовать? Да никак нельзя! Вот если бы её рядом не было, то совсем другое дело, и фиг бы с ним, с мячом тем, махнул бы на него рукой – тогда уж точно лестница… но потом как-нибудь...
…Ухитрился добраться до свисающего края крыши, вцепившись одной рукой в кромку ската, а второй – держась за один из толстых шершавых стволов винограда, а ногами упираясь в развилки тех же виноградных лоз, крепко обвивавших стены беседки. И всё, дальше упёрся, даже не представляя, что делать, как выше продвигаться... До мяча-то ещё с метр тянуться надо, длины руки, понятно, не хватает, да они-то как раз заняты удержанием тела. Надо бы забираться ещё выше, чтобы лечь грудью на этот самый скат крыши… Вот тогда... И я, невзирая на явные неудобства, настойчиво продолжил карабкаться дальше, т.е. выше, буквально кажиля из себя цеплячего паучару…
Что начало происходить со мной далее, я и сам не успел толком сообразить. Одна моя рука, видимо, уже изрядно подустав, не успевает перехватить очередной вышерастущий ствол лозы, и тут чувствую, что под действием земного притяжения медленно, но уверенно начинаю процесс парения. Зато другая моя рука в этот критический момент довольно прочно удерживает другую виноградную лозу. Схватив поначалу воздух освободившейся рукой, а потом, стараясь за что-нибудь зацепиться, сгребая ею тучи мелких веток и следом по пути взлохматив гору перегнивших на крыше листьев, всё же отчаянным усилием успеваю-таки вцепиться в тот же ствол, за который уже держусь другой рукой. Больше ничего видимого прочного, за что можно было бы вцепиться, в сей момент в ближайшем радиусе руки не оказалось. Но, вероятно, получившийся в результате такого кульбита резкий рывок сказался на этой многострадальной лозе. Она, не выдержав нагрузки (а возможно, была дряхлая, пересохла), попросту отрывается от тела беседки, и я с диким воплем и шумом от треска отрывающихся боковых ответвлений веток этой лозы с нею же в крепко зажатых руках бездарно и с известным всем школьникам ускорением планирую наземь спиной, слегка проваливаясь в некоторую прострацию небытия, до конца не осознавая, что же со мной произошло.
Испугаться я не успел, лишь в полёте до меня чётко донёсся отчаянный вскрик Варики…
Так и остался лежать, с закрытыми глазами, спиной всё ещё ощущая неприятные впечатления от «гостеприимства» земли, пусть и прикрытой приличной периной из листьев. Всё же внутри меня кое-что сотряслось. И даже не слабо. Оно и понятно - с такой-то верхотуры грохнуться плашмя спинякой! Но могло быть и совсем худо, не упади я на эту спасительную кучу из опавших листьев, услужливо собранных кем-то как раз в этом славном месте, причём в очень приличную купу. В общем, повезло мне невероятно.
Лежу себе, а вставать почему-то совсем не тянет. И глаза открывать, ну совершенно нет никакого желания…
…И вот тут я чувствую на своих губах нечто для меня головокружительно запредельное! И такое оно чУдно приятное – это божественное ощущение волшебного прикосновения!.. Как же мне хотелось, чтобы оно не кончалось!..
«Точно, не надо открывать глаза... Пусть ещё... дольше продолжает целовать!..» - промелькнувшей молнией обожгло сознание.
- Славушик, милый, ну раскрой глазки поскорей, родненький мой, это же я, Варика! – слышу призывный и взволнованно-тревожный голосок моего Ангела небесного и чувствую очередное неземное прикосновение её чарующих губок на своих.
Варика стояла на земле на коленках рядом со мной, склонившись близко-близко над моим изголовьем. Перед тем, поначалу, она старательно прислонялась ухом к моему сердцу, пытаясь уловить его биения. Ох, оно там так металось и тарахтело, что бог ты мой! А сейчас её тёплые ладошки бережно трогали моё лицо, щедро обволакивая меня безмерной нежностью.
- Моя... Ва-ри-ка… - прошептал-пролепетал еле-еле, почти умирающим голосом.
- Да… да... это я... я, Славушик... твоя Варика!.. Слава Богу… живой… уф, как ты… напугал меня… Ну, пожалуйста, открой глазки, мой дорогой... любимый!.. Ну же, Славушичек! Прошу тебя, пробудись, миленький, приди ко мне! Господи, ну что мне делать?!... - заметалась в беспокойстве и страхе над недвижимым телом моя ненаглядная.
«Боже мой, что я слышу?!.. Не чудится ли мне?!... Ведь как это всё в кайф! Моя чародейка!.. Моя Варика!.. Моя Любовь Варика!...».
Я попросту безнадёжно таял от её поцелуев и улетал от неожиданных для меня слов, в небеса возносился!.. Это было непостижимо! Невероятно! Фантастически!
«Меня любят, искренне любят… И не просто кто-то, а моя ненаглядная Варика! Это её необычайно чУдное признание!.. Оно дороже для меня всего на свете!..» - всё дальше и выше продолжали витать мои чувственные мысли.
С превеликим трудом, буквально силой, заставляю себя слегка, совсем уж чуточку приоткрыть один глаз. Захотелось увидеть её лицо. Оно было так близко, а ближе всего – её алые слегка приоткрытые нежные и такие ласковые и влекущие к себе губки.
- Ещё… це-луй… - всё на том же тихом умирающем выдохе промуркотал я и в ожидаемом предвкушении сомкнул око.
Варика всё ещё не замечала подвоха, видимо, продолжала находиться под острым впечатлением от моего падения, словно под гипнозом. И это чудо чУдное опять свершилось, моё блаженство вновь продолжилось!..
На наше счастье, затяжная пикантная сценка между нами проистекала не на глазах у всех, а тайно, с тыльной стороны беседки, своей громадой надёжно прикрывавшей нас от чьих-то возможных взоров. Мяч услужливо угодил в самое удачное место на крыше.
Но очень скоро меня настиг момент истины, когда уже не в силах себя сдерживать, я нахально «подключил» свои губы, настойчиво потревожив её нестойкие трепетные уста, и наш уже ставший взаимным поцелуй обрёл очертания явно полнокровного, да в дополнение к нему добавилась крепость моих несдержанных рук, вмиг оказавшихся на спинке у Варики, участливо обхватив её.
Вот тут она, наконец, всё поняла, осознав мою осмысленную игру с ней. Дерзко встрепенулась, отстранившись, чем резко прервала приятнейшую для меня процедуру нашего тесного слияния. Тут уж мне довелось открыть глаза и услышать из её уст кое-что из не очень лицеприятного.
- Ах, Славуш, каким ты, однако, оказался вредным и хитрющим мальчишкой! Бессовестным обманщиком!.. Я-то на самом деле за тебя переживала, а ты… Фу, какой ты бесстыжий!.. Вот как ты мог… так играться… моими светлыми чувствами?!... - взвилась во гневе моя очаровашка.
- А зачем тогда ты меня целовала? - ошарашил я её своим провокационным вопросом, медленно поднимаясь с земли и в упор глядя ей в глаза.
- Ну... Я... это... как в сказках... когда целуют, то тогда Герой оживает или просыпается... - быстренько нашлась моя ненаглядная.
- Значит, Варика, я, это... правда, твой Герой?!... - я буквально вкрадывался взглядом в её глаза, стремясь поймать в них ответ.
- И никакой ты не мой Герой! Ты... ты... коварный обманщик и непревзойдённый артист, вот ты кто!.. - выпалила она, при этом надула свои хорошенькие пухленькие губки, совсем недавно столь безумно околдовывавшие меня, и слегка повернула головку, отведя взгляд, внезапно засуетилась домой. - И не вздумай провожать меня, противный мальчишка!
Да, Варика затаила обиду на меня. И очень даже нешуточную. Видимо, совсем не значилось в её ближайших планах раскрываться предо мной столь рано, преждевременно, по её разумению. Но именно таким лихим и случайным образом получилось её неожиданно спровоцированное мною признание в Любви.
Притворяться теперь смысла не имело. И я не нашёл ничего более подходящего и успокаивающего для Варики, чем самому признаться в любви ей в ответ. И это было исключительно правильным. Именно её невольно прозвучавшее и столь окрылившее меня признание резко добавило мне смелости.
- Варика, но разве же виноват я, что тоже люблю тебя?!... Да, полюбил сразу, мгновенно, как только зашёл к вам в класс, как только тебя увидел...


...Два дня кряду моя любимая Варика продержала меня в полном смятении души, натурально дулась на меня и всё это время демонстративно не желала со мной разговаривать. Это было, признаюсь, ну, сущей мукой. Я не знал, куда себя девать и как мне вести себя с ней. Она даже не позволяла провожать себя до дома. Стало быть, воспитывала меня… Но, слава Богу, наша Взаимная Любовь взяла своё, всё стало на свои привычные места. На третий день, к моему счастью, гроза со стороны Варики сменилась на милость. А по-другому между нами и быть не могло. Самое главное, я теперь знал наверняка: она по-настоящему любит меня, а она точно знала, что я так же, как и она меня, люблю её.
И отныне я, словно переродился, стал совсем другим. Более серьёзным, более вдумчивым и ответственным в своих словах, делах, поступках, даже почувствовал себя более мудрее и взрослее. Казалось бы, одно скромное событие в наших столь коротких отношениях, но насколько ощутимо качественно оно изменило и перевернуло во мне буквально всё, в том числе и моё юное мировоззрение, причём в исключительно правильную и самую благоприятную свою
сторону...


Часть 5. Воспоминание I. Наивно Детское

Сколько себя помню с самого раннего детства, я всегда был необычайно влюбчив и чрезмерно любвеобилен. Можно смело сказать, сексуально озабочен, но крайне стеснителен в выражении чувств в самих любовных отношениях. Зато всегда был готов во имя любви на любые самые безрассудные поступки. Помню, как сейчас, хоть это было настолько давно, такой свой самый ранний любовный порыв. Мне в ту пору не было и восьми лет.
Мы тогда ещё проживали в городе Болград Одесской области. После первого класса родители отправили меня на отдых в пионерский лагерь на живописном берегу озера Ялпуг. Это было не очень далеко от города.
Там, в нашем отряде, мне, ну, очень-очень понравилась одна девочка. Я сейчас даже не могу вспомнить, как её звали. С голубыми глазами, длинными прямыми светло-каштановыми волосами, с милым кукольным личиком. Чуть ниже меня ростом, но ладненькая и стройная. Она до такой степени нравилась мне, что я всё время тайком, прячась, ходил за ней по пятам, чтобы только видеть её. Думал о ней постоянно. Однако не мог себя заставить, не отваживался подойти и заговорить с ней. Ещё больше боялся, что она после моих неожиданных и глупых, но дерзких признаний в любви, не поймет меня и отвергнет.
Однажды мне довелось увидеть её голенькой. Вернее, в одном пикантном моментике, когда, гуляя около озера с подружкой, они парой дружно присели справить нужду под кустиком. Я находился всего в двух метрах от них, за соседним кустиком, и в полнейшем смятении, с замиранием сердца, наблюдал эту «красочную», животрепещущую и беспредельно меня завораживающую картину.
Они, ничего не подозревая, подняв свои юбочки и зажав их подбородками, чтобы не мешали, спустили книзу трусики, обнажив при этом свои передние места прямо напротив моих выпученных глаз. «Они» у них были совершенно беленькими и чистенькими, ещё, понятно, без волосиков, не как на тех «картинках» из времён моей германской жизни со взрослыми оголёнными дамочками, и почему-то своим внешним видом казались мне похожими на премиленькие пельмешки. «Журча», они весело о чём-то беседовали, хихикая, но я не слышал их разговора. Я в тот момент был не в состоянии что-то слышать. В упор, во все глаза, пялясь, сосредоточенно и заворожено рассматривал, как изливались обе струйки из их сокровенных мест, отчаянно пытаясь понять, откуда же они исходят? Для меня это всегда было большущей загадкой. Но так до конца и не сообразил. Хотя, понятно, давно не было секретом, что девчоночье переднее «место» особо устроено, совершенно не похоже на наше, столь привычное нам, мальчишкам, тем более что не раз вблизи наблюдал «Его» у своей малолетней сестры, когда та спала днём, случайно раскрываясь или когда купалась.
Сделав дело и быстренько приведя себя в порядок, девочки потянулись прогуливаться дальше. Я же так и остался лежать на своём «тайном» месте, весь откровенно взмокший в прямом и переносном смыслах. Так впервые я наглядно познакомился с главным женским «секретом».
Ближе к концу нашей смены, на одной из вечерних «линеек» (а уже слегка начали сумерки сгущаться), так получилось, что мы стояли, как никогда близко друг к другу: она – в первой шеренге, а я – прямо за ней, сзади – во второй.
Я просто «тонул», растворялся в её таком близком присутствии. Стоял, склонив свою голову ближе к ней, отчаянно и с внутренним волнением вдыхая аромат её тела и столь близких волос. Моё же грешное тело кинуло в жестокий жар. Всё вокруг перестало для меня существовать и иметь значение. Я ничего не мог с собой поделать, полновластно подчинился своему чувственному миру. Одновременно в моём изощрённом воображении возникла и, красочно обозначившись, предательски засвербила та недавняя животрепещущая мимолётная картинка у озера. Мой маленький резвый обезумевший «прутик», не выдержав столь тяжкого для себя «испытания», восстал в моих шортиках, взбух, встав торчком, отчаянно и настойчиво вырывался наружу. Она стояла настолько близко от меня, что мне в этот момент казалось, что я вот-вот умру, если что-либо не изменится в этой ситуации, и если срочно что-то не предприму.
И тут я не удержался, меня «понесло». Не чувствуя себя, невольно потянулся к ней и, сделав полшага вперёд, прислонившись к её спинке вплотную, обеими руками крепко прихватив, прижал её к себе, при этом с силой упёршись остриём своего оттопырившегося твёрдого «дротика» в её мягкое место, и, склонив чуть набок голову, поцеловал её в щёчку. Но мне показалось, что этого для меня ничтожно мало (аппетит разгорелся!). Поэтому, продолжая удерживать её в своих цепких объятиях, к первому – добавил ещё и два поцелуя в её милую желанную шейку, оказавшуюся настолько досягаемой для меня. Она, в принципе, даже сообразить толком ничего не успела.
Казалось бы, совершенно невинное действо... И, быть может, всё и прошло бы для нас более-менее гладко. Хотя нас заметили соседствующие, до меня донеслись ропот и смешки рядом с нами находящихся ровесников, которые я близко к сердцу даже не думал брать. Но всё же все вокруг были ошарашены, в том числе и объект моего страстного обожания. В смятении повернув ко мне голову, уставилась на меня округлившимися глазами. Она и понятия не имела, насколько она может кому-то нравиться и быть небезразличной. Тем более совершенно не знала, как вести себя при столь неординарных щекотливых обстоятельствах. Видимо, в конечном счёте не нашла ничего лучшего, как прорваться сквозь уже нестройные шеренги развеселившегося народа и убежать, скрывшись прочь от позорных насмешек в спальном корпусе. Но это она сделала чуть позже...
Надо же тому было случиться, что, на мою беду, именно в тот щепетильный момент мимо нас проходила какая-то воспитательница, у которой глаза чуть ли не на лоб полезли от вида «такого вопиющего кощунства», да ещё когда, это же прямо на торжественной «линейке!»… И к тому же где?!.. Ладно бы в каком-нибудь старшем отряде, а то ведь - в самом младшем! ЧП, однозначно! Мы невольно оказались в самом центре событий проводимого мероприятия, которое очень быстро скомкалось и замкнулось исключительно на наших горемычных персонах.
Нас обоих безо всяких церемоний буквально выволокли из строя и на глазах у всего развеселившегося и куражащегося народа (толпе только повод дай!) начали стыдить и отчитывать за неслыханно омерзительное и неподобающе аморальное поведение. И ладно бы ещё одного меня, явно «виновного». Но она-то здесь при чём?! А так, очень даже «педагогично» всё выглядело!.. Вот здесь-то, не выдержав идиотского отношения и публичного унижения, она откровенно разрыдалась. Затем, насколько могла быстро ретировалась.
Но моя экзекуция была продолжена. Весь лагерь, окончательно забыв про «патриотические порывы» столь «важного и ответственного» мероприятия, полностью переключился на «мой» инцидент. «Линейка» явно не удалась, едва начавшись, была окончательно и однозначно сорвана. Толпа гудела как пчелиный улик, со смаком обсуждая передаваемый из уст в уста столь пикантный случай.
Однако в тот момент, стоя «распятый» перед всеми на плацу, я плохо понимал, чего от меня хотят, что происходит, что конкретно такого отвратного и постыдного мне инкриминируется? Теперь мне было без разницы, что скажут и какие ко мне меры примет руководство лагеря, и как на меня будут смотреть сотоварищи. Я всё время думал о ней, как она там одна, каково ей, как мне её найти и успокоить, и что же нам теперь делать и как быть?
Уже на дальнейших разборках у начальства лагеря я просто сказал правду - что «сделал то, чего не мог не сделать, непременно должен был сделать! Уж очень она мне нравилась! Вот только девочку очень жалко. За что её так?..». Чем ещё больше подлил масла в буйно разыгравшийся огонь всеобщего взрослого негодования: «Вот ведь какой настырный! Ещё и вины никакой за собой не хочет признавать! Какая наглость! Какой позор!!!...».
На следующий день за мной приехали родители и забрали меня домой. Меня к ней так и не допустили, хоть я и очень просил. Мне хотелось её пожалеть и попросить у неё прощения. Нас изолировали друг от друга. Её увезли домой раньше меня в тот же день...


Часть 6. Детские «Шалости». Истоки Любви

После занятий в школе мы стали частенько пропадать у Варики на территории её поистине безбрежной и богатой усадьбы, располагающейся фактически в центре города (её отец был самым «высоким» местным, районным партийным руководителем). Нет, внутрь самого особняка я так ни разу и не попадал, не отваживался, скромничал. Да и с её стороны меня туда никогда не приглашали. Видимо, «там», «на верхах», все у них устроено по-другому, посторонних в самом доме принимать не принято было. Хотя сама Варика не раз тайком пыталась затянуть меня к себе в комнату. Уж очень ей хотелось показать мне, как она устроена, да и всякие разные свои штучки. Тем не менее, родители Варики были хорошо обо мне осведомлены, знали, из какой я семьи (город маленький – практически все друг друга знали, если очень было нужно), знали, что мы дружим, и даже довольно крепко, вместе проводим много времени. На наше счастье, они не препятствовали дружбе между нами и довольно частым встречам. Главное условие – общение не должно мешать учёбе. А вот мои родители не были в восторге от наших столь тесных контактов, видя, как я на них зациклен. Не одобряли, словно предчувствовали нечто недоброе, но в конечном итоге тоже преград не ставили (не до того им было), махнули на меня рукой. Главное, что видимых проблем по учёбе у меня не возникало, и их в школу не дёргали.
Мы с Варикой стремились по возможности чаще бывать вместе. В кино вдвоём бегали, с одноклассниками встречались, так просто по городу гуляли. Или катались, дурачась, на её дамском велосипеде. Наслаждались беззаботной подростковой жизнью, радуясь друг другу и нашему взаимному общению. Школьного времени нам было категорически мало. Так что в неурочное время занимались всем тем, чем и другие наши сверстники. Плохо только, на море ей ходить было запрещено, уж очень боялись за неё. А Варика в семье росла покладистой, послушной девочкой, вольностей себе не позволяла. Жаль, конечно... У меня было много чего, что можно было показать ей и научить всякой всячине. Ну, да ладно. Мы и без того легко обходились.
Однако покой мой школьный, как я прозорливо предполагал, долго не продлился, скоро был нарушен. Не всех ребят-одноклассников это моё, по их мнению, недостойное привилегированное положение - всегда быть рядом с НЕЙ - устраивало. Конкуренты, тем более её давние воздыхатели совсем не дремали. Они болезненно воспринимали мой, как им казалось, незаслуженный успех. Мне даже довелось пару раз кулаками помахать, подтверждая свой «особый» статус.
Но меня не стоило лишний раз задевать... Имея за своей спиной немалый опыт «отвязной» дворовой жизни, где судьба не всегда поворачивалась ко мне своей ласковой стороной, я хоть и был по натуре мирным и спокойным товарищем, не кровожадным, но за свои кровные интересы при случае постоять мог. И неважно, кто был передо мной. Да и свои «козыри» у меня тоже имелись – неожиданный натиск, природные ловкость и подвижность. А ещё, что совсем немаловажно для боевого арсенала, не очень свойственные для этих мест, но хорошо мною наработанные в уличных драках с цыганами на прежнем месте жительства удары локтями, коленями и непосредственно ногами. Там обычно из случавшихся драк я выходил «малой кровью», по большей части «сухим из воды». Но если когда и доводилось получать, то уже по полной программе.
Всё же мои способности постоять за себя недооценивались. Здесь, в классе, за Варику я дрался отчаянно и безоглядно безжалостно, даже намеренно чрезмерно ожесточённо, чтобы и другим неповадно было. И, к моему огромному удовлетворению, с неизменным успехом. Хотя по физическим данным был далеко не самым сильным в классе. За меня положительно «играл», несомненно, решительный фактор однозначности ЕЁ выбора в мою пользу. Он-то и удваивал мои силы. Именно он в конечном счёте и предопределял итоговый результат. Я не оставлял никому из своих даже более сильных оппонентов ни единого шанса! Из-за моей необузданной ярости меня после нескольких кровавых побоищ уже побаивались цеплять, считая психованным.
В школе мы не расставались ни на секунду, всегда и всюду ходили вместе. Нам, действительно, общества друг друга было вполне достаточно, вдвоём было удивительно комфортно и совершенно не скучно. Очень скоро соплеменники потеряли к нам всякий интерес. Они, вероятно, свыклись с подобным положением вещей, считая нас не от мира сего (в чём, впрочем, были исключительно правы!), и перестали обращать на нас внимание, оставив, в конце концов, в покое. Вот и славно! Нам это было только на руку!


…Их большущий двор с парком и садом, где нас никто не видел и не мешал нам - вот была наша самая желанная вотчина. По площади он занимал, наверное, не один гектар. Это было абсолютно безопасное для нас пространство, полностью огороженное от нежелательных любопытствующих чужих взглядов высоченным капитальным забором. Людей, а уж тем более случайных, на его обширных территориях по определению быть не могло. Отца Варики я практически не видел. Ну, может, с тройку раз за всё время нашего тесного общения. И то лишь мельком или издали. А мать её, естественно, не работала, сидела дома. Когда я приходил к Варике в гости, она была вполне спокойна за судьбу дочери, когда та отпрашивалась со мной на прогулку по их пространным угодьям - мол, свежий воздух и т.д. и т.п. Там, действительно, было, где разгуляться: порезвиться от души, бегая, прыгая и лазая по разным большущим деревьям. Дети – они и есть дети.
А ещё там в разных частях парка было оборудовано несколько деревянных достаточно просторных и благоустроенных беседок. Некоторые из них (вот была диковина для меня!) поражали своей непозволительной роскошью – с красивой резной мебелью, раскладными шезлонгами и даже мягкими диванами (да, не слабо жили слуги народа и в те далёкие времена!). Летом там всегда, невзирая на жару, было прохладно, а в межсезонье – уютно и совсем не холодно. Беседки были разбросаны в разных, в том числе и отдалённых от самого дома, глухих местах. Они со всех сторон утопали в густой растительности. Маскировка у них, из-за разросшегося по ним винограда, была превосходная. Помешать нам там никто не мог. Да в этом местами заросшем «лесу» и найти-то нас трудно было, не то что мешать. В одной из них, хотя и в обстановке наименьшего комфорта, но зато в самой дальней и нашей излюбленной, мы как раз и коротали большую часть нашего времени, валяясь прямо на полу, отдыхая от совместных игр, или какую-нибудь книжку интересную листали.
Вдвоем нам никогда не было скучно. Варика всегда находила что-то новое, чем можно было бы увлечённо заниматься. Да пусть даже просто пообщаться, помечтать. Но было и другое, что с избытком переполняло наши мятежные души. И оно было абсолютно не управляемо и не укротимо, с каждым днём становясь главенствующим. Нас безудержно, просто неистово влекло друг к другу в интимном плане, поскольку с каждым прожитым днём всё более разгорающийся любовный огонь немилосердно терзал наши юные и без того страдающие тела. И вот в какой-то момент (сейчас уже и не скажешь наверняка, в какой именно, но точно после полугода знакомства, и нам ещё не было 12-и лет), наши безобидные детские игры начали потихоньку перетекать в по-настоящему «взрослые». Может, поначалу, скорее, имитировать их. Можно было назвать их шалостями. Это случилось настолько органично и само собой, что оказалось и для нас самих совершенно незаметным. Как говорят в подобных случаях, «в один прекрасный день…». И пошло оно, и поехало, а уж потом и понеслось и закрутилось безумным вихрем по нарастающей…
Кто был тем инициатором, а далее, и дирижёром нашего славного любовного дуэта, вдохновителем наших умопомрачительных амурных «медитаций», должно быть понятно без слов… Уж, конечно, не я. Мне бы пороху не хватило начать «ЭТО» первым. Сначала будто бы случайно и ненароком касались друг друга, а вскоре минутами, а по мере течения череды бесчисленных наших тайных встреч и свиданий, часами, обнявшись, тесно прижимаясь друг к другу всеми частями тела, в одной из беседок или в укромном месте парка или сада, нежно всюду поглаживая друг друга, мы с упоением целовались. Самозабвенно, увлечённо, пылко и страстно, нежно шепча на ушко один другому милые забавные комплименты, признаваясь друг дружке в любви. И нам обоим эти действа безумно нравились. Мы получали ни с чем несравненное обоюдное удовольствие, а вместе с ним и облегчительную разрядку для наших тел. Между собой мы стали назвать эти наши любовные, да что уж тут лукавить, самые настоящие сексуальные игры, «НАШИМИ ИГРАМИ». Конечно, поначалу мы делали это не совсем умело, как могли, ещё по-детски наивно, но ненавязчиво-любовно и чувственно, с нежным трепетом. Самое главное – это было взаимно. А ещё мы очень быстро учились любви и её приёмам. Для нас это был наш первый по-настоящему осознанный любовный или, если хотите, сексуальный опыт. Но это было только самым началом нашей долгой и волнующей САГИ ЛЮБВИ!..


Варика физически созревала быстро. По крайней мере, быстрее меня. Или мне так казалось. Очень рано, ещё в девять лет, у неё прошли первые «месячные». Об этом она мне «по секрету» поведала некоторое время спустя, когда мы впервые разделили с ней парту в классе. Я уже хорошо знал, что это такое, от своей бывшей подружки Анки. Да, Варика была «ранняя» птичка. Очень «ранняя». Именно тогда, с самых первых дней нашего знакомства, она рьяно схватилась за всестороннее «продвижение» моего, понятное дело, совершенно недалёкого сексуального образования. Ненавязчиво, исподволь Варика повела кампанию по моей «подготовке», что называется, по всем фронтам. С присущим ей тактом, терпеливо, аккуратно и шаг за шагом, кропотливо и очень доходчиво посвящала меня в разные особые тайны женской и мужской физиологии. Далее, раскрывала для меня, как она сама это понимала (а понимала она, как и всё и всегда, исключительно правильно!), отдельные нюансы, тонкости и приемы в интимных отношениях между мужчиной и женщиной. Ну, не странно ли это?! Не семья, и не школа…
Поразительно, как этот непревзойдённый очаровательный маленький «профессор» в юбке настолько глубоко и досконально разбиралась и ориентировалась в такой сложной для нас, по сути, ещё детей, тематике?! И мне, честно признаюсь, постигать из уст Варики эту необычную для меня, столь пикантную науку было достаточно легко и крайне интересно. Я не просто её слушал. Словно губка, жадно впитывал всё то новое, что она с каждым разом открывала для меня. И анализировал внимательнейшим образом. Она ещё и на вопросы мои отвечала, возникавшие по ходу её «лекций». Настоящий преподаватель!
Так, к своим 11-и с половиной годам я, как мне кажется, стал самым грамотным и теоретически продвинутым любовником в нашей школе, включая, наверное, и старшие классы. На это у Варики ушло почти полгода. Зато теперь, обладая столь весомым «багажом» специфических знаний, можно было смело начинать пробовать направлять накопленные богатые теоретические познания в самое что ни на есть практическое русло. Что и не преминуло статься в самое ближайшее время.
Ближе к концу пятого класса, с первым весенним теплом, мы, по сути, стали настоящими юными любовниками.
Справедливости ради, стоит отметить, не таким уж отъявленным «теоретиком» я оказался к моменту моего знакомства с Варикой. Признаюсь, была в моей ранней биографии одна на редкость интригующая и в немалом пикантная, но достаточно сумбурная и противоречивая «страничка». Хотя, без сомнения, яркая и знаковая. Это была моя долгая тайна, но которую я открыл только для Варики. И то не сразу. Наверное, спустя полгода, как мы впервые с ней разделили парту. Кстати, она нисколько не удивилась этому, а может быть, лишь сделала вид, что не удивилась... Зато, я заметил, после этого она стала смотреть на меня как-то ещё более по-особому, по-взрослому, что ли, видя во мне своего равноправного и ещё более желанного партнёра. Вот как раз именно после этого моего признания у нас и закрутились «наши игры» в бурном, отчаянном ритме, на более качественном витке, по-настоящему, по-серьёзному, по-взрослому!



Продолжение в Главе 3............

Аватара пользователя
Джонни
по чётным - академик
по чётным - академик
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 1344
Зарегистрирован: 15.04.2012
Образование: высшее гуманитарное (филологическое)
Профессия: Преподаватель
Откуда: СССР
Возраст: 56
 Re: ВОСПОМИНАНИЕ I. НАИВНО-ДЕТСКОЕ (отрывок из повести «Провинциальные Хроники»)

Сообщение Джонни »

Прошу простить за, скорее всего, занудятство ("дятлы").
Но ну, ёш-меть, не могу воспринимать текст не текстом.
Хотя, блин, чётко чую этот свой близм.
"Сколько себя помню с самого раннего детства, я всегда был необычайно влюбчив и чрезмерно любвеобилен"...
"СКОЛЬКО себя помню" => "ОТКУДА", С "КАКИХ", точнее, "КОТОРЫХ ПОР" не катит: есть слово "СКОЛЬКО"...
Понимаю, что именно я и именно здесь и сей же час точно дура... Но ведь - тошнит же ж: "Бррхруавф"...
Забавно с точки зрения логики: "сколько себя помню" = "давным-давно", "с самого раннего" не может быть "давным-давно".
Оксюморон или невразумительность?
Оксюморон - один из нормальных инструментов художественности... Если образ (тетрактидное - пусть хотя бы триадное) бликование смыслов = конкретный смысл создаёт.
В противном случае - это иллюстративный материал для огэ/егэ/гэгэ нынешних постельциноидов.

Отправлено спустя 4 минуты 31 секунду:
Ну, а по фразам... Ещё один салат из чуж(ды)их фраз-ассоциаций. Недо/полупубертатных.
Прошу прощенья заране.
:Rose: :oops: :read:

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Re: ВОСПОМИНАНИЕ I. НАИВНО-ДЕТСКОЕ (отрывок из повести «Провинциальные Хроники»)

Сообщение Мореас Фрост »

Джонни, вы меня извините, но я так и не понял сути ваших недоумений. Что конкретно вам не понравилось? Что не так? Желательно попроще говорить...

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 3. Воспоминание II. Милая Анка.18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО («шаловливое»)


Она влилась в их мальчишеский круг внезапно.
Эта девочка Анна, а для своих друзей-мальчишек -
по-простяцкому Анка - была очень даже недурна
собой, сущая красавица. А по своим физическим
кондициям, уже по-девичьи «расцветать» начала,
обретая черты сочной юной девушки. Но поначалу
Главному Герою было не с руки задумываться над
столь для него ранними глобальными вопросами
взаимоотношения полов. К тому же «дрейфил» он
изрядно. Однако произошло то, что неизменно и
должно было случиться у этой парочки. Нежданно
для него Герой попадает в желанные отзывчивые
объятия своей подружки Анки. Да-а, натужно и
чувствительно дались Главному Герою его первые
практические интимные «университеты» с лёгкой
руки его юной многострадальной, но уже немало
познавшей подружки Анки. «Одного сорта крови»
они оказались, души «родственные», со своими
чрезмерными извечными потребностями интимного
плана


Глава 3. ВОСПОМИНАНИЕ II. МИЛАЯ АНКА

Часть 1. Боевая Подружка

До своего приезда в Геническ мы проживали в небольшом городе Болград Одесской области. Это почти на самой границе с Румынией, где у отца продолжилась служба после переезда из Германии. Тут размещалась крупная группировка танковых войск.
Основная часть офицеров и офицерских семей, как правило ещё бездетных, жили в нескольких больших пятиэтажках-общежитиях, компактно расположенных рядом с воинским гарнизоном. Но небольшая их часть, можно сказать, счастливцы, в том числе и наша семья, обитали в довольно уютных однотипных стандартных одноэтажных домах-коттеджах. Они тоже кучно располагались, но по другую сторону части. Жильё тут получали только молодые семейные офицеры с детьми, и в основном с двумя и более, если, конечно, своевременно повезёт с вакансией. Нам как раз повезло.
В каждом таком коттедже проживало по четыре семьи. По два отдельных входа с крыльцом - с каждой стороны дома. Даже прилегающий возделанный земельный участочек имелся, где можно было что-то скромное высаживать. Каждое из этих жилищ представляло собой самые настоящие двухкомнатные квартиры с отдельными кухнями, водопроводом и канализацией. По тем меркам вполне достойное, даже приличное и благополучное жильё. Горячей воды, конечно же, не было. И отопление было печное. Собственно, другого индивидуального отопления в те далёкие времена трудно было себе представить. А уж горячую воду... Каждая семья отапливалась сама, дровами и углём, которые хранились в сараях, находившихся на периферии жилого городка.
Всего таких коттеджей было восемь, а значит, получается, обитало в нашей части военного городка всего 32 семейства. Поэтому легко подсчитать, если в любой такой семье было не менее двух детей, то получался приличный по количеству детский контингент. Да, действительно, нас, детей, было много. И все мы были в основном либо дошкольного, либо раннего школьного возраста. Понятно, все мы друг друга отлично знали, потому что посещали одну школу. Это была начальная школа с четырёхклассным образованием, расположенная неподалёку. Детей более старшего возраста, а их было не так много, всех вместе вывозили на военном «бобике» в городскую среднюю школу, поскольку добираться до неё было далековато, а общественный транспорт ходил с перебоями, не всегда регулярно. Средне- и старшеклассники вообще жили своей, отдельной жизнью, с нами, как правило, тесно не соприкасаясь.
Нас, малолеток-школьников, было где-то с пару десятков. А в нашей одновозрастной и несколько разболтанной компашке «однодумцев», которой мы обычно кучковались, и того меньше - человек шесть. Все мы были достаточно «боевыми» и, я бы сказал, не в меру распущенными. Я всегда себя относил именно к такой категории. Не скажу, что был совершенно «отвязанным». Но, сколько себя помню, рос далеко не «забитым», «домашним», зацацканным мальчиком. По крайней мере, все окрестные территории были вдоль и поперёк и целиком и полностью нами исхожены и «застолблены». А высоченные двухметровые каменные стены воинской части рядом, через дорогу соседствующей с нашим городком с тамошними соблазнами, не спасали её от наших множественных «героических» набегов.
Особенно, перемахнув через забор, мы любили забегать на полковую солдатскую кухню, которая находилась слегка на отшибе, обособленно. И отчего-то, как особо важный объект, «пряталась» в цокольном отдельном строении. Практически под землёй, лишь крыша выглядывала. Когда мы проникали на территорию части, то первым делом подбегали именно к кухне и приникали головами к её всегда открытым щелям-окнам, находящимся как раз на уровне поверхности земли, при этом удобно расположившись лёжа животом на траве. Весь готовящийся солдатский обед был, что называется, у нас, как на ладони. И там нам всегда перепадало что-нибудь из вкусненького. Повара-солдаты нас уже отлично знали и никогда не жадничали, угощая, чем Бог послал. Частенько это была жареная рыба с вкуснейшей запечённой хрустящей корочкой и хорошо, до мягкости, прожаренными косточками, а иногда и кусок ароматнейшего мяса с каким-то необычайно особенным ароматом и вкусом. Правда, на этой запретной территории нас временами беспощадно отлавливали и возвращали на «родину». Без каких-либо, конечно, для нас последствий - «свои» всё-таки как-никак.
А ещё мы серьёзно «воевали» с рядом соседствующими цыганскими пацанами. Ну, скорее, это были не чистые цыгане, а оседлая гремучая смесь из румын, гагаузов и молдаван. Цыганами называли их мы. По крайней мере, внешне они были на них похожи.
Как ни крути, а мимо их вотчины (а она, по сути, начиналась с одной из сторон, сразу за военным городком) нам временами было никак не пройти. Хотя бы чтобы сходить порыбалить к той же реке, что протекала в двух километрах от нас.
Они были нашего возраста. Но уж очень воинственными, я бы сказал, агрессивными. Понятно, жили они очень бедно, потому нам, обласканным и сытым, немало завидовали. Отсюда и основательно недолюбливали. Хотя посещали нашу же школу, но были разведены по разным классам. На нашей параллели их было целых три. В школе, конечно, они вели себя смирно и миролюбиво. Особо не высовывались. Но и обидеть их было крайне сложно – кучно держались друг за дружку.
Зато на своей территории лютовали. Дрались они залихватски, можно сказать, квалифицированно. Учились этому у своих старших братьев. Те вообще слыли бандитами законченными, как сейчас говорят, натуральными «отморозками». Весь город их боялся. Малая цыганва успешно впитывала их богатые «боевые» традиции. На нашу территорию они никогда не посягали. Но, если мы даже невольно попадали в их зону влияния, мутузили нас отчаянно. И буквально ни за что. Просто не пропускали нас, и всё! Наверное, таким образом они отыгрывались за то, ЧТО в своей жизни имели мы, но не имели они. Такое положение дел крайне нас задевало, но и оказывать им достойное сопротивление было сложно. Уж очень грамотными бойцами они были по сравнению с нами.
Хоть мои друзья были не робкого десятка и далеко не слабаками, но, как мы поняли, на голом энтузиазме и силе в драках с ними нам не выдюжить. А цыганва эта умела биться всеми частями тела. Буквально втаптывали нас в землю. Ещё они, создавалось впечатление, совсем не чувствовали боли. Однако постепенно, знакомясь с элементами их бойцовской техники, перенимая её и постоянно тренируясь между собой (а ребята у нас были завзятые и тщеславные), мы постепенно начали оказывать им достойное сопротивление, «бить» их же «оружием», а вскоре смогли и превзойти кое в чём. Мы, в отличие от них, не довольствовались малым, не останавливались на достигнутом результате. А «работали» более вдумчиво, мудрее, постоянно совершенствуясь, потому как превосходили их интеллектуально. Но, в принципе, мы не проявляли к ним злобной агрессии. Это для нас не было самоцелью. Лишь бы нас не трогали. Тем более кое с кем из них всё-таки в одном классе учились. Так вот, очень скоро в нескольких регулярных побоищах мы начали их серьёзно притеснять. После чего им пришлось считаться с нами. Мы даже «подружились» с ними, своего рода нейтралитет установили. По крайней мере, с некоторых пор они нас признали и на своей территории уже больше не цепляли.
В наш мужской коллектив уже давненько, но как-то незаметно, вроде бы само собой, затесалась и одна бойкая девчушка. Она упорно не желала иметь что-то общее со своими ровесницами - соплеменницами-девочками. Мы поначалу несколько настороженно к ней отнеслись. Ну, мало ли, всё же девчонка, и всё такое… Но, когда эта «скромница» в штанах кое в чём начала давать нам фору, чего совсем не ожидали, да и не могли предположить, мы однозначно её признали. Она ни в чём не желала уступать нам, пацанам. Всегда находилась, как говорится, «на линии огня». Не пряталась за наши спины. И чисто физически с ней было нелегко совладать. Была конкретно неуступчивой. Даже в наших уличных драках принимала успешное участие. Что очень нас удивило. Бесстрашная была! Это, что касалось её характера.
А вот внешностью она была уж точно миленькой симпотяжкой, без преувеличения. Хотя, если бы ей ещё и волосы подлиннее (а она постоянно норовила их состричь под мальчишку, не давала им отрастать), то смело можно было настоящей красавицей её назвать. И действительно, очаровательная шатенка с большущими выразительными тёмными глазами с длинными ресницами и приятными чертами лица. Короче говоря, довольно смазливенькая мордашка! Что там находилось у неё под длинными штанами, которые она снимала, наверное, лишь в школьную пору, поневоле меняя на девичью форму, видно особо не было. Но позже, летом, по окончании школы, когда она оделась в шорты, сразу выяснилось, что и там у неё тоже всё было в полном порядке.
Милашку нашу звали Анной. Мы же меж собой звали её Анкой. В принципе, она нравилась мне. По крайней мере, была в моём вкусе. Хотя вёл я себя с ней довольно сдержанно, не выказывая ни своих особых чувств, ни тем более каких-то явных намёков или этаких «благих» намерений. Она тоже ничем себя не компрометировала, не только со мной, но и с остальными ребятами. Вроде как и не стояло между нами вопроса о половой принадлежности. Но только пока...
Нам, пацанам, было кому ещё на подходе, а кому уже и 11 лет. Все мы учились в одном классе, уже на осень готовясь переходить в городскую среднюю школу, в пятый класс. Анка была на два года старше нас. Ей уже было далеко за 12. Но со стороны, если, конечно, особо не присматриваться, то чисто внешне и ростом между нами и ею особых различий не ощущалось. После лета она уже должна была продолжить обучение в седьмом классе. Понятное дело, о каких-то «фривольностях» с девочками в нашем возрасте мечтать не приходилось. Язык как-то даже упоминать об этом не поворачивался.
Но мне-то обманывать себя не стоило… Сколько себя помню, ещё с четырёх лет у меня пошёл «нездоровый» интерес ко всему, что было связано с тем, что у меня находилось между ног, но ещё больший – что находилось у противоположного пола там же... И что делать со своим драгоценным «инструментиком», который «буйствовал» у меня очень даже нередко и достаточно нахально и настойчиво, как усмирять его, мне и в то время было досконально известно. Что же говорить, когда мне стало уже за десять? А ещё, когда мы жили в Германии, не раз среди ночи кое-какие пикантности доводилось за родителями углядывать. Разумеется, это получалось у меня не специально. Но что и куда «входит и выходит», уже в то время начинал улавливать и в свою «сообразительную» голову укладывать. Чего уж тут зазря скромничать? Проживать тогда нам, всем четверым, приходилось в одной комнате в офицерском общежитии. Куда спрячешься от детей, которые «не вовремя» отчего-то вдруг проснулись среди ночи?.. Тем более голоса я не подавал. Да и не собирался подавать. Но возбуждался тогда с невероятной силой. И когда дома никого не было, доставал из своей шхеры несколько картинок с полуобнажёнными красавицами, по нынешним временам, можно сказать, почти безобидные, которые, каюсь, втихаря вырвал из «интересного» немецкого журнала, случайно оставленного в общей кухне кем-то из взрослых. А дальше – «дело техники».
Так что по любовной части я был «бойцом» закалённым ещё с далёкого раннего детства, а уж в настоящее время тем более особых психологических барьеров во мне, в принципе, не существовало. Зато потенциально был основательно заряжен на любые любовные «подвиги». «Природа» во мне хронически вовсю рвалась наружу, отчаянно взывала, настоятельно требуя «разрядки». «Приспичить» мне могло в любом месте и в любое время. Особенно часто приходилось «бедствовать» в стенах родной школы, где вокруг сновало столько замечательных представительниц самого различного возраста из моих бескрайних красочных эротических фантазий. Иной раз, что греха таить, сидел на уроке, обречённо подперев голову одной рукой, и мечтательно раздевал взглядом очередную симпатичную одноклассницу, второй рукой через карман теребя своего «голодного красавца». А перед глазами, как живая, стояла незабываемая животрепещущая картинка очаровательного голенького заветного места «моей» девочки на озере в пионерском лагере. И ни о чём другом, кроме усмирения своих навязчивых желаний в те моменты думать не хотелось и не моглось.
Да, что и говорить, я с малолетства был крайне гиперсексуальным мальчиком. Вот такое моё отчаянное положение дел и подталкивало меня к этим самым, всяким разным любовным «авантюрам»…


Часть 2. «Тайный» Мир Искушений

Как-то мы играли в «казаков-разбойников», была в нашем богатом игровом арсенале такая интересная игра. Когда одна команда прячется, оставляя разные ориентиры, по которым другой команде нужно было найти первую. При этом очерчивались границы территории, за которую нельзя было выходить. Давалось определённое время, чтобы успеть спрятаться. Обычно, мы тянули жребий – кто с кем будет в команде. В этот раз я оказался вдвоём с Анкой - в одной, а трое других наших друзей - в другой команде. Я постоянно стремился быть к ней по возможности поближе. С ней всегда было намного интереснее и увлекательнее. Ведь она была взрослее нас и, понятно, умнее. Меня всегда тянуло к более разумным. Так что сегодня мне повезло.
Игра началась. Прятались, опять же по жребию, мы с Анкой. Мы давно, ещё заранее, заприметили в одном укромном месте всеми давно позабытый старый заброшенный деревянный летний душ, весь заросший высоченной травой. В общем, абсолютно был неприметным. Туда мы с Анкой наши стопы и направили. Это мы схитрить решили. Во-первых, «объект» этот значительно выходил за контуры игровой зоны. А во-вторых, к тому же и «наследить» старались не очень корректно. Хотя это тоже считалось нарушением правил.
Забравшись внутрь, мы присели на небольшой деревянной скамье. Вроде бы ничто не предвещало чего-то сверх неординарного. Шла обычная наша игра. Коротая время, мы тихо и непринуждённо болтали о всякой ерунде. Как вдруг, совершенно для меня неожиданно, из случайно расстегнувшегося и широко распахнувшегося отворота ворота рубахи Анки, я увидел… её юную, но уже довольно рельефно обозначавшуюся своей очаровательной налитой конусообразностью умилительную грудку. Это «чудо» необыкновенно приятно поразило меня своей неестественной белизной, по сравнению с её остальным изрядно загоревшим телом. На заострённой вершинке этого потрясающего телесного «шедевра» резко контрастно и необычайно волнительно выделялся своей несказанно пикантной припухлостью очаровательный розоватый сосок. Мне ещё никогда не доводилось настолько близко и совершенно свободно и неприкрыто рассматривать прелестные девичьи потаённые «аргументы» во всей их красе и в настолько искусительном их исполнении. Я, потрясённый предоставленным мне зрелищем, резко замолчав, буквально застыл на месте, впившись во всю вытаращенными глазами в её достояние.
«Какая же она хорошенькая, и вся такая «живая»! Так и просится в руки! И как это я раньше не обращал внимания на подобные телесные прелести у Анки?! Вот бы «заценить» их сразу обе, целиком!.. А, кроме того, и пониже бы кое-что углядеть!..» - между делом размечтался я, упорно продолжая буравить Анкино «чудо» своими бесстыжими глазами.
В этот момент мой сверхчувствительный «прутик», вполне для меня естественно, такого для себя «тяжкого» испытания, и так запросто, переносить не желал. «Ему» и этого было выше крыши. Тут же одним махом оттопырил шорты по полной программе.
Шорты мои, по сути, мало чем отличались по плотности материала от обычных семейных трусов. Посему от зоркого глаза Анки мои «рефлекторные движения» и мой «тайный» алчный, плотоядный взгляд в её зону «декольте» не смогли укрыться.
Сначала она внимательно и оценивающе окинула взором моё «припухшее» природное место, затем перенесла взгляд на моё покрасневшее от возбуждения несчастное, страдальческое лицо. Однако своё шикарно просматривающееся «великолепие» не прикрыла. Она сразу всё правильно поняла...
Я уже буквально «горел» румянцем как факел, но так и не отводя своих глаз, ожидал, а что же последует дальше с её стороны?.. В одночасье без особого труда проникшие змеёй-искусительницей в моё тело настойчивые «приливные волны» совершенно не торопились покидать его. Наоборот, в томительном ожидании некоего «чуда» лишь усиливались. В воздухе звеняще зависла настораживающая меня долгая томительная пауза. Видимо, в голове Анки зародилась и активно начала свою «напряжённую работу» некая добрая мысль. Она явно напрямую касалась меня. В ней определённо шла какая-то внутренняя борьба. По всему было видно, для Анки это моё «нечаянное» смятение оказалось несколько неожиданным. Оно, вероятно, не очень вязалось ИМЕННО с моей персоной. Оно и не удивительно, откуда ей было знать о моих извечных «страданиях» и проблемах?! Я никогда и никому не открывался о моих давних специфических ненасытных особенностях организма. Наконец, видимо, решившись на что-то, она нарушила молчание.
- Славка, тебе она понравилась? – в упор глядя на меня, весьма спокойно спросила Анка.
- Ну, да… - пролепетал я, что уж тут было скрывать очевидное, тем более себе лукавить.
У меня в моём возрасте совершенно не было, да и не могло быть никакого подобного, настолько открытого и откровенного опыта общения с девчонками. В моей затуманенной «горячей» голове лихорадочно носились шальные мысли.
«Значит, не всё так уж и плохо в итоге складывается для меня… Процесс обозначился и вроде как удачливо пошёл... Интересно, куда он меня заведёт?». Даже от одной лишь мысли, хотя бы одним глазком заглянуть в тот «тайный» мир искушений, меня насквозь «пробирало».
Анка дальше продолжала свою словесную экзекуцию.
- Ты ХОЧЕШЬ полностью их увидеть? Не побоишься? – она, словно опытная путана, пыталась испытать меня на прочность, а по мне, так просто пытала меня, издевалась надо мной.
- Да… хочу!.. – залпом вырвалось у меня, и аж во рту пересохло, даже облизнув языком присохшие от внутреннего волнения губы, попытался слюну сглотнуть. Было бы смешно в моём положении, если бы я отреагировал иначе.
Экзекуция ещё не закончилась.
- Славкин, а ты когда-нибудь наблюдал их так близко у кого-то? – она даже, вплотную приблизив своё лицо к моему и цепко всматриваясь, смакуя момент, прищурилась.
- Н-нет… пока что… - совершенно страдальчески, еле вытеснил из себя я.
Только тогда, не говоря ни слова, она медленно, заворожено, пуговицу за пуговицей, начала расстёгивать свою рубашку, внимательно наблюдая за изменениями в моём состоянии. При этом Анка медленно поднялась со скамьи, чуть отвернувшись от меня, и затем, полностью освободившись от верхней одёжки и отбросив её в сторону, медленно повернулась ко мне лицом.
Её уже изрядно обозначившиеся и начавшие приятно округло наливаться соком грудки, с торчащими на них крупными выпуклыми сосками, произвели на меня «неизгладимое» впечатление, тут же закончившееся понятным «залпом». В моём многострадальном стартовом «пистолетике» торопливо слетел первый «предохранитель».
Она стояла лишь в очень коротеньких шортах, пододвинувшись ими вплотную к моему лицу. В каких-то сантиметрах от меня пряталась ещё одна, я так не без основания полагал, куда более прелестная и интригующая «тайна». В моих же шортах, кажется, начала зарождаться очередная не менее яростная буря, которая по моим самым скромным прогнозам грозила перерасти в грандиозную «революцию».
В конечном итоге Анка верно оценила нашу пикантную ситуацию и расставила для себя акценты. Видимо, она окончательно решилась на «игру», начав кокетничать передо мной, крутясь вокруг и гибко извиваясь, виляя своим всё более меня очаровывающим бюстом и довольно аппетитным «спелым» задом перед моими осоловевшими глазами. Её влекущие к себе лакомые «пирамидки» слегка поколыхивались при очередном резком колебании её оголённого тела, настойчиво раскручивая параллельно в моём теле всё новые и новые магнетические «вихревые потоки». Я успел заметить, что эта «весёлая игра» доставляет ей не меньшее удовольствие. С меня сошла уже седьмая испарина, а в глубине моих несчастных шортов давно и явно не оставалось сухого места. Я фактически весь истекал соком. Анка, видимо, воодушевившись достигнутым успехом и решив, что достаточно «помучила» меня визуально, приступила к следующему акту своего сногсшибательного действа. Потянув меня за руку, она заставила меня подняться со скамьи. Мой «сухой сучочек» торчал, как крючок от вешалки, по ходу зацепив её за близкие шорты.
Ошарашено завороженный, я вбитым гвоздём стоял напротив неё, не в состоянии даже пошевелить пальцем. Лишь очумело глазел на её чарующие прелести, не в силах оторвать свой взгляд.
- Славка, если хочешь, можешь их потрогать… - она, безусловно, входила в раж.
Я сильнейшим образом комплексовал перед ней. Ведь она была значительно старше меня. Гандикап в почти два года разницы в нашем возрасте – это было для меня весьма солидно и весомо - добавлял мне скованности.
Анка, завидев мою «прибитость» и «деревянность», подбодрила меня, добавив.
- Славкин, да скинь ты свои стеснения, вот дурачок, - и, взяв меня за ладонь, приложила её к одной из своих торчащих «пирамидок, прямо к таинственной припухлости соска.
Всё когда-то случается в первый раз. Вот и сейчас, впервые в жизни, в мою нетвёрдую, дрожащую руку попала такая очаровательная, удивительно чУдная, премиленькая и до невозможности волнующая меня «птичка». У меня несколько зашёлся дух, но, наверное, от переизбытка радости от поплывшей мне навстречу необыкновенной удачи, я быстро осмелел. Даже отважился начать ощупывать пальцами нежданно попавший мне в руку «драгоценный» желанный и почти созревший «плод».
«Какая же она миленькая и приятная на ощупь... И такая гладенькая и плотненькая, как резиновый мячик», - начали суматошно прилетать и гнездиться во мне чувственные мысли.
Тотчас Анка скоренько приложила и другую мою руку ко второй до того сиротливо торчащей своей «пирамидке», приглашая меня к более активным действиям.
- Гладь же их, Славик, гладь смелее, дорогой, не стесняйся... - призывно зазывала она, как можно удобнее подлаживаясь под мои оголтелые руки, извиваясь змеёй и начиная при этом глубже дышать, отчаянно цепляясь шортами за мой вздыбленный «крючок», упираясь в него. Он вибрировал как туго натянутая струна.
Давно уже заметив мои, мягко говоря, «неудобства» в связи и поводу, но не торопясь их устранять ранее, только сейчас, выждав, она приступила к более активным действиям на моём многострадальном теле. Это виделось мне крайне своевременным. Анка без ложной скромности запустила руку мне в шорты и для начала нежно обласкала пальчиками всё, что ей попалось там, а затем, обхватив моего «радостно» пульсирующего, «озабоченного казачка» ладошкой и зажав в кулачок, принялась его ритмично «уколыхивать». Эта её действенная «терапия» незамедлительно принесла свои облегчающие плоды…
По моей спине прокатывался то холод, то меня бросало в жар, когда я сжимал и буквально тискал тугие чашечки её напрягшихся грудок. Анка уже откровенно громко постанывала, но просила ещё, ещё, и ещё!.. Видимо, она отлично знала, что ей нужно, и умело вела процесс получения своего наслаждения. Я лишь пунктуально следовал её очередным указаниям. Про меня она тоже не забывала, не переставая заботливо и нежно теребить моего «красавца». Мне всё больше и больше нравился этот затяжной и пока до конца непредвиденный спектакль. И я всё более очевидней постигал, чего мне реально не хватало и не хватает в этой моей бесцветной и безрадостной доселе жизни.
- Славкин, поцелуй их… прямо сейчас… - она по-прежнему не выпускала из объятий своей ладошки моего безумно оголтевшего, прыткого «мышонка», который неоднократно омывшись «слезами», продолжал в который раз радостно «попискивать» в плотненькой норке Анкиной умелой руки.
Я немедленно повиновался. Покорно склонив голову к её так услужливо предоставленному мне богатству, удерживая для удобства желанные «драгоценные» чашечки её упругих грудок обеими руками, мигом прихватил губами её изрядно затвердевшие от возбуждения соски. Словно младенец, рьяно дорвавшийся до груди матери, я, не задумываясь, с вдохновенным энтузиазмом принялся обрабатывать их ртом, в том числе и зубами. Она незамедлительно отозвалась.
- Полегче, Славушка, понежнее... Только губками и язычком, родной…
Чувствуя и сам, что значительно переборщил с неумелыми медвежьими ласками, я умерил свой не в меру напористый пыл. Анка сразу отозвалась благодарным чувственным вздохом, и довольно громким. Я также заметил, что её вторая рука находится у неё внутри шорт, и что-то там старательно натирает, а её голова, с полуприкрытыми шальными глазами, откинута назад. Мне даже показалось, что она вот-вот упадёт, её несколько пошатывало. Меня, кстати, тоже. Мой окончательно разъярённый и распоясавшийся «вулканчик» уже дважды изошёл «паром» в её заботливой «горячей» шаловливой ладошке.
…Мы оба одновременно в бессилии обрушились телами на нашу скамью...


Часть 3. «Игра» на Грани Фола

...- О-ох, как это сказочно классно, Славуся! – она совершенно не стеснялась в выражении исходящих из неё натуральных эмоций. Видимо, окончательно прочувствовав во мне свою «родственную душу», отпустила все свои «тормоза». Да и, в самом деле, что уж тут стесняться, если зашло до «такого»?.. Я тоже окончательно расслабился, наблюдая за её специфическими реакциями. Мне они были и понятны, и в то же время загадочны. Особенно внутренние грудные звуки, которые из неё временами исходили. Будто она там, внутри, взрывалась.
- Как же с тобой интересно, Славкин! Не думала и не гадала, что ты таким умелым и стойким окажешься. Впервые – и так достойно!.. Тебе ж - цены нет, дружочек ты мой! Мы столько времени вместе, и, надо же, как всё бывает неожиданно!.. Это за последнее время - самая приятная неожиданность для меня, очень приятная. Ты даже не представляешь, какая!.. Ну… а дальше… ниже… ты хотел бы на меня посмотреть?.. Честно?!
Я к этому времени уже успел слегка перевести дух и восстановить дыхание от бешеным вихрем уже пронёсшегося надо мной шторма.
«Ух, ты!.. Неужто она читает мои мысли? Вот это да-а, вот это явная уда-ача!..» - сквозонуло в голове.
И тут же на волне распирающей радости и в предвкушении близкого воплощения очередного маячащего соблазна выпалил.
- Анка, если бы я сказал, что не хочу... ты бы мне всё одно не поверила, ведь так?! - теперь, несколько освоившись, и я осмелился посмехнуться над ней.
- Да уж! Ты прав! Но для тебя, Славушкин, мне ничего не жалко! Для меня сейчас нет ничего проще этого, и, заметь, совершенно бесплатно! – с шутливыми нотками в конце произнесла Анка и с пафосом добавила. - Наслаждайся, мой герой!
Анка всегда была рассудительной и умной девахой. И прямой. Что заслужил – то и получи! Таков был её жизненный девиз. За словом в карман не лезла... А ещё и крепеньким словцом могла кого угодно пригвоздить. И где только всего нахваталась?.. Конечно, Анка несколько грубоватой была. Но зато с ней было очень легко иметь любые дела. Мы все давно привыкли к ней такой. Вот только понять не могли, почему всё-таки она так девчонок недолюбливает? Совершенно игнорирует их, сторонится. Ведь были в городке нашем её ровесницы, и немало. Тем более одноклассницы… Но Анка общалась только с нами, ребятами.
Анка столь же кокетливо, как до этого рубаху, медленно и завораживающе расстегнула шортики, выпустив на свободу беленькие тонкие трусики, вновь повернулась ко мне очаровательной попкой, и, ниже приспуская шорты, наклонилась ко мне своим на редкость симпатичным округлым задиком, который чуть ли не уткнулся мне в лицо. Дойдя до коленок, шорты сами упали к её ступням. Разогнувшись и перешагнув лежащий на земле одёжный атрибут, грациозно откинула его ножкой. Теперь она стояла передо мной в одних лишь трусиках.
«Да, ничего себе!.. Кто бы мог подумать?! Вот так тельце у Анки!.. Ну и фигурка же у неё!.. Загляденье!.. Куколка!.. Красавица!.. А со стороны в одежде и не очень-то проглядывалось…» - не прекращали мелькать во мне восхищённые мысли.
От такого откровенно неприкрытого зрелища с её стороны уже совсем сбился со счёта в который раз мой дико напрягшийся размочаленный «стрючок» в своём новом, очередном азарте нервозно завибрировал. «Он», понятно, предвкушал невиданное для него доселе зрелище. Ещё парочку раз крутанувшись перед моим взором, Анка, снова оттопырившись ко мне своей аппетитной попкой и элегантно покачивая идеальными по форме соблазнительными бёдрами, обнажая белизну своего заднего места, вновь завораживающе медленно, змеёй, выползала из тонкой ткани своей набедренной повязки…
«Интересно, и где это она так поднаторела? Это ж надо?! Какие обалденные, хватающие за «живое» приёмчики!.. А вот сейчас, наверное, точно буду умирать...» - мимоходом пронеслось во мне.
Гибко по-кошачьи прогнувшись, оттопырив попку, опираясь руками о коленки, в полусогнутом состоянии, она впритык так и застыла перед моим взором.
Я никогда не был настолько близок к истине в своих мыслях. Невозможно описать словами ту невероятную картину, в полном объёме развернувшуюся перед моими глазами, и то, что я при этом ощутил.
Прямо предо мной во всём своём волнительном юном великолепии дерзко разверзшись, обильно укрытое мелкими росинками её сока, призывно заблестело её розоватое и без преувеличения потрясающе роскошное юное любовное лоно, но с уже лёгким присутствием обрамляющей опушки нежного пушка вокруг. Она несколько задержалась в этой бесстыжей умопомрачительной позе, вызывающе дерзко поглядывая на меня из-за плеча, с явным удовлетворением проверяя моё впечатление. Но, по-моему, тут и проверять было нечего…. Всё было давно и заранее прогнозируемо! На моей непомерно обескураженной и без того изрядно раскрасневшейся от сумасшедшего и нескончаемого перевозбуждения физиономии всё было написано без всяких слов.
«Вот это да-а!.. Какая пробирающе немилосердная красотища!!! От такого непостижимого вида можно ведь напрочь умереть, не вставая с места…» - меня невообразимо пленила увиденная «картина».
Сказать, что я был потрясён глубинной откровенностью зрелища, да к тому же настолько близко от моих ошарашенно растаращенных глаз, означало бы совершенно ничего не сказать. Визуально, глазами, меня так и подмывало сейчас же впиться губами в этот свежайший, сочный, не виданный доселе искусительный «цветок»! Но мозг мой с подобной неадекватной нагрузкой явно не справлялся. Для такого основательно серьёзного шага в моём организме не оставалось никаких сил: ни душевных, ни физических. Это на сегодня для меня было бы слишком!.. Да, моя уже и без того основательно подорванная юная психика просто не пережила бы такого убийственного напора страсти. Я и пошевелиться-то был не в состоянии. Меня, будто неведомой силой, приплюснуло к стене. Таков был по своему давлению полученный мною ошеломляющий стресс от невероятного по своей недостижимой глубине впервые всего увиденного. Мой многострадальный любовный «аппаратик» упорно разносило буквально на молекулы.
Анка, отчаянно сообразив, что пошёл некоторый, не совсем нужный перебор, быстро разогнувшись и приняв нормальную позу, повернулась ко мне своим славным передком, при этом слегка раздвинув ноги.
Это уже воспринималось мною неоспоримо проще. Мне слегка, но всего лишь очень слегка, удалось перевести дух. Всё же более «закрытый», «окультуренный» вид её завораживающего «заветного места» действовал на меня несколько успокаивающе. Но именно несколько. Поскольку моя богатейшая фантазия была совершенно безграничной, а память визуальная – несравненно шире.
«Оно», её потрясающее «потаённое место», в представленном мне на обозрение своём более скромном «обличии» было столь же не менее прелестно! Но уже совершенно другой своей красочной палитрой. Лёгонький шелковистый пушок, нежно покрывавший волнующий разрезик между её чУдными стройными бёдрами, с испуганно выглядывавшим оттуда маленьким миловидным розоватым пупсиком, выдававшим её повышенную степень возбуждения, навевал чрезмерно благостное настроение. Очень даже чрезмерно! Но всё одно не в силах оторвать своих восторженных глаз от настоящего чуда - впервые настолько откровенно близко и во всей красе натурально увиденных сокровенных девичьих прелестей, пусть в их и не столь распахнутом виде - я продолжал чувствовать сильнейший бесконтрольный и беспрерывно нарастающий приток выжигающей меня энергии, жаждущей скорейшей своей реализации. Да и ранее накопившаяся вереница неконтролируемых мною холостых «пусков ракет» давала о себе знать.
Видимо, прочувствовав мои нескончаемые страдания, Анка с трудом, но заставила меня приподнять моё безнадёжно «отяжелевшее» тело и, опустившись передо мной на колени, безо всяких раздумий и колебаний резким движением стянула с меня шорты вместе с основательно взмокшими под ними трусами. Я не то что застесняться, а толком ничего и сообразить не успел. Вот, оказывается, наступило и «Его» время выходить на свет божий, так сказать, на сцену, на полное обозрение. Да-а, жалкий же был у «Него» видец!.. Натурально, пожёванная мочалочка какая-то... Зато, прямо скажем, пока героически стойкий!
- Ах, какой он красавчик у тебя, и совсем голенький!.. А какой обиженный трудяжка! Надо его как следует пожалеть, приголубить, - Анка, не то восторгалась, не то, наоборот, критично, словно детский врач, осматривая, констатировала диагноз…
- Это... что ты там делать собралась, Анка? – каким-то не своим, чужим голосом вопросил я.
- Ты, Славушка, не волнуйся так, я знаю, что «Ему» нужно, и что с «Ним» делать надо… Ты только прислушивайся к себе, и всего-то…
Я, понятно, повиновался, и стоял, как вкопанный, не рыпаясь. Но не успел я как следует задуматься над её словами, как она ловко прихватила «Его» рукой и приблизила к «Нему» лицо. Что Анка хотела там рассмотреть, мне пока было непонятно… Я вообще не знал, что делать, как вести себя. Только сумасшедшим образом очумело млел от распираемого желания немедленной «разгрузки».
Последняя не заставила себя долго ждать. Для начала она лихо пробежалась по «Нему» своим бойким язычком. Затем цепко обвила «Его» своими тёплыми скользкими губками, захватив практически целиком в свою благодатную «обитель», будто намеревалась проглотить.
От полученного первого сладчайшего импульса у меня едва ноги не подкосились. Анка сперва аккуратно и с расстановкой, а затем всё смелее и увереннее вводила мой лёгкий маленький податливый «паровозик» в свой желанный жаркий плотненький «тоннелик». При этом поначалу она то по чуднОму смачно аппетитно причмокивала губками, будто с наслаждением обсасывала сладкий леденец, нечаянно захватывая воздух ртом, то иногда шумно сопела носом. Одним словом, изучала и подстраивалась под ещё совершенно неведомый ей досконально пикантный процесс.
Мой «красавец» в это время от переизбытка негаданного счастья, выпавшего на его «скромную» долю в столь дружественной и необычайно приятной среде, на глазах довольно резко преобразился из незначительно припухшего обрезка прутика в достаточно крепкий плотный сучок. В шальном, накрывшем меня экстазном азарте, я, словно разъярённый дикий кот, судорожно схватился обеими руками за её голову, пытаясь заносить пальцы в волосы, но, по сути, при её укороченной стрижке зацепиться там было практически не за что. Боже мой, какой же это был кайф!!! Нет, это была неописуемая божественная симфония, поистине космического блаженства!!!
Пелену моего былого мимолётного стеснения Анка своим «приторно-сладким» процессом, ещё до этого мне неведомым, сдула с меня основательно и навсегда. Ей, как я начал осознавать, эта наша «пионерская» специфическая процедура очень даже нравилась. Потому что довольно скоро она, не отрываясь от целиком поглотившего её главного процесса, начала достаточно громко урчать, при этом навевая мне дополнительные любовные флюиды. Однако долго Анке так «маневрировать» не довелось.
Хоть она со мной совсем и не торопилась «гнать лошадей», видимо, стараясь и себя подвести к желанному моменту «прилива», одновременно в такт движениям ротиком, мерно ритмично поглаживала своё «бархатное место» свободной рукой.
Анка на новом для неё «сладостном» поприще освоилась довольно быстро. Потому как сначала тихо, а потом всё громче и громче из неё начали бурно исторгаться доселе неведомые мне ранее, но крайне приятные моему уху сладострастные звуки женской мелодии апофеоза любви – она с лихвой получила то, к чему стремилась, чего действительно так упорно жаждала. Этот божественно приятный для меня процесс также был первым в её жизни.
Не знаю, от чего больше, то ли от сладостных стонов, рождавшихся и исходящих из неё, то ли от глубины всепоглощающего меня чувства я вдруг содрогнулся, аж взвизгнув слегка от неведомой ранее невероятной мощи пробившего меня сильнейшего импульса реальной новизны ощущений. В полнейшем бессилии, неотвратимо медленно сползал я по стенке «душа» на скамью, успев при этом наделить одухотворённое и счастливое лицо труженицы Анки прерывистой струйкой своего сока.
«Да ведь это - нечто невообразимое! Вот где - класс!! Ай да Анка-мастерица!!!».
Мог ли я предположить всего лишь полчаса назад, что весь мир может до такой степени повернуться для меня настолько радужной и совсем непредвиденной своей стороной?!


...Нас так и не удалось найти нашим визави. Мы в полном смысле вышкреблись из нашего «сахарного» убежища, изрядно потрёпанные и измождённые. Это, в основном, я. Но всё-таки мы были довольны собой. Особенно радостной чувствовала себя Анка. Ей – ну хоть бы хны, лишь отряхнулась – и всего делов-то. Зато я с трудом передвигался... Плюс к тому голова после нервного пере-напряга раскалывалась на куски. Ох, запредельно много всего и сразу! Я бы сказал, критично много... Всё это получилось слишком неожиданно и спонтанно для меня, впервые в жизни, и безо всякой предварительной подготовки. Вот и соответствующая реакция организма.
«Всё-таки чересчур переборщила со своим «выступлением» дорогая моя проказница Анка... Ну и поднабрался же я сегодня «свежих» впечатлений! Выше крыши! Столько прожил без этого, а тут - на тебе!.. Всё сразу!.. И так много! Хотя, с другой стороны, это же, ух, как здорово, и захватывает настолько! Какая она премудрая, эта Анка, в сладких вопросах! Какие у неё эти «штучки» женские заводные, классные-е!.. Ещё немного и... точно умер бы окончательно…» - болезненно сокрушался я про себя противоречивыми мыслями, бредя следом за Анкой, еле ноги волоча…


Продолжение в Главе 3. Часть 4………..

Ваше благородие
заслуженный писатель форума
заслуженный писатель форума
Сообщений в теме: 4
Всего сообщений: 463
Зарегистрирован: 20.11.2017
Лучшие Ответы: 1
Образование: среднее
Профессия: на казённом иждивении
 Re: «ТАЙНЫЙ» МИР ИСКУШЕНИЙ (отрывок из повести «Провинциальные Хроники») 18+

Сообщение Ваше благородие »

Застегни казачок,
Спрячь подальше пистолетик,
И вулканчик заткни,
Невоспитанный плейбой.
Скоро сядешь в тюрьму
За растленье малолетних,
Это глупое детство прощается с тобой.

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Re: ВОСПОМИНАНИЕ II. «ТАЙНЫЙ» МИР ИСКУШЕНИЙ (отрывок из повести «Провинциальные Хроники») 18+

Сообщение Мореас Фрост »

СИНОПСИС к Книге I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ» трилогии «МОРЕХОДКА»

Первая Книга художественной автобиографической трилогии «Мореходка» посвящена необычайно ярким специфическим перипетиям школьного периода жизни Главного Героя в определении его дальнейшего судьбоносного жизненного пути на фоне описания своеобразных нравов и устоев бытия времён махровой «совдепии» застойного периода в небольшом провинциальном южном курортном городке на побережье Азовского моря.
Повествование насквозь пронизано бурными чувствами и переживаниями и взаимной сильной и страстной, глубоко осознанной и по-взрослому шокирующей, но в то же время чистой и светлой любовью с невероятными трагическими поворотами и с их неожиданными и совершенно непредвиденными последствиями (шекспировским Ромео и Джульетте и не снилось!), наложившими в дальнейшем свой отпечаток на будущие жизни и мятежные судьбы его юных Главных Героев.
Автор без утайки и прикрас, отойдя от шаблонов, существующих в благополучном обществе, канонов и общепринятой морали, честно и открыто заглянул в души своих неординарных Героев (такими уж особенными они уродились), находящихся под неослабевающим мучительным прессом своих чувственных физиологических и психологических проблем и оказавшихся в плену жизненных реалий, попытавшись правдиво и красочно осветить внутренний мир, пусть и очень малочисленной, но крайне ранимой и уязвимой части подрастающего поколения, а именно подростков с неестественно резко выраженной повышенной гиперсексуальностью.

******
Ваше благородие, прошу заметить, что это не бульварная проза и не пособие для педофилов. И не эротика ради эротики. Кстати, будет и ещё жёстче. Это, по сути, взрослое художественное произведение с ярко выраженной идеей и задевающее серьёзные вопросы. Да, необычное повествование, да, скандального характера, эпатажного плана. Извините, тема уж такая. И чтобы её обозначить и раскрыть, от специфических описаний никуда не уйти. Я недвусмысленно обозначил на витрине степень откровенности выложенного материала. Могу лишь дать вам совет - не читайте, если вам это не нравится или больно бьёт по тонким струнам. К примеру, господин Набоков со своей Лолитой тоже не всем нравится, однако отчего-то весь мир читает и не угрожает Автору. Вот у него, действительно, растление, а у меня - лишь детские шалости.

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Re: ВОСПОМИНАНИЕ II. «ТАЙНЫЙ» МИР ИСКУШЕНИЙ (отрывок из повести «Провинциальные Хроники») 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост:
11 янв 2020, 11:49
иографической трилогии «Мореходка» посвящена необычайно ярким специфическим перипетиям школьного периода жизни Главного Героя в определении его дальнейшего судьбоносного жизненного пути на фоне описания своеобразных нравов и устоев бытия времён махровой «совдепии» застойного периода в небольшом провинциальном южном курортном городке на побережье Азовского моря.
Повествование насквозь пронизано бурными чувствами и переживаниями и взаимной сильной и страстной, глубоко осознанной и по-взрослому шокирующей, но в то же время чистой и светлой любовью с невероятными трагическими поворотами и с их неожиданными и совершенно непредвиденными последствиями (шекспировским Ромео и Джульетте и не снилось!), наложившими в дальнейшем свой отпечаток на будущие жизни и мятежные судьбы его юных Главных Героев.
Автор без утайки и прикрас, отойдя от шаблонов, существующих в благополучном обществе, канонов и общепринятой морали, честно и открыто заглянул в души своих неординарных Героев (такими уж особенными они уродились), находящихся под неослабевающим мучительным прессом своих чувственных физиологических и психологических проблем и оказавшихся в плену жизненных реалий, попытавшись правдиво и красочно осветить внутренний мир, пусть и очень малочисленной, но крайне ранимой и уязвимой части подрастающего поколения, а именно подростков с неестественно резко выраженной повышенной гиперсексуальностью.

******
Ваше благородие, прошу заметить, что это не бульварная проза и не пособие для педофилов. И не эротика ради эротики. Кстати, будет и ещё жёстче. Это, по сути, взрослое художественное произведение с ярко выраженной идеей и задевающее серьёзные вопросы. Да, необычное повествование, да, скандального характера, эпатажного плана. Извините, тема уж такая. И чтобы её обозначить и раскрыть, от специфических описаний никуда не уйти. Я недвусмысленно обозначил на витрине степень откровенности выложенного материала. Могу лишь дать вам совет - не читайте, если вам это не нравится или больно бьёт по тонким струнам. К примеру, господин Набоков со своей Лолитой тоже не всем нравится, однако отчего-то весь мир читает и не угрожает Автору. Вот у него, действительно, растление, а у меня - лишь детские шалости.

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 3. Воспоминание II. Милая Анка. Части 4, 5. 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО («шаловливое»)


Никак ни убавить ни прибавить, реально
«слёзная» история раннего детства подруги
Анки поневоле заставила Главного Героя не
столько удивиться, сколько впечатлиться и
серьёзно проникнуться. Получается, «одной
крови» они оказались, «души родственные»,
с их непреодолимо извечными потребностями
интимного плана. К их общему счастью, эта
«сладкая парочка» обрела себя на редкость
удачно. И, естественно, этот благотворный
для них факт не мог не радовать их обоих
Наверное, нет ничего хуже расставаний
с давно ставшим родным и привычным местом
твоего обитания, устоявшейся и комфортной
наезженной жизнью, с близким кругом твоих
давних друзей-товарищей. Но в особенности
со ставшей тебе, как никто более близкой,
милой и озорной девчоночкой Анкой. Вот уж
чьи беспредельно откровенные и любезно ею
приоткрытые и столь безгранично и радушно
преподнесённые тайные сокровенные девичьи
прелести и, конечно же, далеко не детские
страсти будет ещё долгое время вспоминать
наш Герой. Ведь именно этого будет ему не
хватать по большей степени в первое время
в его новой жизни на новом месте


Глава 3. ВОСПОМИНАНИЕ II. МИЛАЯ АНКА


Часть 4. «Красивая» Исповедь Анки

Мы подошли к месту нашей обычной дислокации, присели. Вроде бы организм мой начал потихоньку «остывать», приходить в себя, в свою норму. Анка благодарно и с нескрываемой нежностью смотрела на меня, с ног до головы обласкивая своим нежным взглядом. Она впервые в своей жизни была настолько счастливой. И, конечно, явно с вожделением проецировала в своём изощрённом воображении дальнейшие пикантные сценки наших грядущих любовных контактов… Я же был не настолько оптимистичен. Сильно болело всё внизу живота. А когда у тебя что-то не совсем в порядке, то и радости особой не получается. Однако не мог отказать себе в любопытстве поинтересоваться.
- А, скажи, Анка… откуда в тебе всё это взялось, ну… где ты так всему «такому» обучилась?
Наши пацаны так и не появились. Наверное, не найдя нас сразу, разбрелись по домам. Ну, и ладно. Зато Анка начала мне рассказывать свою шальную историю.
- Ты знаешь, я, сколько себя помню, всегда к «этому» интерес проявляла... Наверное, я уродилась такой... Мы здесь поселились два года назад. До этого снимали квартиру в городе. Она была однокомнатная. Сам понимаешь, спали втроём: мать с отцом – на диван-кровати – в одной части комнаты, а для меня был отгорожен занавеской противоположный угол. Ладно, пока я была совсем маленькой, ничего не понимала. Но где-то после четырёх лет я временами просыпаясь от их «весёлой» возни, уже не могла заснуть. И всё, что они вытворяли в постели, в моих совсем детских мозгах хоть и не осознанно, но многократно откладывалось, постоянно напластовываясь. Иногда они такое выделывали, что у меня волосы вставали дыбом на голове. Годы шли, а ничего не менялось… Меня иной раз не стесняясь, совокуплялись, в идиотской надежде, что я сплю и не слышу ничего. Тут не услышишь!.. Сплошные стоны и вопли… Временами просыпаясь среди ночи, при свете луны слегка приоткрывала занавеску. И, как в кино, воочию наблюдала за всем «этим» их процессом. Представляешь, от и до!.. Они этого даже не замечали. Или не хотели замечать... Да, они были искусными любовниками! Это я только сейчас сумела оценить. Они были рабами любви!..
- Анка, вот, точно, то же и у меня было, когда мы жили в Германии, в общежитии, в одной комнате с родителями. Мне тогда было от трёх до шести лет. Да, тоже временами от их охов и вздохов просыпался... Правда, особых подробностей, как ты говоришь, мне не доводилось созерцать. Так, отдельные фрагменты. Да и темновато бывало, свет же не включали. Но сам факт…
- Так вот. Поначалу, лет до десяти у меня не существовало никаких проблем. Я была как и все - нормальной девчонкой. Ничего такого за собой не замечала. А после 10-и лет у меня пошли первые месячные...
- А что это такое, эти «месячные», Анка?.. – недоуменно переспросил я, впервые услышав такой «интересный» термин.
- Месячные?.. Ну... как бы это тебе понятнее объяснить... по-другому, они ещё зовутся менструацией. Это, в принципе, такой этап взросления у девочек, когда внутри нас начинаются ускоренные изменения в организме, переход от девочки к молоденькой девушке. Начинают волосики пробивать, где надо, грудь начинает обозначаться, быстрее расти… Обычно, это начинается с первой менструацией. Почему их и назвали месячные, что эта менструация обязательно проходит раз на месяц у всех девушек и женщин. Вообще-то, у меня слишком рано это случилось… Обычно, это бывает значительно позже, где-то между 13-ю и 15-ю, а иногда даже и позже. У кого - как...
- Ух ты! Чего только с вами, девчонками, не случается... Вот и груди растут, как грибы, и эти... как их... менструации бывают... У нас, пацанов как-то всё проще... И в чём они, эти ваши... месячные, выражаются? Откуда ты знаешь, что, допустим, они случились у тебя? – меня даже начали увлекать эти её рассказы. Я всегда был пытливый не по годам в «этих», «живых», «клубничных» вопросах.
- Потому... что в эти дни у нас начинают происходить кровоизлияния из нашего «этого» места, - Анка пальцем показала на свой низ живота, а у меня глаза округлились. - Мы иногда перед тем неважно себя чувствуем, раздражительны бываем, без настроения... Ну, а когда месячные заканчиваются, а длятся они, обычно, от трёх до пяти дней, опять же смотря когда и у кого, кровь наша как бы обновляется. Плохая - она сбрасывается, а новая – хорошая - сама потом восполняется.
- Ого! Не фига себе!.. И много крови уходит? – ну, очень впечатлился я.
- По-разному у всех. Бывает, прилично… Она же систематически выделяется. Много разных факторов влияет. Всё зависит от общего состояния организма, от болезней, ну, и так далее. Так!.. Что ты меня отвлекаешь, дальше рассказывать?..
- Конечно, говори… Интересно просто.
- Так вот, после первой менструации у меня всё и началось. Как-будто кто-то внутри меня ключиком что-то повернул… Я стала ощущать в себе какую-то непреодолимую и совершенно непонятную тягу ко всему, что связано со «взрослыми играми». Я начала как-то по-особенному чувствовать своё тело, меня постоянно подмывало трогать себя по всем особым местам. Ну, ты и сам это понимаешь... Должен, по крайней мере… Это состояние очень мешало мне в повседневной жизни, потому что было крайне навязчиво. Всплывали картины из детства с «этими штучками» у родителей, с их ночными «потехами». Мне приходилось себя ублажать как могла. А иначе мне было просто паршиво… Временами я совсем места себе не находила... Наверное, это у меня в голове, в мозгах всё «зарыто»… Может, я больная какая-то?.. Не знаю, когда у меня это пройдёт?.. И, вообще, пройдёт ли?..
А ещё меня начало очень тянуть к вам, мальчишкам. С вами намного проще и несравненно приятнее может быть (в этот момент она чрезвычайно «задорно» на меня посмотрела, да так, что я, сам себе не поверил, вновь «встрепенулся»), чем с этими кривляками и сюсюкающими выбражулями. Терпеть их не могу! Представляешь, до всех этих моих проблем я очень даже была терпима к девчонкам, платьям и всему такому. Но потом - как отрезало... В общем, у родителей как-то нашла журнальчики такие особые, ну, там, где «Это» всё на картинках натурально и наглядно показывается в полном виде, неприкрыто, как оно и в жизни должно проистекать. Чего я там только не насмотрелась… Ты даже представить себе никогда не сможешь. Они, конечно, мне во многом помогли всё окончательно уложить в себе, осознать, ну, и… освоив, укрощать себя, тоже…
- А, что, даже такая литература есть? – подивился я.
- Да сколько хочешь! Слав, ты у «своих» поискать попробуй. У них уж точно имеется, раз вы в Германии были…
- Ну, а что твои родители, ты с ними не говорила по такому своему случаю?..
- Славча, да ты что, совсем обалдел, что ли?.. Толку-то, они собой сильно заняты, им не до меня вовсе. Нет, ты не подумай, я, конечно, их люблю… Родители всё же... Но они живут своей жизнью, по ходу лишь для себя. Я им – постольку поскольку. Вот иногда мне кажется, если я вдруг умру, то они и не заметят этого, или только обрадуются…
- Надо же, неужели всё так паршиво у вас?! У меня тогда по сравнению с тобой не жизнь, а прямо рай неземной. Ну, ты, Анка, однако, очень здорово меня удивила сегодня, не на шутку. И этими «штучками» классными своими в том «душе», и рассказами о своем невесёлом житье бытье, – подытожил я и продолжил. - Анка, вот скажи, ты - такая красивая, заметная, а одинокая такая... Неужели не пробовала с каким-нибудь парнем постарше «закадрить»? Может, что и получилось бы…
- Пробовала, Славка, да что толку?! Только они все – кретины и трусы. А ещё – безмозглые, и фантазии у них, что у мухи. Прилетел – в душу нагадил - улетел. Вот и вся их техника молодёжи. К примеру, вот тебя взять… Ты, казалось бы, совсем юный для меня, пацан-пацаном, малолетка ещё, и вроде как «пистолетик» твой – всего ничего... А, тем не менее, за каких-то десяток минут трижды с тобой «улетала». Вот тебе самая элементарная математика. Есть в тебе такое, чего другим никогда и ни за какие деньги не купить. Жаль только, поздновато я тебя вычислила... Но лучше поздно, чем никогда!.. – и она снова с особой благодарной нежностью взглянула на меня, чем опять слегка потревожила моё уже «ожившее естество».
- Ну, ты, Анка, не сильно-то превозноси мои возможности. Я – совсем «чайник» по «такого рода» серьёзным делам. И глупо ожидать от меня резвого умения играть сложные роли, и уж тем более с тобой тягаться. Вообще, это у меня с тобой случилось впервые в жизни. А так... всегда сам с собой «поигрывал» постоянно… - попытался я «включить» скромность.
- А тебе этого и не надо вовсе, то есть что-либо усложнять, и в смысле тягаться – тоже ни к чему. Оставайся такой, какой ты есть. Самое главное уже заложено в тебе от природы. И это я в тебе давно стала замечать. Но вот не верилось. Ошибиться боялась. Но сегодня лишний раз убедилась, насколько оказалась права. Тебе нужно лишь смелее подключать свои мозги.
Ну, так вот, слушай дальше. Однажды меня настолько припёрло, что хоть на стену лезь... А тут попадается мне под руку один очень интересный электрический предметик. Внешне он похожий на твой родной «инструментик». Только чуток потолще и длиннее. И гладенький такой же, нежный. Прочитала надпись на ручке – вибратор называется. Я их целую кучу разных перевидала на тех «картинках», а в руки взяла - впервые. И где только они его раздобыли?! Ну, и предки у меня, однако, чуднЫе. Оставляют всякие такие вещи без замка... В тот раз, видимо, закрыть на ключ позабыли. Правда, если я что знаю, и мне это надо, то никакие замки и двери закрытые не помогут... Расковыряю, ежели что… Я и опробовала его, побаловалась с ним наедине. На редкость очаровательная и полезная вещица оказалась!.. Вот где кайф-то был неописуемый!.. И, знаешь, Славча, я тебе сейчас открою один свой большой секрет… Я, представляешь, его… прямо «туда»... почти на весь размер... внутрь себя направила!.. Глубоко… Это было у меня впервые, чтобы я туда, внутрь, проникала... Просто уже не могла удержаться...
- Да ты что?! Ну, ты даёшь!.. И как, Анка? Что ты почувствовала при «этом»? – сильно у меня любопытство разожглось. Кстати, уже и ощущения все нехорошие куда-то потихоньку по-улетучились…
- Сначала было даже больно, всё же толстовата для меня по первости была штуковина эта. Даже кровь выступила, правда, не очень много. Но, веришь, через несколько минут я уже забыла обо всём на свете!.. И так далеко и глубоко «улетала», и так часто, как ещё никогда в своей жизни!!! Вот, примерно, как с тобой только что... - и она опять одарила меня своим нежным, ласкающим взором.
- Ну, ты и отчаянная, Анка! И девчонка ты классная, на все сто! Это я - в самом обычном, жизненном плане. Но очень взрослая такая... Нам - не чета совсем… Мы ещё такие щеглы, по сравнению с тобой. А ты такое уже прошла…
- Славкин, а ты себя ко всем не ровняй и не приписывай. Ты – действительно, особенный!.. Знаешь, почему я с тобой настолько разоткровенничалась? Отвечу тебе… Ты – той же крови, что и я! Нас, таких, на планете нашей не так уж и много. По крайней мере, мне таковые пока не попадались… Ты – первый... Но ты ещё и парень классный! По своему характеру. К тому же очень разумный и рассудительный. И в этом между нами разницы в возрасте я совсем не чувствую. Ты мыслишь далеко не по своему веку. Ну, а то, что чувственный, я уже молчу! Для себя я уже давно тебя выделила среди всех остальных. Ты мне давно нравился. Только не выдавала себя... Чтобы остальные ребята не обижались. А ещё меня возраст твой смущал, останавливал. Но, что ты такой же, как и я?.. Нет, это просто невероятно!.. Я бы никогда не подумала. И сейчас всё ещё не могу в это поверить до конца!.. Да я с таким как ты жизнь свою навсегда не отказалась бы связать! И никто мне был бы не нужен!..
Э-э, куда Анка хватила!..


Мы с Анкой ещё неделю подряд посещали наш «добрый» старый «душ». Она снова для меня устраивала так полюбившиеся мне шоу с раздеваниями. Каждый раз это у неё как-то по-особому изощрённо получалось, я бы сказал, профессионально. Она очень старалась мне понравиться как можно больше. Она вообще из кожи вон лезла!.. Но её всегда желанного «жаркого» тела мне и без того было более чем достаточно. Впрочем, как и ей - моего. Я упивался его доступностью по всем его линиям и направлениям. Уже на второй день забыл про все свои былые комплексы. Я всегда легко и быстро адаптировался ко всему новому или необычному для себя, особенно в такой тонкой и милой моему сердцу тематике.
Она старалась по возможности меня обучить некоторым своим «штучкам» и особым приёмам, позволявшим качественнее и ярче обострять наши ощущения, показывала на своём теле важные для её быстрого удовлетворения места. Я, как мог, конечно, старался охватить своим разумом её наставления. А для меня, по сути, всё её юное шикарное тело виделось одной сплошной эрогенной зоной. Даже от простого созерцания её прелестных девичьих мест я вспыхивал и загорался, как спичка, а уж от её ласкучих рук и игры неутомимых губок на моём неизменно легко заводном азартном интимном «инструментике» аж пищал от нескончаемого наслаждения. Меня хронически постоянно, словно магнитом, неотвратимо призывно тянуло к её обожаемому мною желанному телу. Мои первого дня неестественно дикие реакции на её пикантные прелести уступили место более терпимому, спокойному их восприятию. Но я постоянно с не проходящим восторгом и трепетом трогал и обласкивал, нежно вылизывая все её самые сокровенные «заветные уголки» без ограничений с её стороны, она отвечала мне тем же. Мы с каждым днем черпали из наших «пламенных» встреч всё больше и больше так необходимых и желаемых нами удовольствий. Мы всё чаще не довольствовали себя только единоразовыми «упражнениями». Иногда в течение дня совершали дерзкие вылазки в наш любовный «шалаш» неоднократно, по малейшему намёку любого из наших с Анкой явно разбаловавшихся любовными усладами организмов. Благо дело, наш «душ» был настолько рядом, всегда под рукой...


Потом, настал момент, я с родителями на неделю уехал в Одессу. Остановились у каких-то дальних родственников отца. Мне, в принципе, предстоял лишь беспечный отдых в большом городе на берегу Чёрного моря. Это было самое первое моё ознакомление с удивительной морской стихией. Правда, по большей степени внешнее, визуальное, и совершенно не прочувствованное мною, по сути, шапочное. Не знаю по какой причине, но пляжей мы совсем не посещали, а значит, само море так и не изведали, не купались, ограничиваясь лишь прогулками по городу. Хотя стояла довольно жаркая погода. Там, в штабе одесского военного округа, решалась судьба будущего нового отцовского назначения и, стало быть, дальнейшая судьба всей нашей семьи, в том числе и моя. А значит, вскоре мы должны были поменять наше нынешнее местожительство.
Моего возвращения Анка, конечно, ждала с громадным нетерпением. Она уже не представляла себя в долгом отрыве от меня. Уж очень прикипела ко мне. Я бы даже сказал, слишком. К хорошему ведь привыкаешь очень быстро. А у нас с ней было всё не просто приятное, а, в самом деле, медовое. Я даже начал подозревать, что у неё ко мне начали появляться более глубокие чувства, нежели просто большая дружба и привязанность, пусть и на фоне наших необычных сексуальных «разрядок».
Естественно, наши былые встречи возобновились с прежней силой. Я так же, как и она, остро соскучился по ним. Мы теперь занимались любовью не в нашем старом «душе», а удачно переместились в её сарайчик (наш – был сильно захламлён), на крайней периферии нашего городка. Практически западали в нём целыми днями, забывая обо всём на свете и обо всех. Наши друзья-пацаны даже обиделись на нас, совсем перестав нам уделять внимание. Кажется, они начали догадываться о наших не совсем «стандартно тёплых» отношениях. Спасибо, что хоть не обзывали нас «женихом и невестой» и не трогали нас.
В её сарайчике нам, конечно же, было намного удобнее и не в пример просторней. Оборудовав из широких досок приличную по размерам скамью, накрыв её принесёнными матрасами и одеялами, возлёживали, как персидские вельможи. Нам, действительно, было классно и очень уютно! Самое ценное – никто нам там не мог помешать. Мы закрывались изнутри на засов, и таким образом отгораживались от всего мира. Лишь она и я. Тут-то мы, отрешась, «бесчинствовали» по полной программе. Что хотели, то и вытворяли.
Моя тяга к «сладкому телесному» вошла в привычную, «рабочую» колею, и практически не доставляла мне какого-либо неудобства по здоровью. Наоборот, я чувствовал в себе полный душевный комфорт и безграничный прилив сил. Анка никак не могла нарадоваться нашему «ударному» тандему. Целыми днями ходила всюду за мной по пятам, ни на шаг не отрываясь, необычайно одухотворённая, вся целиком светилась от счастья. Я, как и всегда, с не проходящим желанием и заинтересованностью, продолжал созерцать все её сокровенные прелести, не переставая миловаться и восторгаться ими. От этого она становилась ещё более счастливее. К тому же исподволь я впритык занялся её перевоспитанием, стараясь снять с неё такой прилипчивый налёт совсем ненужной ей грубоватости и пацанчества. Ну, не пристало такой доброй, милой, да что лукавить, действительно, очаровательной девушке обрастать абсолютно не присущими, не свойственными её полу манерами. Она со мной всегда во всём соглашалась, даже клялась, что всё в себе изменит, со временем, конечно. Хотя особых сдвигов в этом я пока за ней так и не замечал.
В таком «горячем» ключе прошло ещё почти две недели.


Часть 5. Прощальный «Царский» Подарок

Время неумолимо шло, а я всё не решался сообщить Анке губительную для неё новость, о моём очень близком отъезде. Никак язык не поворачивался. Тянул буквально до последнего дня. Однако всё-таки за пару дней до наметившегося отъезда, мне пришлось это сделать. После нашей очередной интимной встречи.
- Анка, миленькая, ты не пугайся, мне до последнего дня не хотелось тебя расстраивать. Но дальше оттягивать уже некуда. Я должен тебе сообщить очень нерадостную весть – через два дня мы переезжаем жить в другой город, насовсем. Геническ называется. Это – далеко отсюда, на юге, в Херсонской области, на берегу Азовского моря. Отца переводят служить туда...
Моя Анка, пока я доканчивал свою речь, менялась в лице, а на её больших красивых глазах начали проступать крупные капли слёз.
- Славусик, вот скажи мне... Ну, почему, когда человеку в кои-то веки становится вольготно и радостно, в его жизни непременно должна появиться какая-нибудь «подлянка»?! – в хорошо знакомом мне, своём привычном стиле сокрушилась Анка.
На такой риторический вопрос я, разумеется, не нашёлся, что ей ответить. Лишь крепко обняв, прижал к себе. Мне и самому в этот момент было отчаянно не по себе.
- Что же я теперь без тебя буду делать, родной мой Славичек?! Совсем ведь одна остаюсь в этом дурацком вражьем мире. Только-только нашла тебя, и уже так быстро теряю, - Анка продолжала свои слёзоизлияния.
Надо было хоть как-то успокоить её. Я попытался пофилософствовать.
- Наверное, дорогая моя Анка, наша жизнь как зебра. Полоски в ней чередуются – то белая, то чёрная. Но ведь за ней, обязательно, опять будет белая! Поэтому остаётся одно, только ждать и очень надеяться на это «белое чудо»…
Анка глубоко задумалась…


...На следующий день, а точнее, ближе к вечеру, мы снова были с ней в любимом нами сарайчике. Это, как ни плачевно, был наш последний, заключительный раунд. Можно сказать, лебединая песня. На завтра уже намечен наш отъезд. Меня уже здесь не будет. Не будет ни нашего старого «душа», ни этого чудесного сарайчика. Ни наших радостных желанных бурных любвеобильных встреч. Не будет моей милой Анки… Ничего не будет…
От вчерашнего слезливого настроения на её лице я, как ни странно, ничего не обнаружил. Наоборот, Анка всем своим видом излучала благополучие и умиротворение. Лишь взгляд её всегда прекрасных глаз был несколько уставшим. Видать, ночка ей выдалась не из лёгких. Выплакала всё в подушку, а может, и вовсе не спала, думала о своей, прямо скажем, нелёгкой, незавидной девичьей доле… Сегодня она явно не хотела испортить ни своё, ни моё настроение. Прямо с порога она загадочно объявила.
- Славочка, сегодня я хочу сделать тебе мой самый дорогой подарочек. Я хочу отдать тебе себя всю! Хочу, чтобы ты запомнил меня хорошенько и на всю жизнь! Специально приберегала себя для ТЕБЯ на самый значимый для нас день! Вот он и настал!.. Милый мой Славулечка, в эту ночь я решила, что ты должен стать самым первым мужчиной в моей жизни! Я хочу, чтобы ты и сам стал настоящим мужчиной. Как чувствовала, что с этим нам не нужно было раньше торопиться!.. А вот теперь пришёл такой час!..
Милая, милая, моя Анка!.. В этот вечер она была необычайно обворожительна... Вопреки своим нравам, сегодня Анка даже приоделась в свою лучшую девичью одежду. Она чудесным образом преобразилась в настоящую юную, изумительно прелестную и желанную девушку! А может, наконец, до неё-таки дошли мои посылы и пожелания, и она, действительно, стала на путь исправления?.. Но, по большей степени, мне кажется, под воздействием нашего с ней повседневного общения в последнее время, она просто ещё чуть-чуть повзрослела. Однако это мне досконально не ведомо.
Мы миловались, как никогда прежде до этого. Она без устали порхала бабочкой надо мной и ворковала как пчела над пахучим цветком, упреждая все мои желания. Мне ещё никогда не было с ней настолько чУдно и легко. Анка превзошла саму себя! Она очень старалась!..
Когда же дело дошло до «венчального» аккорда, я несколько запаниковал…
- Ну, что ты, Славусенька, это же так всё просто, положись на меня, я тебе помогу.
Мы, целовались, обнявшись, лёжа на боку, нежно поглаживая друг друга. Она потянула меня на себя, затем, раздвинув бёдра, придвинула меня к своему лону. Да, у неё получалось всё очень ловко и непринуждённо. Вот только для меня это виделось на редкость эпохальным событием, некой вехой, до которой надо ещё суметь дотянуться. Не знаю, почему, но меня напрочь пробила нервная лихорадочная дрожь. Наверное, во мне срабатывал какой-то страховочный психологический барьер. Ведь одно дело – визуальное чувственное созерцание объекта своего обожания и на его фоне поверхностное физиологическое удовлетворение от этого – элементарная, ставшая привычной «разрядка» от изрядно копившейся во мне энергии. А другое – столь обострённо тонкий, чувственный, проникновенный контакт, на более глубинном, ещё пока не познанном моим не оформившимся юным сознанием, а значит, пугающем меня уровне. Хотя чисто физически я совершенно не испытывал никаких проблем. Мой хронически «стойкий оловянный солдатик» мне никогда не изменял.
Анка это, конечно же, всё чувствовала. Она не форсировала процесс, давая мне время и возможность перевести дух и свыкнуться с мыслью о впервые предстоящем в нашей жизни серьёзном событии, испытании. Она, не переставая поглаживать, целовала меня, шептала мне на ушко ласковые слова, в то время как я продолжал недвижимо плашмя лежать на ней, ощущая твёрдость её лобка на своём. Это было с её стороны похоже на сеанс эмоциональной и психологической терапии. И он своё действие возымел. Я слегка оттаял. Но и мой «казачок» тоже. Появился ещё один нерешённый вопросик. Анка лихо приспустилась подо мной к моему «озябшему», поникшему, «огорченному птенцу», упорно не желавшему впорхнуть в «своё» уютное «гнёздышко». В пару секунд она взбодрила «Его» губками, вернувшись на свою исходную позицию. Не долго думая и не давая мне опомниться, Анка, одним быстрым движением подтолкнув, поселила «непослушного» в свою узенькую и тесную, но необычайно ласковую и тёпленькую гостеприимную «пещерку». Та, подобно убаюкивающим качелям, стала мерно подниматься и опускаться. Вверх-вниз, вверх-вниз, и снова, вверх-вниз, словно качаясь на волнах.
Самое загадочное, незаметно оказавшись в такой на редкость всепоглощающей и всеохватывающей дружелюбной и приятно подвижной атмосферке, наш «герой», вопреки всем своим опасениям, ещё крепче воспрял духом. Круче расправив свои плечи, будто до отказа заполнял свои лёгкие свежим, живительным воздухом, уже сам вовсю заиграл своей стойкой животворящей «струной», настойчиво и неуклонно стремясь к своему заключительному победоносному кличу. Так «Он» ещё не веселился и не «играл» ни разу в своей короткой жизни!!!
Еле живой, я сполз с обездвиженного тела Анки.
…Она безмятежно лежала, основательно обессиленная, опьянённая и упоённая этим нашим потрясающим финальным аккордом до неизвестной даже ей самой глубины. Здесь для неё всё слилось в единое целое: и острота близкого прощального момента, и воспылавшая в ней серьёзность чувств ко мне, и, разумеется, сама новизна и естественность от полного контакта. Для неё «ЭТО» тоже было столь же эпохальным и необычайным событием, а, возможно, и более важным, чем для меня. Анка продолжала оставаться всё в той же расслабленной позе с бесстыже распахнутыми настеж бёдрами, совершенно не в силах пошевелиться, со счастливым выражением на её прекрасном лице, с полузакрытыми глазами. Она внутренне прислушивалась к своим ещё свежим впечатлениям, заново «прокручивая» и переживая все свои новые сладостные ощущения...
Да, наша последняя любовная песня была допета нами до победного конца!!! Прощай, наша девственность!!!
Что касалось меня, то я плохо понимал, чего я достиг последним нашим действом. Для меня всё ещё застилалось туманом. Я отыграл слишком сложную, взрослую, а потому не до конца понятную мне партию. По крайней мере, мною не вполне осмысленную. Вне сомнений, на чисто физическом уровне я прочувствовал непревзойдённое до этого наслаждение. Слов нет! Но в итоге, вероятно, моя психика не дала мне ощущения некой внутренней гармонии, какого-то душевного умиротворения, от всего нами содеянного. Да, наверное, рано, ещё слишком рано для меня покорять такие невероятно высокие вершины. Я, конечно, отдавал Анке дань своего уважения и признания. Она, действительно, хотела отдать мне всё и всю себя без остатка. И, действительно, отдала! Вот только мне, увы, не удалось от неё всё это принять достойно, в полном объёме. И причина здесь даже не в том, что я в силу своих невеликих лет ещё не совсем дорос до подобного высокого понимания вещей. Всё и глубже, и в то же время проще. Увы, не было в наших отношениях изначально заложено, а, возможно, в ходе их скоротечности, не успело окончательно выкристаллизоваться и выпестоваться необходимое жизнеутверждающее глубинное начало всему – НАСТОЯЩАЯ ВСЕПОГЛОЩАЮЩАЯ ВЗАИМНАЯ ЛЮБОВЬ!
Да, правда, мне очень нравилась Анка. Мне нравилось её безупречно красивое тело, её беззаветная любовь, которую она мне с полной открытостью, лёгкостью и широтой души без остатка дарила. Нравилась простота, незамысловатость её на самом деле мягкого и доброго характера. Но, увы, никак не могу сказать, что я всем сердцем любил её… Сердце не обманешь…
…Анка «ожила» первой. Она прижалась ко мне всем телом, обняла меня и тихо заговорила.
- Славусик, родной мой, знаешь, ты стал и останешься навеки моим самым первым, самым желанным мужчиной. Я нисколечко не сожалею о том, что у нас произошло с тобой. Наоборот, я безумно счастлива. Я счастлива, потому что пусть и ненадолго, нашла тебя, была с тобой рядом, жила, дышала тобой… Я счастлива, потому что я… я люблю тебя всей душой своей и всем сердцем! Я буду, я это знаю, буду тебя помнить всю свою жизнь. Но в то же время мне сейчас безумно горько! Горько и больно, от того, что завтра мы расстаёмся с тобой навсегда! И больше, наверное, не увидимся никогда! Это для меня ужасно, любимый мой! Я даже не спрашиваю тебя, любишь ли ты меня?! Потому, что я знаю, что я тебе всего лишь нравлюсь. Я это чувствую и без твоих слов, своим сердцем. Когда оно любит, оно правильно чувствует…
Тут она, не выдержав, разрыдалась не на шутку… Я не стал её сдерживать, пусть лучше выплачется. Так ей наверняка будет легче… Я и сам готов был разрыдаться вместе с ней. Едва сдерживал свои порывы. Я никогда не мог равнодушно созерцать женские слёзы, особенно у близких мне людей. Лишь крепче зажал её в своих руках.
Когда она немного успокоилась, я, глядя ей в глаза, сказал.
- Моя милая и родная Анюточка! (вот никогда ещё так её не называл, а тут назвал именно так!) Ты очень хороший человечек, ты - замечательная девушка! Очень красивая и разумная! И друг прекрасный, преданный! Знаешь, мне очень, безумно горестно расставаться с тобой. Ты не представляешь, как мне будет тебя не хватать!.. Но, к сожалению, хотим мы того или нет, так сложилась наша жизнь, расставаться приходится... Ты, Анютик, верно определила мои чувства к тебе. Я не знаю, может быть, мне не хватило времени, чтобы, действительно, тебя полюбить... Мне вообще очень сложно говорить о таких серьёзных вещах. Возможно, я сам ещё не дорос до понимания всего этого. Да, ты верно сказала, сердце чувствует любовь. Полностью с тобой согласен. А ещё невозможно сердцу приказать любить! Но я точно знаю, что и мне тебя забыть не получится! Ведь ты у меня – самая первая в моей жизни. А самое первое – не забывается никогда, слышишь, никогда! И меня это согревает… Мы не можем знать, что нас ждёт впереди в нашей жизни. Вдруг мы снова встретимся, когда станем взрослее? Ведь может такое случиться, правда же?!... Должна же оставаться надежда!.. Когда я приеду на новое место, то обязательно напишу тебе письмо. И буду очень ждать ответ от тебя, Анюточка, договорились?!
- Видишь, как ты меня интересно и ласково начал называть… Мне приятно, когда ты меня так называешь… Конечно, я очень хорошо тебя понимаю, и твои чувства тоже. Очень благодарна тебе за честность и открытость. Иного я от тебя и не ожидала. Теперь буду с огромным нетерпением ждать твоих писем и, конечно же, буду тебе отвечать, Славусик… - тут она вновь сорвалась на плачь, не сдержавшись от эмоций. - Нет, я просто не могу... и не хочу... верить... что у нас всё кончилось!...
И она, безвольно привалившись ко мне, прерывисто подрагивая плечиками, некоторое время уже рыдала совсем неслышно, лишь временами горестно всхлипывая. Мне стоило большого труда оторвать её, заплаканную, от себя. Я снова заговорил.
- Анютик, знаешь, я очень хочу, чтобы ты стала настоящей дамой, а не как сейчас - мальчишкой в юбке. Пойми меня, Анют… Тебе очень к лицу женская одежда… Ты очень даже красиво в ней смотришься! Не в пример многим другим. И мне ты больше нравишься именно в женской одежде! Носи её чаще, Анютка! Глядишь, и жизнь у тебя быстрее наладится. Поверь мне, мальчикам приятнее смотреть на красивых девочек, таких как ты сегодня, а не на солдат в юбке!.. А ещё, Анютик, отпусти свои волосы, дай им свободу!.. Когда они вырастут, ты даже не представляешь, насколько они будут у тебя шикарными. И сама ты станешь шикарной девушкой, о которой будут мечтать все ребята вокруг тебя. Это так замечательно, когда у девушки длинные волосы!.. Анюточка, ты очень, очень красивая девочка. У тебя – ещё всё впереди, целая жизнь. Будь смелее! И, последнее, самое главное. Заканчивай ты всё-таки с этой нашей дурацкой ребячьей компашкой – не ровня ты им. И чем скорее, тем лучше! У них на уме – лишь одни глупости и баловство. Тебе уже давно пора выходить на свой, более высокий уровень. Ты – умная и находчивая, не пропадёшь! Я уверен, в любом случае, если что-то в своём прежнем стиле поменять, то это и нашу дальнейшую жизнь подстёгивает к каким-то приятным изменениям! А то ведь так можно себя законсервировать на веки вечные…
...Мы уже оделись, и почти приготовились на выход.
- Какой же ты у меня умненький философ, Славусик! Я тебе торжественно обещаю стать настоящей леди. Вот приедешь когда-нибудь ко мне - и не узнаешь меня совсем! И мимо пройдёшь…
- Вот, и замечательно! Договорились! А мимо - не пройду! Потому, что залюбуюсь тобой! Ох, и люблю же я красивых дамочек! Таких, как ты, Анютик!
Я тут же вновь схватил её в свои объятия, и мы снова повалились с ней на наше «ложе» с поцелуями. И совсем неожиданно получилась ещё одна, совсем «не запланированная», но очень «жаркая» любовная «схватка». На сей раз, действительно, последняя в нашей жизни! Теперь уже она оказалась на мне верхом…


…Отъезд наш был не очень ранний. С утра отец отправил контейнер с нашими крупными вещами и мебелью. А в 12 часов должны были и мы отправиться на Одессу. Оттуда поездом практически до самого Геническа. К этому времени мы отвели нашего пса Тузика вместе с его здоровенной будкой и передали нашим добрым знакомым. Как же мне не хотелось оставлять его, моего родного пса! И он рвался ко мне, того и гляди, цепь оборвёт. Лаял будто раненый. Совсем не грубо, как обычно, а крайне жалостливо, разрывая моё несчастное сердце на куски. Ну, за что такие муки?! Чёрт бы их побрал, все эти долбанные переезды с их расставаниями!.. Отец еле оттащил меня от него, несчастного!..
Когда подкатил армейский «бобик-джип», чтобы доставить нас с багажом до автостанции, мы стояли в полной готовности к отправке.
Меня пришли проводить мои друзья-пацаны, ну, и, конечно, Анюта. С каждым прощался по отдельности. Дошла очередь и до неё. Последней… Анна была в своей самой красивой девичьей одежде, и смотрелась потрясающе! Постаралась приодеться!.. Вот молодчинка! Уже начала претворять план новой жизни! Она и держалась молодцом, не раскисала… Я, конечно, сходу сделал ей комплимент на счёт её прекрасного внешнего облика.
Анютка порывисто обняла меня, чуть не задушив в объятиях, только и шепнув на ухо: «Ничего не говори, Славусик! Пиши мне. Очень жду!». Я тоже обнял её. Затем, никого не стесняясь, она нежно и очень, очень продолжительно поцеловала меня в губы. И… тут же бросилась со всех ног бежать от меня. Я её понимал, как никто другой… Ребята мои только пожимая плечами, в недоумении переглянулись, а родители - лишь головой покачали… Им всем не понять этого никогда!!!
…Через минут пять мы уже мчались навстречу своей новой, совершенно загадочной и немало пугающей меня своей неизвестностью жизни!..



Продолжение в Главе 4...............

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 4. «Наши Игры». 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО («шаловливое»)


Вне всякого сомнения, от своей неожиданно
обретённой необычайно неординарной подружки -
красавицы Варики - у Главного Героя просто,
на изумление, захватывало дух. Как, впрочем,
и у неё - с ним. Она изначально, с первых
минут их необычайного знакомства, наповал
пленила его не только бесподобным обаянием,
но и достойными изумления непревзойдёнными
качествами своего характера. И совсем не
удивительно, ведь их желанным балом правит
навеки пленившая их юные души безмерная и
Всепоглощающая Любовь! Уже к 12-и годам их
столь важные и желанные интимные контакты
зашли в невероятно глубокую стадию. А что
уж говорить, когда они подходили к своим
13?!... Тут уж ничто не могло смутить или
отвести их в сторону. Над ними в полную
силу довлела их своеобразная физиология. Но
они природно были созданы друг для друга.
Потому долгое время в полнейшем отрыве один
от другого они уже физически не могли. Но и
их высочайшей пробы любовные чувства лишь
крепли день ото дня


Глава 4. «НАШИ ИГРЫ»


Часть 1. «Сладкие» Тайны

Среди многих своих ещё по-детски угловатых, «плоских», не оформившихся сверстниц уже в свои 12 лет Варика приятно выгодно выделялась начавшими явно заметно и соблазнительно округляться аппетитными женскими формами. Ну, а к 13-и годам и подавно было уже на чём глазу остановиться, и не то что моему, а достаточно искушённому ценителю девичьей красы. Что тут ещё скажешь? Мы с ней находились в самом апогее столь интригующего периода наиболее «любопытного» и «страждущего» подросткового возраста.
У Варики давно уже начались эти самые, таинственные преобразования в организме – это волшебное превращение девочки-подростка в полноценную девушку. Я воочию с искренним интересом и душевным трепетом наблюдал за всеми этими волнующими переменами в её безумно обожаемом и невероятно желанном мною юном восхитительном теле во времени. Как крепли и неудержимо наливались соком её такие очаровательные упругие белоснежные бархатные грудки, вершины которых жгуче контрастно обрамлялись слегка набухшими розоватыми кружочками с бусинками столь же розовых сосков на них. Как постепенно устилался мягким шелковистым пушком бугорок опушки её пока ещё такого маленького и нежного «заветного» места, как начинали заметно округляться изгибы её гибкой талии и аппетитных точёных бёдер.
Мы давно уже ничего не скрывали один от одного. И совершенно друг друга не стеснялись. Нашей самой желанной формой одежды была (конечно, когда погода благоприятствовала) – быть совсем без одежды. Мы себе позволяли делать всё, что нам хотелось: где угодно себя трогать и гладить, пытливо, во всех подробностях рассматривать друг друга. У нас совершенно не было запретных зон на теле. Я давно детально изучил все родинки на безумно соблазнительном теле Варики, даже в самых пикантных его местах, лишь от мысли о которых, у меня кровь начинала безумно бурлить и приливать во все мои мыслимые и немыслимые части тела и неумолимо заставляло в бешеном ритме колотиться сердце в груди. Мои многократные, скоро возобновляемые эрекции (ещё бы!) с последующими за ними «взрывами» (ну, куда ж тут без них?!) крайне забавляли её, вызывали у неё бурный неподдельный радостный восторг. При этом Варика «заводилась» ещё больше. Она каждый раз испытывала то же самое, что и я. Здесь мы с ней были предельно схожи. Оба на редкость легко, с пол-оборота, возбуждались и практически одновременно, в унисон, «уставали». Удивительно потрясающая идиллия!
Наши ласки тоже не знали никаких пределов. Иногда, если время, окружающая обстановка и условия погоды позволяли (наши «любовные» беседки, к глубокому нашему сожалению, были полуоткрытыми, летними), я зацеловывал Варику с головы до самых кончиков пальцев на её ногах, при этом с нескрываемым удовольствием наблюдая за нарастающими изменениями в её состоянии и эмоциях. Это всегда было апофеозом «наших игр», когда мы получали от них всё, по полной программе.
После наших общих долгоиграющих «разгорячённых» поцелуев, когда я, по её просьбе, начинал опускаться ниже и губами и языком касаться её набухших от возбуждения сосков, легонько их покусывая, Варика лишь начинала глубоко и чувственно дышать. Когда опускался ниже – к очаровательной малюсенькой раковинке её пупка - она, видимо, осознанно предвкушая последующие более сильные ощущения, к глубоким томным вдохам добавляла ещё и короткие всхлипывания. Когда же я опускался ещё ниже – к её чУдным, напрягшимся в ожидании бедрам, призывно раскрытым навстречу мне с нетерпеливой гостеприимностью – пробегал, слегка задержавшись на нём, бережно укрытый лёгкими мягкими волосиками плотный бугорок лобка, за которым хитро притаился её призывно распустившийся нежный розовый «цветок». Найдя его, прильнув к нему своими губами и языком, жадно впивался в него. Тогда Варика цепко обхватывала мою неутомимую голову руками, страстно прижимая её к своему «заветному» «жарко пылающему» месту, ритмично подаваясь всем телом на встречу каждому новому моему поцелую, и начинала просто стонать им в такт, все громче, громче, и громче...
Но вот, содрогнувшись всем телом, она, наконец, покорно затихала, при этом стремительно обвив и сжав мою многострадальную голову своими удивительно сильными бедрами, и, так и не убирая рук от моей труженицы-головы, только ещё некоторое время глубоко дышала, отходя от круговерти всепоглощающей «приливной волны». В то же время достигнув вершины желанного «пика», расслабившись, наконец, высвобождала меня из своего пленительного «плена». При этом по-прежнему оставалась неподвижно лежать, с широко распахнутыми бёдрами и раскинутыми в стороны руками, с запрокинутой головой, в чарующем нимбе разбросанных вокруг себя пушистым веером длинных роскошных волос, безмятежно бесстыже распластанная на полу беседки, будто до краёв наполняя себя энергией космоса...
Это было ярчайшее, умопомрачительное зрелище для моей неимоверно любящей натуры. В такие необычайно волнительные минуты я просто не мог равнодушно смотреть на Варику. Не отрывая взгляда, с умилением созерцал все её девичьи прелести и наслаждался любованием всей ею: её вечной утренней свежестью и совершенной, неземной красотой, тем счастливым, благостным, умиротворённым выражением её лица и очаровательных глаз. И сердце моё от такого же непомерного, целиком переполняющего меня счастья, давно вырвавшись из моей груди на волю, витало в это время где-то очень высоко в небе, за облаками. Да, в эти минуты я был счастлив не менее её.
Я очень быстро научился тонко её чувствовать. Потому в эти моменты я не мешал ей. Лишь молча сидел поблизости, не в силах отвести от неё своего влюблённого взгляда, и терпеливо ожидал, когда, наконец, она изъявит проявить ближайшие «признаки жизни». Я старался давать ей полную возможность целиком и окончательно насытиться испытанными ощущениями и чувствами, размеренно, не торопясь наполниться ими, полностью прийти в себя, овладеть собой.
Варика очень ценила во мне эту чуткость и мой природный такт, потому как и сама была от природы тонкой и чувствительной и всегда была мне бесконечно благодарна за это. Она прекрасно понимала, что научить этому или как-то взрастить искусственно, или у кого-то их повзаимствовать невозможно. Либо они в человеке имеются, естественные, природные, заложенные свыше ещё при рождении, либо их вовсе нет.
Что касалось меня, то эмоционально я «восстанавливался» после «наших игр» куда проще Варики, достаточно быстро и без долгих «остываний» и «излишних переживаний». Просто мне было безумно хорошо и умиротворённо.
- Мой любимый Славушик! - наконец, слышу родной чудный, ангельский, серебряный голосок, и вижу её потянувшиеся ко мне руки. - Ну, где же ты?.. Подойди сюда, мой хороший, мой славный, приляг ко мне. Я очень хочу, просто жажду обнять тебя, желанный мой!..
И меня, конечно же, не надо было звать дважды. Я только этого и ожидал. Я давно уже знал свою Варику, и мне даже казалось, не хуже самого себя. С радостью снова кидался к ней, в её желанные призывные объятия, с новым приливом сил и нескончаемым запасом нежных чувств.
- Мой ласковый, нежный, чуткий… - она проникновенно целует меня после каждого слова, после каждой сказанной фразы. - Я так боюсь, что когда-нибудь сойду от тебя с ума! Дорогой мой, какая же я счастливая, что ты есть у меня!.. Ты себе даже не представляешь!.. Мне кажется, что я - самая счастливая на свете! Но, когда мы вот так близко, рядом, и я могу в любой момент обнять тебя, то становлюсь ещё счастливее!..
Потом мы ещё некоторое время отдыхая, просто молчаливо лежали вдвоем, обнявшись, словно два бескрылых бездыханных ангела, взаимно впитывая в себя флюиды безграничной нежности один к другому и невидимые гормоны счастья... Нам не нужны были слова!
Поначалу, ещё на «заре» наших интимных встреч, я несколько настороженно воспринимал все её впервые появлявшиеся новые (уже давно понятно!) сладостные звуки, думая, что доставляю ей боль, неудобство. Но вскоре я всё понял правильно. Я был очень способным, терпеливым и крайне старательным её учеником. Ей же со мной было, не в пример, значительно проще. Понятное дело, меня уж точно не имело смысла облизывать с ног до головы. Я как спичка «загорался» не то, что от вида её аппетитных, обворожительных прелестей. Порой мне было достаточно лишь одного её взгляда. Да что тут говорить, я, когда находился с ней рядом, был постоянно в состоянии полувозбуждения. Оно покидало меня только после «наших игр», и то совсем ненадолго. Но и для меня Варика умудрялась проявлять всякие свои творческие чудеса. Когда мы бывали вместе одни, нам было очень даже не скучно!
Мой ласковый ангелочек была поистине неудержима и неутолима в проявлениях своей неуемной страсти. Но, так как и я был тоже ей под стать, мы оба были неутомимы в занятиях нашими любимыми любовными делами. Поначалу, с непривычки, от таких непомерных по интенсивности нагрузок на мой ещё ранний, неокрепший организм, побаливало все тело, не говоря уже про низ живота и мой не в меру многострадальный любовный «аппарат». Это как пресловутый эффект обычной неизбежной крепатуры мышц у начинающих спортсменов, резко входящих в тренировочный процесс. Со временем организм потихоньку приспосабливается, и болевые ощущения исчезают. Вот и я очень скоро привык к нашим амурным напрягам – многоразовые систематические тренировки справно делали своё доброе дело. Чувствовал себя превосходно, на постоянном подъёме, в прямом и переносном смысле, и был, что называется, «на товсь» к любым очередным плановым и незапланированным любовным подвигам. А если точнее, то буквально изнывал от нетерпения, ожидая очередной возможности тесного соприкосновения со своей сексуальной «проказницей».
Что же касалось Варики, то она, как говорится, цвела и пахла. Ей эти наши бесподобные «упражнения» только на пользу шли – как она утверждала, улучшали её жизненный тонус и самочувствие, поднимали настроение. Да я и сам, наблюдая каждодневно за поведением Варики, имел счастье не раз в этом убедиться.
Я ей иногда диву давался! Как она, такая хрупкая, юная, все это выдерживала без устали, откуда силы черпала!? И если в начале нашего любовного пути мы встречались хоть и регулярно, но не столь часто, то уже к 13-летнему возрасту «наши игры» захватили нас настолько, что мы буквально заполняли ими всё своё свободное время. Разумеется, не каждый божий день. Этого, из-за разного рода обстоятельств, у нас, при всём нашем стремлении, получаться не могло. Но тем заманчивее и желаннее, а главное, абсолютно непредсказуемее после определённого перерыва выдавалась наша очередная долгожданная долгая «сладкая» встреча. Ведь мы практически всё наше время жили «Этим», предвкушали «Это», не могли без «Этого» обходиться. Это было для нас как глоток живительного воздуха, как наркотик – всё хочется и хочется очередной дозы.
Что самое примечательное – мы никогда не считали «НАШИ ИГРЫ» чем-то позорным, грязным, порочным или преступным. Это было для нас естественным. Таким же естественным как еда, учёба или сон. А уж моральный аспект для нас двоих не стоял, ну, никоим образом. Это были наши с Варикой общие СЛАДКИЕ ТАЙНЫ! И никто, кроме нас самих, не смел в них вкрадаться!!!


Часть 2. Пикантные Странички «КНИГИ ЛЮБВИ»

Мы уже не могли обходиться друг без друга долгое время. Когда паузы между нашими встречами несколько затягивались, больше, чем нам того хотелось, мы перезванивались по телефону. Благо дело, он у нас обоих был. Отцу по рангу службы положено было его иметь, где бы мы ни проживали, даже в съёмном жилье. Ну, а у Варики, ясное дело, отец – первый человек в городе.
«Трещали» по телефону, не умолкая, часами, как две кумушки-подружки. И вовсе не беда, что между нами - расстояние. Главное было – слышать знакомые желанные интонации. Посылаемые ею невообразимые любовные флюиды, очаровывающий серебряный ангельский голосок и лишь малюсенькая капелька моего безграничного воображения без труда разжигали неукротимый, бушующий огонь в моём жаждущем её ласки теле. И вот я, закрыв глаза и полностью отключаясь от окружающей меня несправедливой реальности, слушаю её родной голос, становящийся томным и вкрадчивым, отчетливо вижу, как моя шаловливая проказница в возбуждении лежит, откинувшись на своём любимом диванчике, неторопливо и нежно поглаживая свою призывную мягкую разомлевшую «розочку», унося меня в глубокую «невесомость»... Много ли мне было надо?!
Настоящим испытанием для нас была холодная пора года, особенно - долгий период наших школьных зимних каникул, когда и обычные наши контакты сводились к минимуму. У нас не было и не могло быть союзников, не имелось отдельной крыши над головой, где мы вдвоём могли бы спокойно уединяться. Да мы просто по-человечески скучали друг без друга. Не говоря уже о ставших для нас жизненно необходимыми «наших играх». Оттого с невероятной остротой чувствовался дефицит, как обычного общения, так и любовный – столь привычных для нас наслаждений. Мы от этого безмерно страдали, но помочь нам было, увы, некому. И, конечно же, были рады любой зацепке или возможности лишний раз увидеться, наяву услышать любимый голос. Но изрядно «изголодавшиеся» организмы также отчаянно требовали и своей порции нежных желанных ласк…
Временами нас «выручала» её бабушка. Она одиноко жила в отдельном небольшом домике, с таким же небольшим уютным двориком, хоть и несколько далековато от дома Варики. Она всегда рада была каждому приходу своей любимой внучки, а раз она приходила к ней не одна, а со своим другом, то, понятно, и ему тоже. Знала бы бедная бабулька, отчего к ней так зачастила её любимая малышка... Нет, мы, конечно, отдавали ей свою порцию уважения и внимания. Например, в магазин за покупками ходили. Сидели с ней иногда, вели разговоры о нашей жизни и учебе. Она живо откликалась на школьные темы, ведь в прошлом была учителем иностранных языков. Она обычно всегда приветливо нас встречала, обязательно кормила чем-нибудь вкусненьким. Ну, а после мы уже уединялись в другой комнате. Варика просила её не беспокоить нас, мол, будем важными уроками заниматься, к очередной «контрольной» готовиться или ещё что-нибудь в таком же роде. «Понимающая» бабуля была старой интеллигентной закваски, и просто так, без стука и «голоса» не показалась бы к нам. К тому же она, слава Богу, была уже довольно преклонного возраста, и временами впадала в спячку. И тогда приходило наше желанное время. Мы многое могли себе позволить, находясь в её доме, никого и ничего не опасаясь. Но и этим вполне для нас пристойным пристанищем мы не смели злоупотреблять (зачем же будить зверя?), чтобы не вызывать излишних подозрений у её родителей. Так что в зимние каникулы по большей степени нам приходилось «поститься» и запасаться терпением, в ожидании как можно скорейшего продолжения школьных будней.
Имелась у нас и ещё одна резервная беспроигрышная отдушина для «наших игр». И не только в зимнее время. Можно сказать, стопроцентная по своей эффективности. Мы стали уже настолько опытными конспираторами, что начали заниматься «Этим» даже в стенах школы.
Однажды я случайно обнаружил в школьном здании, в одном из спусков в подвальное помещение, один «глухой» тупичок. Туда никому в голову не приходило заглядывать, я имею в виду вездесущих школяров. Единственный, кто мог там когда-нибудь появиться, и то совершенно случайно, наша старенькая уборщица. Но на «переменах» это практически исключалось. Просто уборка не велась. Главное – там было тепло, правда, не очень светло. Нельзя сказать, что было совсем уж темно, какой-то свет туда всё-таки проникал. Но мелкие неудобства нас совсем не смущали. Весь этот достаточно просторный тупичок был многоярусно забит штабелями старых столов и парт. А в его глубине, за неприметным поворотом, существовало небольшое, но достаточно свободное для нас пространство-пятачок. Совершеннейшая маскировка. А что нам обоим ещё нужно было?
Маленькие «переменки» между уроками длились у нас по 10 минут, а большая – между третьим и четвёртым – все 20. Это же целый вагонище времени! Естественно, в данном случае, о полноценных «наших играх» речь не шла (в идеале, они могли у нас длиться, с небольшими интервалами, по нескольку часов к ряду!). Но по сокращённой программке «пробежаться», нам, в принципе, удавалось, и довольно успешно. Особенно во время большой «перемены». Единственное неудобство в холодное время года нам доставляло немалое количество одёжек на нас. Сплошное мучение – это тебе не летом, в нашей славной беседке – но всё же!..
После «Этого», раскрасневшиеся и разгоряченные от любовных ласк и пылких «движений», но заговорщицки довольные сами собой, продолжали свои уроки дальше. Одноклассникам нашим и невдомёк было, куда это мы выпадаем из их поля зрения? Думали, наверное, что мы просто во двор выходим погулять, подышать свежим воздухом. Ведь мы прихватывали с собой нашу верхнюю одежду, чтобы в целях комфорта застелить ею «рабочий» столик в нашем чУдном импровизированном сексуальном «кабинете».
Насытиться друг другом до конца у нас никогда не получалось. Нет, сиюминутное желание после очередных «наших игр» притуплялось, конечно. Но в любой момент оно могло довольно неожиданно вспыхнуть вновь, с новой силой. Стоило одному из нас иной раз непроизвольно затеять в сторону другого какой-нибудь «неаккуратный» реверанс, или как-то по-особенному взглянуть на своего партнера, как ответная реакция следовала незамедлительно. Что говорить, если даже случайное лёгкое соприкосновение наших коленок под партой во время урока или «неосторожный» взгляд глаз, как внутри нас начинала лихорадочно зарождаться очередная эмоциональная «приливная волна». Тогда я брал бумажку и писал Варике лишь одно слово – ДА! Или это делала она. И для нас было совсем не важно, какая за уроком следовала «перемена», большая или маленькая. Мы, не теряя даром времени, пробирались окольными путями на наше скромное любовное «ложе», и взахлёб отдавались во власть друг друга. Такое иногда могло происходить по нескольку перемен кряду, а то и все подряд, без исключения. И подобные рекорды ставились нами не раз! Бывали случаи, когда настолько «заигравшись», мы не всегда слышали звонок на очередной урок. Вот ведь до чего доходило!


Да, в школе мы всерьёз «разбаловались»...
Иногда, сидя за партой на уроке (а мы уже давно занимали последнюю парту в нашем ряду – поменялись с соседями, так нам было удобнее во всех отношениях), я нечаянно ловил взглядом внезапно оголившуюся коленку Варики. Это была уже серьёзная «провокация» для меня с её стороны. Хотя, о какой её «вине» в данный момент могла идти речь?! Но, бывало, «загорался» до такой степени, что был не в силах сдерживаться, чтобы не дотронуться до неё. Нет ничего более соблазнительного и притягательного, чем слегка неприкрытая «ногота». Тем более, когда знаешь во всех самых красочных детальных подробностях, какое чудо скрывается там, под тонким слоем одежды, совсем рядом, чуть выше этой самой коленки. Поневоле начинаешь в столь непосредственной близости от себя, предвкушать такую прелесть. Несомненно, сей факт «подогревающе» на меня действовал, завораживал и интриговал. Я весь, целиком и полностью, находился уже там, во власти у «Неё». А может, это сама Варика, досконально зная меня, столь виртуозно со мной «играла»?! Осознанно?! В принципе, какая разница? Я и сам вовсе не желал отказываться от искушения.
...Моя рука непроизвольно, уже сама жадно опускалась на любезно «предложенный» мне аппетитный клаптик её тела.
Я сижу, рассеянно внемля урок, потихоньку от него поневоле абстрагируясь. Голову мою упорно начинает застилать «преступный» туман. Несмотря на, как мне кажется (а именно казалось), предосудительный взгляд Варики (мол, материал же важный идет!.. вот не мог дождаться «переменки»?!), я уже задираю всё выше и выше подол её короткого школьного платьица. И вот они, перед моими глазами, в полном великолепии - её оголившиеся почти до самых трусиков до сумасшествия аппетитные налитые сомкнутые ножки. Начинается самая приторно завораживающая до головокружения часть нашего спектакля. Не обращая ни на кого и ни на что особого внимания, я не в силах теперь думать ни о чём другом, кроме маячащей впереди цели. Моя шаловливая рука начинает упорно струиться снизу вверх, начиная от коленки, по гладкой нежной коже её чарующих бёдер, прямо по пикантной расщелинке между ними...
Тонко чувствуя Варику и превосходно зная её «нездоровый» авантюризм в любовных делах, я ни на миг не сомневался в однозначно положительном «ответном порыве». Так оно в реальности и происходило. Она даже близко в уме не держала противиться моей руке. Наоборот, Варика всем своим видом и взглядом выказывала полное одобрение и в то же время волнительное нетерпение в ожидании скорейшего продолжения моих «забавных действий», уже сама начиная азартно заряжаться приятной остротой текущего процесса. Варику неизменно привлекала новизна и авантюра в сексуальных «приключениях». В сей час ею тоже основательно «овладевал» ответный любовный «огонь». Тело её отзывчиво отвечало на «раздражитель» - то напрягалось, прислушиваясь к нарастающим сладостным ощущениям, то сбрасывая напряжение, расслаблялось, а дыхание всё более углубляясь, порывисто сбивалось, временами замирая. Её ноги под партой слегка покачивались в нетерпении, ёрзая в выжидающем предвкушении самого завораживающего «действа» от моих грядущих нежнейших прикосновений там, внутри «Неё». Её естество охватывало первой волной возбуждения. Критично оценивая ситуацию, она успевала предусмотрительно подставить свой ранец с внешней боковой стороны сиденья, чтобы наши «пылкие движения» не очень-то просматривались и не смогли вызвать чьего-то «заинтересованного» внимания случайных любопытных глаз (ух, мой конспиратор!). Понятно, свой портфель я заранее подставлял со своей внешней стороны.
...Разумеется, у меня и в мыслях не появляется, «тормозить». Медленно и трепетно чувственно поглаживая нежный бархат кожи на внутренних сторонах её упруго напрягшихся в сильном возбуждении бёдер, ни на секунду не прекращаю продвижение руки вверх, пока не упираюсь в преграду из шёлковых трусиков, где затаилось её призывное тёплое сочное «сокровище». К тому времени её «понятливая» желанная рука протискивается ко мне, в мою вотчину - во внутрь давно мною предусмотрительно расстёгнутых брюк. Соприкоснувшись с моим «охотником», она сначала бережно, но настойчиво осваивает пальчиками любимый «предмет страсти», чтобы затем ласково, но с азартом обуздывать рьяно распоясавшуюся в своей ловкой руке желанную «игрушку», умело уводя мои чувства ввысь.
Реальное присутствие близкой окружающей «опасности» крайне рельефно обостряет наши интимные ощущения, значительно убыстряя все чувственные процессы, страстными вихрями проносящиеся внутри наших тел. Беспощадный любовный «жар» целиком поглощает нас, всё сильнее пленяя наше сознание. Варика, насколько это возможно и уместно в столь ограниченных условиях, глубже раздвигает коленки, давая мне полную свободу действий, предельно расслабляясь и чутко прислушиваясь к своим ощущениям, но и мой чуткий «кавалер» не остаётся без её внимания ни на секунду.
И вот мои мои хищные, цепкие пальчики у «заветной» цели и, кропотливо сдвинув в сторону её трусики, точнее ту их часть, которая пока мешает, успешно приникают к столь желанному гостеприимному «гнёздышку». По-кошачьи мягко и осторожно прикасаясь, нежно приоткрывают створки любимой «раковинки», они готовы к проникновению в её желанное лоно. И вот кончики пальцев ловят первую живительную влагу на лепестках чувственного «цветка» Варики и теперь начинают «заботливо» обследовать её изрядно повлажневшие нежные внутренние припухлости, добравшись, наконец, до знакового бугорка. При этом Варика хоть и сдержанно, но вместе с тем глубоко и достаточно чувственно дышит. Она пребывает в крайнем возбуждении. Однако в общем рабочем гаме урока ничто не вызывает, да и не может вызвать к нам ничьего «нездорового» интереса. Я чувственно сладостно ощущаю, как с каждым новым ритмичным прикосновением моих нежных шаловливых пальцев к её мокренькому плотному верхнему бугорочку, всё сильнее подаётся к моей руке её пылкий «цветок», страстно сокращаясь напряжением бёдер в нашем общем ритме движений. Нас обоих безудержно захватывает и, целиком накрывая, несёт сладостная волна безумного наслаждения от столь будоражащего кровь приторного действа. А ещё я отчётливо представляю эту её нежную сочную прелесть на своих губах, нетерпеливо ожидая очередной перемены, чтобы в который раз ощутить вкус её сладостной «розочки». Теперь требуется лишь заключительный решительный натиск наших настойчивых рук. Мы легко и непринужденно проделываем «Это», прижавшись тесно один к другому и низко склонившись головами над партой. Её ласковая рука при этом также не желает отставать от моей, а распущенные пышные ниспадающие волосы, в которые я глубоко окунаюсь головой, встречая её губы своими, позволяют нам сливаться в страстных поцелуях, что ещё более «распаляет» наши переплетённые души.
Со стороны создавался вид будто мы с особым усердием внимательно что-то просматриваем в раскрытом нами учебнике. Тем не менее, мы всё одно смертельно «ходили по острому лезвию бритвы», как это бывает у настоящих разведчиков. Что называется, «игра» - на грани провала! Что было бы, если, случись такое, кого-то из нас вызвали в тот момент к доске?!...
Эта, в комплексе, невероятно захватывающая и непередаваемая словами острота всего процесса безумно будоражила нашу и без того разгорячённую кровь. «Жаркая приливная волна» не заставляла себя ждать очень долго. Варика, заканчивая, резко сжимала бедрами мою «бесстыжую рабочую» руку, при этом я явственно улавливал привычную, давно мне знакомую дрожь, пробегающую по всему её телу. О себе... лучше промолчать…
Это были наши «молниеносные игры». Они довольно своеобразно окрашивали и без того вроде бы не совсем серые «наши обычные» школьные любовные «игры». Следующая за этим уроком «переменка» лишь надежно закрепляла наши сверхскоростные урочные «вариации», с лихвой утоляя не до конца удовлетворённые неуемные желания. При всём «Этом» «выдать» нас на уроках могла разве что краска густого румянца на наших довольных и «разгорячённых» интимными движениями лицах.
Но, скажите на милость, кому из сидящих рядом с нами соратников по учебе могла бы хоть близко прийти в голову мысль, чем мы могли заниматься, что мы вытворяли, находясь у них под носом за последней партой?!... О каких «такого» рода подозрениях с их стороны могла вообще идти речь? Все они выглядели в наших глазах - и это была сущая правда - такими недалёкими, инфантильными, глупыми и балованными, одним словом, совсем ещё детьми. В принципе, так оно и было на самом деле. Вот только мы с Варикой давно уже были совсем из другого «теста»!.. Несравнимо серьёзнее, намного ответственнее и жизненно опытнее, а значит, были намного умнее и взрослее наших ровесников. Не по годам, разумеется. Мы вели себя по иному, совершенно по-взрослому. Можно сказать, мы были белыми воронами среди них.
Школа наша, спасибо тебе огромное и низкий поклон! Очень выручала ты нас!..



Продолжение в Главе 5....

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 5. Холодный «Душ». 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


И каким таким недобрым ветром принесло эту
беспринципную маньячку - профуру Герту?.. Это
ж надо, настолько беспардонно «горшки побить»
нашим славным Героям! Короче говоря, попросту
«попалились». А это более чем серьёзно! И что
теперь делать? Боясь возможного разоблачения,
поневоле приходится, превозмогая и щемя себя,
идти на поводу этой беспутной и злонамеренной
куртизанки. Ну, а та, без стеснения пользуясь
щепетильной ситуацией Героев, не оставила для
них ни единого шанса, уйти от неё просто так.
Она оказалась крайне падкой на интимные дела.
Тут уж лёгкой «прогулки» нашим Героям явно не
«светит»


Глава 5. Холодный «Душ»


Часть 1. Опасный «Прокол»

Судьба порой сама подбиралась к нам с самой неожиданной стороны, подбрасывая полезную, а главное, своевременную пищу для размышлений, но временами преподнося своеобразные сюрпризы, а то и натуральные вызовы. Конечно же, по большей мере для непревзойдённой разумницы Варики. Я лишь безоговорочно принимал всё, исходящее от моей ненаглядной прелестницы, нисколько не сомневаясь в непогрешимости её решений и действий, не раз убеждаясь в неиссякаемом таланте, завзятых способностях и безграничных неистощимых фантазиях и даже временами кажущихся мне чересчур смелых авантюрах. Ей вообще была чужда серость, обыденность и однообразие в повседневной жизни будь в чём. А уж такое понятие, как застой в безмерно обожаемых нами пылких интимных делах, волнующих её чуткую и чрезвычайно чувственную натуру, для неё был абсолютно неприемлем. Хотя мне, например, и в голову не могло прийти называть «наши игры» скучными или приевшимися. Я без устали наслаждался и вполне довольствовался тем поверхностным созерцательным, исходящим от её сказочного и неизменно желанного тела, ну и, конечно, вполне насыщался плодами искусного, непревзойдённого умения этой всемогущей чародейки дарить мне своими умелыми руками и сладкими проворными устами, как мне казалось, максимум возможного удовольствия.
В летнее время мы с Варикой по возможности не вылезали из девственных покоев наших чудодейственных любовных беседок, раскинувшихся по всей бескрайней парковой территории её усадьбы, проводя там всё своё свободное время. Мы настолько свыклись и уверились в нашу непогрешимость с точки зрения безопасности, что у нас и мысли не проскальзывало, что кто-то вдруг сможет помешать нам, и уж тем более за нами подслеживать, когда мы вдвоём предаёмся любимым интимным занятиям. И вправду, в самом разгаре уже второй тёплый сезон, как мы милуемся и пестуем друг друга под сенью наших славных беседок, и всё проистекает, на радость нам, неизменно благоприятно и запредельно восхитительно. Вот только пресловутая юношеская беспечность вряд ли способствовала правильному осмыслению нашего, на самом деле, шаткого положения.
Наверняка «наши игры» могли ещё долгое время продолжаться в обыденном и давно привычном нам ключе, не приключись однажды одно показательное событие, не совсем приятный инцидент. Его смело можно отнести к разряду чрезвычайных. Мы явно попали впросак. Этот неприятный случай должен был заставить нас о многом задуматься. Во-первых, что не так уж и надёжно мы застрахованы от неожиданностей разного рода, могущих подстеречь и вторгнуться в нашу совместную личную жизнь, и что бездумно отмахиваться от этого факта не разумно. С другой стороны, без сомнения, ход его, и особенно финальный раунд, послужили действенным катализатором очередного заметного качественного сдвига в наших любовных встречах, внеся в их содержание несравненно более впечатляющие красочные фрагменты.


В тот день для «игр» мы облюбовали нашу особую - дальнюю беседку. Как и обычно, расположились на полу открытой веранды, подстелив под себя мягкий плед, непременно приносимый Варикой из дома. Беседка эта хоть и была самая маленькая и открытого типа (без крыши) и с обстановкой в скромном спартанском стиле, но зато всегда считалась для нас самой желанной. Именно её услугами мы чаще всего пользовались и чувствовали себя наиболее раскрепощённо, уютно и защищённо. Кстати, крыша у неё имелась, но была она природного качества - ею служили необычайно густо разросшиеся и многократно переплетённые ветви разных сортов виноградных лоз, когда-то кучно высаженных со всех сторон беседки, а теперь - раздавшихся не только в ширь, но и вытянувшихся ввысь, многоярусно переплетаясь на верхотуре. Даже приличный дождь не пробивал этот монолитный и многослойный - лист к листу - свод. И хоть никто за этим виноградом никогда не ухаживал, к примеру, обрезая лишние ветки (и хорошо, что не обрезали), но, что интересно, урожай они давали всегда отменный. А начиная с середины лета и до самой поздней осени к нашим услугам со всех сторон свисали разноцветные гроздья налитого соком самого разного отменного медового винограда.
...Поверхностно мы уже успели пробежаться по нашим обнажённым телам в нежных предварительных поцелуйных ласках. И теперь, пребывая в приятной неге, лёжа бок о бок рядышком, лишь ограничивались лёгкими прикосновениями друг к другу и нежными поглаживаниями. Но внутри нас, мы это давно знали, ежеминутно взращивалась та постоянно живущая в памяти наших тел сладчайшая волна грядущей эйфории. Она привычно предвкушалась нами в ожидании скорой и неминуемой последующей, более затяжной, глубокой и столь пленительной фазы «наших игр» - серии оральных ласок. И так нам было чУдно вдвоём в этот момент!..
- Славушик, родной мой, я даже на секунду не могу себе представить, что было бы со мной, не будь тебя всегда рядом, так близко! – неожиданно нарушил тишину нежный голосок моей ненаглядной. - Даже когда думаю об этом, страшно становится!.. Как же я люблю тебя, славный мой! Вот только жаль очень, что ты этого никак не сможешь себе представить…
Варика, прильнув, крепенько прижалась ко мне всем телом, перекинув одну ногу через меня, чем не передать как зародила во мне вот-вот готовый стремительно сорваться в свой очередной безумный заоблачный забег бурный поток моей до поры до времени скрытой беспощадной страсти. Она и сама, азартно загораясь желанием приблизить миг нашего блаженства, прихватив мою голову обеими руками, нежно отдала свои сладкие губки во власть моих.
- Солнце моё, но ведь могло так статься, что кто-то другой мог оказаться на моём месте… - я поймал паузу между поцелуями. - Но тогда это стало бы уже настоящей трагедией моей жизни. Потому что и ты не представляешь, насколько крепко я тебя люблю!..
- Нет, любимый, никого больше я не вижу рядом с собой, и даже никогда не пожелала бы видеть. Мне в этом мире никто не нужен, кроме тебя! Знай это! – она зашевелилась, озираясь. - И где же он, мой желанный красавчик? Вот по кому я уже по-настоящему и безнадёжно соскучилась!..
С этими словами она, ещё раз скоренько чмокнув меня в губы, удобно извернувшись ко мне задом и прихватив рукой моего изрядно пышущего энергией заждавшегося её приторных ласк «скакуна», жадно прильнула к «Нему», умопомрачительно заскользив шаловливыми губками по его давно окрепшему «телу», к тому же одновременно призывно оттопырив свою бесподобно искусительную попочку на моё обозрение, откровенно вверяя её мне, одурманивая непревзойдённой сочной свежестью свой райской «розочки».
И тут уж разве мог я оставить в стороне бесподобно сводящий с ума прелестный «цветок» моей принцессы, в должной мере не вкусив его? Мне только того и надо было. Без промедления удобно поднырнув под предоставленное мне чарующее сокровище, я с вдохновением припал к его желанным и невообразимо притягательным нежным лепесточкам…
И всё… кропотливо занятые сказочным процессом, мы оба с упоением уносились в поднебесье…


…Разрывая тишину нашего высокого полёта, на грешную землю нас резко спустили медленные и издевательски размеренные хлопки в ладоши. А вслед за ними совсем рядом и громко грубый голос прогремел.
- Браво… браво… браво… голубкИ!
Мы, естественно, мгновенно испуганно отхлынули друг от друга. Варика отсела в сторонку ближе к выходу с веранды, слегка потянув на себя плед, прикрылась им, а я, придвинувшись, просто подсел к ней рядом, лишь пытаясь прикрыть ладонями своё довольно серьёзно разыгравшееся «хозяйство».
Перед нами практически в метре от входа в беседку (видать, давно за нами вела наблюдение) стояла незнакомая мне ярко выраженная брюнетка с короткой стрижкой, мягко говоря, девушка, значительно старше нас по возрасту. Я сообразил, кто это. Пока мы продвигались к нашему обетованному месту, Варика вскользь упомянула об этой случайной гостье в их доме. Потом-то от любимой я получил полную информацию о ней. Это была дочка приятеля её отца. Они проживали где-то в Крыму. Естественно, Варика давно уже была знакома с ней по частым крымским поездкам на отдых с родителями. Звали её Герта. И ей, действительно, было уже 16 лет. А сейчас они вместе с отцом проездом остановились погостить.
Даже при всей самой сдержанной откровенности эта мадемуазель явно не выглядела на свой век, а, на мой скромный взгляд, смотрелась куда старше. Во-первых, она появилась перед нашим взором уже фактически полуголая - лишь в тонкой полоске светлых, но не туго обтягивающих трусов (как я позже заметил, часть одежды она оставила на развилке ближнего дерева), а на теле – блузка полностью нараспашку. И босиком. Это сразу показалось мне странным и немало настораживало, наводя на не совсем весёлые мысли. А вот что меня особо поразило в её внешнем виде, так это, ну, просто оголтело непомерных размеров грудь, правда, упрятанная в безразмерный бюстгальтер, который явно не стремился скрыть буквально двумя пышными колёсами выпирающее сверху «богатство» хозяйки, к тому же, не справляясь с его излишним весом, прилично прогибался книзу. В общем, незнакомка смотрелась крайне вульгарно и неприятно. Во всём. Хоть полной её было не назвать, но и лицом она не совсем удалась, точнее, совсем не удалась, не радуя крупными грубыми чертами, а фигура так и вообще оставляла желать лучшего. Низ, в смысле, всё, что ниже пояса – ещё куда ни шло, смотрелось даже вполне органично, приемлемо, как для девушки её возраста, можно даже говорить, вполне упруго и эстетично, а вот то, что было выше – скорее, напоминало торс приличного по габаритам мужчины-тяжелоатлета, как минимум спортсмена-штангиста или метателя молота. Особенно, если смотреть на неё со спины. Понятно, талию на её теле можно было не пытаться искать, её там и близко не было. Да и её хрипловатый голос явно не вязался с представлением о чём-то нежно женственном. Короче говоря, перед нами предстал крайне отталкивающей внешности по-женски несовершенный девичий экземпляр.
При её внезапном появлении, честно скажу, мой эректический запал сразу же дал приличный сбой, да и сам я крайне смутился. Ещё бы! Варика, естественно, тоже насторожилась в ожидании дальнейшего развития событий. Она лишь шёпотом успела подтвердить мне, что это и есть та самая приезжая Герта. Мы молча вопросительно уставились на неё, ожидая любого подвоха с её стороны, но пока что лишь приходилось напряжённо слушать её развязные речи.
- Мо-лод-цы, ребятушки! Неужто это та самая наша тихушка-скромница Варварка?!... Наша святая Магдалена?!... Ну, кто бы мог подумать?.. Не могу поверить глазам своим! Ты погляди, уже и мальчонку успела подгрести под себя. Как это мило… - приблизившись вплотную ко входу, она, вытянув шею и заглянув, покрутила головой вокруг, как бы оценивая обстановку внутри беседки, далее выдав.
- О-о-о, красота-то какая неземная! У вас тут прямо-таки не иначе Эдем сказочный! Да уж... более чем располагает к интимным откровениям!.. И я бы тут с превеликой радостью распрощалась с невинностью со спокойной душой и распростёртыми объятиями...
Завершив свой визуальный обзор, она осталась стоять около ступенек, ведущих на настил веранды, локтем опираясь о невысокие перила, скрестив ноги, вновь заговорила.
- Тоска меня тут, у вас, заклевала нешуточная. Размяться-поиграться потянуло. А тут, смекнула, приключением каким-никаким в воздухе запахло. Гляжу, шмыганула наша красавица из-за стола неестественно резво как-то… Дай, думаю, посмотрю, что за шорох, просеку, кто это там к ней подкатил и что там за дела?.. Звонок-то, аж перегрелся, разрываясь трелями… А оно вон, оказывается, по какому горячему поводу!.. За-ши-бись! И, главное, сразу - «тарзанить» на природу!.. Во, как оно вывернулось! Ну, всё правильно, чего зазря время-то терять?
Видимо, устав стоять на входе, она тут же по-свойски вольготно пристроила свои телеса прямо на настиле веранды у ступенек, привалившись спиной к брусу входного проёма беседки. Одну ногу без зазрения совести она по-свойски закинула на настил, широко отведя в сторону, вторую – упокоила на верхней ступеньке крыльца. При таком откровенно наглом развороте ног перед нашими глазами её скромная защита в виде тонкой полоски ткани трусов оказалась бессильной полностью прикрыть промежность своей хозяйки. Кое-что из её интимного самопроизвольно хищно оголилось. А именно сквозь тонкий белый фон ткани контрастно пробивало мрачное пятно явно непомерно буйной растительности, часть которой вместе с бесстыже приоткрывшимся интимным местом выползла далеко наружу. Но гостья явно не заморачивалась столь незначительными обстоятельствами. Удобнее умостившись, она безотлагательно приступила к активному допросу.
- Да, кстати, милаха, как кавалера-то твоего величать? Может, всё-таки познакомишь нас? Пока лишь догадываюсь, что меня он заочно уже знает… Ну, если нет, то Герта я – давняя знакомая этой проворной вертихвостки.
- Славу… ой, Славик его зовут, - тихо выдавила из себя Варика.
- Хм, Славик, значит… Славусик, наверное, да, Варварка?.. Ты ведь так хотела сказать поначалу? Ой, как это всегда меня умиляет!.. А вдруг он - Славка – мелкая булавка?.. Нет?.. Что, не нравится? – она прямо-таки балдела, смакуя, издеваясь над нами. - Или всё же Славец, ого-го!.. какой огурец?!... Ну не проблема, подруга! Вот как раз у нас появляется беспроигрышный шанец проверить это на практике…
Герта удовлетворённо обвела нас победным взглядом, видимо, немало радуясь своему идиотски бестолковому каламбуру. Но мы не желали поддерживать её наигранного нелепого веселья. Мне так и вообще стало обидно от её слов.
- И сколь же давно, орёлики, вы вообще «упражняетесь» конкретно по-взрослому? – продолжала наша нахалка, глядя с прищуром и шаря своими бесстыжими мелкими глазёнками по нашим лицам.
Мы с Варикой насторожено переглянулись, но пока молчали, как партизаны, так не хотелось выставлять на показ ретроспективу своих близких отношений перед зарвавшейся девахой.
- Вы, драгоценные мои, лучше бы не шутили со мной и не играли в молчанку. Шутки шутками, а только я могу и рассердиться по-настоящему, а раз так, то мне ведь недолго и «заложить» вас «родакам» с этими вашими гениальными тесными заоблачными кульбитами и игривыми посиделками. Так что, побыстрее соображайте и делайте нужные и скорые выводы! Самое лучшее для вас сейчас – не будить во мне зверя! Я, кажется, вопрос задала! Ну... и…
- Уже второй год, Герта... - Варике срочно пришлось развязать язык, при озвученных нешуточных угрозах, действительно, не стоило вставать в позу.
- У-у-у, мать моя женщина, какие вы скороспелки, однако! Солидно жить не запретишь!... Это сколько же тебе теперь годочков? Дай-ка припомню... Наверное, дело к 14 движется?..
- Нет, почти 13, без одного месяца…
- Итить твою мать! Ну-у, ты, Варька, коза домашняя, даёшь!.. Не перестаёшь удивлять меня. Никак не ожидала от тебя этакой прыти!.. Оказывается, ты у нас настоящая гетера! Не фига себе!.. Это что же, получается, ты меня конкретно перещеголяла?!... Я-то начала всерьёз крутить любовь с мальчиками лишь в свои полные 13! А ты, я гляжу, буквально скорострелка! Тогда, вот хоть пристрели меня, понять не могу, какого ж ты хрена, голуба, мышкой серенькой прикидывалась в нашей заводной тесной компании прошлым летом?!... Всё невинной овечкой прикидывалась... «целку» из себя гнула… Книжками постоянно прикрывалась, от парней наших упорхала, пряталась… Кое-кто из наших общих знакомых тобой очень даже интересовался, «перец» свой «точил» на тебя… А, Варварка?! Что молчишь?!... Возразить нечего?.. – тут она перевела взгляд на меня, при этом гипнотизируя моё родимое место, от которого я по-прежнему не отнимал ладошек. – А-а-а, во-он оно что-о, лав стори, значит… верность свою хранила… Что ж, похвально, похвально... Ну, ничего, сейчас мы будем досконально проверять эту вашу верность лебединую по всем статьям и по полной программе!.. И без поблажек! - последние слова ею уже проговаривались жёстким тоном.
Конечно, почти с самого появления Герты перед нами, мы сразу, но лишь приблизительно, в самых общих чертах, сообразили, чем запах её визит, поскольку предстала она на наши очи, считай, в неглиже. А это уже о многом говорило. Но вот на сколько далеко простираются притязания к нам и каковы на самом деле её коварные планы, об этом нам предстояло ознакомиться уже в самое ближайшее время.
Пока Герта упражнялась в своей «изобличающей» речи, видимо, упиваясь ею, Варика успела шепнуть мне.
- Делай всё, что она скажет. Даже если невмоготу будет. Я знаю, так просто она нас не отпустит... У нас нет выбора…
Я подспудно целиком разделял точку зрения Варики, но всё же заглянул ей в глаза. Она лишь сомкнула ресницы.
- Эй, лебеди мои, что это вы там раскурлыкались?!... Разве не в курсе, что в порядочном обществе, если «больше двух, то говорят вслух»? А ну-ка, щеголик мой голенастый, приподними-ка свой задок, - я слегка замялся, а она, видя, что я проявляю нерешительность, даже несколькими призывно-подбадривающими движениями кисти вытянутой в нашу сторону руки, сопровождая их кивками головы, призвала меня к действию. – Давай-давай, красавЕц, вставай! Да не боись ты, не укушу я тебя...
Пришлось встать, по-прежнему прикрываясь руками.
- Подходи ближе, не стесняйся!.. - а далее, сделав паузу, уже угрожающим тоном, - ну!.. Не понятно изъясняюсь, что ли?! Ближе, говорю, подойди!
Повинуясь, сделал несколько мелких шагов в сторону Герты, став напротив неё на расстоянии примерно вытянутой руки.
Она нахально снизу вверх и обратным ходом смерила меня оценивающим взглядом и тем же жёстким приказным тоном продолжила.
- А теперь опустил руки!
Нехотя исполнил и эту её «просьбу».
Подавшись корпусом ближе, она властной рукой зацепила меня за бедро и, лёгким движением беспардонно придвинув к себе почти впритык и с разных сторон приглядываясь, произвела кропотливый осмотр моего «стрелкового оружия», разумеется, в его практически первозданном, «сдутом» состоянии, при этом покрутив мною в разные стороны, цокая и качая головой. Затем показно брезгливо, двумя пальцами, словно пинцетом, подцепив «Его» за самый кончик, приподняла кверху, после чего, разжав пальцы, отпустила («Он» быстро плюхнулся на своё «штатное» место), наконец разочарованно озвучив свои впечатления в виде обидного резюме.
- М-м-да-а, Варька, восторгаться тут явно нечем, вынуждена огорчить тебя, не очень-то завидный «гусь» у твоего хахаля! Я бы даже сказала, чрезмерно скромненький. Совершенно не впечатляет... – она перевела столь же циничный оценивающий взгляд на сидящую в неизменной окаменевшей позе мою непроницаемую любимую. - Хотя… честно говоря, ты и сама-то кошка дохленькая, под стать своему заморышу. Но… - тут она показательно шумно вздохнула, - ничего не попишешь, других под рукой не имеем-с. А «на безрыбье и рак рыба»... Правильно говорю, Варюха?.. Так ведь умные люди глаголят?..
Ну ладно, господа хорошие, «делу время потехе час». Не будем его терять. Пора бы и наш весёлый «концерт» починать. Но для начала сразу хочу вас успокоить. Даю вам самое честное пионерское, «отработаете» с огоньком и хотя бы на «троечку» - «баловАться» вам и дальше, как говорится, сквозь годы мчась и до скончания веков. На том и замнём скользкий вопрос. Ну, а если не дай бог огорчите, опростоволоситесь, стухните, то, увы, рыбы мои, тут уж не взыщите, придётся вам пенять только на самих себя… Вот вам мой договор. Посему рекомендую не филонить, а отрабатывать всё чётко и красиво. В ваших же интересах… Таковы будут наши правила игры. Уж не поленитесь, постарайтесь не ударить в грязь лицом! Короче, всё в ваших руках, ну и… конечно, в других органах… ха-ха... и членах, само собой… Так что, резво дерзайте, юные друзья мои!
Вот теперь во всём для нас однозначно наступило окончательное прояснение.
«Хорошенький договор! Да что б ты, зараза залётная, где-нибудь в тёмном месте на настоящего сексуального маньяка нарвалась! И где только взялась на нашу голову?!... Легко сказать «не филонить»!.. Попробуй-ка с таким хищным крокодилом «по-сражаться», мерзость-то какая! Просто смотреть на этакое страхолюдище и то тошнотворно! Это тебе не моя благородная раскрасавица Варика, бесподобная вкуснюшка!..» - рассекали меня гневные мысли.
Но это я ещё не поимел окончательного удовольствия ознакомиться близко с «солидными аргументами» Герты за её широкой «душой», и в их полном убийственном развороте!


Часть 2. Грязная «Игра»

Всё тем же гиблым столбом маячил я возле ног нашей мегеры. Она тем временем, не вставая с места, в бодреньком темпе скинула с себя блузку, отбросив её на помост, оголив свой богатырский торс с бескрайним бюстом, представив его на всеобъемлющее обозрение. У меня аж глаза округлились от неестественно грандиозного вида – подобный внушительный «горный» массив в живую я увидел в первый раз в своей жизни. А наша мучительница между тем уже безо всяких сантиментов стягивала с себя нижнее прикрытие - трусы, в конечном итоге оставшись в одном бюстгальтере. Но его она пока не тронула.
Та картина, что открылась мне мимоходом у Герты ниже живота, вообще не поддавалась вразумительному описанию, просто безнадёжно повергла меня в шок.
«Так это я вижу «Её», можно сказать, лишь поверхностно, не вдаваясь в глубинные интимные подробности, не заглядывая в её «нутро», промеж раздвинутых ног! Но при таких прозрачных обстоятельствах этот «звёздный» час, видать, не за горами… Чую, близкое знакомство с её «потрясающими» потаёнными местами настигнет меня в самом обозримом будущем, короче совсем скоро…» - с ужасом подумалось мне.
В настолько исполинском объёме богатейшей иссиня-чёрной густой, непролазной чащобы мне не припоминалось даже на страницах суровых «вражьих картинок» из памятного запретного «глянцевого наследия» папы Варики, некогда тайно проработанного нами от корки до корки!
«Как можно развести на себе такое не меренное количество безобразной растительности?!... Ведь подумать только, и это у юной девушки шестнадцати лет отроду! Не тётка ведь в годах… А эти выползающие наружу из середины дремучих джунглей мрачно красноватые отростки?!.. Жуть буквально!.. Что это у неё «там» такое?! Не иначе некая индивидуальная особенность её безобразного детородного органа… Фу ты, какая не эстетичная мерзопакость, прости Господи! Ну за что ты нас такими сумеречными впечатлениями вознаградил?! Да тут лучше напрочь закрыть глаза и не открывать их вовсе!» - не переставал я поражаться внутри себя, всё больше углубляясь в сексуальный ступор.
Варика, вообще вся нахохлившись, под скромной защитой кусочка пледа сидела напротив нас и, видимо, тоже, как и я, пока лишь безучастно наблюдала за всем происходящим, но наверняка по-своему крайне полнилась ужасающими впечатлениями по ходу разворачивающихся событий. Её, конечно же, я не сомневался, в первую очередь заботило, как ИМЕННО Я отреагирую психологически на вот-вот предстоящую нам столь специфическую «канитель», прекрасно осознавая, что основная и моральная, и физическая нагрузка ляжет на мою душу. За свои впечатления ей было не столь тревожно. Понятно, держала в голове близкую мысль, что уж слишком многое для нас поставлено на карту.
Однако и её покой долго не продлился. Прозвучала очередная вводная от нашей беспардонной «предводительницы», неожиданно резко встрепенувшейся.
- Алё-о, барышня на выданье! Ну… и о чём ты там размечталась, голуба?.. А нечего миндальничать. Сиднем-то не сиди, а то ведь совсем уснёшь… или простудишься, замёрзнув... Давай-ка, дорогуша, лучше приведи нам джентльмена в обиходное боевое состояние, и, желательно, пошустрее! Да-да, не стесняйся, красавица, подгребай прямо к нам сюда. У тебя, я заметила, это превосходно получается. И не стоит зазря тратить время! Приступай немедля! Терпение моё испытывать не стоит.
Сама же Герта, растопырив ноги, уже запустила «рабочую» руку в свои «райские кущи», размеренно поглаживая, вроде как прочёсывая непролазные «джунгли». Правда, с моей позиции не до конца ясно просматривалось, чем конкретно она «там» занимается, но, видимо, заправски «обустраивалась» в своих «владениях», умело и привычно.
Претворяя высочайший наказ «не будить зверя», Варика без лишних слов и нареканий шустро покинула своё ненадёжное укрытие и покорно присела на корточки между мной и рядом сидящей на помосте Гертой, взяв в руку и плотно зацепившись губками за моего безучастного понурого «тореодора», всеми силами стараясь «вдохнуть» в «Него» жизнь. Однако тот, видимо, с приличным перебором нахватался неадекватных дурных впечатлений, сложно поддаваясь «дрессировке» даже её волшебными устами. Чтобы оказать ей помощь, мне настоятельно требовалось откреститься от засевших мрачных мыслей. И я спасительно задрал голову к небу, словно обращаясь к богу за поддержкой, потом, закрыв глаза и абстрагируясь, предался «медитации» чарующего образа моей чудесницы, а тут ещё, удачно потянувшись, нащупал руками прелестные тугие «мячики»-грудки Варики, с радостным удовлетворением прочувствовав их неповторимую налитую приятность, и… вот уже дело неоспоримо быстро пустилось на лад. Да и сама она, осознавая степень важности нашей каторжной «миссии», трудилась на «Его» фактуре мастерски, не жалея губ и не покладая рук, на совесть. Так что, вскоре мой «феникс» ещё как «воскрес из пепла»! И сей показательный факт его качественного перевоплощения не укрылся от всевидящего ока Герты.
- Ух ты! Какое нежданно сказочное превращение гадкого утёнка в красавца-лебедя! Однако… сам себе не х*ёвенький «казачок»! Как ни странно, вполне на уровне смотрится. Да вполне даже обиходно сносный «приборик». Бывали и куда хужее... Это уже, реально, меня радует. Ты смотри, как мне сегодня «кАтит»! ПризнаЮ, погорячилась я малость, слегка промахнулась с его преждевременной боевой оценкой. Лишний раз убеждаюсь всё же, насколько обманчивы иной раз бывают мужские достоинства при первичном взгляде на их первозданные размеры. Но, как говорится, дифирамбы напевать не будем, время покажет... Курей-то, в народе говорят, по осени считают, так ведь, красавица?!...
Ё-моё! Ва-арька! Манд* ты Назаровна! Хорош лишку обсасывать, отвянь уже от «Него»! Поаккуратнее бы надо с мальцом, совсем барышня увлеклась!.. Что, дорвалась до бесплатного?!... Да за тобой, я смотрю, глаз да глаз нужен! У тебя впереди вся жизнь, ещё успеешь «перцем» своим «надышаться» от души! Ну, не им, так какими-нибудь другими… хе-хе!.. Давай-ка, двигай «Его» ко мне сюда! Сама не отходи, будь тут, на всякий случай на подхвате, на подстраховке. Постоишь со своим красавцем рядом, будешь своим пламенным имиджем вдохновлять его на подвиги. Пусть «подзаряжается» в процессе, для пользы дела не помешает… Я так поняла, ты для него - приличный стимулятор. Если есть желание, можете даже по-обжиматься тут по ходу, полапать друг друга, возражать не буду. Занятие это со всех сторон полезное, всегда приветствуется. Да расслабьтесь вы, не стойте как лоси! Ловите по возможности свой кайф, пользуйтесь моментом!
«У-у, стервоза! Всё замечает, под контролем держит!.. И когда только успевает?!... Но хорошо, что хоть критично и без перегибов понимает и воспринимает реалии - мягко говоря, учитывает откровенные изъяны в своём внешнем облике, от которого впору и в анабиоз впасть. Только о каком нашем с Варикой удовольствии может идти речь при столь принудительно аховых обстоятельствах?.. Ведь это настолько интимный и тайный процесс, и исключительно для двоих!» - сочились сквозь меня разумные мысли.
Герта, как сидела, опираясь на ограждение, так и не сдвигалась со своего изначально облюбованного места. Видимо, ей было вполне комфортно. Когда я пододвинулся к её лицу впритык, она без промедления прихватила «Его» свободной рукой и тот час окунула в свой беспощадный орал, будто приговорённый шоколадный батончик, принявшись терзать его «тело», что та акула жертву, на полную катушку. «Он», бедолага, барахтаясь в душном «омуте» Герты, то выскакивал наружу, чтобы глотнуть воздуха, будто утопающий, то вновь исчезал из виду, скрываясь в её ненасытных недрах, что называется, до самого её «не могу», на полный свой размер, то временами опять, но уже медленно всплывал на поверхность, ну, что подводная лодка из пучины моря, то столь же медленно вновь туда погружался. Сама же любвеобильная фурия одновременно с остервенением продолжала лихо мемселить рукой свои «непролазные дебри», ни на секунду не забывая про массаж моей «игрушки». Тут надо отдать ей должное, дерзала она на мне, вне сомнений, на самом высшем уровне, профессионально и с заинтересованным завзятием. Видимо, очень опытная, стерва! Мне лишь не стоило опускать голову вниз и не спускать глаз с изумительного тела моей рядом стоящей красавицы, ну, и, соответственно, думать о чём-то очень белом и пушистом.
А что Варика? На её обеспокоенном лице я ловил лишь печаль и тревогу за меня, ну и за конечный исход этого чуждого нам затяжного эксперимента Герты. В конце концов, прижавшись ко мне и стиснув мои ладони, она так и стояла рядом со мной в безмолвной поддержке.
…Но вот снизу начали прорываться прерывистые всхрапывания… Ну, наконец-то!.. А следом моя мучительница выпустила изо рта мой бойкий «инструмент» и, завалившись спиной на помост веранды, уже зримо подвывала странными прерывистыми аж двумя тонами. К этому времени мои глаза уже с видимым любопытством посматривали вниз, наблюдая, как в ошалелом темпе она буквально раскачивает свой зад, то приподнимая его, то приспуская, вверх-вниз, а рука её чуть ли не по самую кисть тонет в её мохнатых «пенатах».
«Ёшкин кот! Вот уж где, воистину, нечеловеческие мучения бедолагу кроют, мама дорогая! Не позавидуешь!.. Это ж как приходится над собой издеваться, чтобы добыть элементарное удовольствие! Да врагу не пожелаешь! Мама мия!» - я вовсе не жалел нашу мучительницу, а лишь диву давался её чуднЫм метаморфозам.
Тут же, под финиш, тело её чувствительно тряхнуло пару раз, и всё… наша блудная подруга, закатив глаза, умиротворённо затихла… Устала…
«Слава Богу! Правда, надолго ли… вот вопрос?» - подумалось в отчаянии. – Вряд ли эта гончая кобылка ограничится единственным раундом… Какую следующую пытку она надумает для нас, эта стервозная маньячка?» - прорвались наружу здравые, но невесёлые мысли.
Мы с Варикой, обменявшись взглядами, поняли друг друга. Она тоже подумала о том же. Её глаза и шевелящиеся губы беззвучно шептали мне лишь: «Держись, родной!».
Держусь, а что же мне ещё остаётся?


- Ну что, любовнички, можно вас осторожно поздравить, - были первые слова Герты, когда она поднимала свой могучий торс с помоста, - даже один малюсенький плюсик хочется приписать в ваш школьный дневничок, удалось вам чуточек порадовать тётю Герту.
Раскрасневшаяся от первого «прилива», она прямо расцвела и раздобрела, хоть к ранам её прилагай.
– Вот вы меня просто удивляете, друзья! Что это вы как дефективные себя ведёте? Вроде всё при вас, вон перед моим появлением кренделя какие заворачивали, любо-дорого смотреть! А тут совсем скисли, пользоваться ситуацией не торопитесь… Я, конечно, не собираюсь принуждать вас к тесному общению. Но вроде как не порядок это. Совершенно закрепощены... Прям-таки деревянные! Ужас! С этим нужно бороться. Но, погодьте, я помогу вам, непременно изыщу достойное применение вашим чутким способностям. А они, я чувствую, у вас имеются в достатке. Только скромничаете вы почему-то… Хотя, чего это я так ис-переживалась за вас? Да живите себе уродцами…
Герта оказалась девушкой контрастов. Потому как настроение её уж очень быстро подвергалось резким перепадам. Вот и сейчас, вроде как спохватившись, она вновь принялась нагнетать «рабочую» атмосферу, «выстраивать» нас. Да и чрезмерно «остывать» в её интересы явно не входило.
- Так, народ, не расслабляемся, куём железо, пока горячо! Правила, надеюсь, ещё не забыли? Отдаваться мероприятию качественно и красиво! Вопросы есть?.. - она хищно зыркнула по нашим лицам. - По глазам вижу, вопросов нет. Да и думать вам не придётся. Думать буду я. За всех. Ваше дело – чётко исполнять всё, что мне потребуется. Требовать тоже буду я.
И Герта, не вставая, а только развернув тело, лишь слегка пододвинулась вплотную ко входу, приспустив и поставив ноги в упор на верхней ступеньке крыльца. После чего ловким движением рук выудила наружу из колыбелей бюстгальтера (хотя его трудно назвать таковым, скорее, удерживающей упряжью), не снимая оного, свои дородные предметы женской гордости. Они двумя неправдоподобно гигантскими грушами под своей тяжестью улеглись на её тело, покрывая его чуть ли не до самого пупка. Черенками этим «грушам» служили массивные прилично оттопыривающиеся от пронёсшегося возбуждения соски. Нет, это даже были не груди, а просто два солидных коровьих вымя!
«Как можно взрастить подобную мощь, да и, казалось бы, в столь ещё нежном возрасте?! Нет, ну вот что природа временами вытворяет с человеческими органами?!...» - я чуть в голос не присвистнул от доселе никогда не виданной картины; у Варики, я заметил, тоже от неожиданного зрелища округлились глаза.
Зато Герту ничто и нисколько не смущало. Ею двигало лишь одно - предвкушение очередной близящейся будущей эйфории. Вероятно, за свои героические годы взрослого интима чего только не насмотрелась, пройдя и Крым и рым, и, видимо, перед кем только не изгалялась… Потому как, повернув к нам голову и заметив неприкрытое смятение на наших лицах, не замедлила юморнуть в своём плоском репертуаре.
- Что, господа вегетарианцы, испуг получили от дивного количества мяса? Не боись, тётя Герта девушка демократичная и ко всему привычная. Нам ли быть в печали!?.. Так, ну всё, шутки в сторону! Милаха, будешь пока у меня тут, под боком, доверяю тебе свою бесценную грудь. Твори с ней всё, что посчитаешь нужным, лишь бы я её хронически чувствовала. Ты способная, думаю, справишься. Ну, а тебе, наш стойкий Тарзан, предстоит нечто иное, давай-ка, милок, спускайся вниз, к ступенькам, тебе наконец выпала честь тесно познакомиться с моим главным достоянием и хороше-енько с ним законтачить… Проверим твою неутомимость в более солидном разрезе...
«Ну вот, кажись, началось… Сколько лет спал и просто во снах видел, ну, прямо-таки мечтал об этаком знатном «знакомстве», чтоб тебе!.. Видимо, пришёл тот самый пренеприятный момент, черти бы её, мерзавку, побрали! Опасные «гастроли» предстоят мне, однако. Лишь бы меня не стошнило прямо на ней не ко времени… Но куда ж тут денешься?!... Боже ж ты мой!..» - горестно и уже с видимым привкусом отвращения аукалась во мне предстоящая акция, и я, уже стоя у порога с видом приговорённого к казни, предстал перед взором нашей «повелительницы», фрагментарно кося взгляд на её телеса.
- Что-то, дружок, мне не совсем нравится твоё тухлое настроение! Где молодецкая удаль, где задор? Что, дрейфишь? Вижу, что дрейфишь… Но ты не бзди, от этого ещё никто не умирал, ха-ха… по крайней мере, на моём веку и, можешь поверить на слово, солидном опыте подобных тесных «приключений» с мужским полом.
И с этими словами она радушно, на всю ширину «ворот», растопырила колени.
Скажу сразу, при вызывающе преподнесённом мне виде столь одиозного женского органа, я не просто обомлел, а едва чувств не лишился. Да что там, тупо впал в ступор. Это было совсем не в обычном понимании скромное девичье лоно, а в моём сложившемся представлении - сущее гнездо хищного ископаемого птеродактиля! Оно, это её, с позволения сказать, женское интимное место мне показалось просто невероятно огромным. Наверное, оно было раз в пять массивнее, чем у Варики. Слава богу, мне было с кем сравнивать. Во-вторых, меня крайне смущало, да нет, пугало бескрайнее обрамление непролазного тёмного леса вокруг того, что зовётся «заветным местом» любой девушки. В общем, увиденное мною у Герты можно было смело охарактеризовать так: обширная розовая задница крупной особи макаки - в центре пространного вороньего гнезда! Безо всякого преувеличения! И в эту пугающе дикую клоаку мне вот-вот предстояло внедряться своим носом. Так это я ещё и нюхом не чуял, каким запахом меня там встретят.
Я стоял, будто примороженный, ну как вкопанный, к тому же в край ошалевший, в общем, словно под гипнозом, даже не соображая, зачем я тут стою…
Но вот мне что-то слышится, и, кажется, меня куда-то настоятельно зазывают…
И действительно, Герта, видимо, уже начала терять терпение, и её громкий возмущённый голос, наконец, нашёл затерянную, было, тропинку к моему забытью... Я вновь обрёл способность мыслить и, естественно, слышать.
- Алё, приятель, борзеть-то не надо! Ты что, ворон считаешь!?.. Их там нет и не будет! И долго мне ещё прохлаждаться в ожиданиях, пока ты намечтаешься вдосталь?.. Ковбой, не пора ли делом заняться, наконец?! Или ты решил испортить мне боевой настрой?..
Но всё равно я никак не мог себе вообразить, каким образом заставить себя окунуться в её эти самые «райские джунгли», и продолжал тупо стоять. Это виделось выше моих сил. Нужен был какой-то подстёгивающий, стимулирующий толчок. И я его нашёл, обратив свой взор с немым вопросом к Варике, пока всё ещё стоящей в роли пажа за спиной Герты. Я прочёл волнение на её страдальческом лице. Глядя мне в глаза, она только размеренно опустила голову.
Лишь тогда я сдвинулся с места, медленно опустившись на колени на нижнюю ступеньку крыльца и наклонившись, столь же медленно придвинулся к зияющему «огневому рубежу», уже более пристальнее присматриваясь в самой непосредственной близости к так называемому «объекту страсти». Оптимизма во мне ещё более поубавилось. Потому как вблизи «картинка» выглядела ещё более отвратительной. К тому же этот вездесущий смердящий запах рыбных «деликатесов», исходящий из «Неё» после недавнего «прилива»… Он совершенно не был мне приятен, в противовес тончайшему аромату лона Варики – вот где песня! – единственный светлый луч воспоминаний промелькнул и исчез навсегда во мраке…
«Наверняка и на вкус Герта столь же мерзостно противна, как и на нюх…» - подумал, было, я… как тотчас же моё лицо оказалось приплюснутым к «месту пыток».
Это нашей воительнице, видимо, окончательно наскучил мой затянувшийся «столбняк», и она решила подобным кардинальным способом ускорить с нетерпением ожидаемый ею процесс. Видимо, пока я «любовался изюминками» достопримечательностей «райского урочища» Герты, она, не спрашивая моего согласия, дотянувшись рукой до моей головы, попросту окунула меня туда, куда ей потребно. Это, наверное, чтобы я меньше задавался и мучился необязательными досужими мыслями. Вот так мне - поневоле и само собой, превентивно и вероломно - довелось включиться в специфический изнурительный марафон, причём, что называется, не жалея себя, на полную катушку. Она поначалу не ленилась подталкивать меня рукой, временами прижимая мою голову, давая направление в нужные её душеньке места. Ну, а затем, когда грешными усилиями я нащупал верную траекторию пути, наша фурия, бросив опекать меня, переключила внимание на Варику, найдя и для неё достойное занятие - ввела в процедуру оральной и ручной стимуляции, но уже верхней части своего тела. Понятно, там было, что осваивать, даже с лихвой…
А я тем временем, покорно закусив удила, зажмурив глаза и безуспешно пытаясь в начальной фазе подавить органы осязания, заставил-таки себя с головой погрузиться в этот исключительно неприятный для меня ареал. Но «дело» вроде как сдвинулось с мёртвой точки и пошло в раскатку. Герта, окончательно расслабившись, уже поймав и оседлав свой кайф, откровенно плюхнулась спиной на настил и хронически подхрюкивала от удовольствия. То и дело она подключалась к моим геройским потугам, помогая себе рукой, так сказать, точечным массажем.
Да, все привыкают ко всему, в том числе и к нелицеприятному. И я – не исключение. Было мерзопакостно? Безусловно. Отвратно? Не отнять. Но ведь другого не дано, приходилось душить в себе весь выползающий негатив ради нашей генеральной цели – выйти сухими из воды. Чего уж там… В конечном итоге жрать жуков или, допустим, гусениц с червями, всё же куда более мерзавочное занятие! И даже не получая никакого морального эстетического и физиологического удовольствия от самой процедуры, тем не менее, механически я отдавался честно этой принудительной работе. Да, именно работе, механической работе. Но когда отлично оцениваешь свой движущий фактор, то к нужному результату или будь то победе непременно приходишь. Вот и я прекрасно понимал, ради чего надо просто терпеливо делать своё дело, пусть и претерпевая, пусть через не могу, на волевом импульсе, что называется, на стиснутых зубах (естественно, фигурально говоря). А творить то, чего столь желалось Герте, я умел превосходно. Вот только одно её неординарное, но существенное обстоятельство чрезмерно бесило, доставляло мне особо неприятные моменты, вплоть до рвотного рефлекса - суперрастительность, отдельными отпавшими волосками постоянно лезущая в рот и норовящая сразу же проникнуть через горло внутрь организма. Я порой даже позволял себе безобразно ругаться вслух. Но что для Герты – по своей сущности, откровенно вульгарной девицы - мои ругательства, когда вот он, прямо прёт дурным накатом, сплошной драйв? Укус комара и то бы наверняка сильнее на неё действовал.
Она уже безнадёжно парила в своей эйфории. Это было заметно по основательно пробивающим её реакциям: судорожным движениям рук и ног, рефлекторным колебаниям её переднего места навстречу моим губам и языку, и, понятно, голосовому сопровождению. Оно у неё было специфическим, как я уже понял, многотональным. С каждым новым оргазмом к прежним добавлялся очередной звуковой посыл.
Иной раз открывая глаза, я отвлекался взором на Варику, наблюдая её нечеловеческую борьбу на «переднем фронте». Ей тоже довелось поюродствовать немало, стойко преодолевая крутые массивы нешуточных «горных хребтов».
Да, в этот раз Герта терзала нас неприлично долго. Но любому даже самому длительному и нежеланному процессу когда-то наступает свой конец. Вот и наш «работодатель», на радость нам, «прозрела».
К нашей удаче, мы с честью справлялись с очередной представшей перед нами задачей.



Продолжение в Главе 5. Часть 3.....

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 5. Холодный «Душ». Часть 3. 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир!»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


Ну и потерзала же любвеобильная сумасбродная
Герта юные тела и души Главных Героев! И трудно
предсказать, чем могла бы завершиться эта дикая
и неординарная история, если бы не их обоюдная,
тесная поддержка друг друга, солидная закалка в
интимных делах с психологической устойчивостью,
а также однозначная нацеленность на приемлемый,
необходимый им конечный результат


Глава 5. Холодный «Душ»

Часть 3. Никто не Хотел Умирать

…После очевидно прочувствованного «прилива», Герта неожиданно встрепенулась, отпихнув меня от себя. Оставшись скромно стоять у входа, я лишь с неподдельным облегчением обтёр ладонью мокрые губы и нос, заодно избавившись от очередного застрявшего под языком чёртового волоска.
«Уф-ф, слава тебе Господи, отстрелялся! Хоть обошлось без очевидных срывов и рвотных нюансов, а ведь к тому ну очень близко подпирало… Короче, пронесло!..» - подумал с облегчением.
- Варварка, стервоза, харэ уже меня обмусоливать! Скоро к едреней фене всю кожу мне сотрёшь на нежных буферах… Давай-ка, дорогуша, берись теперь всерьёз за нашего скучающего кавалера, заряди его драгоценный «пистоль» до нужной кондиции! Только в темпе вальса! – отчего-то взвилась на нас неуравновешенная Герта.
«И что у неё ещё на уме?.. Неужто запахло полным контактом?! А ведь вполне на то похоже! Кто же ей, такой продвинутой и прожжённой, запретит в плане воплощения программы максимум?!...» - безжалостно ужалило меня вполне правдоподобное предположение.
Зато на душе стало отчаянно тревожно и тоскливо. Ведь в нашем с Варикой интимном багаже подобного опыта серьёзных «игр» до сих пор не числилось. И как себя вести при этом, я понятия не имел, лишь догадывался, держа в памяти не совсем осознанный опыт моих давно забытых двухлетней давности примитивных соприкосновений и «кувырканий» со своей старинной подружкой Анкой. Оттого и пробивало приличное волнение, а как оно на деле всё станется?..
Со взмыленным от пота телом и слипшимися волосами, раскрасневшимся от интимных потрясений лицом Герта тем временем подвинулась телом чуть дальше от входа вглубь беседки, удобно умостившись на боку, целомудренно слегка поджав ноги и подперев голову ладошкой. Лежала и уже с вожделенным удовольствием и самым благостным настроением наслаждалась пикантным зрелищем, заинтересованно наблюдая за ходом блестящего показательного танца губ и языка Варики на моём вечно податливом её ласкам ожившем «гренадёре». При этом, видимо, бесконтрольно и непроизвольно Герта, по чуднОму приоткрывая рот, смачно почмокивала губами, то и дело облизывая их, играя длинным языком, раскачивая при этом головой как бы в такт, будто совсем не Варика, а она сама занималась специфическим «взбадривающим» мероприятием. Да, явно о скором окончании уже изрядно затянувшегося «спектакля» нам думать было рановато. Как говорится, не созерцанием единым…
«Далеко не напрасно разбойница Герта вновь столь беззастенчиво напрягает бедолагу Варику на моём «инструменте». Ой, чую, быть очередному раунду, и очень даже скоро!..» – сделал я само собой просящийся вывод.
Очевидность этого факта не требовала подтверждений - моя красотуля под бдительным оком нашей неугомонной «наставницы» послушно и целенаправленно потрясала мой организм своим божественным пассажем… Мой нешуточно разогретый «командор» в своем восставшем теле был безупречен.
В подтверждение моих прозорливых мыслей события не заставили себя долго ждать, на глазах обретая живые контуры.
Наша любвеохотливая подруга, видимо, не желая окончательно терять эйфорийного запала, будто очнувшись от созерцания милой сердцу картины и вроде как припомнив, зачем она здесь, живо продвинулась телом ближе к крыльцу. Затем, опрокинувшись на спину, вновь заняла былую позицию у входа беседки. Удобно для себя приподнявшись на локтях, приняла ту же откровенно бесстыжую открытую позу - растопырила ноги в упоре на ранее удачно опробированной ею верхней ступеньке, оказавшись своей впечатляюще жуткой интимной «натурой» прямо передо мною. После чего протянула руку в мою сторону, подманивая к себе призывным движением пятерни. Видя, что я не проявляю должной расторопности, разразилась нетерпеливой тирадой, высекая молнии глазами.
- Я не поняла!.. Славец, ну, и чего это ты тормозишь?! Стоишь, как пенёк, не видишь, что ли, барышня давно готова к подвигам! Давай, герой, пропесочь меня как следует, до самого дна, своим стальным «жалом»! Ну же, мой кабальеро, смелее на баррикады!
Варика, находясь в чувствительном напряжении, стояла рядом со мной, по-прежнему отсвечивающим своим безотказным «орудием». Преданно заглянул в её страдальческие глаза. Любимая, крепко сжав мою ладонь, тем самым посылая своё молчаливое согласие на невольное продолжение дальнейшего неизбежного сценария, давно прописанного нашей мучительницей, лишь слегка подтолкнула меня вперёд, понуро шагнув следом за мной. Так вдвоём мы и притиснулись впритык к лону Герты. Я энергетически чувствовал, насколько немилосердно тяжко отдаются в ней движения к ненавистной «цели». Однако Варика, с необычайной нежностью и предельно аккуратно прихватив рукой свой любимый предмет страсти, заставила себя самолично окунуть «Его» в ненавистную ей среду, легонько подтолкнув меня сзади, задавая мне первое встречное поступательное движение…
Далее в повествовании вполне логично ставить многозначительное многоточие, на своего рода паузу, что я и делаю...
С точки зрения чувственности неведомый мне доселе осознанный утробный контакт - проникновение в «святилище» Герты, вопреки моим ожиданиям, совсем не оказалось столь уж неприятным. Было, кстати, с чем сравнивать - с моим до этого прошедшим препротивным раундом лицом к «лицу» с этой же её впечатляющей «натурой». Наоборот, должен признать, мой чувствительный интимный «элемент», попав «туда», оказался во вполне дружественной среде, влажной и тёплой, и эрективный импульс мой не то, что притупился, а, наоборот, градус его после нескольких колебательных движений даже несмело, но возрос… Я, что уж тут кривить душой, даже начал реально подлавливать определённый кайф от чувственного восприятия самого процесса. Тем более совсем не отпускал взгляда от обворожительного вида своей любимой подружки. А для моей чувствительной натуры непревзойдённая, обворожительная фактура Варики – это было нечто – непременно возбуждала меня своим неотразимым зажигательным зрелищем. Короче говоря, мне грех было жаловаться на свои сексуальные ощущения. Да что там говорить, я, по первости нечаянно потерявшись, далее, по ходу дела, немало прикумарился на Герте. И даже о её безобразном теле и жутком волосяном покрове слегка забыл. Мне сдаётся, мои прибалдевшие нотки не могли укрыться от Варики, всё ещё находящейся рядом со мной, хотя она как раз ничем и не обозначала своего отношения к моим внутриутробным впечатлениям, будто пребывая в прострации. В понятном свете происходящих низменных событий она была вся сосредоточена в себе. А может, мне только так казалось…
Что можно сказать про Герту? Уже первые мои осознанные «движения» внутри «Неё», видимо, весьма своевременно и, главное, удачно улеглись на плодородную почву - породили в её податливом организме именно ту желаемую и ожидаемую улётность ощущений, о чём нам недвусмысленно поведали внешние признаки её активности в плане заинтересованных движений навстречу моим поначалу сдержанным потугам. Ну, а далее, когда я, заполучив специфического плана новизну интимных впечатлений от сполна прочувствованного натурного контакта с лоном Герты, войдя во вкус, окончательно сжился мыслями со своей ролью «тяни-толкая», ей, видимо, вообще стало вольготно. Мне, не скрою, удалось, на удивление, гармонично подстроиться под ритм Герты, ну, или ей – под меня, тут уж сложно понять или разделить. Это было неминуемо, исходя из того её солидного опыта подобных «упражнений». По крайней мере, именно в сей час не только мною, но и Гертой процедура нашего плотного симбиоза воспринималась вовсе не дурно, можно сказать, достаточно остро. Довольно скоро поймав свою «волну», она, так и вовсе разомлев, откинулась телом на помост, лишь неконтролируемо нарушала тишину сводов беседки характерными и уже ранее знакомыми нам многозвучными трелями, в общем, жила как бы своей оторванной от мира жизнью. При этом, словно факир, успевала одной рукой манипулировать неохватными молочными «горами», а другой – проворно сновать по наружности не менее пространных уделов своей «сокровищницы»…
И таки вполне успешно «добесновалась», замерев наконец в своём очередном за сегодня танце «приливной усталости», плотно погрузившись в тенета нирваны…
«Во, как груди интенсивно запрыгали от сбившегося дыхания!.. А глаза-то как закатила!.. Того и гляди чувств барышня лишится…» - лишь осталось зафиксировать мне, глядя на «умирающую» Герту.
Не беда, что облегчительная «разрядка» так и не осчастливила мой уставший организм. Да не очень-то и мечталось, откровенно говоря. Я по-прежнему стоял впритык с её рефлексирующим телом, всё ещё пребывая в дружественном слиянии своим неутомимым «ратником» с её тёплым «святым» местом и пока находясь в состоянии полной пригодности к «бранным подвигам», продолжая осмыслять и анализировать текущую ситуацию.
«Наверняка и не подкатит тот светлый миг… Не о чем волноваться, исходя из рутинности «процедуры» со столь не эстетичного вида партнёршей», - попутно родилась во мне обиходная безразличная мысль.
И, в самом деле, здесь уже порядком подкачала впечатляющая «натура» Герты, успешно продуцирующая своё справедливо мрачное дело. Правда, на сей счёт я нисколько не расстроился.
Казалось бы, ну, чего ещё душеньке её угодно?! Всё вроде бы для неё распрекрасно, и уж пора Герте как бы остановиться и на благополучной волне удовлетворения благодарно «зачехлять» свои «доспехи»…
Но тут разразился повелительный голос нашей воскресшей ненасытной «воительницы», вспугнувший тишину сеней беседки, выводя меня из досужих размышлений.
- Юноша, а ты, я гляжу, совсем разомлел не по делу!.. Или это наша красавица тебя там за жопу держит? Давай-давай, Славец-огурец, не стой поленом, включайся в работу, орудуй своим «кабасиком», пока он топорщится как надо, я его в себе не хило чую. А с твоей товаркой мы сейчас шустро разберёмся…
«Так нет! Оказывается, ещё далеко не всё!.. Мало, получается, кайфа кикиморе нашей! Чтоб ей!..» - и мне пристало вновь «поднять шлагбаум» и продолжать «прорубать тоннель» по имени Герта к очередному её «духовному озарению»!.. - Как же мне осто*лядело это дело!».
- Принцесса Турандот, ну… и что это мы там, внизу, бесполезно топчемся, скромно мнёмся в одиночестве?.. Подымай скоренько по ступенькам свою щуплую жопку и смелее шуруй её ко мне… - и, дождавшись, когда Варика приблизилась к её изголовью, продолжила. – А ну… поди-ка сюда, скромница ты наша, не стесняйся, присаживайся на фэйс тёти Герты. Она сейчас от души отблагодарит тебя за труды праведные. Добрым словом будешь потом вспоминать неземную ласку мою… - но, не дожидаясь реакции Варики, схватив ту за руку и развернув к себе спиной, силком потянула её книзу, и… - опля! - буквально плюхнула аккуратную попочку моей любимой на своё лицо.
Чтобы не потерять равновесия и не завалиться, Варика, ойкнув, едва успела, группируясь, перебросить одну ногу через тело Герты и согнуть их обе в коленках, но вот не успела и глазом моргнуть, как оказалась в жадном плену ненасытных губ нашей своенравной «хищницы».
Именно таким незамысловатым образом мы уже волею судьбы и нашей «царицы» вплотную преданно смотрели друг другу в глаза, при этом каждый выполняя свою роль на обширных просторах тела Герты. Лишь непосредственная близость нас в какой-то степени умиротворяла, успокаивая. И если снизу до наших ушей доносилось сопение и глухое довольное урчание, то совсем не скажешь, что наши лица озарялись радостью и блаженством. Разве марионетки могут быть довольны своей незавидной участью?
…Наша фурия, разумеется, успешно и в этот раз «отохотилась», и даже довольно быстро, на некоторое время, как обычно, отрешившись.
...В очередной раз «пробудившись», Герта, будто собака блошню, стряхнула нас с себя, вновь присев на своё насиженное место, натужно привалившись спиной к излюбленному брусу изгороди беседки у входа, всё ещё грузно, почти в голос дыша. Мы, тоже сидя, как два нахохлившихся кролика, жались с обеих сторон около её вытянутых ног в томительном молчаливом ожидании лучших перемен. Из нагрудного кармана неподалёку валявшейся блузки Герта извлекла зажигалку и пачку сигарет. Вытянула одну, ловко прикурила, по-заправски, как опытный курильщик, сделала несколько глубоких затяжек, нагло запуская дым в нашу сторону, и сквозь него разродилась пикантной речью.
- А ваш дружный тандем начинает мне всё больше и больше нравиться. Ну, молодцом, ковбой! Справно парЫ нагоняешь! Совсем не тухло уважил тётю Герту! Прямо растёшь в моих глазах… - повернула голову к Варике, сощурив поросячьи глазки. - Слушай, дорогуша, а ведь, чувствуется, неплохо поставленная «школа» у твоего любовничка, скажу откровенно. Признаться, не ожидала от него столь рьяной прыти. Недурственно ты его выдрюкала. Попомни мои слова, не за горами то время, когда виртуозным ёб*рем станет. Тётя Герта редко ошибается в предсказаниях подобного толка. Варька, чертовка, я даже начинаю тебе слегка завидовать… Вот бы ещё «клинок» ему чуток потолше да подлинее, то и вообще цены не было! Но, ты не боись, у него ещё всё спереди, какие ваши годы!.. Погоди, отрастёт, что надо!.. Тогда ого-го!.. какой будет славный огурец! Да, Славец?!... Молчишь?.. Ну-ну…
«Ага, вот ведь гадюка! Трепачка! Мне «Его» и в таком виде пока вполне хватает, а Варике так и вообще «Он» очень даже по нраву и вкусу. А ты за собой бы покрасивше следила да подмывалась бы почаще, грязнуля хренова! - так и выпирало высказаться в её бесстыжие глаза. – Но, увы, приходится молчать, как партизан. Да, действительно, будет лучше лишний раз не высовываться и не вступать с ней в провокационные словесные контакты. Ну её к фигАм собачьим! Может, ей надоест, и она быстрее нас покинет…» - наивно-наивно так навеялось ненароком.
Мы уж, грешным делом, подумали, что всё!.. наконец-то, наша змеюка насытилась, просто расслабленно отдыхает и сейчас отряхнётся и уйдёт восвояси. Однако нет, не тут-то было! Это у неё был лишь в прямом смысле слова перекур. А приключения для нас, как оказалось, далеко не исчерпали свою программу. Нам только и оставалось, что безмерно удивляться бездонной интимной жадности нашей разошедшейся бесчинствующей «нимфоманки». Она, видать, решила до конца выжать из нас нервную систему.
Герта, тычком затушив сигарету о настил, отбросила чинарик в пустоту выхода, и от неё не замедлила прозвучать уже в какой мы забыли раз воинственная команда «на баррикады!». Она будто читала мои мысли, но действовала им впротивоход!
- Ретивые голуби мои, а вы, я гляжу, не ко времени расслабились!.. Разве я озвучила команду «отбой»?! Я так поняла, вы меня совершенно недооцениваете...
Она, трижды в быстром темпе и звонко хлопнув ладонями, заострила момент.
- Ну-ка, соколики мои, скоренько собрались с мыслями! Не буду скрывать своих планов. Тётя Герта ожидает от вас ещё одного славного полёта души. Не разочаруйте меня… И что мы сидим, как одинокие сфинксы в пустыне Египта? - она нахально рукой отодвинула мою поджатую к животу ногу, в упор воззрившись на моего смиренно упокоенного натурального «сфинкса», и буквально взвилась на мою возлюбленную. - Варька, кикимора ты болотная! Какого хрена твой подельник не в подобающей форме?!... Я же по-человечески просила вас, чтобы всё проистекало непринуждённо и красиво… Для чего я тебя конкретно пристегнула к нему… чтобы глазки строить?!... Это вы с успехом сможете делать и без моего присутствия… Схватилась быстряком за клиента и привела его в тонус! Совсем прибалдели на мне, мышей не ловите!..
Варика опрометью кинулась ко мне с благими намерениями, склонившись и припав к тому месту на полу, где я прозябал, бескомпромиссно принявшись обуздывать моего основательно расстроившегося «воина», спешно «принаряжая его в подобающие доспехи». Ей это давалось крайне тяжко. Сказывалась общая физическая усталость, да и психологически вымотал нас весь ход неординарного события. А тут ещё и всевидящее око нашей нервной «начальницы», отпускавшей в наш адрес недвусмысленные комментарии… Но, слава Богу, мой так и нереализованный «заряд» оказался добрым подспорьем в нашей благородной миссии под названием «битва во спасение». Мой «витязь» таки окреп. По иному, в принципе-то, и быть не могло...
Этот лицеприятный факт не мог пройти мимо голодного взора нашей надзирательницы. Она, отпихнув от меня Варику, резко завалила меня, сидящего, на спину на пол и, недолго думая, перекинула через меня одну ногу. Затем опустившись на коленки и одновременно ловко поймав рукой моего статного «гвардейца», мастерски оседлала его в позе наездницы, резко на «Нём» заелозив своим ещё мокрым задом. Это было проделано молниеносно, и я при этом даже пискнуть не успел. Поначалу, голопируя, Герта опёрлась руками о настил впереди себя, пребывая на мне в наклонном положении. Тут уж мне довелось в немалой степени оценить тяжесть «бесценного» груза, носимого этой несчастной за пазухой. Всё её благородное достояние своей могучей массой моментом затмило мне окружающий мир. Даже дышать стало проблематично, а по сути, нечем. Тут мне припомнилась фраза: «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Довелось в срочном порядке выставить их в упор в виде защиты, приоткрывая своё лицо, создавая щель. Но, скорее всего, упираясь грудью в мои твёрдые ладошки, Герта лишь круче поднимала волну своего кайфа, чего совсем невозможно было сказать обо мне, пребывающему в состоянии активной обороны. Но очень скоро, не прекращая свой забег, она отставила руки в упоре назад. И теперь её безразмерные груди, получив полную степень свободы и придя в хаотичное движение, разбрызгивались в разные стороны. Конечно, картина предо мной рисовалась бесподобная по своей неординарной вульгарности, можно сказать, редкостная. Но к чему она мне? Я непроизвольно прикрыл очи, потому и горячую волну своего кайфа в лоне Герты начал ловить вполне ощутимо и по вверх нарастающей. А сама она, подпрыгивая на мне своим цепким задом, как положено, уж точно пребывала в полёте, запрокинув голову к небу. И, хвала Господу, много времени на завершающий фурор ей не потребовалось. Как ни странно, она даже не призывала на помощь Варику, напрочь забыв о её существовании. Ну и, слава Богу! Видимо, серия полонивших её предыдущих один за другим благодатных «приливов» работала на неё вполне исправно.
Герта скоропостижно и планомерно влетела в свой астрал…
Я тоже, не буду скрывать, признаюсь, нахватал для себя немало жёстко бесчинствующих во мне ярких «бонусов» на завершающей стадии её головокружительного забега, но вот мне всё же чуток не хватило маломальского момента, чтобы, наконец-то, и себе опустошиться. А «разрядиться» совсем было не лишне, потому как пресловутая особенность организма не позволяла мне сбросить напряг просто так, само собой. Мой эрективный импульс таки зашкалил, и я вошёл в свой обычный стабильный «клинч». Теперь «Ему» для расслабления требовалась естественная стимуляция. И Варика, безусловно, знала об этой моей особенности, отлично понимая моё напряжённое состояние. Но даже не это было главным для нас именно сию минуту, а благополучное завершение в целом «спектакля», устроенного нам Гертой.
Улететь-то она, конечно, улетела, но, пребывая в стадии временной «потери пульса», повалившись на меня ничком, буквально пригвоздила мою голову своим богатырским телом к помосту веранды.
И вот тут уж я чуть не задохнулся всерьёз. Пытаясь сбросить с себя тяжёлую тушу, даже задрыгал ногами. Варика, завидев мои нервные конвульсии, тут же подскочила ко мне на помощь, и общими усилиями мы побороли грузное тело нашей маньячки.
В то время, как я, лёжа на прежнем месте, толком очухивался, восстанавливая пошатнувшееся дыхание, «пробудилась» и наша лихая «амазонка». Завидев явный неформат в виде моего бесстрастно и на «полный вперёд» завидно бодрствующего «командора», Герта удивила нас своим благородством.
- Ну что, мадонна, тебе предоставляется величайшая честь довершить «страдания» нашего неутомимого «гладиатора». Не стесняйся, Варварка, присаживайся верхом на своего Героя и… галопом, галопом… Ну, в общем, ты и сама прекрасно знаешь, что надо делать, учить тебя, полагаю, не стоит... Ну... чево медлишь? Ты же видишь, «Он» всё ещё «на товсь»! Не стоит парня огорчать, тем более мучить!.. Не бзди, лови свой кайф! Тётя Герта не жадная!..
Варика, бедолага, как сидела, молча, рядом со мной, так и не сдвинулась с места, лишь потупила взгляд.
Герта подхватилась с помоста и подошла, нагнувшись к Варике впритык.
- Я чо-то не совсем поняла, ты что совсем дефективная? Какого ты шаришься, ты мне тут что… забастовку надумала устроить?!... Нет, ну вы видели?!... Ей «пенку» снять предлагают, а она, пи*дося хренова, носом воротит!..
Варика от напряжения даже побледнела, но, глядя прямо в глаза зарвавшейся авантюристке, заставила-таки себя тихо вымолвить.
- Я... не могу этого сделать, Герта, я ещё… нетронутая…
Немая сцена. У нашей «благотворительницы» даже рот приоткрылся от удивления.
- Ха! Лебля*и мои сизокрылые! Вот не перестаю повторяться, удивляете вы меня, и с каждым разом всё больше и больше. Ну, молодняк, даёте вы стране угля! Как-то не всё стройно укладывается у меня в голове… Второй год кряду безобразно кувыркаетесь, обсасывая друг друга, где попадя, а до реального «прокола» так и не дотянулись?!... Поверить не могу! Ну, вы, и в самом деле, какие-то дефективные, я верно предположила с самого начала!..
Ладно, Варька, раз такая хрень-мурень… О-кей, конечно, не буду настаивать... Нет, ну, ты меня прям убила... Нет, ну, ты вообще-е… блин, та ещё мандолина!.. - она скосила свой хищный взгляд на мой безнадёжно необратимый «стойкий элемент». – Да фиг с тобой, чего это я тебя уговариваю, ведь на худой конец могла бы и губками покряхтеть над своим суперменом… Но я девушка не гордая… - и тут, будто с цепи сорвавшись, алчно набросилась на моего «амиго», утопив его в пучине своего орала…


- Ух-х, лепота-а!... Да ты, Славец, оказывается, ещё и завидный вкусняшка, к тому же и «полноводный» такой, ё-моё!.. - были первые слова Герты после процедуры моего природного «облегчения»; она, облизываясь, растирала по лицу случайные следы от моего неслабого, долго копящегося завершающего «салюта», затем повернула голову к Варике. – Совершенно не жалею, что ты отказалась соснуть… Хотя, какие твои годы, ещё накушаешься вдосталь, восполнишь потерянное. Всё же порядком везучая ты девка, Варька! Такого справного мальчонку себе оторвала!.. То-то я обратила внимание, с каким забойным энтузиазмом ты «Его» вылизываешь! А оно того, как оказалось, реально, стоит! И я заценила... Поверь моему опыту, знаю, о чём говорю. Этого добра за свою жизнь всякого разного замеса вдосталь нахлебалась. Есть с чем сравнивать… Вот ума не приложу, и за что тебе так много счастья выпало!?... Ведь коза козой!..
«Нет, ну не сволотА, эта Герта?! Без своих злобных обхаиваний ну никак не может жить…» - обидно подумалось мне.
Герта, уже стоя, разминая своё крепкое тело, блаженно и до хруста в суставах потянулась руками к небу.
- Эх-х, благодать-то какая неземная! Кровь так и струится по телу!.. Класс! Творить прямо охота!.. Но нет, устала я чуток эмоционально. Пойду-ка прилягу слегонца, душой и телом примлею… Так сказать, впаду в грёзы в тиши, помедитирую…
«Уж кому и требуется эмоциональное расслабление, так это точно нам! - опустошённо подумалось мне. - Да я уверен, и Варике никак не меньше. Ис-переживалась вся за меня конкретно!..».
Но мы, сидя рядышком на помосте, в ожидании скорейшего её ухода лишь молчаливо наблюдали за ней, взглядами сопровождая её последние телодвижения.
Герта, наконец, поочерёдно подобрала и, не торопясь, натянула на себя свои «доспехи»: бюстгальтер, трусы и блузку, грузно спустилась со ступенек вниз. Подойдя к остальным своим вещам на развилке дерева, степенно принарядилась и в них. Руками взлохматила местами слипшиеся волосы. И уже намереваясь окончательно покинуть нас, на прощание сказанула как раз именно то, чего мы с нетерпением ожидали от неё более всего – огласила финальный «приговор».
- Ну что, любовнички мои! К немалому моему удивлению и, не стану скрывать, удовольствию, отработали вы на вполне солидную «четвёрочку», даже с плюсом. Можно сказать, приятно порадовали… Давненько я так не баловАлась. Признаюсь, совсем не ожидала от вас этакой рьяной прыти. Возраст ваш не ахти как располагал… Но точно превзошли мои ожидания! Вам удалось произвести на меня, в целом, самое благоприятное впечатление. Особенно, Варька, кавалер твой был в ударе! Я оценила его недюженные способности и усердие. Это было для меня открытием. При столь его невеликом «достоянии» - и так качественно выступить, это дорогого стоит. Тебе давно стоило бы взять это на вооружение. Но, кажется, я уже упоминала об этом ранее. Что ж, народ, можете полностью расслабиться и спокойно спать, всё будет чики-пики! Тётя Герта умеет держать своё слово, - и, прямо раздобрев на глазах, уже откровенно умиротворённым тоном произнесла заключительную фразу. - Короче, дети мои, смело плодитесь и размножайтесь и дальше в том же своём привычном стиле и духе! Чао!
Она, махнув на прощание рукой, повернулась и, грузно зашагав по направлению к особняку, скоро скрылась за деревьями из виду.


Мы ещё некоторое время сидели молчаливые, притихшие, серьёзные. Над нами всё ещё витал дух беспредельщицы Герты. Словно какое-то зловонное марево. Только спустя некоторое время постепенно мы обрелись окончательными мыслями, что попали в очень опасный переплёт, многими неприятностями нам грозящий. Но, с другой стороны, это была превосходная проверка на пределе сил, солидный индикатор наших потенциальных возможностей и, соответственно, способностей. Этот мой прямой контакт, случившийся помимо нашей воли, приоткрыл новую ступень в постижении чувственных основ взрослого интима для меня, а для умницы Варики дал очередную пищу для размышлений по поводу просящегося качественного сдвига для «НАШИХ ИГР» и, в целом, спроецировал генеральное направление наших будущих интимных отношений. Прежний их примитив в свете пронёсшегося над нашими головами урагана новых чувственных ощущений и впечатлений сейчас рельефно обозначился. Оба мы отчётливо поняли неизбежное: впереди, и довольно скоро, нас ожидают большие перемены…
Наконец, я поимел возможность обнять Варику в спокойной обстановке. Сразу почувствовал, что её трусит, как в лихорадке.
- Да, солнце моё, мне по поводу всего этого безобразия даже сказать нечего. Я, честно говоря, психологически вымотан конкретно. Эта тётя-мотя Герта - ещё тот динозавр! Как ты себя чувствуешь после такой офигительной встряски? Что-то не нравишься ты мне своим видом и состоянием. Тебя ощутимо трясёт...
- Да, Славушик, есть немного. Видимо, это нервное, надеюсь, скоро уляжется. Я за тебя очень переживала, как ты всё вынесешь, справишься… Ведь основная нагрузка легла на твои плечи. Ненавижу её, гадину! Но ты умничка мой! Так достойно держался перед этой пыхатой курицей!.. И я так люблю тебя, родной мой! Пройдёт немного времени, и мы забудем эту дурацкую историю, правда же?! Надеюсь, у нас не будет больше подобных неожиданных стрессов… Они совсем ни к чему нам.
Эта баламутка Герта ещё та хищница! Ты даже представить себе не можешь, насколько она подла и коварна! Я-то сто лет её знаю, и все гадостные повадки наперечёт. Ну, и с её героическим прошлым знакома в деталях. Кое-что и ты уже прознал от неё самой, успела проговориться. Скажу лишь, что она сейчас перешла в десятый класс. Но настолько порочна, баламутит всю школу! И никто не может её угомонить. Представляешь, ещё в седьмом классе чуть ли не половина парней-старшеклассников прошли через неё. Просто дикий ужас! И это помимо целой армии случайных и даже взрослых мужчин. Она не гнушается никем. Её просто безудержно развозит на секс! И нам ещё, считаю, крупно повезло. Мы, слава Богу, достаточно легко отделались от неё! Вот только такой паршивый осадок оставила после себя! Просто кошмарное наваждение сплошное!.. Ну да ладно, мы переживём это недоразумение. Не надо только вспоминать и зацикливаться на нём… Самое главное – всё безобразное для нас осталось позади, в прошлом! Всё, Славушик, скорее забыть! Забыть! Забыть, как кошмарный сон!
И мы, крепко обнявшись, застыли в глубоком поцелуе…


...На следующий день в обеденное время Варика позвонила и вкрадчивым голосом буквально прошептала мне в телефонную трубку.
- Славушик, сегодня тебе лучше не показываться вблизи моего дома! И вообще нам не стоит пока встречаться... - озабоченно проговорила моя любимая.
- А что случилось, солнце моё? - встрепенулся я.
- Герта всерьёз тобою заинтересовалась, представляешь, намекала на продолжение «спектакля». Говорит, ты ей очень понравился, зараза такая!.. Но я ей сказала, что ты уехал с родителями на отдых на Арабатку, и тебя ещё долго не будет в городе. Она немало сокрушалась, а сейчас пребывает в отвратительном настроении... Просто рвёт и мечет!..
- Вот ведь коза злое*учая!.. Так а, может, тогда ты сама вечерком выскочишь в город, на свиданку ко мне? Пересеклись бы где-нибудь в центре, просто немного погуляли бы...
- Нет, дорогой, не выйдет такой вариант, она глаз с меня не сводит. Может и проследить ненароком... Боюсь, если засечёт вдвоём, нам будет только хуже. За ней не заржавеет...
- Вот мерзавка! Чёрт, жалость-то какая!..
- Потерпим, родной, до завтра. Они вроде как уезжать собираются...


Герта с отцом уехали лишь на второй день. Но больше мы про Герту не вспоминали. Вообще напрочь забыли о ней. Вроде и не было ничего. А столь милые нашим любящим сердцам чарующие шаловливые «игры» благополучно продолжились для нас в прежнем и давно традиционно привычном и желанном нам ключе...



Продолжение в Главе 6. Часть 1...........

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 6. Антология Любви. 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)



Несомненно, если скромно допустить, что
в славном интимном «боевом» арсенале юного
дуэта - Главного Героя и его неподражаемой
Варики - не нашлось бы места впечатляющим,
дерзко волнующим воображение зажигательным
«ИГРАМ», то им обязательно надо было бы их
выдумать! И, желательно, как можно скорее!
Хотя к чему выдумывать? Ведь эти их Игры -
её детище - сродни настоящему искусству! И
Варике не составляло труда самой гениально
виртуозно творить их. Ведь в её искусных и
надёжных руках был превосходный податливый
«подручный материал» (способный, вдумчивый
партнёр), именно тот, который и нужен! Под
стать ей! Но, сколь нестерпимо желанным ни
было бы искушение, ту «красную», запретную
«линию» они не пересекали. Ну а с Варикой,
действительно, никак невозможно засидеться
или затосковать. Она - неординарно яркая и
непредсказуемая личность. Ей чужды серость
и обыденность бытия. Она не довольствуется
лишь малым, постоянно на острие, в вечном
поиске новизны ощущений и впечатлений. Как
легко и красиво ей удалось «раскрутить» и
настроить Главного Героя на нестандартную,
«запретную» в его понимании любовь! Просто
шутя, элегантно ненавязчиво. Хотя его и не
надо было умолять. Со своей обожаемой и не
превзойдённой Варикой он на всё готов, на
всё согласен. А как могло быть иначе? Он-
то давно привык к тому, что она знает, что
делает. И уж их сладостную «обедню» точно
не испортит...


Глава 6. Антология Любви


Часть 1. Не Пересекая «Черту»

Разумеется, мы не сразу и не вдруг пришли к столь по-взрослому безукоризненной технике наших любовных отношений. К звездным вершинам нашего с Варикой интимного блаженства нам довелось пройти довольно ощутимый по времени и достаточно тернистый путь многих проб и ошибок, прежде чем у нас сформировался свой гармоничный, идеальный для нас стиль и алгоритм. Но с такими искусными режиссёрскими задатками, изощрёнными и неутомимыми творческими фантазиями, переполнявшими умную белокурую головку Варвары, наш дерзкий неподражаемый любовный дуэт, без сомнения, был однозначно «обречён» на прогнозируемый ошеломляющий успех. Нашими главными помощниками были – время и неуемное желание каждого из нас доставить своему любимому максимум возможного удовольствия. Для этого любые средства были не лишними.
Как-то Варика обмолвилась, что однажды дома, в спальне у родителей (во, какая пронырливая!), она обнаружила некие «интересные» журнальчики, которые уже давненько просматривает.
- Небезопасно это, конечно, Славушик, но я всё-таки хочу полистать их с тобой вместе, – лукаво-вкрадчиво, с чёртиками в глазах, сообщила мне она словно по секрету, почти шёпотом, вроде нас мог услышать ещё кто-то.
Я сообразил, куда Варика клонит. Сразу в моей памяти всплыла Анка - яркое воспоминание почти двухлетней давности, о моей милой девчоночке из далёкого города Болграда, где мы проживали до переезда в Геническ, первой открывшей мне сокровенные «тайны» женского тела, и о которой я практически совсем начал забывать, тоже ярой поклоннице «интересной» литературы. Со скорым появлением Варики в моей жизни наша с Анкой связь по почте очень скоро оборвалась, даже толком не завязавшись. А тут, совсем недавно, ковыряясь у отца в его личных «секретных» загашниках (не менее пронырливый!), случайно обнаружил кое-что из подобной «лихой» порочной литературки. Несколько небольших журнальчиков с картинками - старинное германское «наследство» отца. «Полистал», естественно, из любопытства. Всё новое интересно! А «такое», запретное – так вдвойне! Тем более нам – пацанам. Да, за неимением ничего лучшего можно и позабавиться! Но, в целом, не очень впечатлило. Всё достаточно пресно, примитивно, однообразно – подумаешь, ну, выпендриваются отдельные оголённые дамочки в разных позах расслабленных, к примеру, на фоне природы, или просто так. Ну и что с того?! Ничего стоящего! Чепуха, одним словом!
«Моя чародейка Варика и безо всяких ихних кривляний любой из них может дать фору наперёд на тысячу процентов! Вон, какая она у меня красатулечка – на загляденье!.. К тому же, и это – самое главное – в живую. И так близко всегда, совсем рядом, стоит лишь протянуть руку!..» - вполне резонно рассуждалось мне.
Потому я как-то без особого энтузиазма и лишнего ажиотажа воспринял эту «интересную и таинственную» обмолвку моей милой кудесницы. Но всё же я таки недооценил необычайно рьяную прыть, проникновенно острый ум и на редкость фантастические способности своей Варики.


…И вот мы снова рядом в привычной для себя обстановке, в нашей любимой беседке. Лежу, как и она, нагишом, укутавшись всем своим телом в её длиннющие пушистые пахучие волосы, шепчу ей на ушко разные милые приятности. Но понимаю, что она меня не очень внимательно слушает. И тут вдруг она мне, шлёп, и выкладывает из-под пледа толстенный фолиант в цветной обложке.
«Всё-таки рискнула, вот упрямица! Как же она любит ходить по лезвию бритвы!» - тут же оформилось во мне, и я даже невольно напрягся.
- Славуш, ну, ты же меня знаешь, если я что задумала, то доведу до победного конца. Тем более мама к подруге на день рождения ушла, её ещё долго не будет. Грех – такой момент упускать.
«Мысли мои, что ли, читает?» - снова подумалось мне, но всё же, подобравшись к ней, подсел рядышком.
То, что я с первых же страниц увидел, заставило меня сразу очень много и очень быстро набрать в грудь воздуха. И тут же у меня перехватило дух. Дар речи я потерял и не дышал, наверное, с минуту. В себя приходил… Я что угодно ожидал увидеть!.. Но, чтобы такое?!... До такой степени дерзости натурально откровенное?!... И всё – в движении!.. И всё - наружу!.. Да ещё и в полном цвете!.. Это совсем не те «квёлые весёлые картинки», что я дома листал. Она терпеливо, до конца, выдержала эту мою затянувшуюся «трудную» паузу, дерзко наслаждаясь моим полу испугом, полу удивлением, дожидаясь, пока я окончательно приду в себя. По принципу, если «грузить», так уже по полной!. Для данного момента, видимо, так было Варикой задумано.
«Это ж надо?! Ничего себе! Вот, оказывается, чем пробавляются высокие государственные чины промеж дел, в свободное от службы время!» - только и успел я подумать, оклемавшись слегка. Но тут же мою ещё «пришибленную» голову посетила шальная мысль. Я сразу её по своей глупости и простоте душевной озвучил.
- Варика, так… это-о... получается, отсюда… ты почерпала все эти свои… ну, эти… хитрые штучки и чудные приёмчики?..
- Ах, какой же ты у меня проницательно «разумненький»!.. – поддразнила меня моя любимая кудесница и уже другим, конструктивным тоном начала. - Славуш, то, что ты сейчас так «восторженно» лицезрел здесь, - она, как мне показалось, с некоторой брезгливостью ткнула своим тонким красивым миниатюрным пальчиком в лежащий на её коленках порочный журналик, важно продолжив, – всего лишь направление. А вот самое главное, это - мой глубинный анализ, здравый смысл и моя тонко организованная безграничная фантазия. И всё это, дорогой мой, заметь, чудесненьким образом для нас работает!.. Всё это - вот здесь, во мне, в этой самой головке...
С этими разумными доводами Варика взяла меня за руку, нашла мой указательный палец и приложила его к своей милой чёлке на лобике. Затем, отпустив мою руку, проговорила ещё более серьёзным тоном, делая ударение на некоторые слова.
– А ещё, мой славный Славушик, я ОЧЕНЬ тебя попрошу, НЕ СТОИТ тебе так уж сильно зацикливаться на этих, как ни крути, дурацких «картинках», не бери их так близко к сердцу, оставь это мне!.. По крайней мере, пока…
Варика снова взяла меня уже за обе руки, и с глубокой проницательностью заглянув мне в глаза, как бы убеждаясь в «адекватности» моего состояния после недавно полученного стресса, расставляя чёткие акценты на определённых словах, проникновенно, с убедительными нотками в голосе, продолжила.
- Любимый мой, только Я, слышишь меня, и ТОЛЬКО я, ВСЕГДА хочу быть САМОЙ ЛУЧШЕЙ и САМОЙ ГЛАВНОЙ твоей «картинкой»!.. Ты же ведь не против, правда, милый?!
И слегка жеманно капризно поморщив свой маленький хорошенький носик, уже совсем другим, любовно-игривым голоском закончила.
- Или, ты хочешь сказать, что тебе со мной совсем плохо?!
После чего Варика, с нежностью обвив мою шею руками, затяжно, горячо, чувственно и проникновенно прижалась своими нежными губками к моим. В бессчётный раз я был абсолютно обезоружен.
Ох, и мастерицей же она была на эти перепады интонаций и следующих за ними действий! И меня вроде как отпустило слегка. Варика, видя, что я несколько подостыл, ещё чуток полистав одиозный заморский «шедевр», прокомментировала для меня некоторые достаточно «щепетильные» сценки на картинках в нём. Я, как говорится, с горем пополам вернув «точку возврата», теперь слушал её более спокойнее и внимательнее. Прекрасно изучив меня, зная меня досконально, превосходно ориентируясь в моих настроениях и психологическом состоянии, Варика умела невероятным, филигранным образом дозировать новую «программную» интимную информацию, безошибочно интуитивно чувствуя ту тонкую грань допустимого для меня, заботливо меня оберегала, не форсировала события, не перегружала окончательно мою чувствительную юную психику. В который уже раз, я не переставал про себя дивиться Варике. Насколько глубоко «продвинута» она в такой серьёзной, специфически экстравагантной, ещё настолько, казалось бы, непостижимо сложной для меня и полностью закрытой для нашей страны сфере жизни, как секс – настоящие полные взрослые сексуальные отношения между полами. Но тут-то, извиняюсь, было ещё то «порно»!
Слушая её, я всё ещё обалдевшим образом поглядывал на распоясано разворачивающиеся там «живые» бесстыжие сцены. Невольно начал сравнивать свои столь «лёгкие доспехи» с теми завидными мощными «залповыми орудиями» «наших» журнальных «супермэнов». И тут моё и без того конкретно подпорченное, я бы сказал, изрядно травмированное настроение стало заметно настойчиво сникать, фактически пропорционально перелистываемым Варикой страницам оголтелого «клубничного» издания. А самого меня всё больше и больше начала настигать и захлёстывать крутая волна внутренней паники. Вроде не своим, «тухлым» и поникшим голосом я с осторожностью пролепетал.
- Варика… а… тебе… не кажется, что у меня… «Он»… сильно маленький?..
Увидев моё столь некстати вернувшееся «нездоровое» состояние, она тут же захлопнула журнал и откинула его в сторону. С проникновенной любовью и нежностью глядя в мои глаза и взяв меня за руки, как она всегда это делала всякий раз, когда у нас что-либо неожиданно не задавалось, с успокоением в голосе и привычно рассудительно, проговорила.
- Славушик, милый, ну, вот посмотри на нас, какие мы с тобой ещё маленькие! И «Они» у нас тоже маленькие. Но это пока!.. Мы же обязательно станем взрослыми… И «Они» станут взрослеть, вместе с нами. Взгляни, у меня «Она» тоже маленькая, но я совсем не переживаю из-за этого. А «Его», - она при этом протянула к «Нему» руку. С нежностью, как совсем крохотного котёнка, погладила, продолжив, - как и самого тебя, я люблю всей своей душой. И НИКАКОГО ДРУГОГО мне не нужно!!! Ты слышишь меня, родной мой?! И ты не должен сомневаться во мне никогда! Так же, как не сомневаюсь в тебе я. Потому, что я точно знаю, что именно ТЫ – моя судьба, ниспосланная мне свыше!
Это прозвучало для меня очень убедительно. Мой бескрылый «ангелочек» всегда умела меня успокоить. И всё же.
- Значит, когда-то «Они» у нас будут такие же матёрые и мохнатые как и у них, – резонно подвёл черту я, кивнув в сторону валяющегося неподалеку журнала.
- Всё, пора срочно закрывать эту тему! Какой противный мальчишка! Вот сейчас возьму и откушу его у тебя, и тогда не будет никакого!..
И Варика, повалив меня навзничь на наше любовное ложе, схватила «Его» в руки, зажала в ладошке и начала картинно нежно, легонько покусывать. При этом её «нахальная киска», подпрыгнув надо мной в проёме, так удачно вовремя раскрывшихся бёдер, которые она разбросала над моей головой, откровенно сверкнув своей сочной прелестью, застыла прямо у меня пред глазами. Сущий грех было отказываться от её опьяняющего сока, не подловить её своими губами и не потеребить язычком. Мне оставалось лишь слегка пододвинуться к её зазывно-манящему лону, обхватив Варику обеими руками за её аппетитную попочку и наклонить к себе.
Едва прикоснувшись к её призывному «розовому цветку», я в полной мере и как следует прочувствовал её сладостный ответный порыв на своем интимном «инструменте» уже по-настоящему. Наша великолепно отлаженная любовная машина в который раз за сегодня заработала на полную свою мощность.
Я с замиранием сердца и откровенным упоением наслаждаясь всеми клеточками своего существа, впитывал пьянящую музыку сладостного урчания её целиком и вдохновенно занятого процессом тёплого влажного ласкового ротика. В то же время не переставал перебирать языком и губами все нежнейшие бугорочки и ямочки внутри «Неё». Не забывал при этом заботливо поглаживать её умилительную аккуратную плотненькую оттопыренную ко мне попочку. То стремительно перемещался к напрягшимся пирамидкам её очаровательных налитых упругих грудок с трепетными припухшими хрусталиками нежных сосков на них, то бережно пробегал обеими руками по рельефным изгибам гибкого стана её изящной спинки от плеч до тонкой талии.
Временами она приостанавливалась, приподнимаясь, замирала, как бы чутко прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. И… тут же вновь буквально нанизывалась на меня, прогибая спину, подставляясь под меня нужным ей местом. Удачно заполучив, что хотела, испустив при этом очередной протяжный стон, Варика с новой силой и азартом впивалась своими алыми сочными «вишнями» в моего бодрого «скакуна», уже не в меру натруженного, но всё ещё непокорного и не усмирённого её безумными шальными ласками.
Я лежал под ней словно пойманный в клетку раненый, обессилевший зверь, обильно окроплённый и непомерно опьянённый любовным соком её необычайно сочного, страстно разбухшего, призывно распустившегося «бутончика». Не уставая дегустировать её «сладкий цветочный нектар», я вот-вот готов был сорваться в «сладкую бездну», но…
Тут… мой неутомимый и проворный труженик-язычок, неожиданно «удачно» соскользнув с её обильно орошённого любовным соком «цветка» и совсем невольно вонзился в ещё один «дивный» проёмчик её чудной, очаровательно-прелестной подмокшей «жаркой» попочки...
В сей же миг Варику мгновенно сотрясло, да так сильно, будто тело её прошило молнией. Однако у меня, к моему удивлению, почему-то не появилось мысли прервать эту специфическую процедуру и убрать его «Оттуда». Чуть выждав, я, наоборот, постарался ещё глубже заносить его «Туда». Моя милая неутомимая наездница с благодарностью «поймала» мои «благие» помыслы. Издавая ещё более громкие, протяжные, чувственные и ощутимо глубинные стоны и «под занавес» совершив несколько страстных глубоких движений навстречу моему упругому скользкому проказнику-язычку, напоследок содрогнулась не менее яростно ещё раз. Тут Варика в полнейшем бессилии повалившись на меня, наконец, окончательно затихла, так и не выпустив из тесных объятий своих нежных тёплых губок мой извергающийся прерывистой струйкой «горячего» любовного напитка истерзанный предмет любви. Это было очень похоже на наивысший пилотаж!!!
И куда подевались все мои недавние страхи и сомнения?! Мы в энный раз растворялись без остатка под заботливо обволакивающим любовным покрывалом вездесущей проказницы и прелестной кудесницы Венеры…


…Как бы глубоко не заходили у нас «наши игры», но ТУ САМУЮ, запретную черту мы даже не пытались пересекать. Зачем? Нам и без «Того» было по внеземному хорошо! И большего нам было не нужно. Пока не нужно… Мы очень заботливо и бережно относились друг к другу. Оба одинаково подспудно чувствовали – ещё не пришло нам время давать себе, своим пусть даже таким проверенным чувствам полнейшую свободу. Хотя и смогли бы… Что и кто нам в этом могли бы помешать?.. Конечно, если бы я, к примеру, настаивал. Вряд ли Варика сумела мне, в конце концов, отказать. Мы до беспамятства обожали и любили друг друга... Непременно уступила бы, наступив на свои принципы. Но я таких попыток никогда не делал. Однако разговор об «Этом» у нас всё же состоялся.
Как-то, отдыхая после очередного нашего «высокого полёта», разбросав свои обнаженные тела на полу на пледах, я осторожно спросил её.
- Варика, родная моя, скажи мне, вот мы безмерно любим друг друга уже давно-давно, а тебе никогда не хотелось попробовать «наши игры» по-настоящему, ввести «Его» - «Туда», к себе внутрь?
Варика тяжко вздохнула и, слегка помолчав, с видимым сожалением и грустью в голосе промолвила.
- Конечно, хотелось, и не раз, и сейчас с превеликой радостью не отказалась бы!.. Это, я уверена, было бы непередаваемо божественно, несравненно сладше!.. Я это наверняка знаю, чувствую!.. Но, понимаешь, Славушик, как-то у меня с мамой вышел серьёзный разговор обо всем «ЭТОМ»… Она меня очень попросила, чтобы я, невзирая ни на что, потерпела до своих 16-и лет, чтобы потом у меня были крепкие и здоровые детки. А ещё она пожелала, чтобы мой будущий избранник обязательно крепко любил меня, так же, как и я его. Это очень важно! И очень разумно. Я согласилась и пообещала ей. Ты же знаешь, как я держу своё слово?!... Вот и получается, избранник у меня есть давно, но время наше, увы, пока ещё не подошло…
И жарко прильнув ко мне и захватив меня в свои объятия, добавила уже весело и игриво.
- Славушик! Ненаглядный мой! Не печалься так. Нам всего-то осталось каких-то три годика подождать!.. Надеюсь, ты ведь тоже хочешь, чтобы у нас с тобой были здоровые и красивые детки?! Вот и потерпи, мой славный!.. А тебе, ты же знаешь, я могу сделать не менее приятно и другим способом!..
С этими словами она цепко схватила «Его» рукой и, гибко изогнувшись змеей, обвила своими замечательными пухленькими бархатными теплыми и скользкими губками, впившись в «Него». И мы снова, в который уже раз, улетали вместе в неведомую даль... Как тут можно было не согласиться со столь разумной «железной» девичьей логикой?! И к этому вопросу мы с тех пор больше никогда не возвращались.


Часть 2. «Запретный» Сюрпризик

Но вскоре Варика очень меня удивила. Даже не удивила, а «поразила» в самое что ни наесть «больное место». Удивляться её изощрённым фантазиям я как-то несколько подустал. Однако у неё в запасе постоянно имелась уйма всяких неожиданностей, и все в конечном итоге, как на подбор, из приятных. Вот и сейчас, похоже, была одна из таковых. Но что она будет из настолько неординарного разряда, ну, никак не ожидал.
Я, как обычно, удовлетворённо мечтательно возлёживал на полу беседки после очередной «волны» наших любвеобильных «медитаций», когда до меня донесся её приторно-сладенький голосок. По его примечательно знакомой интонации я уже заранее предчувствовал от неё нечто этакое.
- Славушичек, любимый, я хочу преподнести тебе маленький сюрпризик. Нет, я бы сказала, что он даже совсем не маленький, но о-о-чень, очень славненький! Это будет наш общий подарочек нам обоим за наши долгие терпеливые старания ради нашей с тобой Любви…
Будучи уже достаточно «подкованным» в любовных делах, я, разумеется, догадывался, в какую она сторону клонит. Но всё одно даже привстал и несколько напрягся.
«Это что же ЕЩЁ может быть такое, чего мы пока не испытывали в «наших сладких играх»? Кроме разве что «ТОГО», самого «запретного»? И что же ещё может быть нам настолько доступно?» - подумалось мне.
Интуитивно, я чувствовал, что это – что-то именно из «той» примерно области. А Варика по-прежнему вкрадчиво-таинственно заглядывая мне в глаза, дальше продолжала своё «сладкое» шаманское воркование.
- Я же не открою тебе Америку, что у нас с тобой, Славушик, в теле имеется… ещё одна… маленькая… «таинственная» дырочка?..
Вот теперь моя проницательность окончательно нашла своё подтверждение. Пред моим взором тут же пронеслись те самые разухабистые «вражьи картинки» из приснопамятного мне журнала. «Во, дела-а…», - только и успело подуматься мне, как она, будто бы просканировав в моей голове правильное соображение (к тому же, видимо, на моём лице оно тоже как-то отобразилось), ещё более раскованно продолжила свой проникновенный монолог.
- Когда ты лежишь на мне лицом к лицу, то «она» – чуть ниже «киски».
«Тоже ещё, прямо удивила! Уж мне-то могла бы и не сообщать такую важную «новость». А то я ни разу не видел, где «Она» у неё находится. То-то Варика последнее время зачастила подставлять мне её на обозрение!.. Да, сама попочка у неё – что надо! Факт неопровержимый! Просто офигительнейшая попка!!! По-другому и не сказать! И вся такая в меру плотненькая, кругленькая и аппетитная, что запросто хочется её скушать!.. И до полного умопомрачения возбудительная! Ну, просто чудесненькая (как она всегда любит говорить). Я бы даже уточнил – расчудесненькая! Тут и скрывать нечего, всегда любил и ценил её ОЧЕНЬ! Просто не на шутку! Она всегда меня «тревожила». Но... чтобы… прямо «Туда»?.. Это уж… как-то… ну, не знаю… Вульгарно, что ли!.. Слышал такое слово, наверное, сюда подошло бы. Однако вот ведь какая шалунья!.. Ничего просто так у неё не происходит!.. Видать, давно задумала!.. И всё это время молчала... как партизанка! Ну и Варика! Ах, ИНТРИГАНКА!!! И всё-то у неё по плану…» - не успевал за ней размышлять я.
- Да-да-да! – продолжала далее читать мои мысли маленькая развратница. - Я подумала, что нам как раз пришло самое время заняться ИМЕННО «ЭТИМ». Славушичек, родной мой, если честно, то я уже вся «горю» от предвкушения.
- Ну-у… неожиданно это как-то... страшновато… да и-и… с другой стороны… - робко попытался возразить я. Хотя уже и сам вроде как начинал потихоньку «загораться» новизной мысли и от идеи, побывать там, где и во снах своих боялся быть. Тем более в голове начали всплывать и натурально воспроизводиться недавние «журнальные движения» в том же направлении…
«Может... не так уж оно всё «ТО» и плохо, если попробовать… чуточек побывать «ТАМ»… Надо же всё хоть немножко пробовать…» - продолжал я успокаивать и настраивать сам себя.
- Это... с какой такой, «другой стороны», в смысле – гадко? – с голой прямотой прервала мои греховные мысли Варика.
- Ну, м-м... э-э…
- Славушик, что это ты мычишь, я тебя не пойму совсем... А вот чего в тебе больше – страха или гадкости? Ну-ка, скажи мне, вредный мальчишка, что тебя… больше пугает?..
- Если честно, и то, и другое, в принципе… - выпалил я.
- А вот вспомни-ка... совсем недавно у нас с тобой был один моментик… пикантный... Когда ты «Туда» даже язычком провалился, помнишь, дорогой? – не унималась Варика.
Я, понятное дело, об этом очень долго размышлял, как у меня тогда получилось всё то. И при этом у меня как будто бы и не было никаких отторжений и неприятных ощущений. Даже наоборот, одно лишь усиление нужных ощущений. С другой стороны, срабатывало желание доставить Варике как можно большее удовольствие, видя, как она среагировала на тот случившийся нюанс. Тогда это было для меня первостепенным делом. Но больше мы себе «этого», а тем более специально не позволяли. Я посчитал это делом случая. Не придал значения. Главное – нам в тот момент ситуативно было непередаваемо здорово!
- Как же не помнить о таком? – согласился я.
- Славушик, глупышик мой милый! Ты же знаешь, всё гениальное – очень даже просто. Теперь насчёт твоих страхов... Вот, скажи мне, тебе же нравится целовать мою мокренькую «розочку», и ты «Её» совсем не боишься?! И даже губками и язычком своим ласкаешь, к своему и моему удовольствию… Причудесненько знаешь на вкус «Её» сок. Ведь нравится, правда же?!
- Конечно, не боюсь… Слов нет, мне безумно нравится в тебе всё. И ты вся – и внутри, и снаружи. И это всё в «Ней» с тобой проделывать, дорогая, но… Варика, тут же – совсем другое…
- И что?! А вот ты, как я помню, совсем недавно изъявлял желание войти в «Неё», в моё «заветное место», ведь так?!
- Разумеется, хорошо помню тот наш разговор.
- Чудесненько, милый! Так вот, Славушик, когда подойдёт наш «ТОТ САМЫЙ» момент, ты о «Ней» думай. Представляй себе, что «Та» и есть «Она», твоя любимая «розочка». И смело «ТУДА» «входи»… А я, как и всегда, конечно, тебе помогу. Я же рядом. И тогда ты уж точно поймёшь, недоверчивый мой, сколь напрасны были все твои сегодняшние волнения. Дорогой, это же совсем не сложно с твоим богатым воображением. А вот что касается «гадкости», то и тут ты совершенно не прав, и вовсе не должен волноваться, отбросив все сомнения. Я ОЧЕНЬ тщательно слежу за собой и своей дамской гигиеной, ты это должен был давно заметить. И дома обязательно моюсь и везде, подчеркиваю, ВЕЗДЕ подмываюсь систематически в течение дня, при первой же выпавшей возможности. И тем более перед нашими желанными встречами. Потому я стараюсь пахнуть всегда хорошо и свежо, чтобы тебе, дорогой, больше нравиться. Ведь ты же, любимый мой чистоплюйчик, не стал бы водиться с какой-то там грязнулькой, правда, милый? – уже совсем весело закончила она.
- Это уж точно! Ты всегда была на высоте. Ты всегда была и есть безумно вкусненькой и ароматненькой. Варика, солнышко моё, да ты у меня во всём - просто супер! – я начал терять уже самые последние сомнения. – Но ведь ты… мне сама… помнится, тогда… говорила, что это опасно…
- Разве? Вот уж и нет, дорогуша мой! Я про «Другое» так сказала… а про «То» - говорила, что рано ещё. Пока... рано. Славушик, и чем ты тогда слушал?! Но... зато сейчас – в самый раз! – проговорила она уже тоном, не терпящим возражений.
- Варика, а это… не будет нам больно?.. Как ты думаешь? «Она» же у тебя совсем... совсем узенькая. А вдруг «Он»… не пролезет?.. – с опасением вопросил я. - Всё-таки первый раз… знаешь?..
- Глупенький мой, ничего не бойся! Это совершенно безопасно! «Она» - вполне нормальная и… просторная. И потом, твой «мышонок», поверь, ничем не отличается от твоего язычка. И «ЭТО» не будет больно!.. Ни мне, ни тебе. Положись во всём на меня! Я же никогда ещё тебя не подводила в «Этих» вопросах. Даже, наоборот, Славушик, непременно, будет очень приятно! Просто необычайно приятно! Это я тебе могу обещать! Только, давай, мы проделаем «ЭТО» лишь в самом конце «нашей игры». И вот тут-то тебе совсем не помешает напрячься самую малость и вспомнить «те» самые… «вредные» картинки…
- И что, будет приятнее, чем губками?.. - всё ещё никак не мог угомониться я.
- А это, милый, ты уже узнаешь сам… когда попробуешь… тогда и… сможешь сравнить... - заговорщицки хитро, с лукавой улыбкой произнесла она, и тут же, не теряя времени, деловито окунулась в необходимые подготовительные детали и теоретические выкладки…
Не верить её словам было бы смешно и даже преступно с моей стороны, так хорошо зная свою Варику. Она всегда прекрасно понимала, что делала. Я с должным вниманием следил за её подробным «инструктажем» по поводу «новшества», столь нежданно свалившегося на мою голову. Точнее, всем понятно, КУДА. В голове моей пытались выстраиваться всякие разные композиции с намёком на недавние журнальные «порочные сценки».
«Ох, не напрасно эта моя вездесущая бестия устраивала мне ту памятную «картинную галерею», исподволь и загодя к «ТАКОМУ» меня подводила!.. Ну, и азартная же ты, моя дорогая Варика!!!» - не мог я не восхититься ею лишний раз.


…Реальная действительность превзошла все мои, как оказалось, «недалекие» ожидания. Наша обновленная в конечной стадии любовная «феерия» действительно ввергла нас в ещё доселе неведомую нам пучину страсти, в сумасшедший, бурный и ошеломляющий экстаз. Наши ожидания были просто скромны по сравнению с тем, что нам пришлось пережить. Все наши прежние ощущения не шли ни в какое сравнение с тем бешено клокочущим вулканом фантастических чувств, какие нам с Варикой доводилось до сих пор испытывать. У меня просто дух перехватывало, даже слегка мутнело в голове - настолько сладко мне ещё никогда не бывало! Да и Варика превзошла саму себя! Так филигранно и элегантно могла закрутить сюжет только она! Минимум незначительных неудобств и нестыковок. Мы прекрасно подладились друг под друга. Варика «заботливо кружила» вокруг меня как пчела вокруг цветка, всесторонне опекая меня в «новом» начинании. И как награда за труды наши любовные, природа отблагодарила нас действительно добрячей порцией сладкущего мёда. Всё пролетело на одном дыхании! Нас в новой «нашей игре» вдохновенно несла струя предвкушения новых неизведанных чувств и ощущений. И мы очень быстро и заслуженно их получили, оставшись очень довольными самими собой! Мы совершили ещё один важный для нас качественный скачок, поднялись на ещё одну, можно сказать, предпоследнюю ступеньку к достижению самой вершины наших взаимных любовных наслаждений!
Что ж, вот и очередная страничка нашей с Варикой ВЕЛИКОЙ КНИГИ ЛЮБВИ была плодотворно и победоносно нами перевёрнута!..


- Варика, родная моя! Что же это ты делаешь со мной?! – шептал я ей на ушко, полностью обессиленный. Мы с ней лежали на боку, лицом друг к дружке, в обоюдных объятиях, отдыхая от разрушительного урагана пронесшейся над нами безумной страсти. – Наверное, ты хочешь моей скорой смерти?!...
- Ну, что ты такое говоришь, Славушичек, любименький мой! Вот если бы ТЫ знал, что со мной творилось, и где я была!.. Я и сама чуть не умерла!.. Я чуть заживо не сгорела целиком в этом пожирающем меня пламени нашей невероятной любви! Это непередаваемо никакими словами!.. Ты - мой герой и большущий умничка! Ты настолько внимателен ко мне и нежен, и так замечательно меня чувствуешь!.. Я безмерно счастлива с тобой, мой бесценный! ТАКОГО наслаждения я ещё не испытывала в своей жизни НИКОГДА!!!
С этими словами, она прижалась ко мне всем своим существом. Мне даже показалось, что она затихла во сне. Я не собирался её тревожить. Не выпуская её из своих нежных объятий, лежал, ещё раз переживая, прокручивая в голове всё происшедшее с нами, думал об этом новом качественном витке в наших любовных отношениях. А ещё о нашем будущем. Каким оно будет?.. Какими МЫ будем в нём?.. Что нас ожидает?.. Я держал свое спящее сокровище в руках и чувствовал себя невероятно, невозможно счастливым!!!
Но вдруг отчего-то на мои глаза набежали слезы, а горло начал душить противный липкий ком. Мне было не по себе. Мне становилось страшно!.. И даже сердце преступно заныло от непонятно откуда взявшейся дикой мысли, не дай бог когда-нибудь потерять её, мою неземную Варику, мою неземную любовь!.. Не знаю, откуда она вкралась, эта гадостная и навязчивая мыслишка, что нельзя ВСЕГДА быть настолько счастливым, что вдруг кто-то в один момент всё это у нас заберёт, вдруг всё ненароком оборвётся... И тут… она раскрыла свои лучезарные любящие глазки и, увидев на моем лице градинки слёз, нежно их смахнула своим пальчиком. Затем, ласково обняв меня и прижавшись к моей груди хорошенькой головкой, с грустинкой в голосе тихо и неожиданно промолвила.
- Славушичек, любимый, а я знаю всё, о чём ты только что думал… Я ведь всегда читала твои мысли. Вот только не знаю, как мне это удаётся?.. Но ты не переживай, не грусти так, мой родной, всё будет хорошо! - и, немного помолчав, уже совсем другим, более твёрдым и решительным тоном, добавила. - Ничего, мы обязательно прорвёмся!!!



Продолжение в Главе 7...............

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 7. Морской Пикник. 18+

Сообщение Мореас Фрост »

Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 7. МОРСКОЙ ПИКНИК. Часть 1. Везёт Дерзким, Смелым и Находчивым!
Мореас Фрост



Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


Главный Герой задумал чрезвычайно смелое
и дерзкое предприятие и поставил себе очень
даже нелёгкую задачу - вывезти свою любимую
Варику на баркасе в заповедные места, чтобы
на не осяжных морских просторах подальше от
суеты, весело и интересно, в непринуждённой
обстановке, а главное, необычайно и памятно
отпраздновать её тринадцатый День рождения.
А ведь оно, действительно, того стоило. Вот
только плюс к его азарту и жгучему желанию,
а затем и благополучным увещеваниям Варики,
она-то сама лично была как раз и не против,
но, в противовес воле и жизненным принципам
её грозного папаши, их лихая затея могла бы
и не сыграть. Но, как бы там ни было, всё у
них получилось самым благоприятным образом,
фортуна улыбалась им по всем фронтам. Хотя,
по правде сказать, позволь он себе накануне
слабинку, не будь он пожёстче с отцом, вряд
ли сие важное мероприятие выдалось бы столь
победоносно осуществимым. Но, как частенько
любил говорить сам Герой, «всегда и во всём
везёт дерзким и смелым, а ещё находчивым»


Глава 7. МОРСКОЙ ПИКНИК

Часть 1. Везёт Дерзким, Смелым и Находчивым!

Одиннадцатого июля у моей ненаглядной Варики был очередной День рождения. Ей исполнялось 13 лет. Она была старше меня ровно на три месяца. Мне очень хотелось преподнести ей к этому дню что-нибудь этакое славное и в то же время неожиданное, чего ещё никогда не было в её жизни и чего она ещё ни разу не испытывала. Я задумал вывезти её на нашем баркасе в море, на Арабатку, на пикник, на целый день.
Я точно знал, что у моей любимой, с её своеобразным, несколько изолированным стилем жизни, вряд ли могли иметь место подобные мероприятия. И эта поездка, действительно, могла бы стать для неё не только чем-то новым, а настоящим незабываемым приключением. Ну что иное сможет с этим сравниться? Какая-то подаренная мною безделушка?! Это лишь минутная радость. А назавтра можно толком и не вспомнить о ней... А тут настолько неординарное событие в нашей жизни... Такое бывает не каждый день, и запоминается надолго, быть может, на всю жизнь. И потом, не беря во внимание частностей, мы были бы фактически предоставлены самим себе. Ну, разве что мой отец?.. Без него, к сожалению, было никак не обойтись. Кому-то надо было лодкой управлять. Но я не считал, что его присутствие станет для нас какой-то серьёзной помехой. Самое ценное и главное – мы с Варикой были бы вместе, к тому же целый день! Да ещё и в морской стихии, настолько любой моему сердцу. Это здорово! Сие предприятие я задумал на день раньше её домашнего официального торжества, на 10-е число. Это выпадало как раз на субботний день.
Для начала надо было «уломать» отца. На этом этапе пути к моей цели я наткнулся на определённую преграду. Он ни в какую не соглашался на мои увещевания – у него на этот день имелись какие-то свои запланированные дела. Отступать в мои планы не входило, ну, никак, не было других вариантов, и я решил взять его измором. Свою кампанию я начал заблаговременно, и, ежедневно капая ему на мозги, так его донял, что он, не выдержав моего прессинга, в конце концов «сдался», перенеся свои дела на другой день.
Вторым пунктом моей программы было уговорить ехать на пикник саму Варику. Даже не столько её (это было значительно легче). С такой задачей, пусть и с определённым «скрипом», как-то можно было справиться. Уболтать её – ещё полдела. Основным, как я считал, это – создать по возможности правдивую легенду для её родителей. Они ревностно бдили каждый «потусторонний» её шаг. Понятно, слишком был высок для них риск скомпрометировать, прежде всего, себя, свой имидж, случись что с их дочкой. Учитывая высокое служебное положение отца, «там», «наверху», даже самая мелочь играла значение.
Накануне, в пятницу, при встрече с Варикой я поведал ей о моей грандиозной задумке. Её реакция была вполне прогнозируемой.
- Славушик, ну, ты же знаешь, что это означает... Я должна обмануть своих родителей, ведь так?!
- Ну, почему сразу «обмануть»?! И да, и нет... Ты можешь сказать дома, что наш класс вывозят на прогулку на катере, на пятый километр Арабатки. Там, на берегу, будем дружно отдыхать под присмотром... Ну, и всё такое... Какая разница, в принципе, на катере или на баркасе, всем классом или только с одним из класса, в сущности?.. Что в итоге меняется?
- Ну, я прямо не знаю, что и делать… Мне БЕЗУМНО хочется с тобой на природу попасть. Но всё равно всё это откроется… Это будет ужасно!.. Опять же отец может навести справки, он такой… Он постоянно нас с мамой держит под контролем!..
- Варика, солнце моё, давай не будем думать заранее о плохом и паниковать. Мы для начала хотя бы просто попробуем, и всё! И будь, что будет!.. Ну, не казнят же они тебя за это в конце-то концов?! Зато, если у нас всё получится, этот день останется в твоей памяти навечно, ты уж точно не забудешь его ни в жизнь, никогда! Это будет настолько здорово, настоящий праздник для тебя, для нас с тобой, а не какое-то обыденное надуманное застолье. Меня ведь за тем своим праздничным столом ты, согласись, не увидишь. А так... мы будем вместе праздновать твой радостный День, правда, на один денёк раньше. Ну, разве не стоит это какой-то мелочной обмолвки для твоих излишне суровых родителей?! Даже если потом и возникнут какие-то мелкие неприятности! Ну же, милая, решайся!..
Конечно, я был убедительным, и моя ненаглядная подружка окончательно «загорелась» моими имеющими под собой желанную почву убеждениями. Не только она, я тоже мог неплохо и аргументированно воздействовать на объект своего обожания. Мы договорились, что вечером она мне позвонит по телефону и расскажет, как у неё всё прошло.
К нашей общей удаче отец Варики накануне выехал из города на несколько дней по своим срочным делам. А с матерью ей оказалось «бороться» намного проще. Та и в мыслях (простая женщина!) не держала, что дочка может слукавить ей. И, естественно, собрала для неё всё, что необходимо в предстоящую завтрашнюю дорогу.
Всё у нас исключительно удачно сложилось. Путь к нашим желанным увеселениям по торжественному случаю был окончательно открыт! Да здравствует ложь во имя славно сбывающихся сокровенных желаний! Ура-а-а!!!
Всю пятницу я целый день целиком с головой потонул в предстоящих волнительных предсубботних сборах. Моя несчастная денежная копилка безоговорочно обанкротилась в полном своём объёме. Я накупил прорву разных сладостей и кучу бутылок лимонада. Ещё выпросил у отца недостающую мне мелочь на мороженое, которое планировал купить уже на месте, на Арабатке. Там, в посёлках, были магазины. Я, разумеется, не знал наверняка, куда мы в конечном итоге зарулим. Но там, считай, для нас всё было рядом, не проблема. Ну, а мать уже наготовила нам с отцом в дорогу разной еды и даже по моей просьбе испекла небольшой тортик. Она, естественно, тоже была в курсе моей предстоящей эпопеи и не желала ударять в грязь лицом перед «неожиданной» элитной гостьей. Спасибо ей большое за участие!
Но самым трудным для меня оказалось - где-то раздобыть цветов для Варики. Я знал, она без ума от роз, особенно ярко алого цвета. А как же было без них в такой день? Это стало для меня очень проблематично. В свободной продаже цветов не было. Цветочных магазинов или киосков не существовало. На рынке тоже как таковой торговли цветами не вели. Тем более, в послеобеденное время. Не ходить же по частным дворам с протянутой рукой, хоть, конечно, и за деньги… Я решился на совсем отчаянный, нестандартный шаг. Перед самым главным в городе зданием – городским райкомом партии - я как раз накануне приметил, распускались шикарные красные розы. Их там было тьма-тьмущая. Конечно, полностью распустившиеся - мне были не нужны. Я прекрасно понимал, что при такой жаре не уберегутся до нужного мне момента – завянут. Значит, необходимо было, чтобы ещё в бутонах, чтобы только-только начали оживляться. И вот в очень поздний вечер, практически ночью, вооружившись ножом, проявляя крайнюю осторожность, при свете луны я блестяще провёл эту операцию. Срезал ровно 13 штук, с не очень длинными черенками, чтобы легче было их транспортировать на пикник. Довольно приличный и тугой букетик получился. По приходу домой положил их в таз с водой, чтобы не подсохли и набрались влаги.
Волнение, связанное с предстоящим торжественным пикником, сильно меня «расколебало». Засыпал я трудно, всё время голову сверлили навязчивые мысли о завтрашнем знаменательном дне, волновался, соображал, всё ли подготовил, как надо, всё ли учёл… Спал неважно, слегка не выспался. Но это были для меня совсем незначительные мелочи жизни.


И вот он, этот день, наступил… Погодка была на загляденье превосходной. Она откровенно шептала нам: «Это - ВАШ день»! Она, как и всё остальное, столь удачно сложившееся для нас, благословляла. По небу двигались лишь отдельные небольшие облачка, а тот освежающий лёгкий ветерок был нам только на руку. Не будет излишней духоты.
К девяти часам я уже с радостью держал ладошку Варики - в своей. А ещё минут через двадцать мы уже ступали на борт давно заждавшегося нас красавца-«лайнера».
Варика поначалу очень тушевалась перед моим отцом, слегка нервничала. Дальше, уже по мере общения, «барьер» сам собой исчез. Отец мой, в принципе, был товарищем церемонным (ещё в свою бытность учёбы в военном училище манерам обучен) и не навязчивым, к тому же достаточно простым (сказывалось пролетарское происхождение), с ним можно было иметь дело. Правда, тут ещё и мать ненароком подвизалась проводить нас. Она впервые, впрочем, как и отец, наконец-то воочию улицезрела мою подругу. Варика тоже никогда не видела моих «предков», по крайней мере, вблизи. Мы вот уже без малого два года вместе, а о её существовании они знали чисто гипотетически. Хотя я в своё время, конечно же, был вынужден сообщить им кое-что о ней. Ведь пропадал у неё не на шутку часто и подолгу. Любопытство, разумеется, вполне естественное для любой матери – и с кем это всё свободное время якшается её дитя? И вот наконец оно было удовлетворено с лихвой. Я торжественно представил свою «скрытную» Варику, немало смущённую, моим «измученным» любопытством родителям, познакомив её с ними.
Но, вероятно, реальная действительность явно превзошла самые смелые их ожидания, хотя я абсолютно и не скрывал, что Варика – очень красивая и видная девочка.
Мать, завидев перед собой откровенно милое и необычайно очаровательное создание и обнаружив нешуточное смущение на лице моей неординарной спутницы, видимо, больше уже ничего не могла сказать, кроме как пожелать нам приятного путешествия и быстренько ретироваться. Наверное, моя бедолашная мамулька целиком обомлела от такой откровенной непосредственности и столь неприкрытой красоты. Видать, сильнейшее впечатление на неё произвела моя Варика. И, хвала Богу, что своевременно ретировалась! А ещё лучше, что не стала настаивать на своём обязательном участии в нашей поездке. А, по всему было заметно, хотела. Но, я так подозреваю, к её неучастию в нашем мероприятии свою дружественную «руку помощи» невольно приложил отец. Не дала бы она ему желаемой вольницы в нашей поездке.
И в самом деле, на Варику сегодня не то что приятно было посмотреть. Ею легко можно было залюбоваться. Одевали её всегда подчеркнуто нестандартно и изысканно. Понятно, гардероб Варики был далеко не местного пошива. Всё – с метками «made in...». Все её вещи были весьма добротные и, можно сказать, экстравагантные. Разумеется, внешкольные. Хотя она вовсе не стремилась щеголять перед кем-то, как некоторые её соратницы по классу, меча бисер в глаза. И старалась, к примеру, со мной гуляя по городу или идя куда, одеваться как можно проще. Но, увы, мало чего простого из вещей у неё было под рукой. Хочешь не хочешь, а от статуса своего ей было не оторваться окончательно. Но, мне кажется, её хоть в дрянные лохмотья одень, всё одно её стать и происхождение никак не скроешь.
Вот и сейчас на ней был тонкий льняной сарафанчик поверх ещё более лёгкой беленькой шёлковой блузочки с отложным закруглённым воротничком. На ногах – добротные мягкие удобные, все в мелкую дырочку, весьма подходящие для подобных мероприятий, мокасинчики того же, светлого льняного качества, из которых выглядывали белые короткие носочки, слегка выступающие наружу, с кружевами по верху. Свои длинные пышные волосы она уложила в компактный «хвост», закрепив заколкой, чтобы они ей не мешали, не рассыпались. Её и без того необычайно очаровательный внешний вид умилительно довершала чудная светлая невысокая с небольшими полями, с широкой розовой ленточкой по окружности соломенная шляпка из рисовой соломки, с того же, розового цвета, но тонкими завязками под подбородком. В общем, смотрелась она под стать её событию нарядно, можно сказать, празднично, хотя и не совсем созвучно с условиями нашего похода, по крайней мере, мне так показалось. Несколько особняком смотрелся лишь длинный изящный сложенный зонтик от солнца, висящий своей загнутой ручкой на согнутом локотке. Но он только усиливал всё то остальное общее блистательное впечатление о его владелице. На её небольшой, но элегантной дорожной сумке с какими-то вещами и, как потом будет понятно, едой на предстоящий день, которую я сразу у неё перехватил, не буду акцентировать внимание.
Видя её такой необычайно родной и чудесненькой, моя вдохновенная душа просто пела, причём очень громко, хронически пытаясь «вылезти наружу». Понятное дело, «чем». Ну, прямо хоть не смотри на неё вовсе! Таким своим и подобным этому образом Варика ещё с первых дней нашего знакомства постоянно ассоциировалась у меня, не могу сказать почему, со всем хорошо известным литературным персонажем – девочкой по имени Бекки Тэтчер, подружкой Тома Сойера - героиней одноимённой детской приключенческой повести Марка Твена.
По сравнению с ней, как уж я ни старался приодеться приличнее, всё одно мне казалось, выглядел землекопом. На мне была ещё достаточно «свежая» голубая тенниска с короткими рукавами (хорошо, что мать ещё в нашу бытность в Германии своевременно позаботилась о нашем с сестрой будущем гардеробе по меньшей мере на пяток лет вперёд), которую я очень старался надевать только «по случаю». Второй вещью на мне были короткие серые вельветовые шорты, обрезанные из моих же, подсевших по росту штанов и аккуратно матерью подстроченных. К чести Варики, стоит отметить, она совершенно не придавала никакого значения внешнему антуражу. Главным для неё было – что там, за одеждой, скрывается – внутри, в частности, в голове. Первую часть известной поговорки - «встречай – по одежке, а провожай – по уму» - Варика целиком и полностью однозначно отвергала. Она и встречала, и провожала строго по уму.
В самом порту Варике доводилось иногда бывать вместе с отцом, когда тому не единожды приходилось сопровождать «небожителей» из столиц на комфортабельном правительственном катере (специально переоборудованном из бывшего торпедного, обычно стоящего в порту на отдельном именном причале) в их поездках на охоту в заповедник на остров Бирючий. А вот на обычных лодочных причалах она никогда не была.
Всё ей тут было в диковинку. А это была достаточно пёстрая живая картина и довольно специфичная. Здесь и узкий длинный мостик на забитых в грунт сваях, с настилом из досок, по которому надо было проходить непосредственно к месту «квартирования» нашего и ещё к доброму десятку других баркасов, «прикованных» железными цепями к несущим сваям того же деревянного настила. И с десяток солидных рыбацких фелюг, стоящих неподалёку на приколе, по нескольку штук привязанных (пришвартованных – по-морскому) одна к другой лагом (бортами), лихо покачивающихся на подбегавших к ним волнах. И небольшой, но уютный деревянный причалик местной спасательной станции, с удобными лавочками на нём, где стоял пришвартованный к нему свежеокрашенный лихой моторный спасательный катерок. Да и то, на чём нам в самом ближайшем времени предстояло начать движение к нашей вожделенной цели, вызывало у неё неподдельный, живой интерес – наш милейший баркас.
Я, как истинный джентльмен, поддерживая сначала за руку, а потом и за талию, помог Варике, наконец, достичь палубной деревянной «тверди» нашего красавца-баркаса. Помогая отцу готовиться в плавание, и как уже опытный шкипер, я постоянно доходчиво вводил её в курс того, что и для чего то или иное делаю, по ходу приготовлений рассказывал ей о конструктивных особенностях баркаса, его оснастке и моторной части. Внимательно слушая меня, Варика не переставала удивляться, сколько я всего знаю по морскому делу, и сокрушалась, что она - такая «серенькая» и глупая мышка, абсолютно ничего не смыслящая по этой части. Я, в ответ, лишь ухмылялся на её откровенные и самокритичные высказывания и успокаивал, говоря, что, если ей наш поход понравится, то мы будем часто делать подобные морские вылазки, и тогда я её всему научу, и под моим чутким руководством вскоре она станет настоящей морячкой. Её ответный звонкий смех целительным бальзамом разливался по моей влюблённой душе...



Продолжение в Главе 7. Часть 2........

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 7. МОРСКОЙ ПИКНИК. Часть 2. Курс - на Арабатку! Начало!

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


Вот где кроется вся чарующая прелесть
отношений Главного Героя с его любимой и
ненаглядной Варикой - в его лёгком никем
не омрачаемом и непринуждённом общении с
милой его сердцу девушкой в естественных
условиях морской среды и в расслабляющей
обстановке полнейшей фривольности, зримо
обозначаясь даже в самых незначительных,
мелких детальках и незабываемых забавных
эпизодиках, порой то и дело происходящих
с ними. Тут и экзотический лов креветок,
и хитрое и незатейливое подглядывание за
своей переодевающейся подругой, которая,
конечно же, об этом догадывается, и, без
сомнения, дерзкий прыжок Героя с идущего
на полном ходу баркаса за упавшей в море
шляпкой своей бесподобной принцессы...


Глава 7. Морской Пикник

Часть 2. Курс - на Арабатку! Начало!

И вот все приготовления к отходу позади. Поначалу негромко-ворчливо чихнув пару раз, а далее, наверное, по поводу окончания затянувшегося простоя, натужно-радостно разрывая устоявшуюся прибрежную тишину уже своим зычным голосом, показывая истинный свой норов, но пока что на холостом ходу, всполошив близких чаек, завёл свою трудную надрывную песню труженик-мотор. Отец находился на корме у руля, а я в это время оттолкнул баркас, предварительно высвобожденный из цепного плена, от деревянного мостика, соединявшего нас с внешним миром. Затем, славировав задним ходом при помощи наших рук между рядом стоящих таких же собратьев-баркасов, всё ещё оставаясь на холостом ходу, мы выбрались на чистую воду. Но пока ещё носом к берегу.
У типовых моторов серии «Л», к сожалению, конструктивно не предусматривалось заднего реверса. Поэтому, чтобы развернуть лодку ближе к линии генерального направления, пришлось ещё и немного подработать веслом.
…Но вот, наконец, высвободив мощь всех своих шести шальных «лошадок», наш красавец-баркас крейсерской рысью весело помчался навстречу своему желанному морскому простору, унося на своих крепких надёжных «плечах» нашу маленькую дружную компанию в «Страну Чудес».
Движок при закрытой крышке работал значительно тише, почти приглушённо (всё же, как ни крути, дерево – превосходный изолятор! ещё одно преимущество баркаса на лицо!), и нам, путешественникам, стало намного спокойнее и легче на душе. Перед выходом я предложил Варике присесть на банку (скамейку, по-морскому) перед кубриком – самое удобное место для пассажиров, предварительно застелив её старым одеялом, специально прихваченным мною из дома для мягкости, ну, и не дай бог от случайной грязи. Как только мы тронулись в путь, я сразу подсел к Варике рядышком. Поначалу от резких звуков открытого мотора она с непривычки совсем притихла, даже прикрыла ладошками уши и закрыла глаза (вот бедняжка!). Но уже позже, когда легли на курс, и резкие звуки ушли, а мотор заработал мерно и тихо, она сразу оживилась. И это уже была настоящая моя Варика. В ней вновь возродились любопытство и интерес к окружающему нас пространству.
Погода продолжала чудесным образом радовать. Солнце ещё не успело разжариться. Поддувал легкий, хоть и теплый, но всё ещё освежающий ветерок. А море было бесподобно спокойным, ласковым.
Мы как раз подходили к выходу из пролива Тонкий. Но не пошли по каналу, как обычно, когда в море выходили, а сразу взяли чуть правее, к посёлку Генгорка, где горло пролива несколько расширялось обширным мелководным пространством. Но, в отличие от акватории Детского пляжа, который оставался слева, где дно было преимущественно песчаное, под Генгоркой оно - травянисто-илистое. Естественно, там полно всякой мелкой живности, включая и скопища креветок – они любят густую травку. Есть, где спрятаться от хищников.
- Сейчас черпанём креветок. Думаю, пару заходов нам хватит, - обозначил ближайшую нашу задачу отец, уже заруливая на мелководье. - Вот напрасно ты поленился копнуть чуток червей для рыбалки, - сокрушался отец, обращаясь ко мне. – Давай-ка, доставай снасть, не теряй время.
- Да где бы я в такой «сушняк» накопал их? – огрызнулся я и покорно полез в кубрик за рачколовкой.
Варика тоже заинтриговалась предстоящей операцией и даже сунула свой любопытный носик во входной проём кубрика (что же это я там творю?). Но в темноватом пространстве глаза не сразу адаптируются. Зато тут же заполучила от меня откровенный и неожиданный для неё поцелуйчик в свои смачные губки.
- Один – ноль – в мою пользу! Тра-та-та! – удовлетворённо поддразнил я Варику, выбираясь из «норы» кубрика со снастью.
- Вот проказник ты какой, Славуша… – всего-то и нашлась, что ответить моя «морячка» на мой экспромтный реверанс, косясь на корму, в сторону отца. Она всё ещё комплексовала по поводу него.
- Да не боись ты его так… Он там на своей волне, очень нужны мы ему!.. На вот, держи-ка этот канатик, тяни его на себя и складывай рядом, а я буду дальше его разматывать.
Отец в этот момент сбросил обороты двигателя и уже ожидал, когда я полностью закончу возню с сеткой.
Рачколовка или, по-другому, волокуша (её на длинной растяжке, привязанной за кормой, волокут на маленьком ходу или на вёслах, а то и просто на своих двоих) представляет собой длинный сеточный карман (с ячейкой сетки не более пяти миллиметров), пришитый по периметру к металлическому обручу прямоугольной формы, не менее метра шириной и полметра высотой. Всё, что попадает в этот раструб – наше.
Когда Варика осторожно, но с захватывающим энтузиазмом ковырялась в поднятом из-за кормы баркаса не меренном скопище многочисленной флоры и фауны, попавшей нам в сетку со дна морского, и которое мы высыпали прямо на дно баркаса, выуживая из массы травы и всякой дряни морской отпрыгивающих в разные стороны креветок, её восторгу не было предела. Она никак не ожидала увидеть такое множество разнообразных организмов. Здесь были не только единственно необходимые нам креветки, но и всякие другие представители из мелкого морского мира: рыбки зеленушки, морские иглы, куча разных других мальков и даже довольно крупные бычки. А уж морских блох и всякой другой мелюзговой гадости было уйма. Вся эта биомасса однозначно выбрасывалась за борт, разве что за исключением крупных бычков и, понятно, нужных нам креветок.
Для пытливых глаз Варики весь этот процесс оказался элементом экзотики, для меня же – элементарной операцией по добыче наживки для рыбной ловли. Она живо рассматривала каждую попавшуюся ей под руку рыбинку, непременно спрашивая у меня её название, заглядывая ей чуть ли не в рот, к тому же жалея каждую особь в отдельности. Тут же она, не в пример моим энергичным массовым забортным выкидам, брала каждую рыбку в руки и по отдельности нежно опускала в воду, при этом откровенно радовалась как малое дитя, в восторге хлопая в ладоши, когда та лихо ретировалась из её рук под воду. В общем, вела себя совершенно раскрепощенно и непосредственно. Увлекающаяся натура, уже позабыла обо всех страхах и неудобствах. Зато креветок в руки брать не желала после того, как одна из них сильно уколола её в палец своими тонкими острыми усами. Очень шустрые они, эти креветки. Глаз да глаз нужен за ними! Они ещё долго дергались в ведре, то и дело подпрыгивая высоко вверх и выскакивая наружу.
За два прохода волокушей мы выбрали их вполне приемлемое количество – никак не менее литровой банки. Более чем достаточно для обычной рыбалки. Теперь можно было преспокойно отправляться дальше в путь.
Вновь оголтело взревел мотор. И мы, уже войдя в фарватер канала, обозначаемый большими разноцветными буями, дали полный свой 13-узловый ход (приблизительно 24 километра в час). Выйдя на глубинный морской простор, свернули с канала (хоть он ещё тянулся далее), забрав правее, легли на курс, параллельно Арабатской Стрелке, идя от неё где-то на расстоянии полумили (чуть меньше километра) от берега.
Стало заметно жарче. Солнышко ещё немного приподнялось и уже достаточно припекало. Пора было окончательно избавляться от одежды. Отец давно был в плавках, загорал. Ну, а я ещё во время ловли креветок снял тенниску, но из солидарности с Варикой шорты пока оставил.
Мы сидели рядышком, укрывшись от довольно сильного воздушного потока за тыльной стенкой кубрика.
- Солнце моё, давай разденемся, ведь жарко уже, – предложил я.
- Да, тебе хорошо и так. А у меня купальник в сумке лежит... - с тоской в голосе промолвила моя подружка.
- Варика, так нет ничего проще. Залезай в кубрик и переоденься там. Не боись, никто тебя не увидит. Видишь, отец на руле сидит, там себе что-то мурлычет. Да и что можно в такой темнотище разглядеть?
Варика недоверчиво окунула голову в проем кубрика. После удачно произведённой «разведки», порылась в сумке и достала то, что искала.
- Ну, я пошла, а ты не вздумай смотреть на меня там, не подглядывай... – картинно пригрозив мне пальчиком, с хитро-лукавой улыбкой промолвила она, вроде как проследила за ходом моих шаловливых мыслей, и шустро прокарабкалась внутрь.
- Я буду паинькой, – кинул я ей вслед.
Понятное дело, шаловливые мысли однозначно имели место в моих «коварных» планах. Конечно, я не такой уж и простой, чтобы вот так, в наглую, «потешаться» над близким мне человеком. Но я был бы не я, если бы не подглядел за её «тайным» переодеванием. Была одна щелка в доске, вернее, не щелка, а сучок, который легко вынимался и также легко ставился на место. Недавно случайно его обнаружил. Подсматривать за кем-то – это же в кайф! А за переодеванием Варики - так тем более! Это же непревзойдённый экшн! Да сам Бог велел!.. Когда ещё может представиться подобный случай?! Его нельзя было упускать…
Да-а, а я и не подозревал, что это не одно и то же: в обычном плане, как это у нас с ней всегда запросто проистекало, смотреть на обнажённую Варику, находясь с ней голенькой рядом, и... конкретно подсматривать за ней, когда она об этом не подозревает. Последнее – ну явно круче впечатляет! Её давно в мельчайших деталях знакомое мне чудное белоснежное тело с приковывающими взор контрастными пикантными местами даже в рассеянном, слегка приглушённом свете из проёма кубрика, просматривалось великолепно. И оно было одурманивающе чудным! Мне сходу природно заелозилось в одном месте. Так и хотелось просочиться в кубрик сквозь ничтожное сучковое отверстие и слиться с нею в единое целое... Но тут мои чародейственные мысли прервал призывный оклик отца.
- Сынок, в какие края будем забираться, к Стрелковому или ограничимся Счастливцевым? Базы отдыха и пионерлагеря ведь что там, что там... А море везде одинаковое. Но если двигать к дальнему селу, то это займёт наверняка ещё с полчаса времени.
- Конечно, давай к ближнему посёлку. А то и так уже надоело кататься без толку. Разницы-то никакой, – я с обидным сожалением воткнул сучок на его прежнее, «штатное» место.
Тут и Варика показалась из глубины кубрика. Вначале появилась её чудненькая шляпка, а затем и то, что таилось за ней. Я от неожиданности вида столь прелестнейшей картины даже присел. Варика предстала перед нами просто в ошеломляющей красоты купальнике. Он был закрытого типа. На небесно-голубом фоне в ярких лучах солнца ослепительным светом, словно рыбьи чешуйки, отливали бесчисленные мелкие серебристые точечки-блёстки. Таких по истине неземных купальных «штучек» мне в моей жизни созерцать ещё не доводилось. Это была не Варика, а самая настоящая русалка сказочная. Только волос распущенных не хватало, они прятались сзади, удерживаясь приколкой, ну и, понятное дело, рыбьего хвоста. Да и сама она в этом сказочно чудном новом наряде выглядела ну просто сногсшибательно! Даже отец, и тот, я заметил, невольно залюбовался ею (вот конь старый!). По-всему видно было, очень по нраву ему моя Варика. Она, под пристальным оком отца несколько смущенная, хотела было присесть рядом со мной. Но тут вдруг с сильным порывом лобового ветра её чудесненькая шляпка внезапно сорвалась с её головы и, пробарражировав этакой светлой чайкой мимо отца, сидящего на корме у руля, полетела дальше, упав в конечном итоге в воду. Переодеваясь, она сняла её, а, вылезая из кубрика, надев, так и не завязала ленточки.
Недолго думая, я, даже не вскакивая на планширь борта баркаса, а оттолкнувшись сразу от палубного настила, «ласточкой» впорхнул в воду, перед тем заметив, куда приводнился несчастный аксессуар «потерпевшей». Шляпка была очень лёгкая, и потонуть ей не грозило. Однако прилично сносило ветерком. Нас разделяла дистанция примерно метров с 50. Широкими гребками, не упуская из виду цель, я, без труда настигнув столь «шустрый» предмет объекта моего обожания, уже где-то через пару минут победоносно вскинул вверх руку с этим прелестным аксессуаром моей ненаглядной принцессы.
Отец, совершив к этому времени круг (по-морскому, циркуляцию), «лёг» на обратный курс, догонять меня. Я зацепил шляпку за поле зубами и, не спеша, погрёб навстречу баркасу. Всё это время Варика, не на шутку всполошившись и чувствуя себя откровенно виноватой в таком «кошмарном» инциденте, взволнованно металась по пятачку палубного настила баркаса, хотя отец и пытался её успокоить. Но только завидев меня в непосредственной близости целым и невредимым, да ещё и со злополучной шляпкой в руке, от переизбытка чувств запрыгала по палубе, радостно хлопая в ладоши. Так она приветствовала меня.
Подплыв к борту почти остановившегося баркаса, я галантно передал «драгоценную» вещь в руки моей ненаглядной «русалочки» и одним быстрым движением оказался около милой моему сердцу дамы. Она, забыв и про отца, и про всё вокруг, отбросив своё наносное стеснение и, невзирая на то, что я мокрый, припала ко мне, крепко обняв, и поцеловала в щёку. Что говорить, я был на девятом небе!..
- Славушик, родной, я так испугалась за тебя! Герой мой!.. Да Бог бы с ней, с той шляпкой! Зачем было так рисковать?!... – она смотрела на меня такими взволнованными и влюбленными глазами!.. Мне и слов никаких не надо было.
- Ну о каком риске ты говоришь?.. Варика, дорогая, это же такие мелочи жизни! Разве это подвиг?.. Это для меня - очень-очень легко, даже элементарно! Я и не на такое ещё способен! Вот если бы надо было километров пять плыть, тогда, возможно, и подвиг.
- Всё равно, для меня ты – герой, мой герой!.. Ты – огромный молодец, и я тобой очень горжусь! – и для полной убедительности, окончательно забросив стеснение, наверное, в самую дальнюю шхеру кубрика (отца моего она уже не замечала, совсем освоилась), ещё раз меня поцеловала, уже во вторую щёку.
Отец, глядя на нас, только тихонько ухмылялся себе в усы да головой слегка покачивал.
Мы продолжили наш рейд далее, очень скоро подойдя к намеченному нами месту – где-то в 500 метрах от берега, напротив (по-морскому, на траверзе) посёлка Счастливцево. Однако самого посёлка видно не было, потому что всю береговую полосу занимали и таким образом заслоняли пионерлагеря и пансионаты с их зелёными зонами растущих высоких деревьев. Посёлок располагался дальше от берега, вглубь самой Арабатской Косы.
Я всё это время постоянно следил, чтобы Варика не снимала с себя полотенце, которое она предусмотрительно достала из сумки, прикрыв им плечи, чтобы не обгореть. Меня это жгучее солнце совершенно не тревожило – я давно привычно загорел до тёмно-кирпичного цвета. Внешне мы с Варикой, с ума сойти, настолько были контрастны: она - белая, чуть ли не матово-белая, как моль, а я – коричневый, копчёный, ну, что тот кочегар. Во избежание возможных дальнейших солнечных проблем (излучение излишнее никому не нужно), да и вообще для полного удобства и комфорта, мы с отцом решили натянуть над палубой лодки импровизированный тент. Для этого весьма кстати подошёл лежавший в кубрике сложенный рулон тонкого брезента и длинные весла, закреплённые слегка под наклоном и задающие высоту свода нашему паланкину. После столь необходимых комфортных преобразований стало ну просто классно! Это ведь совершенно другое дело! Варика с облегчением вздохнула, приободрившись и одновременно позабыв про свои неудобные предохранительные причиндалы: полотенце и зонтик, и, наконец, по-настоящему окончательно расслабилась.



Продолжение в Главе 7. Часть 3……….

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 7. МОРСКОЙ ПИКНИК. Часть 3. Невероятная Рыбалка!

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)




Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


Конечно, ловля бычков с борта баркаса -
дело совсем не мудрёное. На первый взгляд,
можно даже сказать, монотонное. Но в то же
время захватывающе интересное. А особенно,
когда рыба клюёт, как угорелая. Но и такой
отрадный факт для заядлого рыбака - далеко
не самое главное обстоятельство. Зато этот
своеобразный процесс смотрится несравненно
неординарно и значительно выигрышнее, если
в напарниках-учениках - любимая и желанная
подружка - юная девушка необычайной красы,
да к тому же полуобнажённая, в купальничке
одном... И пусть рыбалка для них редкостно
удачно сложилась, но, чего уж греха таить,
Главному Герою вовсе не до рыбной ловли. В
его голове интимные фантазии всякие разные
роятся, одна другой краше, явно плодясь не
на пустом месте...


Глава 7. Морской Пикник

Часть 3. Невероятная Рыбалка!

Я отправился на нос баркаса, бросил якорь. Глубина под нами была не очень большая – метров пять, ну, может, шесть. Море здесь было на редкость спокойное. Ветра практически не ощущалось. Можно сказать, стоял штиль. Вода, из-за полного отсутствия волнения, оказалась очень прозрачной. Сквозь толщу её мы даже свободно могли наблюдать, как по дну шныряют многочисленные стаи бычков. Значит, рыбалка обещает стать удачной. Такое не часто случается. Видимо, наехали на так называемую бычковую яму. В моей практике такое бывало кроме этого, ну, может, пару раз. Ну, посмотрим, посмотрим!..
Варике никогда ещё не доводилось заниматься рыбной ловлей, а уж ловить бычков на донную удочку и подавно. То есть откровеннейший «чайник»! Достав из кубрика рыболовные снасти, я, как уже «прожжённый» опытом рыбак, рьяно взялся за восполнение такого несправедливого пробела в её биографии.
Бычковая удочка или, как её называют, «донка», необычайно проста по конструкции. На плоскую деревяшку, с рогатинками с обоих концов, наматывалось метров 10 – 15 лески, которая заканчивалась двумя-тремя крючками с достаточно увесистым грузилом, чтобы, во-первых, быстрее доставлять наживленные крючки ко дну, где бычки и обитают, а, во-вторых, что тоже немаловажно, чтобы снасть не сносило течением.
Торжественно вручив Варике самую, по моим раскладам, «клёвую», удачливую удочку, я заставил её всё проделывать самой, повторяя за мной все операции от начала до конца. Она охотно и с полным воодушевлением схватилась за дело. Всё у нас шло как по маслу, пока не настала пора наживлять креветками крючки. Памятуя недавний прецедент с раненым пальчиком, Варика никак не могла заставить себя взять этого несчастного рачка в руки. А тут ещё и головку ему нужно было отрывать. К тому же ещё и живому. Это же сущее живодёрство!.. Её сердобольность не знала пределов!.. Пришлось эту «важную» миссию исполнять мне. На Варику было больно смотреть, когда я брал в руки очередную, полную жизни, трепыхающуюся потенциальную жертву, без всяких церемоний обезглавливал её, выбрасывая голову за борт, и нанизывал на очередной крючок. При рыбалке с баркаса не надо было забрасывать удочку куда-то далеко в сторону. Достаточно спокойно опустить снасть прямо под бортом лодки. В этом и кроется вся прелесть рыбной ловли с баркаса. Просто, надежно, без лишних движений и кутерьмы!
- Теперь, не путая леску, и сами стараясь не запутаться в ней, аккуратно, не забывая, что имеем дело с острыми причиндалами, опускаем грузик с крючками в свободное плавание ко дну, к рыбке, – продолжал я по возможности доходчиво комментировать для Варики дальнейшую процедуру. – далее, когда грузик достиг дна, а это мы заметим по отсутствию свободного хода лески в наших руках, выбрав слабину, натягиваем её окончательно, сверяясь с грузилом на дне, и удерживаем на стрёме на указательном пальчике.
Я говорил, и при этом держа её руку в своей, проверяя правильность её хватки лески, всё больше думал совсем не о ловле бычков. О какой такой рыбалке может идти речь при столь неприкрытых «экстремальных» обстоятельствах - откровенной близости ко мне её изумительного, лакомого и обожаемого мною тела, запредельно источающего любовные флюиды, досконально знакомого и желанного, да ещё и облаченного в тонкий завораживающе обольстительный и так славно обтягивающий её купальничек. Это обстоятельство сильнейшим образом меня будоражило и отчаянно взывало к определённым действиям по незамедлительному раскрепощению моего безнадёжно страждущего организма. Однако Варика в сей момент была целиком захвачена азартом охотника и ничем пока не выказывала ответных реакций. Невольно подавляя в себе в зародыше «животные инстинкты», мне по-любому ничего не оставалось, как продолжать наш рыболовецкий ликбез.
- Дальше, дорогая, всё просто. Когда твой указательный пальчик почувствует характерное дерганье по леске, а это означает, что подошедший к крючку бычок хватает наживку, следует незамедлительно его подсечь, резким движением руки с леской вверх. Ну, а дальше - дело техники. Ощутив чувствительное трепыхание рыбки там, в глубине, можно энергичными движениями смело поднимать снасть с заветным трофеем наверх, при этом по возможности аккуратнее складывать выбираемую леску.
- А, если я прозеваю поклёвку, то... что делать дальше? – мудро спросила Варика.
«Вот ведь молодчинка какая, вся в процессе!.. - с одобрением подумал я. - Основательно и вдумчиво подходит к любым делам. Не даёт себе никаких послаблений. Это так похоже на неё и знакомо до боли».
- Тогда есть два пути. Либо вытянуть снасть, чтобы проверить состояние наживки, потому что креветка – это все-таки не червячок, который долго может продержаться на крючке, рачка бычок «растрескивает» моментально, или второй вариант – немного подождать, так как вполне возможна поклевка и на остальные крючки. Особенно, когда бычок голоден.
Но пока я растолковывал Варике элементарные постулаты бычковой ловли, прозевал два характерных для поклёвки рывка. Рыба буквально кидалась на едва успевший опуститься ко дну любезно предоставленный ей деликатес. Пришлось выбрать леску её удочки и вновь наживить крючки. Теперь мы закинули наши удочки одновременно. Я установил наблюдение за её поведением в ущерб своей ловле. И остался приятно удивлён её молниеносной реакции. Потому что и глазом не успел моргнуть, как она сделала первую в своей жизни подсечку.
«Какой, однако, из меня доходчивый учитель!» - незамедлительно возгордился я про себя. Хотя тут больше подходило бы иное: «какой у меня способный ученик!».
Варика судорожно и крайне азартно принялась выбирать леску.
«Хоть бы окончательно не запуталась моя любимая рыбачка...» - с теплотой подумалось мне.
- Варика, солнце моё, полегче чуть-чуть надо бы, не торопись, никуда не денется твоя золотая рыбка!
Оставив свою снасть, я старался помочь ей не наделать ненужных узлов на леске, потому как Варика в порыве азарта начала беспорядочно метать её вокруг себя, словно паук паутину.
- Славуша, у меня тут зацепилось что-то очень тяжёлое, ну, очень... Еле тащу! Прямо все пальцы леской изрезало... Ты не хотел бы помочь мне вытянуть моё богатство?..
Я сразу перехватил у неё снасть. И в самом деле, что-то на редкость увесистое тянулось наверх. Наконец, улов оказался почти на поверхности. Действительно, богатство!.. Это было сразу три бычка, и один из них – просто гигантского размера. Оказавшись в лодке, они весело и энергично захлопали своими тушками по настилу баркаса. Варика обалдевшими глазами заворожено смотрела на свою добычу. Вот так Варика, вот так рыбачка!
- Ну, ты, Варика, и максималистка!.. Не ожидал я от тебя такой прыти! Ну, молодец! – откровенно порадовался я за своего способного ученика. Тут уж и отец подключился к моим заслуженным похвалам. Он у себя на корме тоже успешно начал ловлю. Но вытянуть трёх особей одновременно – это похвально для любого, не говоря уже о новичке в этом деле.
- От души и дружно поздравляем тебя, Варика, с первым грандиозным уловом в твоей жизни! Желаем дальнейших успехов в рыболовных делах! – торжественным тоном произнёс я, хватая её в свои объятия и отрывая от тверди палубы.
Она оживлённо, с увлечением и всеми подробностями сообщила нам свои первые ощущения по поводу первого своего знаменательного улова, а потом начала тщательно его рассматривать. Я набрал в ведро воды и поместил пойманную Варикой рыбу туда. Это были действительно очень крупные морские бычки, а один из них был раза в три крупнее остальных, тигровой окраски, с мощной головой, мы их называли головастыми – одна из самых ценных пород. Варика то и дело вынимала их из ведра и рассматривала с усердием. Вдруг она грустным голосом проговорила.
- Славушик, мне их так жалко… Они так судорожно дышат и трепыхаются, наверное, домой хотят... к деткам своим. У них же есть детки, маленькие бычочки?..
- Да ты что, Варика, дорогая, о чём ты, какие детки?.. Мы же тут не баловством занимаемся. Это же у нас самая обычная рыбалка ради добычи, а не какая-то забава для удовольствия. Хотя в этом процессе крайне сложно отделить одно от другого, они повязаны между собой. Это - то же самое, что и на фермах происходит, к примеру, где птиц выращивают или поросят. Там уж конкретно на убой их готовят, чтобы мы их ели потом. Как там быть? Так, знаешь, всё человечество с голоду давно бы умерло…
- Всё равно мне очень их жалко, хотя я всё понимаю... – неистребимое, не знающее границ, сердоболие от природы – это было типично для Варики.
Несколько заглушив в себе жалостливые нотки, она, видя, как поминутно, на глазах растёт наш улов, вновь всё-таки отважилась на промысел. Вторым номером её программы оказалась выловленная камбала довольно крупных размеров, невесть откуда взявшаяся среди несметных полчищ бычков. Это вообще ввергло нас в полное замешательство – вроде не сезон ещё для камбалы. И где это, интересно, она её «нашла»? Вот тебе ещё один яркий элемент удачи по имени ВАРИКА. Она хоть и радовалась пойманному чуду, но уже значительно сдержаннее. После этого она сделала ещё пару забросов, скорее по инерции - и на счёт рыбалки несколько поутихла, лишь с тоской наблюдая за нами. Явно заскучала. Но при таком диком клёве нам и самим не пришлось надолго себя приковывать к промыслу. Довольно скоро наш улов достиг неприличных размеров. Точняком попали в бычковую яму! Фартовой оказалась моя Варика. Впрочем, как всегда, везде и во всём! Лишнего (в смысле рыбы) нам было не нужно, и, сложив снасти и спрятав от жаркого солнца наш нескромный улов, а это оказалось целое ведро рыбы, даже с горкой, мы с удовольствием решили переключиться на другие не менее интересные и важные и покорно нас ожидавшие мероприятия.



Продолжение в Главе 7. Часть 4……….

Автор темы
Мореас Фрост
поэт не про заек
поэт не про заек
Сообщений в теме: 57
Всего сообщений: 128
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 7. МОРСКОЙ ПИКНИК. Часть 4. День Рождения с «Десертом». Эротика

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


День рождения, а точнее, торжественная
её часть и удалое праздничное застолье на
борту баркаса в своей финальной части для
расчувствовавшейся Варики увенчались даже
славным букетиком алых роз. Но вот и сама
именинница вроде окончательно освоилась и
осмелела. Поскольку уже практически ничто
более не мешало нашим влюблённым, то они,
устроив купание, смогли, наконец, уделить
внимание друг другу тет-а-тет, сумев себе
позволить чуток расслабиться и «пошалить»
в плане интима, столь всегда желанном для
них, и прямо в воде, в моменты купания...
К чему к чему, а к такому «сладкому» делу
их совсем не стоило принуждать, само шло,
исходило от души, легко и взаимообразно


Глава 7. МОРСКОЙ ПИКНИК

Часть 4. День Рождения с «Десертом»

А между тем время наступило обеденное. Мы довольно прилично проголодались, и уже ничто не могло помешать нам начать накрывать наш праздничный стол. Предварительно отдраив палубный настил от свежих следов минувшей рыбалки, решили устроить наше празднество непосредственно на нём. Так было значительно удобнее, простору там хватало с лихвой, в общем, как на обычной лужайке где-то на природе. Тем более что над нами нависал, словно крона густого дерева, прекрасно спасая от палящих лучей солнца, чудный паланкин навеса. Настил был накрыт тем же стареньким одеялом, что поначалу я подкладывал под мягкое место Варики, а сверху мы накрыли его заранее захваченной из дома скатертью.
Наш праздничный «столик» выглядел шикарно. По его центру своим аппетитным видом возвышался мамин праздничный тортик, правда, к сожалению, без традиционных положенных по такому важному торжественному случаю свеч. Ну, ничего, переживём как-нибудь. Сюда же попали и принесённые Варикой деликатесы, не пропадать же такому отборному добру.
Вот и ещё на год повзрослела моя Варика… Мы разлили пока не успевший окончательно потеплеть после суток охлаждения в холодильнике лимонад, а отец для себя – понятное дело - своё «знаменитое» самодельное винцо по стаканам, и веселье началось. Все подняли свои бокалы. Отец, и без того уже изрядно «заряженный», а может, и потому, отважился провозгласить тост.
- Ну, дети мои, за здоровье нашей прелестной принцессы, рабы божьей Варвары, на многие лета! Пусть будет больше настоящих людей вокруг неё и добрых друзей на её жизненном пути!
Однако, простую такую, но славную, берущую за душу речь сказал мой батюшка. Я тоже не думал от него отставать. Держа свою стакашку с шипустым лимонадом, уже вслед отцу «толкнул» свою пространную речь, старательно подбирая нужные слова.
- Дорогая моя Варика! Я безгранично рад такой удачной возможности видеть тебя тут, в этом славном и необычном месте, и безумно счастлив, что именно здесь, в такой прекрасной обстановке, могу поздравить тебя с твоим предстоящим Днём рождения! В этом мне оказали большую поддержку мои родители, они сделали по моей просьбе всё, что могли, и за это огромное им спасибо! А тебе, моя милая Варика, мой самый верный и надёжный друг, хочу сказать, что я безмерно счастлив, что ты есть у меня! Если честно, не знаю, что тебе могу ещё пожелать, чего у тебя до сих пор ещё нет?.. Прежде всего крепкого здоровья! Непременно стойкости и огромного терпения. И, конечно, удачи в жизни! Она никому и никогда не мешала. Пусть обязательно сбудутся все твои надежды и желания! А ещё и наши совместные желания! Милая Варика, с твоим наступающим Днём рождения!!! Ура-а-а!
С этими словами я обнял свою ненаглядную и поцеловал её в зардевшуюся от смущения щёчку. Потом нагнулся к сумке, что лежала рядом, и вынул оттуда завернутый в мокрую тряпку многострадальный, но славный букетик алых роз. Они ещё были вполне «живые» и даже распустившиеся слегка. Как истинный джентльмен, став на одно колено, и со словами: «Сударыня, это Вам» - протянул его Варике.
- Молодец сынок, проникновенные слова сказал, всё правильно! И цветочки в самый раз, к месту!.. Похвально!.. Дети мои, какие вы уже взрослые стали. Так радостно за вас!
«Ну, всё! Совсем старика «прошибло», - подумал я.
Варика, всё ещё немало смущенная ситуацией вокруг своей персоны и неординарным вниманием с нашей стороны, да ещё и роскошным цветочным презентом, прочувствовавшись от наших слов, не зная, куда себя деть, держась одновременно и за букет, и за свои изрядно раскрасневшиеся щёчки ладошками, но всё же овладев собой, скромно промолвила.
- Спасибо вам огромное за искренние, добрые слова в мой адрес! Никогда ещё мне не было настолько приятно и празднично на свой День рождения, и никогда ещё меня не поздравляли так изысканно и по-особому, тем более в такой интересной и необычной обстановке. Мне очень приятно! Ещё раз вам большущее спасибо! – это к моему отцу. - И тебе, Славуша, тоже огромное спасибо за это торжество! И особо отдельная моя благодарность за цветы!.. Честно, совсем не ожидала подобного… Я безгранично тронута тем вниманием и неустанной заботой, которой ты окружил меня...
Тут Варика совсем расчувствовалась. Смахнув набежавшие на лицо слезинки, потянулась ко мне. Поцеловав меня в ответ и уже придя в себя, для всех как бы подытожила.
- Я думаю, что с нашей торжественной частью мы все успешно справились, теперь можно спокойно поесть… Что-то я проголодалась не на шутку!
«Ну вот, наконец-то. Окончательно осмелела моя Варика. Очень хорошо!» - благодарно подумалось мне.
Ещё бы! Конечно, проголодались! Природа!.. Солнце, воздух и море вокруг!.. И всего этого бесконечно много! Даже слишком!
Однако застолье наше длилось недолго. Много ли нам надо было? Нас ждали и другие начинания, поинтереснее, чем пустая болтовня при чревоугодии. Отведав на закуску торт с лимонадом, мы свернули нашу «скатерть-самобранку», чтобы с радостью отдаться другим развлечениям.
Зной пока ещё держал в напряжении, потому не грех было бы наконец заняться водными процедурами, что мы незамедлительно и начали претворять в жизнь. Недолго думая, я первым шмыгнул за борт, призывая Варику сделать то же самое. Ранее я знал из её рассказов, что она не боялась воды и хорошо умела на ней держаться, хотя ей, конечно, было куда расти в вопросах плавательной практики. Она села на планширь борта лодки, свесив ноги в воду, бултыхая ими. Водичка была изумительно хороша, тёплая-тёплая, буквально взывала к себе. Но что-то Варика не слишком торопилась в объятия Нептуна. Но мне одному находиться в воде было не очень-то интересно, о чём и сообщил ей. Но она из-за своих длиннющих волос заупрямилась. Оказывается, она забыла дома купальную шапочку. Тогда ей пришлось доставать из сумки заколки и вить на голове высокое «гнездо». ВолОс же у неё - просто куча немереная. Затем, аккуратно свесившись через борт, она (ну, наконец-то!) присоединилась ко мне. Отец к тому времени уже отдыхал, окунувшись перед этим. Загорая, лежал на своём «прописанном» месте на корме. Я на радостях от давно желанной компании дурачился вовсю, поднимая кучу брызг вокруг. Варика, испуганно пытаясь увернуться от них, по-собачьи плавала вокруг меня, умоляя не брызгать водой её голову.
- Славуш, я же потом не смогу их расчесать, ну, как ты не поймёшь, глупыш! Так в большущий колтун и склеятся... – негодовала она.
Поняв, что перегибаю планку баловства, и приметив, что отец совершенно не реагирует на нас, я, воспользовавшись удобным моментом, с удовольствием «переместился» на благодатную ниву «окучивания» Варики. Тем более что за прошедшую часть дня у неё накопился немалый «должок» касательно меня. Погрузившись вниз, под водой подобрался к ней вплотную и, вынырнув прямо перед ней, цепко обхватил её тело руками. Она, конечно, не ожидала от меня подобной прыти, но ещё не успела обрадоваться такому моему сценарию, потому что мы в данный момент находились в слишком близком присутствии моего возлегающего на корме предка с газеткой в руках. Однако, видя, что ему не до нас, она успокоилась, и мы наконец-то слились в долгожданном долгом поцелуе. После такого начала мы больше не стали испытывать судьбу и, чтобы скрыться от необязательных случайных взглядов отца, переместились к самому носу баркаса, где провисал наш якорный канат. Очень кстати зацепившись за него руками и теперь особо не тратя свои силы на поддержание себя в воде, продолжили наши любовные «заходы». Вот тут-то я дорвался до САМОГО сладкого. Короче, «завёлся» не слабо. Кстати, ощущения в воде совсем не были похожи на земные. Необычайно непривычная лёгкость в теле и теплая водная субстанция немало способствовали заметному усилению всех проявлений сексуальных ощущений, а незримая опасность в виде моего слегка «подгулявшего» родителя хоть и была относительно невысока, всё одно придавала ситуации большей пикантности.
…Уже начиная доходить до точки «кипения», не мудрствуя лукаво, я насколько возможно быстро высвободил плечи Варики из обтягивающей её тело ткани купальника. Обнажив Варику практически до пояса, с жадностью прильнул к её спело напрягшимся грудкам. Нежно прикасаясь губами и языком к выпуклым и потвердевшим в воде соскам, легонько их покусывая, опустил свою свободную руку глубже под воду, добравшись до её заветного «цветка». В проёме любовно раскрывшихся для меня бёдер, легонько отодвинув лёгкую пелену купальника, нащупал её твёрденький набрякший бугорочек. Она, всем телом вжавшись в меня, ойкнула и глубоко вздохнула, подаваясь своим «горячим» местом навстречу моей желанной руке и ко мне. Она сама не ожидала такого будоражуще потрясающего эффекта от любовных ласк в дружелюбной водной стихии. Ей однозначно нравилась эта новизна ощущений. Варика скоренько высвободила из плена плавок моего заждавшегося и давно «окрепшего» желанного «героя», резво рвущегося на «подвиги». Вначале некоторое время ласково его поглаживала и пощупывала, а затем, нежно и любовно забрав «Его» в ладошку, начала «раскачивать» его размеренными и на редкость приятными движениями. Я старался не отставать от заданного ею ритма, не упуская из своего пристального внимания ни единой части её драгоценного тела, насколько это было возможно в данной нам ситуации в воде. Мы оба, переплетенные всеми частями тела, подобно странному двухголовому танцующему осьминогу, забились в едином ритме и извивались в каком-то, наверное, совершенно безумном со стороны, но понятном и «сладостном» для нас фееричном танце водной любовной стихии…
Не следует забывать, что нас удерживал на себе на шестиметровой глубине всего лишь полдюймовой толщины якорный канат, держась за который одной рукой, мне приходилось умудряться одновременно поддерживать на поверхности воды и себя, и Варику.
…Довольно быстро, несравненно быстрее, чем это происходило в привычной для нас среде, сначала её, а тут же следом, когда я ощутил это, и меня накрыла теплая волна обволакивающей сладостной эйфории… Мы застыли в заключительном долгом страстном поцелуе…
Единственное, что меня смущало, насколько мы насытились столь коротеньким контактом? Как надолго нам этого хватит? Пока мы не могли знать. Но назвать это прелюдией к чему-то более грандиозному, с солидной натяжкой можно было. Пока дело у нас не дошло до более глубоких проникновений.
Надо честно признаться, очень-таки специфической оказалась эта водная «гимнастика», потребовавшая от нас немалых сил. В большей степени, разумеется, от меня. Но жизнь научила нас радоваться и малому достигнутому и полученному. Посему мы снова преобразились в замечательных друзей – привычных приличных и добропорядочных подростков – юную девушку и молодого юношу. Быстренько приведя себя в порядок, двумя довольными ихтиандрами мы отплыли от нашего «идеального» места любви, подаренного нам природным окружением и естественными обстоятельствами и, сделав ещё несколько кругов вокруг баркаса с полным сознанием справно исполненного дела, наконец поднялись на борт. Вернее, вначале забрался я, помогая затем выбраться и Варике. Нам не мешало немного сил набраться, передохнуть.
Ну, а что наш визави-папашка? Вероятно, после принятия ещё пары стаканчиков «игручего» мой дорогой батяня храпел, как паровоз, возлёживая уже не на ставшей для него привычной кормовой части (видимо, перегрелся там на жгучем солнце), а на одеяльной подстилке, на настиле, под надёжной защитой навеса. Вот, более чем очевидно, ещё кое-кому было тоже по-своему отменно!



Продолжение в Главе 6. Часть 5……….

Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • Хроники с 8 Марта (Дурдом. 1 часть)
    5 Ответы
    524 Просмотры
    Последнее сообщение Владимир Липатов
    23 май 2017, 08:41
  • Кулинарная книга
    Владимир Липатов » 24 авг 2017, 19:31 » в форуме Глас народа
    46 Ответы
    8969 Просмотры
    Последнее сообщение Владимир Липатов
    24 апр 2019, 21:50
  • Электронная книга
    Марго » 23 мар 2015, 10:52 » в форуме В мире компьютеров
    31 Ответы
    4231 Просмотры
    Последнее сообщение Yuriy_Markov
    26 фев 2018, 23:06
  • Незавершённая книга
    2 Ответы
    693 Просмотры
    Последнее сообщение Дарья Александровна
    27 сен 2012, 04:16
  • Библиотечная книга
    glav4el » 25 авг 2011, 17:15 » в форуме Стилистика
    9 Ответы
    1284 Просмотры
    Последнее сообщение Penguin
    04 сен 2011, 13:03