Раздел для публикации и обсуждения литературных работ всех желающих.
Внимание! Сообщения, состоящие лишь из ссылки на авторские страницы, удаляются. Также запрещена публикация произведений без участия в дальнейшем их обсуждении
Да осталось три главы всего. Уж попробую добить! А то как-то не серьёзно получается, почти всё выставил, а концовку не дал. плохо только, что те, кто читал, не найдут теперь продолжения. Ведь привыкли к подаче поглавно. А я было выставил отдельно, так Титов взял и снял её. Ладно, попробую выставить тут, кто ищет, тот всегда найдёт. Я полагаю, и вам будет интересно узнать, чем же всё кончилось.... Хотя можете и через "Проза ру" посмотреть, если будет желание.
Как-то до связи!
73!
Мореас Фрост: 27 янв 2020, 22:51
...попробую выставить тут, кто ищет, тот всегда найдёт. Я полагаю, и вам будет интересно узнать, чем же всё кончилось...
Монгол: 27 янв 2020, 13:18сунул...нос в её «заветный цветок»....чтобы ...оросить ... её ... увядший «цветок»Мой ... «коммандос» ...юркнул на весь свой размер в её скользкое... заднее пространство...
Если там такое есть, то запретить писать без разговоров, под угрозой лишения средств производства. Мореходка с мемуарами, понимаешь
Уважаемый товарищ Глобус, ну, к чему это вам? Зачем вы СВОИМ нездоровым носом снова лезете туда, куда вам и не надо было бы?!... Тем более в середину повествования? Чтобы потом вот так вот дёшево возмущаться?!... Не стоит щёки раздувать!.. А если уж залез невпопад, то спокойнее, интеллигентнее стоит реагировать на любые жизненные проявления, а не истерить, как баба базарная! Гордыня вами говорит в полный голос и бес путает...
Должен открыть вам Америку, читать солидные по размеру и непростые по пониманию вещи пристало не с конца или выдёргивая куски из серединки или, тем паче, у кого-то их лямзить, а читать с самого начала, осмыслив полный контент, если появляется жгучее желание блеснуть своими мыслями с умом и на полным основании (если они, мысли вообще рождаются, нормальные)
Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 19. СТОЛИЧНЫЕ СТРАСТИ
Мореас Фрост
Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»
«Пусть погибнет вся империя, для меня ты - весь мир» (Марк Антоний, консул Древнего Рима)
Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»
ВРЕМЯ ВЗРОСЛЕТЬ (настало)
Главный Герой второй раз в жизни оказывается в Москве
с понятной задачей - продавиться в это «звонкое» военное
училище. Правда, оказывается, что училище это не в самой
Москве, а в скромном подмосковном городке Ногинск. А ещё
оказалось, что вступительные экзамены так и вообще у них
проистекают за городом, на территории летнего училищного
лагеря. В столицу попали под выходные дни. Остановились,
как это обычно случалось, у своих дальних, но необычайно
радушных родственников. Семейство непростое. Люди видные
и далеко не от сохи. После обильного застолья в их честь
Герой решает сгонять на экскурсию - посмотреть, что ж он
за «зверь» такой - этот пресловутый МГИМО, куда умчалась
поступать его любимая Варика. На минорном фоне совсем не
самых благостных впечатлений и мыслей от дальней поездки
по просторам столицы он сразу же попадает в цепкие тиски
любопытного родственника. Много чего познавательного и в
общем, и философском плане довелось ему послушать из уст
сочувствующего дядюшки. Да, во многом слова родственника
оказались созвучными с видением самого Героя. Вот только
вещий сон его, увиденный этой ночью, выдался совсем не в
руку
Глава 19. СТОЛИЧНЫЕ СТРАСТИ
Часть 1. Московские родственники
6 июля 1972 года.
В самых растрёпанных и тревожных чувствах садился я в Херсоне на поезд, следующий в Москву. Нет, совершенно не боязнь провала на вступительных экзаменах меня беспокоила. Об этом я вовсе не думал, точнее, ещё не думал. К предстоящим экзаменационным перипетиям относился на удивление спокойно. У меня не было того чувства, что я еду ставить на кон нечто очень важное, весомое в моей жизни. Я всё ещё находился под впечатлением моего недавнего болезненного расставания с Варикой.
Прошло уже три дня с момента нашего последнего поцелуя на перроне автовокзала, а я так и не сумел справиться и внутренне смириться с щемящим чувством долгой предстоящей разлуки. Оно, это коварное чувство, по-волчьи беспрерывно беззастенчиво грызло и хищно поедало меня изнутри, не покидая ни на минуту, не оставляя мне душевного покоя.
Ещё во мне теплилась ниточка надежды на возможность встречи с Варикой в Москве, невзирая на то, что виделась мне она иллюзорной. Ну, где её можно обнаружить, даже если целый день рыскать по всей обширной территории этого самого МГИМО? Или простоять там на дежурстве на центральном входе не один день? А у меня-то только и есть, что один день в запасе. И, вероятно, только один процент из ста - на положительный исход. Да нет, и того, наверное, меньше. Тут разве что её величество госпожа Удача могла бы смилостивиться и помочь. Вот только изменяет она мне в последнее время... Единственный экзамен у Варики - неизвестно когда. Вряд ли она будет целыми днями крутиться там, в многочисленных корпусах. Ну, как вариант, навести справки в «Приёмной комиссии»? Но тогда надо точно знать, на какую специальность она подавала документы. А иначе – что пальцем в небо тыкать при тамошнем многообразии различных факультетов... Да и никто не обязан мне давать никаких справок. С какой радости? Кто я такой?.. Сплошные вопросы и вопросы… Тоска зелёная!.. Вот если бы был у меня её московский телефон, где они остановились... Наверняка, он существует! Вот, дурья башка, совершенно не подумал о таком напрашивающемся и простом подстраховочном варианте коммуникации своевременно! К тому же можно было заодно и адрес у Варики перехватить, где они квартируются. И здесь явный прокол с моей стороны. Настолько явный, что сейчас виден невооружённым взглядом. Та-ак, видать, головы наши кругом пошли в последние дни перед её отъездом… Что у меня, что у неё. Ну, почему нормальные мысли приходят в голову с большим опозданием?.. Вот что значит, совершенно нет житейского опыта в этом плане! Ни у меня, ни у Варики…
Я ехал не один. Вместе со мной поступать в это же училище отправлялся парнишка из глубинки Херсонщины. Звали его Александр Кадуцкий. В принципе, неплохой хлопец, простой и ненавязчивый, хоть и слегка «забитый». Он был из многодетной семьи, седьмым, самым младшим ребёнком. Мы с ним в дальнейшем держались вместе, без особых проблем ладили. Его самый старший брат, уже немолодой, лет под сорок, служил в Генеральном штабе ВС (Вооружённых Сил) СССР в чине подполковника. Руки у такого уважаемого департамента очень длинные. Так что его поступление, можно сказать, читалось как «дважды два». Да и настроен на успех он был крайне решительно, в отличие от меня. Очень рвался пойти по стопам старшего брата. Тот должен был встречать нас в Москве с поезда. А нас обоих сопровождал мой отец. Он ехал как раз встретиться со старшим Кадуцким для окончательного «наведения мостов», в целях моего вероятного безболезненного «проталкивания» в элитное учебное заведение. Единственное непременное условие для положительного решения этого вопроса – обязательная сдача вступительных экзаменов.
Как оказалось на деле, всё, действительно, было заранее продуктивно оговорено и подготовлено. За меня всё практически решили и сделали по максимуму без меня. Дело было за «малым» – постараться сдать эти самые экзамены, даже неважно, на какие оценки. Блат – он и есть блат. Так тогда это называлось. В данном случае – протекция, что не меняло сути вещей. Это существовало во все времена, а в те – подавно, всё держалось на этом одном очень простом принципе. Ты – мне, я – тебе. Таковы, стало быть, реалии.
…Москва встретила нас не свойственной ей жарой. Но нас-то разве этим испугаешь? Мы у себя привычны и к большему температурному экстриму. Эта погода нас абсолютно не напрягала.
Действительно, на перроне вокзала нас встречал высокий бравый подполковник, но почему-то в военно-морской форме – старший брат Кадуцкий, звали его Анатолий. Мы сразу договорились о будущей встрече на утро 9 июля, чтобы вместе отправиться на место приёмной комиссии училища для постановки на учёт (документы наши – личные дела - формировались райвоенкоматами по месту жительства, и давно посланные, находились там, на месте). Кстати, надо отдать должное Армии тех лет, и это было немаловажно, свои возможные потенциальные кадры она доставляла и отправляла домой за свой счёт, даже проваливших вступительную кампанию.
Анатолий лично взялся нас всех туда завезти на служебном авто. Он, понятно, знал туда дорогу. Сам когда-то давно заканчивал это же училище. Вот почему меня смутила его форма одежды. Училище-то – сухопутное, а форма его была военно-морская. Но всё объяснялось просто: он курировал некоторые вопросы в военно-морском департаменте Генштаба.
Как оказалось, знаменитое заведение находилось не в самой Москве, а в подмосковном городе Ногинск. А вот его «Приёмная комиссия» располагалась даже не в городской черте, а в летнем лагере училища, расположенном довольно далеко за городом, в живописной лесной зоне. Там нам и предстояла вся эта экзаменационная кутерьма. Вон оно как! А я, понимаешь, губу раскатал о прогулках по Москве, да ещё и бредил встречей с Варикой – наивный молодой человек!
Ну, здравствуй, столица нашей Родины! Не очень ты мне по нраву, однако. И была, и есть. Неуютно здесь простому, маленькому человеку, не привыкшему к подобным размахам. Хотя вроде раздолье, просторы улиц широкие и проспекты не меньшие. Но давят своей мощью высотные застройки многоэтажек. Шумящий, гремящий, многоголосый транспорт. Народищу – тОлпы, со всех краёв необъятной страны. Сплошная суета. Привычка нужна для такой жизни.
Я здесь не впервой. Помнится, как-то в ранней юности ездили всей семьёй на родину отца, в Горьковскую область. Дело было зимой. Тогда, на обратном пути, проездом, мы остановились погостить у отцовых родственников в Москве на три дня. Они жили в самом центре города, рядом с ВДНХ и высоченным памятником-стеллой «Покорителям космоса» в конце аллеи Космонавтов. Хорошо с тех пор помнил всё. И достаточно неплохо ориентировался в этом районе. Потому что мы за те несколько дней по-исходили его изрядно, на лыжах и на санях катались по высоким горбам этой самой аллеи. Вот и сейчас мы с отцом, простившись с обоими братьями Кадуцкими, поехали к этим же родственникам на временный постой.
Дядя Валера был блондинистого типа мужчина, высокий, стройный, подтянутый, без всякого намёка на животик с интеллигентной, аккуратно стриженой профессорской бородкой, хотя был только кандидатом технических наук. Он приходился мне троюродным дядей. Тётя Раиса - в противовес мужу - черноволосая, но под стать ему росточком, боевая деловитая женщина, с лёгкой возрастной полнотой, нисколько её не портившей. Они были приблизительно одного возраста с моим отцом, лет 45-и, и людьми далеко не простыми. Последнее время жили они вдвоём в однокомнатной квартире (их 21-летняя дочь Ольга была студенткой последнего курса МГУ, и давно вела самостоятельную жизнь), сделав размен своей бывшей трёхкомнатной квартиры на одно- и двухкомнатную – для дочери, но были нам, как и всегда, рады. Тем более что надолго засиживаться у них в наши скромные планы не входило.
Дядя Валера трудился одним из ведущих инженеров-конструкторов ракетной техники, правда, не знаю, под чьим конкретно «крылом». Не признавался даже нам – это были сурово секретные сведения. Тётя Рая работала в Швейцарском посольстве главным администратором-распорядителем или завхозом по-нашему. Но с более расширенными функциями, касающимися и руководства обслуживающим персоналом. Отнюдь не рядовые труженики.
Дом их, конечно - полная чаша. Холодильник буквально ломился от всяческих заморских дефицитов и разнообразных емкостей с красочными иностранными этикетками. А настолько богатого, изобильного стола, который был накрыт в нашу честь (отца моего они очень уважали и любили), я в своей жизни ещё ни разу не видел. Простых в нашем повседневном понимании продуктов на столе, ну, разве что кроме хлеба, я не узрел. Зато, пестря своей необычностью, радовали глаз: консервы с беконом, разные копчёности, включая и рыбные, крабовые и креветочные деликатесы, солёные грузди, настоящий швейцарский сыр, весь в дырках, сквозь которые, наверное, мышь целиком проскочить сможет, и ещё целая куча всего-всего. Про чёрную и красную икру я благородно умолчу – хоть бери ложку и ешь, сколько хочешь. Да и с выпивкой обстояло в столь же масштабном духе. Из бара на выбор было выставлено с десяток разнокалиберных пузатых и тонких витиеватых бутылок всевозможного иноземного «зелья», разной ёмкости и разного цвета и прозрачности напитков. Была и наша, доморощенная, советская водка. Только не та, что в простых народных магазинах выторговывалась, с крышками-«бескозырками», а со специальными, лихо отвинчивающимися. Сами эти емкости, да и этикетки на них приятно ласкали глаз своим исполнением. Хотя названия все практически те же. И «Столичная» тебе, и «Московская», и «Посольская». Всё это была водка специального экспортного исполнения, которая никакими судьбами не могла «засветиться» на наших родных прилавках. А ещё стояло впервые мною увиденное датское пиво в диковинных для нас алюминиевых банках. Наконец, «загадочная» и легендарная «Кока-Кола» в стеклянных изящных резных бутылочках, и прохладная, прямиком из холодильника. Короче говоря, видать, всё, что в их закромах присутствовало, было перед нами великодушно выложено и развёрнуто.
Тут и картошечка с пахучим мясцом только-только с жару-пылу подоспела. Ну, и как же тут, так сказать, не поднять и не опрокинуть рюмашку с каким-нибудь благородным напитком? Разлили «нашу», «Столичную». На мой счёт отец было запротестовал, правда, довольно вяло, но дядя Валера его по-придержал.
- Паша, да брось ты, какой он у тебя уже ребятёнок? Полноценный мужик растёт, вон, без пяти минут воин. В кои-то веки, побалУется. Водка - классического образца, импортного разлива. Гарантирую, голова наутро останется свежайшая. Это же не то - наше магазинное дерьмо. Ты же в курсе, как нас блюдут, как космонавтов. Пока не обижают, слава Богу.
Весёлым мужиком был дядя Валера, с хитрым юморком. Простым и лёгким в общении. Любые даже самые «скользкие» вещи называл своими именами. Не знаю, с нами ли только? Нравился он мне. Ещё из нашего прошлого визита к ним, помню, рассказывал, что ему не столь давно и в космическом полёте побывать довелось. Только он не в простом, а «закрытом» полёте был, одном из экспериментальных, летал борт-инженером. Здоровье тогда, говорит, позволяло. И даже не спрашивали, хочешь – не хочешь… Родина приказала – и... полетел... Правда, тренировочка перед полётом была ещё та! Оказывается, подобных «непростых», не афишируемых полётов в те времена было никак не меньше, чем со всем известными газетными и телевизионными выставочными героями-космонавтами. А возможно, даже и больше. В условиях реального космоса несметное количество разного экспериментального оборудования, очень сложного и важного, приходилось доводить «до ума». Обычные космонавты в нужном объёме с испытательным оборудованием не справляются. Да и не до того им бывает там. Они ведь лишь эксплуатационники. Дядя Валера тогда даже свой именной, с номером, значок космонавта показывал мне. Ими награждались все те, кто действительно побывал в космосе. Ещё и орден давали - «Трудового Красного Знамени». Ну, и, разумеется, все из этого вытекающие привилегии в придачу. Вот такие тихие и неприметные люди творили нашу космическую историю. И, слава Богу, что Родина их тоже не забывает. Помогает во всём.
Вторую половину дня я решил потратить на прогулку по Москве. Но не просто так, а, так сказать, с прицелом. Сгонять посмотреть, где же этот пресловутый МГИМО, и что это за институт такой благородный? Как говорится, взглянуть на натуре, заценить своими глазами. «Врага» не мешает знать в лицо. Не буду скрывать, возненавидел я всеми фибрами души это вшивое элитное долбанное заведение, с его противным сокращённым названием, режущим мой нежный слух, которое столь безапелляционно собиралось разъединить, разлучить меня с моей любимой Варикой. Тем более настолько несусветно далеко находилось оно от родных краёв. Наивно смешно, конечно, прямо-таки по-детски! Но для меня всё это обстояло именно в таком духе.
Поинтересовался у дяди Валеры, как туда проще добираться на метро?
- Тебе надо зайти в «подземку» у нас, на остановке «ВДНХ», а там сориентироваться по карте маршрута. Но МГИМО, конечно, от нас далековато. Не меньше часа езды, в противоположном конце города. И не забыть «перепрыгнуть» с «ветки» на «ветку». Не боишься сам-то, не заплутаешь?
- А что там сложного? Главное, «переходы» на «ветках» не «прошляпить». Чтобы потом не возвращаться, не терять лишнее время.
- Это верно. Ну, тогда удачи!
Часть 2. Мужской Разговор
…И я, вот дурачило!.. попёрся через всю Москву. На другой край света. В общей сложности потратил в одну сторону не час, а как бы все два. Ещё полчаса – пока разобрался, а где же тут главный фасад? Подойдя к центральному входному корпусу, до меня, наконец, докатило, что в такой людской клоаке, бесконечно в обе стороны втекающей и вытекающей из двух дверей, не то что обнаружить кого-то, но и мимолётом уловить чьё-то даже давно знакомое лицо, невообразимо сложно. Тем более в такое «горячее» вступительное время, когда народу – прорва. Зайдя внутрь, я просто потерялся в толпе. Как можно здесь вообще что-то понять, разобраться?! Как можно учиться в таких запутанных каменных джунглях, в этом диком муравейнике?! Столько разных корпусов, связанных между собой разноуровневыми переходами… Признаться, мерзкое и отталкивающее впечатление произвёл на меня этот хренов МГИМО. Как Варике всё это может настолько импонировать, ума не приложу? Я бы бежал оттуда без оглядки в первый же день куда подальше, в какое-то хотя бы более очеловеченное заведение! Я-то думал, что в настоящий дворец, храм науки попаду, а тут... Вот и убедился, МГИМО – говно! Прости, Господи!
Но и отрицательный результат – тоже по-своему хорош. Значит, можно смело смириться с ситуацией и закрывать «тему». И просто не дёргаться со всеми этими своими идеями-фикс о какой-то мифической встрече. Короче, абстрагироваться нужно. Всё, хватит дурковать! Я был очень зол... И, конечно, что скрывать, немало расстроен увиденным и прочувствованным.
Совсем разбитый и злой вернулся я обратно, ещё и на ночь глядя. Сразу проскочил на кухню. Стол после недавнего ужина ещё не был убран. Ждали моего возвращения. С порога накатил себе с полстакана водки, и одним махом жахнул с досады. Тут из балкона, после перекура, возвратились отец с дядей Валерой. Правда, отец сразу пошёл в комнату и затеял какой-то разговор с тётей Раей. А вот дядя Валера по простоте душевной ещё и подколол слегка.
- Ну, что, гардемарин, как съездилось, стоила ли игра свеч? Нашёл эту самую «алма матер» наук дипломатических? Какие родились впечатления?
«Да что же это такое?! И дядя Валера туда же, «загардемаринил» меня вовсю! Что-то здесь совсем не то!.. Ой, неспроста всё это!..» - с некоторым недоумением подумалось мне, но насчёт этого я всё же промолчал.
- Дядя Валера, хотя бы вы не сыпали мне соль на раны... Впечатления? Извините за голую прямоту – полная и конкретная ж…па, если не сказать хуже. Будь у меня такая возможность, разбомбил бы я и эту самую «альму», и «матерь» в придачу, к едреней фени, не задумываясь!
- И что так? – не унимался космонавт-конструктор, неподдельно оживившись.
- Потому что нормальные надо воздвигать заведения учебные, человеческие, понятные всем. Тем более с такими солидными претензиями. Чтобы любому было всё чётко и ясно. А не какие-то муравейники бездонные, черти бы их побрали! С этими их дурацкими переходами и галереями бессчётными... Там ведь адекватному человеку не разобраться ни в жизнь! Можно безуспешно пролазить полдня, если задумаешь искать что-то!.. Да просто затеряешься на раз!..
- Э-э, братец, в эту, как ты изволил выразиться, ж…пу, полстраны таких, как ты, пролезть мечтает. Ну, а на счёт муравейника, то тут ты, конечно, прав. Я как-то, было дело, по своим делам туда забредал, пару лекций у меня там было. В самом деле, с непривычки сам потерялся. Студенты – народ пытливый и находчивый, к тому же быстро адаптирующийся, так что все привыкают ко всему. Даже некоторый смак в такой компановке находят. А ты, как я понял, неспроста туда наведывался, дела амурные позвали?
Тут уж я напрягся слегка.
«Ну, точно, отец уже «поделилися» моими былыми «подвигами» на скользкой сексуальной почве. Вот ведь трепач! Кто его за язык дёргал?.. Я, конечно, уважаю дядю Валеру. Но к чему вот так запросто фамильные секреты разбазаривать?» - промелькнули у меня гневные досадно-неприятные мысли.
Я, конечно, не стал скрывать от родителей, что у меня возобновились отношения с Варикой на финише 10-го класса. Тем более что они как-то замечали меня с ней пару раз в городе. Стало быть, сделали для себя кое-какие выводы. Но о подробностях своих сердечных дел я с ними не особо распространялся.
- Можно так сказать – на разведку ездил. Рекогносцировкой занимался, на местности. Не зря же я в армейские дела пытаюсь носом зануриться. Пока что мною движет чисто спортивный интерес. Что, где, когда? А если честно, очень волнуюсь за свою подругу, которая сейчас там на поступлении. Совсем бы не мешало поддержать её... Но понял, найти её, да ещё и в таком бардаке, как это грёбанное МГИМО – полнейшая химера. Слишком уж там «тесно» от избытка народу. С другой стороны, ни телефона, ни тем более адреса, где она квартирует в данное время, у меня, увы, нет. Не догадались, а точнее, не задумывались по простоте душевной о возможном случайном варианте встречи здесь, в Москве.
- Любовь, значит, говоришь?.. Девушка-то, действительно, стоящая?
- В том-то и дело! Ещё какая стоящая! Отец, я так понимаю, её расписал уже? И, наверное, всю историю нашу выложил во всей красе?..
- Да уж, не буду скрывать… Хороша история! Классикой прямо попахивает!.. Шекспир отдыхает!..
- Давно, когда-то, действительно, попахивала, но в своё время вся вышла... Однако с полгода назад снова возобновилась, правда, пока только на платоническом уровне, исходя из медицинских соображений с её стороны, - я сейчас намеренно не стал брать во внимание развитие наших с Варикой отношений в последнюю неделю.
«И чего это я настолько разоткровенничался? Надо бы язычок свой слегка попридержать... Хотя что уж тут?.. Отец всё одно меня «рассекретил». Да и дядя Валера вроде мужик с головой светлой. Глядишь, выужу для себя что-нибудь умного», - думал я.
Не доводилось мне до сей поры с кем-то из посторонних прорабатывать свои жизненные проблемы.
«Может, это и не совсем правильно было с моей стороны - в себе постоянно замыкаться, в собственном соку вариться? Всё же «свежий» взгляд с нейтральной позиции, чем чёрт не шутит, тоже может быть полезен. Особенно, если он, действительно, не заангажированный. А уже моё дело, принимать его близко к сердцу или нет. Опять же мне по жизни и не с кем было делиться своим кровным, возможностей таких не представлялось», - далее размышлял я.
- А, давай-ка, братец, мы по маленькой, под разговор наш интересный и откровенный, – предложил хитрый дядя Валера и потянулся за «Посольской», продолжив. - Ты, Славик, меня извини, конечно. Я, вероятно, слегка по-медвежьи вторгся в твою деликатную тематику. Но уж больно «зацепила» меня твоя грустная любовная история. Очень бы хотелось тебя как-то чуточек поддержать…
Тонким, однако, психологом он оказался. Заметив, что я несколько задумался, совсем не поспешал «грузить» меня выше крыши. Разобрался, что для меня это слишком «тонкая» сфера. Аккуратно разлив по стопочкам, нанизал на вилку солёный груздёк и протянул мне.
- Ну, за твои успехи на предстоящих экзаменах, дружище!
- Спасибо на добром слове, и вам - всяческих.
«Действительно, совсем не та водка, что мы дома у себя хлещем. Мягкая такая, без закуски пить запросто можно», - проглатывая благородный напиток, думал я, закусывая грибочком.
- Ты поел бы хоть немножко, а то забалдеешь ещё...
- Дядя Валера, я уже тренированный, за меня не волнуйтесь. А поесть ещё успею.
- Девушка твоя, как считаешь, чувствуешь сам, любит тебя? – родственник продолжал меня настойчиво прощупывать.
- Не сомневаюсь ни на йоту. Даже малюсенького повода за всю нашу долгую историю не давала мне усомниться в этом. Мы не просто знаем, мы уже любим друг друга ни много ни мало вот уже шесть лет, с определённым перерывом, конечно - отпарировал я.
- Да, приличный стаж получается, очень приличный... А, скажи, последнее время что-то в ваших отношениях тебя не настораживает?
«Вот старый лис, конечно, настораживает... Меня всё в ней настораживает и конкретно напрягает. И ты, дядя Валера, своими вопросами тоже, прости, напрягаешь... Но посмотрим, что дальше будет?».
Я пока оставил его вопрос без внимания. Конечно, с недавней дороги я всё ещё был настроен несколько агрессивно. Но, немного поразмыслив за столом, всё же решился довериться в край «любопытному» родственнику. Тем более он явно определённо был уже в моей «запретной теме», «благодаря» чрезмерно «заботливой» батиной «поддержке».
«И совсем не просто так дядя Валера устроил мне пристрастную беседу-допрос, а уж точно по просьбе отца. Явно сговорились, то-то он сразу отчалил от нас. Но, мало ли, вдруг здоровое зерно прорастёт в нашей душещипательной беседе? Вот только подстраховаться на всякий случай не мешало бы», - продолжал прикидывать я.
- Дядя Валера, прежде чем решиться продолжить с вами нашу беседу в серьёзном русле, могу я вас попросить об одной очень важной для меня вещи?
- Не вопрос, говори, конечно.
- Я уже не маленький, понимаю, не случайно мы тут с вами пытаемся «копья поломать» по моему поводу. Здесь, я чётко прослеживаю, явно заложен скрытый интерес и понятное любопытство моих родителей. Понимаете, я, конечно, мог бы вам довериться. Но только Вам! Вижу в Вашем лице достойного и здравомыслящего человека. Но у меня имеется одно непременное условие, просьба, что ли. То, что я вам сейчас выложу, а говорить я буду об очень серьёзных и интимных вещах, должно остаться только, подчёркиваю, исключительно между нами. Об этом не знает абсолютно никто, не говоря уже про родителей моих. В курсе только я и Варика. Ну, Варвара, моя девушка, ну и, понятно, её родители. Это наша личная с ней тайна. Я вас очень прошу, если вы к этому не готовы, то, считайте, никакого разговора у нас с вами вообще не было.
- Славик, за кого ты меня принимаешь?.. Могила, безусловно. Я умею хранить чужие тайны. Можешь на меня положиться. Давай, ещё по пару капелек? Ну, Морозов-младший, крайне меня ты заинтриговал, братец. Давненько я психологическими ребусами подобной сложности не занимался... Чувствую, совсем непростой разговорик нам предстоит. Ты как, не возражаешь? – он уже держал наготове бутылку, слегка наклонив её над моей чаркой.
- Смелее наливайте, со мной всё о-кей!.
Мы опрокинули ещё по одной, и я, разумеется, в общих чертах, упуская, конечно, особо пикантные подробности, поведал милейшему дяде Валере историю трагических событий, происшедших с моей любимой в её 16-летие и последующие наши отношения, вплоть до сегодняшнего дня. Зацепил и более ранние наши «болевые» точки.
Родственник мой по ходу моего повествования всё больше и больше мрачнел и всё время непроизвольно порывался покурить на балкон, потому как в своих руках перемял чуть ли не полпачки сигарет. Такое впечатление на него произвела моя сердобольная история.
По окончании моего рассказа воцарилась мёртвая тишина. Двери кухни были, естественно, закрыты. До нас практически не доносились звуки из комнаты, где находились тётя Рая с отцом. Лишь отдалённым рассеянным звуком слегка фонил включенный в их комнате телевизор.
Всё время, пока я вёл рассказ, он, проникшись моим волнительным повествованием, практически не шевелился. Наконец, дядя Валера «очнулся», схватился за бутылку, и плеснул себе и мне уже не стопочку, а с полстакана водки, и одним махом опрокинул стакашку. Я тоже немного пригубил.
- У-фф! Ну, и ну-у!.. Ты меня, Славик, грешным делом, извини. Я, поначалу, думал, от тебя какую-то белиберду детскую услышу, глупость подростковую, не стоящую и выеденного яйца… Да-а... Думал, меня ничем уже не удивить в этой грёбанной жизни... Столько всего дерьмового перевидал на своём веку и понаслышал... Но, признаюсь, ты меня сразил наповал глубиной трагизма своей истории. Спасибо за откровенность. Ещё раз тебе обещаю, отец из меня ничего не «выжмет». Не волнуйся. Однако взрослая же сейчас на редкость растёт нам смена, ничего не скажешь... И боевая не по годам. Ведь с виду по тебе и не скажешь, что ты ухарь-то такой. А подружка твоя – ну-у, глыбища - не обмерять. И мудра не по возрасту. Ты, конечно, тоже не дурень, парень. Недооцениваем мы детей своих совсем... Нет, надо бы мне выйти покурить... А ты как раз покушай, пока я хожу...
Часть 3. Советы Доброхотливого Дядюшки
Но аппетита особого у меня не выходило. Доглотнув свой стакан, вяло поковырялся в тарелке.
Родственник возвратился минут через десять. Сколько он выкурил сигарет, не знаю. Тем не менее, вид у него всё одно был крайне озабоченный.
- Так ты мне, дружок, и не ответил на мой вопрос, насчёт настороженности твоей в ваших отношениях с Варварой... А ведь это, на мой взгляд – ключ ко всему. Так есть она или её нет?
- Что я могу ответить? По большому счёту, главная моя настороженность, это - идиотская неопределённость в наших отношениях, их перспектива, точнее сказать, отсутствие этой самой обнадёживающей перспективы. Меня очень серьёзно пугает предстоящая наша неминуемая долгая разлука, когда она будет учиться здесь, в Москве. Если меня не будет рядом с ней, то это, я чувствую, будет равнозначно разрыву. Ну, а что касается последнего временного периода, то я ведь прекрасно понимаю её текущее моральное и психологическое состояние после всех, в том числе, и сугубо медицинских проблем, и, главное – нормально его воспринимаю. Но почему-то всё последнее время, пока мы были вместе, меня не покидало ощущение некоего дискомфорта в наших отношениях, какой-то постоянной искусственной натянутости, которые длятся без малого с полгода, с момента нашей взрослой встречи. Понятно, наложили свой отпечаток и моя продолжительная болезнь с последующей за ней операцией, и концовка школы. В общем, скомкано как-то проходили наши последние свидания. Не знаю, может, я такой мнительный стал?
Конечно, не стану скрывать, в этот период сильно допекал меня к тому же наш сексуальный временной застой. И она это всё, понятно, не могла не чувствовать. Тем не менее, не форсировала главного для меня, для нас события. Вы, конечно, понимаете, о чём я... В то же время не могу не заметить, как она с прежней преданностью, заботливо, чутко и нежно ко мне относится. И когда говорит, что любит, у меня абсолютно нет никаких сомнений в этом. Я, действительно, вижу, и, что самое главное, чувствую, что это – сущая правда. Не тот Варвара человек, чтобы играть в какие-то недалёкие, глупые игры со мной. Совершенно ни к чему это ей. Не в её характере. Вот такие парадоксы...
- Знаешь, я вот что хочу тебе сказать, Славик. Женщины, не в пример нам, мужчинам, сверх меры чувствительны и несравнимо мнительны. Порой даже самая мелочь имеет для них, в отличие от нас, архиважное значение, выводит из равновесия, создаёт им дискомфорт. Да ты и сам, столько времени проведя с Варварой, мог наверняка не раз в этом убедиться. Поэтому мой тебе совет, дорогой, не грызи себя пока напрасными подозрениями. Они, на мой взгляд, совершенно беспочвенны. Ты не должен сейчас ерепениться, а наоборот, успокоиться, остыть, смотреть на вещи проще, легче, с холодной головой и со здравым рассудком. И, естественно, не раскисать преждевременно, как кисейная барышня. И, что немаловажно, не паниковать. Паника, скажу тебе – плохой помощник во всём, а в таких тонких делах и подавно. Правильно она тебе сказала, что только время рассудит всё. А иначе, как же? Тут необходимо аккуратно разложить всё по полочкам, проанализировать.
Ты же внимательно посмотри, в каком нынче она состоянии и положении!.. Здоровье физическое – подорвано? Подорвано. Это раз. Теперь с психологической стороны. То, что с ней произошло, это даже представить себе немыслимо! От таких потрясений большинство потерпевших всю жизнь не могут до конца очухаться! Просто потолочный шок! Это – два. Уже этого - обычному, нормальному среднестатистическому жителю – запредельно, чудовищно много! И, безусловно, третье. Разрушение вашей общей, выстраданной мечты о нормальной счастливой человеческой семье, где бегают и щебечут дети на радость вам... Это же целый мир, которого она лишилась в одночасье! Да такая потеря любого человека вышибает из седла на раз! А она ещё настолько юная и пока беззащитно ранимая, и уже настолько несчастная... Зато, посмотри, какая Варвара мужественная, сильная и стойкая личность! Именно личность! Другая бы давно руки опустила, голову пеплом посыпала. А она? При всём при том ещё и не отрешается от струи жизненной. Видишь, школу с медалью золотой вытянула, языков кучу по-выучивала, поступать тянется в солидное заведение. Таких как она не часто можно встретить. Таких как Варвара – единицы.
Славик, дай, конечно, тебе бог такую боевую подругу по жизни. Но, насколько я понял из твоих слов, вы сейчас стоите на перепутье. Или – или... Вот здесь я тебе уже прямо могу сказать, насильно мил не будешь. Ты, наверное, и сам это отлично знаешь. Варвара твоя – великая умница, каких поискать. Я так думаю, с её стороны бездарных, глупых и сиюминутных или конъюнктурных решений не будет. Она – человек фундаментальный, основательный. Мой тебе добрый совет. Не дави на неё. И прими достойно и с честью её, я уверен, стопроцентно правильное, выстраданное решение. Будь настоящим, сильным мужчиной, каким бы ни было оно, это её решение для тебя. Выбирать в конечном итоге, как вести себя, придётся, конечно, тебе самому, дружище. Я только высказал тебе своё честное и беспристрастное мнение. Как я это понимаю, исходя, разумеется, из рассказанного тобой. Взгляд со стороны, так сказать. А, вообще, я по-светлому, по-настоящему тебе завидую. Тебя любит на редкость умная, неординарная, удивительная, особенная девушка! Гордись, дорогой мой, Вячеслав Морозов! Ведь есть чем!
Он закончил свою «пламенную» речь и снова потянулся за бутылкой, разливая остатки по стопочкам. Так и «приговорили» почти полнёхонькую, и не заметили.
«Хотя вроде ни в одном глазу... Ну, и водка!.. Странная какая-то... Пьешь её, пьёшь, и не пьянеешь совсем… А может, это зависит от состояния организма и настроения? Скорее всего, так...» - снова подумалось мне.
Дядя Валера сидел в задумчивости, будто что-то вспоминая.
Во мне поползли некоторые критические мысли.
«Ты, смотри! Ну, точно как по-писанному говорит... И хорошо, что я ему не договариваю всего до конца. Ведь то, о чём он говорил, это было справедливо до последней нашей недели. Всё правильно говорил. Ход мыслей дяди Валеры мне импонировал. Но с этим-то я прекрасно и сам разобрался. Но всё равно, молодец, точно схватил и оценил мою ситуацию. Интересно, что дальше скажет?..»
Затем он снова заговорил.
- Знаешь, Славик, мне в своё время, по молодости, помнится, не раз доводилось на кулак сопли наматывать. У меня ж Раиса не первая жена. Были свои нюансы по жизни. Не буду тебя утомлять ими. В конце концов я, по прошествии многих прожитых лет, дошёл до одной простой вещи.
Нет, и не может быть на свете вечной, неизменной, незыблемой и идеальной любви на одном и том же душевном подъёме и высоте. Она, эта любовь, находится в постоянной, ежесекундной трансформации, со временем качественно меняясь, переходя на другие уровни. Главное - не упускать того накопленного доброго багажа и не распылять попусту свои чувства. Каждый новый уровень характеризует новый жизненный этап. Они по-своему прекрасны и желанны, если, действительно, построены на честных отношениях и постоянно подпитываются искренними чувствами.
Конечно, по молодости всё проистекает очень бурно и ярко, потому что по большей степени замешано на сильнейшей влекущей сексуальной тяге друг к другу. Этот период у каждой пары может быть по-разному долог. Но по мере течения времени сексуальный импульс рано или поздно, несколько притухая, уступает место более осмысленным, глубоким и спокойным отношениям. Как правило, этот период характерен появлением в таких семьях детишек. Именно дети стабилизируют их отношения, не дают им остудиться окончательно, и выводят их на новый уровень, более качественный. Они вместе растят, холят и воспитывают потомство, видя в них продолжение себя, глубоко проникаясь единой житейской целью, гармонично выстраивая в надёжном русле свои взаимоотношения. Я, говоря про всё это, подразумеваю нормальных людей и нормальные семьи. Такие семьи, как правило, прекрасно себя чувствуют, а партнёры по жизни, понятно, к любви своей добавляют ещё и уважение друг к другу. А когда дети, повзрослев, покидают их «гнездо», обзаводясь уже своими детьми, тогда наступает последняя, заключительная фаза их жизненного цикла. Она характерна, как взаимным уважением, так и духовной преданностью друг к другу. И уж тут-то на главную сцену выходят внуки, которые становятся самым важным их смыслом жизни. Всё очень понятно в этом простом жизненном механизме. А вот теперь, попробуй, вычлени из этого непрерывного круговорота жизни такую важную для каждого цепочку как «дети». И всё сразу валится, разрушается. Такова правда жизни. Это всё одно, что из нашей Останкинской телебашни убрать одну из её опор. Она же ведь сразу рухнет, завалится. Вот так и здесь.
Славик, я к чему это всё веду, к чему подвожу тебя? Чтобы ты понял, дружище, что у вас с Варварой может в итоге случиться всякое. Вплоть до окончательного разрыва отношений. А ты обязан быть к этому внутренне готов. Тогда просто легче всё перенесётся.
Он замолчал, давая мне возможность до конца осознать всё, им сказанное.
«Ну, и дядя Валера! Ну, голова! Смотри-ка, как я в точку попал! Прав всё-таки оказался, что доверился ему, хоть и сомневался поначалу. Как красиво он всё мне расписал, разложил, растолковал. Вот ведь умище! Буквально глаза мне открыл на всю ширь. Всё стало настолько просто и понятно, исходя из его слов. Действительно, пора мне уже угомониться, успокоиться. Зачем «икру метать»? Надо отдаваться моменту. Придёт тот день – появится и пища. В самом деле, насильно мил не будешь. Чему быть – того не миновать. Можно сюда и ещё с добрый десяток высказываний присовокупить, в таком же духе. Короче, взрослеть вам надо по-настоящему, Вячеслав Павлович! А не истерить, как ребёнок…» - делал я про себя резонные выводы, а уже вслух высказался.
- Да-а, я и не подозревал, что вы философ такой! Рад я очень нашему такому серьёзному разговору. Он для меня оказался премного полезен. Кое на что я по-новому взглянул, оценил по-иному, многое понял. Огромное вам спасибо! Очень помогли мне перебороть себя. Знаете, несколько легче мне на душе стало...
- Это хорошо. Кушай на здоровье. Однако знаешь, как и везде, и всегда, имеется ОНО, это злостное НО... Не хотел поначалу тебе говорить, чтобы не расстраивать, но всё-таки, наверное, скажу. Раз уж мы всё начистоту и до победного... В девяноста процентах случаев, Славик, первая любовь, родившаяся ещё в ранние или школьные годы, не выдерживает дальнейших жизненных испытаний. Либо сама по себе проходит, либо рушится по разным причинам, либо её кто-то со стороны разрушает. Вот такая вот «славная» статистика. И отсюда делай выводы. От души желал бы тебе остаться в тех, остальных 10-и процентах!
- Ну, вот, и вы со своей ложкой дёгтя…
- Эх, молодняк-молодняк. И где мои 17 лет?.. Ну, что, поздно уже, пойдём-ка в кроватку. Все уже, наверное, давно дрыхнут – он, поднимаясь и открывая дверь, пропуская меня вперёд, игриво прошёлся рукой по моей шевелюре, подталкивая в комнату.
Отец уже давно спал. Нам с ним постелили на одном диване. Я ещё долго лежал, тихо ворочаясь, не в силах заснуть, всё ещё «пережёвывая» наше общение с родичем, анализируя и выискивая какие-либо слабые места в них или какие-нибудь зацепки. Но их так и не находилось. Всё было реально по делу. Всё было предельно верно.
На следующий день рано утром, а это была суббота, мы все дружно поехали на их дачу, в Подмосковье. Она находилась в 50-и километрах от Москвы. «Пилили» мы на электричке часа полтора. Это был небольшой участок, со всех сторон огороженный лёгкой деревянной изгородью, недалеко от леса и небольшой речушки, с уютным аккуратным деревянным домиком. Как в сказках, на картинках. Деревьев было не много - несколько яблонь. Зато было много дико растущих цветов. Имелся и небольшой огородик, где сама собой пробивалась какая-то зелень многолетнего плана, вероятно, высаженная давным-давно. Ни тебе традиционных огурцов, ни помидоров, ни других каких посадок, столь характерных нашим южным дачным угодьям. Родственники не были заядлыми дачниками. Делали набеги туда лишь временами. Просто порой отдохнуть от городской суеты. Поэтому территория не была густо засаженной. В основном это были зелёные травяные лужайки, правда, несколько заросшие. Мы с собой привезли еду и накануне заранее заготовленное промаринованное мясо для шашлыков. Понятно, сразу вплотную ими занялись. Я и дядя Валера. Мне он доверил приготовление огня в шашлычнице, точнее, жарких углей, а сам занимался доводкой мяса, а после нанизывал его на шампуры.
Через пару часов мы уже сидели за столом, непосредственно на свежем воздухе, блаженно пожёвывая ароматное мясцо, запивая его красным вином. Жарко не было. Потому как небо было затянуто облаками. Даже слегка дождичком запахло. Но бог миловал. Дядя Валера, впрочем, как и тётя Раиса, оказались на редкость замечательными рассказчиками. Оказывается, где только родственники наши не побывали?!... Носило их по всему Союзу. Даже на Чукотке были и на Дальнем Востоке, ездили на озеро Байкал. Бывали и в Крыму не раз, и на Кавказе, и в Прибалтике. Каждый год отправлялись куда-то в новое ещё неизведанное место. Чаще - один дядя Валера с друзьями, но нередко и вместе с тётей Раей. Чем им ещё заниматься? Дочку «в люди» вывели. Вот уже близка её свадьба, как только диплом получит. На зарплату – грех жаловаться. Проблем житейских – никаких. Живут в своё удовольствие...
Ещё дядя Валера здорово играл на гитаре семиструнной, просто виртуозно. Это было его хобби. Хотя нигде игре не обучался профессионально. Был самоучкой. Слухом отличался ювелирно тонким, музыкальным, к тому же голосом обладал замечательным. Мог на инструменте изобразить любую, даже совершенно незнакомую ему мелодию, стоило лишь её напеть. Причём не просто бренчал, как на балалайке, а исполнял мелодично, с переборами, как типично профессиональный музыкант.
Тётя Рая рассказывала о своей «весёлой» работе в посольстве. Она там - самая главная по всему обслуживающему персоналу, в основном из наших соотечественников. Но и иностранцев под ней немало ходит. Всех в строгости соответствующей держит. Но одновременно успевает и со швейцарцами «воевать», прививая им наш менталитет. Она уж точно это умеет. Ей очень даже охотно верится. Серьёзная женщина, с ней особо не побалуешь. ЧуднЫе они, эти иностранцы… Весело ей с ними! Она в посольстве этом - старожил, трудится уже больше 20-и лет. Чуть ли не с институтской скамьи. За это время пережила уже шестерых разных послов. Поначалу, пришла рядовым сотрудником. Но этот, последний, её очень ценит, уважает и в обиду не даёт. Ну и, само собой, поощряет, соответственно. Вон, какая одежда у них добротная! Вся - на загляденье, фирменная, заграничная. Оно и понятно. Оба работают в таких солидных учреждениях. Да и вообще они, без сомнения, молодцы! Заслужили такую жизнь своим трудом самоотверженным. Кстати, оба в совершенстве владеют двумя языками – английским и французским – без этого им нельзя. Интеллигенты высшей гильдии, в то же время совершенно просты и искренни в общении. Интересно с ними.
Короче говоря, чудно мы посидели и отдохнули, душевно.
Обратно возвратились под темноту. Долго на этот раз не засиживались за столом. Нам на завтра предстоял ранний отъезд в расположение летнего училищного лагеря. Так нам специально по срокам было и надо. Именно в последний приёмный день. Какие-то свои «раскладные» хитрости. Хоть и воскресенье, но Приёмная комиссия работала без выходных. С понедельника регистрация официально и беспрекословно прекращалась.
Засыпал я тяжко, на душе продолжали кошки скрести. Вот когда наконец нахлынули мысли о завтрашнем тревожном дне. Как оно там всё станется и срастётся?..
…И вновь я сражался со скатом... Совсем не желал он мне сдаваться в этот раз, как я ни пыжился... То ли я не в ударе был... Достал-таки он меня своим шипом на хвосте, поразил своим мощным зарядом. Медленно и плавно опускался я, стелился на дно песчаное…
Ну, вот теперь сразу и разложилось всё на свои места, развиднелось моё ближайшее будущее, в общем, стало всё исключительно прозрачно с этим моим мутным поступлением!.. Стоит ли игра свеч?!... А что же ещё может предвещать мне этот предельно понятный вещий сон?..
Продолжение в Главе 20.....
Главы 20 и 21 (окончание повести) искать в этой же теме на 2-й странице.
«Пусть погибнет вся империя, для меня ты - весь мир» (Марк Антоний, консул Древнего Рима)
Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»
ВРЕМЯ ВЗРОСЛЕТЬ (настало)
Главный Герой прибывает в учебный палаточный
городок училища, разместившийся в глубинах леса
за городом, где, как это обычно практиковалось,
располагалась «Приёмная комиссия», и официально
становится абитуриентом. То, с чем ему с самого
начала довелось тесным образом соприкоснуться в
летнем училищном лагере, оказывается откровенно
далеким от романтики. Он по самое не хочу сходу
успел глотнуть своеобразной дебильной армейской
экзотики. Да, собственно говоря, на какой почве
тут было взлелеяться осторожному оптимизму, уже
не говоря о здоровом энтузиазме? Ничего этого и
близко нет! В общем, сплошная тоска зелёная! Но
вот и они, эти страшные вступительные экзамены!
По первым двум удаётся более-менее отстреляться
с божьей помощью. А вот на третьем... случилась
осечка. И это даже не досадная оплошность, и не
ошибка или неудача... И уж точно не злой рок!..
А, похоже, это как раз то, что принято называть
закономерностью бытия. Ну как тут не припомнить
вещий сон Главного Героя накануне его приезда в
палаточный городок одиозного училища?! Да здесь
и винить некого, разве что самого себя. Да и то
вряд ли стоит. Просто не его это судьба - стать
военным!
Глава 20. «ПОДМОСКОВНЫЙ ГАМБИТ»
Часть 1. Армейский Абитуриент
Наступило утро 9 июля.
Пришлось вставать в шесть утра. К девяти надо было быть в условленном месте, куда должны были подъехать Кадуцкие. Что-то на скорую руку куснули, запили чаем и, поблагодарив наших гостеприимных родственников, выступили в путь. Снова пришлось тягаться с неудобным чемоданом с нехитрым скарбом по метро. Когда добрались до места встречи, машина, а это был штабной армейский «бобик», уже ожидала нас.
Ногинск – небольшой подмосковный город, расположенный к востоку от Москвы, километрах в 60-и от кольцевой московской дороги, с населением примерно 120 тысяч жителей. Несмотря на, казалось бы, непрезентабельные местные масштабы, иметь в своём анклаве столь солидное учебное заведение весьма почётно. Всё остальное в городе на фоне такой громадины просто блекнет. Понятно, что чуть ли не добрая половина населения непосредственно, напрямую или косвенно, связана с училищем. В летнем лагере этого стратегически важного для страны заведения, а в принципе, и не только летнем (это для нас он был летним), находилась определённая военизированная инфраструктура, включая тренировочный лагерь и полигон для специальных манёвров.
Всё-таки стоило отдать должное мудрому командованию училища и высшему руководству. Задумка использовать изолированные расстоянием от городских соблазнов загородные территории для «набега» не одной тысячи плохо управляемой орды приезжей «абитуры», это - на редкость удобное и удачное решение. Во-первых, облегчало хлопоты по размещению такой многочисленной неоднородной массы не просто людей, а «горячего» и нередко буйного молодняка. Все абитуриенты находились в равных условиях, жили в непосредственной близости от административной части в обширном по территории палаточном городке. Во-вторых, полная гарантия, а значит, спокойная душа у руководства - ни у кого не могло возникнуть никакого соблазна куда-то «вдряпаться» или «влипнуть» во что-то – доступные блага цивилизации находились на удалённом расстоянии от лагеря, порядка 15-и километров. Причём вокруг – необжитые леса. Что-то не припомню за те две с половиной недели, что я там пребывал, чтобы кто-то куда-то сбегал. Правда, никого не держали и не контролировали. Сам лагерь совершенно не охранялся. Ни заборов не было, ни, тем более, КПП с традиционным шлагбаумом. То есть патрульно-постовая служба, как таковая, отсутствовала. Она была и ни к чему. Были лишь дежурные курсанты разных курсов по различным службам и учебным и административным корпусам, подчинявшиеся дежурному офицеру, отвечавшему за общий порядок по всему лагерю.
Простившись со старшими, мы пошли «сдаваться» в административный корпус. Там мы обменяли наши повестки на экзаменационные листы. Нас также официально зачислили на продуктовое довольствие и определили в команду. Мы приехали почти, что называется, под занавес. За день до часа «Х». 10 июля считался последним днём регистрации абитуриентов. И с этим здесь, как оказалось, было строго. Своими глазами наблюдал, как, начиная с 11-го числа, кучу опоздавшего народа без особых церемоний разворачивали восвояси. Во внимание абсолютно не принимались никакие оправдательные доводы и смягчающие документы. Уже с этого момента будущих потенциальных командиров приучали к строжайшему порядку.
Нас определили в третий, он же последний, экзаменационный поток. Все примерно 1800 абитуриентов никак не могли сдавать экзамены в один день. Не хватило бы учебных аудиторий. Числиться именно в третьем потоке сдающих было стратегически выгодно, особенно на завершающей стадии сдачи экзаменов. Первые два потока отсеивались немилосердно. Как выяснилось, поначалу из 120-и вакантных мест 90 человек составляли медалисты, которые сдавали лишь по одному экзамену – математику письменно, который был по счёту вторым. В итоге после второго экзамена и всех перетурбаций, вакантных мест оказалось приблизительно 50. Теперь легко было подсчитать конкурс – порядка 30-и претендентов на одно место. Многовато, конечно. Но это я немного наперёд забежал.
Нам повезло с палаткой, в которую нас определили. Она находилась на периферии одной из сторон лагеря, то есть рядом с лесом и одновременно совсем недалеко от учебных корпусов. Можно сказать, привилегированная палатка оказалась. Хотя и близко к начальству. Ещё один немаловажный фактор – в самом палаточном городке (а это было приблизительно около 90 палаток) – туалетов не было предусмотрено, кроме, конечно, административных и учебных корпусов. Но туда не пускали абитуриентов. Всех нас отсылали в ближайший лес. Замысловатой фантазии здесь не надо, чтобы оценить степень искусственного загаживания прилегающих территорий, а точнее, окружающего нас лесного пространства, не говоря уже о специфическом душке в определённом радиусе. Шагу невозможно было ступить на ближних подступах к деревьям, чтобы умудриться не завязнуть в многочисленных следах отходов абитурской жизнедеятельности. Естественно, с каждым прожитым днём приходилось внедряться в этот лес всё дальше и дальше, чтобы «поймать» более-менее культурное место. К тому же вышагивать надо было необычайно осторожно, как по минному полю.
Сами палатки были брезентовые, армейского типа, довольно внушительных размеров, одного квадратного стандарта по основанию, вместимостью на 20 человек. Внутри, по всему периметру непрерывно были стационарно обустроены деревянные нары, ровно на 10 человек. В средней части – такие же нары - на остальных десятерых. Под нарами размещались рундуки, в которых можно было хранить свои чемоданы и сумки. Незамысловатое убранство, прямо скажем. Персонально каждому выдавался матрас с подушкой и одеялом и постельные принадлежности: засмоктанная наволочка, две страшные, почерневшие от времени, довольно ветхие, видимо, давно списанные простыни и одно вафельное полотенце. Хочешь - для лица, хочешь – для ног. Ещё и под роспись, забрав при этом наши паспорта. Прекрасно! Напрашивался вывод – с воровством здесь, как и повсюду по стране, обстояло не хуже. Сразу отмечу, на второй день полотенце моё навеки исчезло из палатки. Я тогда понял, ухо надо держать востро. Поэтому свой невеликий денежный запас довелось носить постоянно при себе. При этом пришлось поначалу доставать домашнее полотенце. Впоследствии, сознаюсь, довелось и самому перед отъездом при сдаче белья согрешить. Совершить такой же «благородный» жест – прихватил чьё-то полотенце, случайно кем-то забытое около умывальника.
В лагере имелся небольшой передвижной универсальный магазинчик, лавка. Там в основном торговали предметами гигиены. Но был и примитивный продуктовый отдел, где можно было прикупить что-то типа печенья, вафлей или пряников и газированной воды. Правда, временами и с этими элементарными продуктами были некоторые перебои – слишком много было желающих посмаковать, так сказать, между делом.
На определённую группу палаток был предусмотрен отдельный умывальник. Не иначе как «шедевр» инженерной мысли. Он представлял собой длинную толстую металлическую трубу, длиной метров 10, в которую подавалась вода из совсем рядом протекающей речушки. К телу трубы были равномерно приварены вдоль всей её длины штук 20 кранов с каждой стороны. А сама она крепилась на элементарной конструкции над такой же длины металлическим жёлобом, куда стекала вода. Хочешь - умывайся, а хочешь - подмывайся. Температура воды – естественная, речная. Хорошо, что хоть была круглосуточно.
Теперь пару слов насчёт так называемой еды. Она приготавливалась на всю нашу орду в громадных чугунных котлах непосредственно на открытом воздухе на дровяных открытых импровизированных печах. Не могу точно дать названий первых приготовляемых блюд. Это была какая-то неопределённого вида похлёбка, типа баланды, и преимущественно рыбного направления. Считай, некий крупяной суп на основе рыбных томатных консервов. На второе - неизменно каши, и, как правило, больше перлового плана, непонятно на каких жирах приготовленные, иногда чередовались слипшимися макарономи, и очень редко - картошка – тогда праздник. Приправлялась вся эта убогая еда теми же рыбными консервами в томатном соусе, типа кильки. Но когда-никогда проскакивала тушёнка. Видимо, армейская, «вовремя» списанная с резервных складов Вооружённых Сил. Не ресторан, дураку понятно, и даже не привычная «столовка». Но из-за неимения иной альтернативы кушали мы от безысходности хорошо, куда денешься, между делом пробавляясь магазинными пряниками. Иначе просто оголодали бы в край.
Мы с Александром заняли места в палатке на её периферийной части, почти напротив входа. В принципе, «козырные» места. Об-устроились за пять минут. В каждой палатке был свой старший, назначаемый командирами потоков из абитуриентов, как правило, из числа отслуживших в армии срочную службу. Каждый поток, состоявший приблизительно из 600 человек, изначально был поделён на пять рот. Впоследствии, после очередного экзамена, по мере отъезда неудачников, численность наших подразделений непомерно «худела». Каждой такой ротой командовали курсанты-старшекурсники из училища. А караульную службу в административном и учебных корпусах несли прикомандированные к лагерю курсанты новоиспечённого второго курса. Естественно, все они ходили по форме, и были заметны издалека.
Контингент «абитуры» был очень пёстрый. Желающих пополнить ряды элитных будущих командиров, съехалось со всех уголков нашей огромной страны. Здесь можно было изучать географию нашей необъятной Родины. Только в нашей палатке было двое кавказцев, один прибалт, двое - из Молдавии, один якут или бурят, поди, разбери их, один – из Казахстана. Остальные были чистые россияне и мы - два украинца.
Теперь хотелось бы молвить кое-что по поводу распорядка дня. Очень просится. Мне он откровенно не нравился, да и вряд ли кому ещё... Начну с подъёма. Он – в полседьмого. А почему бы вообще не в шесть утра? Далее, всех поголовно принудительно изгоняют из палаток на воздух на общую физзарядку, а после неё строем заставляют бежать трёхкилометровый кросс по трассе. Что это за бред? После атлетической экзекуции - водные утренние процедуры. Завтрак – в восемь часов. Потом, если это не экзаменационный или консультационный день – время самоподготовки к экзаменам до обеда, который в 13 часов дня. Место, где заниматься самоподготовкой, не лимитировалось. Можно хоть на природе или, при желании, в летних полуоткрытых учебных корпусах. Но все предпочитали проводить урочное время на природе. Там хоть можно было чуток и поспать на травке. Заходить в палатку среди бела дня, к примеру, полежать или прикорнуть невзначай, пресекалось бдительной службой, было запрещено до самого вечера. Драконовский запрет, надо прямо сказать. Мы занимались подготовкой в тени деревьев, уходя глубоко в лес. После обеда снова сампо (самоподготовка), до 18 часов. Затем ужин. Зато после ужина – сдача разных дурацких, непонятно каким «умником» надуманных и большей частью нелепых нормативов, связанных с физподготовкой (подтягивания на перекладине, прыжки в длину с места и другой подобный и совершенно никому не потребный идиотизм). И как это не додумались ещё и вечерние политзанятия организовать?! Вот это был бы явный «прикол». Я так понимал, всё это устраивалось с единственной целью, чтобы у народа кровь не застоялась, чтобы не занудились окончательно. И это в то время, когда с каждым прожитым днём, число абитуриентов стремительно «таяло» на глазах. Отбой – в 22 часа. Тут уж всех, хочешь не хочешь загоняли в палатки. Короче говоря, полнейший режим диктатуры. Мы ещё и к экзаменам толком подступиться не успели, не то что поступить, а над нами уже началось тотальное издевательство по полной программе.
Такая вот несколько непрезентабельная экзотика, слегка попахивающая дурдомом.
Часть 2. Гильотина «отсева»
На второй день своего пребывания в столь экзотических местах я неожиданно и на ровном месте «отличился». Меня вполне могли попереть из лагеря. А случилось следующее.
Была середина дня. Мы с Александром в ожидании близкого обеда дурачились невдалеке от палатки. Нечаянно оступившись и не заметив, я налетел на совсем недавно «испечённого» курсанта-второкурсника. Извинившись, рассчитывал на нормальную, адекватную реакцию с его стороны. Но я здорово ошибся. В ответ товарищ, если можно его так назвать, курсант, видимо, не на шутку обидевшись, прямо-таки рассвирепел, просто с силой толкнул меня, да так, что я от неожиданности заваливаясь, ударился о наружный деревянный каркас палатки (ими они были окружены по всему нижнему периметру). Было, мягко говоря, больно. Но, видимо, этого ему показалось недостаточно. Пока я, кряхтя, поднимался, потирая ушибленное место, и соображал, что к чему, он достаточно крепко прихватил меня обеими руками за ворот рубашки.
- Ну, ты, борзота, я тебя сейчас на месте урою…
За что на меня начала изливаться такая непомерная агрессия, я так и не мог до конца осмыслить. Он выглядел где-то года на три-четыре старше меня, скорее всего, пришёл в училище после армейской службы, и, прямо скажу, значительно крупнее и выше, да ещё и при приличной силушке. Можно было, конечно, попытаться высвободиться, если резко дёрнуться. Но это означало бы – прощай, выброшенная порванная рубашка. Да и вряд ли этот в близком будущем лейтенант так просто отступился бы от меня. Поэтому я совсем не помышлял идти на конфликт и тем более вырываться, в свою очередь, всё же надеясь на курсантское благоразумие.
- Послушай, я же не нарочно, и извинился, - сделал я попытку уйти от «пресса».
Однако благоразумием со стороны моего агрессора сегодня явно не пахло. «Мой», возможно, в недалёком времени капитан, видимо, пребывал совершенно не в духе. Вероятно, с девушкой своей поругался. А, быть может, начальство чем-то обидело... Но, скорее всего, попросту решил по-выпендриться перед абитуриентами, силушку показать. Вот, мол, какие мы «забойные»! А вы все тут быдлота и дерьмо собачье! И я как нельзя удачно попал под его «раздачу». В общем, он вошёл в раж. Нет, он откровенно вызверился!
- Я тебе, сука ты страшная, сейчас глаз на ж…пу натяну! А ну, давай, по быстряку вытер мои туфли, щегол хренов! А то мордой твоей по ним по-еложу. Ну!.. Шустрее!..
Подобная позорная капитуляция виделась для меня уже конкретно запредельной и, понятно, неприемлемой никак. Унижения такой степени я не мог себе не только не позволить, я даже представить себе совершенно не мог. А, как обычно в таких случаях, и народ начал потихоньку на «прикол» подгребать. Передо мной в полный свой рост предстала необходимость срочно каким-то образом и хотя бы с минимальным присутствием элементов чести выходить из создавшейся неприятной ситуации.
Находясь в несколько волнительном смятении, я, к счастью, вспомнил о не столь далёких уроках нашего, дай бог ему здоровья крепкого, учителя труда Георгия Петровича. Не напрасно всё-таки я на протяжении целого учебного года охотно и неотступно отходил на его памятные «занятия» по самбо и экзотическому джиу-джитсу. Тут уж я начал лихорадочно соображать, что я могу сотворить реально в моём создавшемся незавидном положении, когда меня крепкими руками настолько плотно прихватили? Но ничего подходяще путного из моего всё же ограниченного «приемного» арсенала в голову, как назло, не лезло, не подходило. Руками в скованной обстановке что-то сделать было проблематично, а коленкой в пах я ему никак не доставал. Да и вообще эффективно применить ноги на средней дистанции было сложно.
Но всё-таки один шанс мне удачно преподнёс сам оппонент. Только-только ослабла хватка моего соперника на моей рубашке, я резко отпрянул на один шаг назад и, как наш добрый учитель нас учил, слегка подсев, чтобы соперник не в состоянии был прихватить своими руками мою ногу, резко и, главное, неожиданно, что есть мочи «выбросил» её, свою ударную левую, носаком ему прямо в пах. И, надо сказать, очень целенаправленно попал и доброкачественно. К тому времени скопившаяся вокруг нас толпа «абитуры», с удовольствием наблюдавшая за столь «живым» представлением, от неожиданности сюжетного поворота аж удовлетворённо крякнула всем хором.
Ясное дело, этот, поди его знай, потенциальный полковник никак не надеялся ожидать от меня подобной борзости к его начальственной персоне. От скоропостижно настигшего его «счастья» он не просто обомлел, а точно уже был не в состоянии помышлять о дальнейшей своей экзекуции. Сначала быстро приспустился на коленках к пыльной землице. Ну, а потом и вовсе окончательно завалился в самую пылюку, скрутился в бублик, отчаянно завывая и держась за родимое «знатное» место. Я, как и все вокруг, разинув «варежку», стоял и наблюдал за причинными конвульсиями страдателя. И тут неожиданно у меня в глазах случается ярчайшая вспышка «сверхновой» звезды - откуда-то сбоку уже я прицельно и резво заполучаю очень солидную «пилюлю» в свою совершенно открытую, беззащитную челюсть и тоже валюсь на землю где-то в непосредственной близости с моим «умирающим подопечным». Это на крики и улюлюканье уже довольно плотной толпы, незаметно подобрался на ударную позицию его дружок. Обычно курсанты старались не очень углубляться к абитуриентам в одиночестве. Как минимум ходили парами. Легче «власть» употреблять. Ну, и на всякий «коварный» случай. Я этого тогда ещё не знал. За потерю бдительности поплатился конкретно.
Хвала Господу, зубы остались на своём месте, и челюсть в итоге тоже в порядке оказалась. Правда, ещё долго болела. Тот, второй, хотел было ко мне ещё и ногами приложиться. Но братва, видя всю изначальную неправедность инцидента, не позволила ему бить лежачего, придержали его, встав между нами. А здоровый был лось. Крепко бы мне перепало...
На нашу «беду», и офицер тут как тут, нагрянул. Вот тебе и «привилегированное» палаточное место, близкое к инфраструктурам! Не очень хорошую службу оказало мне это обстоятельство. «Прихватив» обоих незадачливых курсантов и, естественно, заодно и меня, затянул нас на разбор «полётов» в админкорпус. Хорошо, что за меня вступились свидетели - Александр и ещё пара ребят, сопровождавших инцидент с самого начала. Меня, строго предупредив, в конце концов, с довольно припухшей челюстью отпустили. Можно сказать, отделался лёгким испугом. Что было с теми «лихими» незадачливыми драчунами-курсантами, мне не ведомо. Но, думаю, по головке их явно не погладили. Подобные вещи, пахнущие открытым самосудом и откровенной дедовщиной, не очень-то «поощряются» в армии, а тем более в военных учебных заведениях.
Итак, 11 июля – консультационное занятие для всего контингента абитуриентов. Во все учебные корпуса по-набивалось народу, как сельдей в тесную бочку. Вначале объяснили общую процедуру и ход сдачи всех экзаменов. Затем непосредственно консультация по первому экзаменационному предмету – русскому языку и литературе. Первый поток пишет сочинение завтра, 12-го числа, второй – 13-го, и наш, третий поток - 14-го июля. Ничего конкретно интересного нам больше не донесли. Единственная полезная информация – сочинение должно по объёму составлять не менее трёх страниц. Ну, что ж, три так три, будем делать три.
После первого экзамена случился самый «урожайный» отсев. Покинули лагерь почти две трети от общего количества. Откололись и прибалты, и, само собой, кавказцы с молдованами, ну, и, понятно, якуты с казахами и чукчами, однако, заодно. Да и, надо сказать, русских немало тоже «полегло смертью храбрых»...
Я писал вольную тему – что-то про беспримерных строителей коммунизма, точно уж и не припомню. Главное – отхватил четыре балла. «Пятёрку» не удалось «срубить». Скорее всего, с запятыми, как всегда, перестарался. Александру повезло меньше – у него получилась «тройка». Но, считай, отскочил. Литературная тематика - не его «конёк». Он был больше «заточен» под точные науки. Я же, наоборот, не очень дружен был с ними. В общем, первая «галочка» была проставлена. Нас уже оставалось что-то около семисот человек. Ещё мы заметили, что кормёжка несколько улучшилась. В нашем рационе даже какао проскользнуло. Ну, что-то близко похожее на него. И по стакану молока кипячёного периодически стало перепадать, помимо всего того, прочего.
...16 июля – день математики. Консультация для всех. Сам экзамен предстоял письменный. Мы уже почти с комфортом размещались в учебном корпусе. Экзамены: 17 и 18 июля. Нас к этому времени уже переформировали в два потока, где-то по 350 человек.
Мы взбунтовались по поводу утренних кроссов. Просто начали всё и вся игнорировать. И спали почти до самого завтрака. А что нам могли сделать? Каким образом на нас воздействовать? Мы что, на «Библии» клялись или присягу уже приняли? Или обязательства кому-то давали клятвенные?.. В нашей палатке ко второму экзамену меньше половины народу осталось. А впереди-то ещё три! Если так пойдёт и дальше, то к последнему экзамену некому будет заполнять те самые 50 «важных» вакансий...
По математике я получил «тройбан». Было четыре задания. Первое – длинный, крайне сложный, почти безразмерный арифметический пример. Реально, нерешаемый. Хоть я и верно отобразил общий порядок арифметических действий в черновике, но исключительно большие по разрядам цифры без помощи калькулятора перемножать и делить требовали времени. Я потратил на этот долбанный пример бОльшую половину черновика и почти половину контрольного времени. Второе задание – пример на неравенства, на основе алгебраических выражений, которое я поборол полностью. Третьим был пример, решаемый с применением тригонометрических функций. Тут я буксонул слегка, однако всё-таки решил, но, как оказалось, не до конца правильно. А четвёртым – задача на геометрической фигуре. Исчеркал весь черновик до конца до такой степени, что и сам запутался. Но, видимо, ход моих мыслей проверяющие приняли во внимание. Короче, натянули мне «троячок», и на том спасибо. Вот что значит, быть именно в последнем потоке на экзаменах. Если бы писал в первом потоке, то, не заморачиваясь особо, скорее всего, рубанули бы, не дрогнула рука. Кадуцкий «выцарапал» математику на «четвёрку».
После второго экзамена нас, страждущих соискателей, оставалось порядка трёх сотен.
Ну, а далее, последовала моя роковая физика. 22 июля – сам экзамен. Устный. Днём ранее, понятно, консультация. Но... то ли звёзды были в тот день не так расположены на небе, то ли так была «заточена» карма моя, билет я потянул крайне неудачный. Это я понял сразу, мельком окинув взглядом содержание вопросов. Они были короткими. Я их быстро глазами пробежал. У меня даже мелькнула мысль попросить потянуть второй, заранее смиряясь с понижением оценки на балл. Но что-то мне подсказывало, что сегодня – не мой день, вытяну или такой же и о том же, или ещё хуже. Мой лимит везения на этом билете, на этом экзамене, а, стало быть, и на этом поступлении подошёл к своему прогнозируемому логичному концу. А вопросы и задача в билете были по темам оптика и электричество. Как раз то, что я знал и понимал меньше всего. Ну, не любил я эти разделы в физике, и даже не делал попыток в своё время разобраться в них как следует. Лишь один вопрос в билете мне был однозначно ясен – по разделу динамика. Но этого, понятно, было ничтожно мало для минимальной оценки. Вообще, разделы динамика, статика, а также молекулярную и ядерную физику я знал, и довольно неплохо. И на твёрдую «четвёрку» мог бы рассчитывать, конечно, при более удачном раскладе экзаменационной лотереи. Но, увы, в этот раз у меня вышло всё с точностью до наоборот. Кадуцкий «отстрелялся» снова на четыре балла. Что ж, молодчина, вперёд за орденами! Что тут ещё скажешь? Я его от души поздравил. Пожелал и дальше победить всех врагов, и со спокойной душой двинулся собирать свои манатки в обратный свой путь. На этом наши с ним дорожки разошлись в разные стороны, и очень-очень на долгое время.
Четвёртый экзамен оставался – математика устно. Это была чистая формальность. Я так думаю, сдай я физику даже на минимум, повези мне с билетом, я бы точняком прошёл и последнюю математику. На то он и был устный экзамен. Однозначно поступил бы. К четвёртому экзамену оставалось лишь около 60-ти человек. По сути, по экзаменам «отсеваться» было уже некому. Такие вот интересные дела... А ведь сдавшим предстояло ещё и медкомиссию проходить, на которой непременно кто-то уж точно осёкся бы. Без сомнений. Потому как с десяток хлюпиков - очкариков-отличничков - не в состоянии даже пять раз от пола отжаться, не говоря уже разок на перекладине, своими глазами видел. Ну куда им на медкомиссию соваться было? Уж какая там армия реально может по ним плакать?!... А значит, имелись шансы, и немалые, у стоящих сзади.
Продолжение в Главе 21........
Отправлено спустя 17 минут 15 секунд:
Мореас Фрост
Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»
«Пусть погибнет вся империя, для меня ты - весь мир» (Марк Антоний, консул Древнего Рима)
Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»
ВРЕМЯ ВЗРОСЛЕТЬ (пришло)
Глава 21. «ХОД КОНЁМ»
Часть 1. Возвращение «на Щите»
Да, не скрою, я, конечно, был несколько удручён. Но не самим фактом, что «завалился» на экзаменах и не поступил в данное заведение. Если быть до конца справедливым, честным и откровенным, я не боролся за это конкретное место под таким неласковым солнцем. Меня расстроил сам факт моего первого серьёзного жизненного поражения. Но перст судьбы обмануть невозможно. Он в дальнейшем чётко укажет мне, что я, реально, должен делать на самом деле. Зато в свой актив мне можно было смело положить приобретённый определённый неоценимый опыт по вступительным экзаменам, что тоже очень даже немаловажно. Ну, а насчёт колоритной местной экзотики, то, без сомнения, её было - выше крыши. Сплошной, непрерывный драйв. Уже этого мне было более, чем достаточно. Тут, как говорится, без комментариев.
Если подбивать неутешительные итоги моей «весёлой» кампании по поступлению в данное учебное заведение, то можно отметить следующее. Во-первых, не так уж и страшен чёрт, как его малюют. Вполне посильно и можно смело поступать, даже при таком, изначально, казалось бы, диком, невыигрышном, потолочном конкурсе. И совсем не обязательно это касается только военных заведений. Во-вторых, реальная конкуренция очень невелика – слишком уж много приезжает откровенного «балласта». Основной приезжий контингент, по сути, имеет полный ноль шансов на благополучный исход мероприятия. В-третьих, таким, как я, делать в армии нечего. Нужно просто желать туда поступить, чего обо мне явно говорить смешно.
Вот кого мне было искренне жалко, так это отца. Он, конечно, был крайне расстроен моей неудачей. Ему виделись реальные, очень близкие перспективы обратного. Он, со своей стороны, делал и сделал всё, что необходимо, что мог. Однако домой приходилось возвращаться ни с чем.
Кстати, как и прогнозировалось, Кадуцкий-младший, без особых проблем «протиснулся» в геройское училище. Однажды, с десяток лет назад, случайно встретил его в Херсоне, в одном из городских военкоматов. Считай, на излёте карьеры. До особых регалий не дотянулся. В чине майора был на подходе к своему 50-тилетию. Бесславно дослуживал своё в Геническом райвоенкомате. Та же участь, в лучшем случае, я так полагаю, «угрожала» и мне, но, скорее всего, и того хуже. Сокрушался, и армия не та стала, и платят – гроши, и соцобеспеченность – никакая. Вот и получается - ничегошненьки я тогда не потерял...
24 июля я садился в поезд «Москва – Николаев» в самом благодушном настроении, чего совсем не мог сказать про родителя. Нас провожал дядя Валера.
- Ничего, гардемарин, (опять он меня так «обозвал»!), сильно не горюй, приезжай к нам на следующий год, непременно поступишь, я в этом уверен. Опыт – великая штука! Времени, для более качественной подготовки, у тебя будет навалом. Голова у тебя совсем не глупая. Я бы сказал, светлая. Всё у тебя ещё впереди, дружище, как и вся жизнь. Будем тебя ждать. Успехов тебе! А обещание своё, не боись, я сдержал, на провокации - не поддался – он кивнул в сторону отца, который, стоя чуть в стороне, ковырялся в сумке, выискивая билеты для проводника вагона.
- А я в вас и не сомневался. Нет, дядя Валера, не прокатит уже для меня армейский вуз. Сыт я по горло этой «дубовой» романтикой. Не хочу я такой тухлой жизни, как у моего отца. Вы абсолютно верно отметили, получил я опыт, а заодно и прививку от будущей армейской карьеры. Но, если меня и осенит приехать снова поступать в Москву, то только в гражданское заведение. Однако вряд ли это сможет повториться, слишком уж вы далековато от нас. И у нас, в Украине, при желании, можно достойную учёбу найти. Я же не рвусь в дипломаты, как моя Варика. Хотя и в Киеве имеется такое же профильное заведение как МГИМО. Я, может, и хотел бы там обучаться, только, что я там забыл без знания языков? Вон, к примеру, Варику взять, целых три освоила. Вот это я понимаю – реально серьёзный показатель интеллектуализма. Кому, как не таким как ей, дерзать и разрабатывать каверзную дипломатическую ниву?! А мы уж как-то попроще…
- Ты, главное, не горячись с ней. Она – деваха крайне организованная и благоразумная. Из того, что ты мне про неё рассказал, могу сказать одно, она очень далеко пойдёт. А раз так, то очень трудно вам придётся вдвоём. Конечно, если вы захотите быть вместе…
- Так вы хотите сказать, что скоро она меня забудет и бросит?
- Я так не говорил. Понимаешь, Славик, к сожалению, мне, по крайней мере, так видится, реально не ты, а именно ОНА будет определять вашу совместную, а в конечном итоге и твою дальнейшую судьбу. И здесь, дорогой, я тебе совсем не завидую. Слишком высоки у неё будут горизонты и требования к жизненным целям и стандартам, да и задрана планка на приличной отметке. Ведь тебе, если у вас дай-то бог всё удачно срастётся, то хочешь не хочешь, а придётся соответствовать этим её высоким стандартам. Иначе у вас, увы, ничего путного может не вырисоваться. Но не хочется мне тебя окончательно запугивать, в жизни всякое случается... И потом, Славик, это всего лишь моё субъективное мнение. В любом случае надо оставаться самим собой. Так что тебе от души пожелаю найти себя в этой жизни независимо от складывающихся обстоятельств, смело шагать по выбранному тобой пути и не брать в голову всякой ерунды. Ты – парень при приличных мозгах, замечательный, прогрессивный, нравишься мне. Есть у тебя стержень нужный. Не пропадёшь, по-любому… Паша, хорошего ты вырастил хлопца, стоящего! Ты свой пыл, относительно его будущего, поубавил бы. Дай ему большей свободы, - это он уже обратился к, подошедшему к нам, отцу, а дальше снова ко мне.
[/indent][/indent] - Славик, а локальные неудачи, они у всех бывают. Но они лишь закаляют нас, сильнее делают. Самое главное – сделать верные выводы из своих ошибок и стараться не повторять их. Поверь, Слава, жизнь – она классная штука. У тебя она только-только начинается. Твои самые главные победы ещё впереди! Очень рад был встрече с вами, ребята. Счастливого вам пути! – с этими словами он пожал мне руку, прихватив к себе в охапку, и начал прощаться с отцом. В это время я уже поднимался на подножку вагона.
Сидя пока один в купе, крепко я призадумался над последними, да и не только последними, словами «старого» мудрого «наставника».
«А ведь, действительно, всё движется к распаду нашей с Варикой ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ. Прав дядя Валера, ой, как во многом прав! Не видать мне по жизни Варику, как своих ушей. Ну, как можно думать о каком-то прогрессе в наших будущих отношениях при подобном раскладе нашей теперешней тупиковой ситуации? Как можно совместить несовместимое: она – тут, в этой грёбанной Москве, а я – где-то у чёрта на куличках, в своём засраном Геническе?.. Это – сплошной бред какой-то! И Варика тоже хороша! О чём думает?! Как жизнь свою планирует? Как она всё это себе представляет, в то же время денно и нощно утверждая, что безоглядно любит меня? Как можно всё это нормально мозгами охватить? Или она сама пока ещё до конца не осознаёт, что, на самом деле, происходит, или в конечном случае просто щадит меня?! Неужели конъюнктурные карьерные соображения взяли над ней верх и стали для неё выше НАШЕЙ ЛЮБВИ?! Осознанно намеревается грубо перечеркнуть всё, что было между нами?!
Конечно, найти мне замену, ей труда не составит. Аж бегом «коршуны» слетятся... Выбирай – не хочу!!! Но по-любому от всего этого мне совсем не легче. Да не то слово, отвратно, паршиво на душе!.. Однако ничего ведь не попишешь, вероятно, придётся готовить себя к наихудшему варианту. Хотя так хочется надеяться на лучшее!.. Что ж, скоро всё прояснится, надо только дождаться её приезда... И конкретно ставить вопрос ребром! Это же не шутки… Дальше жить в таком духе невыносимо!!! Хватит этой былой, «задравшей до «не могу» неопределённости! Хватит детства! Хватит играть в кошки-мышки и прятать голову в песок! Или посыпать её пеплом. Надо расставлять все точки!.. Осталось ждать недолго... Надо срочно РЕШАТЬ ситуацию вдвоём!!! Однозначно и окончательно!!!».
Поезд тронулся. Обустроившись в купе и произведя все предпоездные формальности, мы наконец расслабились. Кроме нас в купе пока никого не было. Подсядут позже, в пути. До теперешнего момента отец со мной ещё не говорил об итогах моей «поступательной страды». Видимо, отложил, чтобы по горячим следам не наговорить чего лишнего. А тут наконец его прорвало.
- Да, сынок, напортачил ты, однако. Так бездарно кампанию завалить... Самому-то не обидно? А ведь всё было конкретно на мази, как говорится, схвачено и договорено уже. Сашка-то – каков молодец! Уж он-то не упустит своего. Ну, как же это ты так? Как можно было так хреново к физике подготовиться? Это - даже не математика, где в понимании одно за другое цепляется... Никак не могу я понять!..
- Мне как-то «по барабану», что там у Сашки. Красный флаг ему в руки. Я – не Сашка. Значит, у меня – свой расклад в жизни. А насчёт сдал не сдал… Что тут понимать?! Не судьба, получается… Не просто ж так не тот билет вытянул, несчастливый…
- Так надо было попросить другой. Глядишь, повезло бы. Не догадался, что ли? Может, на «троечку» и натянул бы.
- Ну, во-первых, для этого надо было бы как минимум на «четвёрку» отвечать. Да дело даже не в этом. Я ж…пой чувствовал, что та же фигня попадётся. Оно, если не прёт, то в комплексе. Поэтому, остынь уже и не суетись. После драки нечего кулаками махать. Всё равно ведь не поможет изменить что-либо. Проехали, дорогой…
- По приезду пойдёшь работу искать. Чтобы до сентября уже устроился!.. У тебя месяц в распоряжении. Будешь весь год у меня физикой заниматься. А заодно и математику, как следует, подтаскивать, шлифовать, «тройка» - тоже не оценка. На следующий год отправишься поступать в ракетно-артеллерийское, в Горький. Хватит в прятки с судьбой играть, лотереями заниматься. Там - мой лепший друг училищем командует, генерал-майор, из моей деревни. Вместе в одном классе учились в школе, потом и по девкам на пару бегали... И ведь зазывал мне сразу к нему махнуть… так нет, дурень, отказался... А, получилось, напрасно! Уже был бы зачислен, без экзаменов даже. Сейчас туда ехать уже поздно. Все расклады давно закончились. Ежели б знать, что так опростоволосимся в Москве... Сильно же ты меня расстроил, сынок…
Не стал я пока с ним дальше разглагольствовать, времени впереди – вагон и маленькая тележка. Сама жизнь ко всему подведёт, всё разложит по местам. Всему – своё время. До следующего лета надо ещё дожить. Ну, а раз работать, так работать... Тут-то о чём спорить?..
Часть 2. Нечаянный Поворот Судьбы
С чрезвычайным нетерпением ожидал я приезда Варики. Каждый день у меня начинался со звонка по телефону на её домашний номер. И так раз по 10 на день, а то и больше. В таком духе прошла неделя. Однако пока безуспешно. На календаре уже обозначился август, второе число. А её телефон по-прежнему молчал.
…С утра поехал со своей компашкой друзей на Арабатку. Хоть на время избавить организм от дурных мыслей и остудить больное сердце от жгучей тоски. По возвращении, а уже наступил вечер, застаю отца с его старинным незабвенным приятелем - дядей Жорой, главным механиком нашего порта. Они уже давненько не виделись и теперь, видимо, с удовольствием расслабленно посиживали за графинчиком винца у открытого балкона в предвечерней прохладе.
- О-о, а вот и абитуриент наш бывший нарисовался, лёгок на помине... Ну, привет от старой Гвардии! Рассказывай, как жизнь, чем заниматься намереваешься? – подколол, оживившись, гость.
Появился я пред ними как раз вовремя. Поскольку оба они были уже изрядно навеселе, разменяли, как я понял, далеко не первый графинчик из солидных запасов отца и, видать, все свои темы успели освоить и переговорить. А тут моя тема услужливо подрулила.
- И вам полного здоровья, дядя Жора. Вот только не стоит меня линчевать, я вас умоляю. Не могу сказать, что сто лет не видались с Вами. Разве что к нам давненько не забредали. Мне хвастать особо нечем. Да вам наверняка отец уже весь мой расклад выдал, всю подноготную, вряд ли смогу добавить чего-то новенького, удивить чем-то. Вот буду работу искать, а дальше – жизнь покажет, как карта ляжет, - резюмировал я.
- А в порт к нам не хочешь податься? Подыскали бы тебе что-нибудь по силам. К примеру, я могу тебя пристроить учеником матроса или моториста на сейнер? Вот только тебе нужно будет сразу и в ПТУ наше пойти параллельно. Но это не помеха, это тоже в наших силах, беру на себя договор с руководством училища, в качестве исключения. Кадры, особенно молодые, нам потребны позарез. Зато преимущество имеется налицо, деньгу сразу зарабатывать начнёшь, так сказать, с отрывом от учёбы. Вот только придётся успевать чуток в учебники заглядывать. Да там той учёбы – кот наплакал, всего ничего – полгода. Получишь полноценные «корочки» матроса или моториста и сразу в должности будешь работать. Это своего рода вариант заочной учёбы у тебя будет. Подумай. Есть ещё время до конца месяца.
«Ну, прямо благодетель, спаситель нации!.. Интересно, вот своего сына запустил бы в эту безрадостную мясорубочную клоаку?» - гневно подумал я, однако высказался в более спокойном и миролюбивом духе.
- Нет, дядя Жора, спасибо! Скажу сразу. Лучше я не буду умирать так, как вы предлагаете. Экуда вы хватили!.. Пахать почище «папы Карло» на железяке доведётся... Во все дыры самые говённые меня по-затолкают... Я что, только народился, думаете, не знаю, что там творится на ваших так называемых сейнерах - проржавевших жестянках? Вон у моего одноклассника брат на одном из сейнеров ваших прославленных мотористом пашет, так ведь света белого не видит. К тому же весь – в какашках, по самые помидоры. Такого по-на-рассказывал... А зарплата у него неадекватная, мизерная. Лишь более-менее - когда рыба прёт. А прёт она далеко не каждый день, и даже не каждый месяц. Что уж про ученика говорить? Нет уж, извиняйте, не заманите. Тем более, что «корочки», как вы говорите, в ПТУ «зарабатывать» придётся учёбой. Когда же мне учиться, прикажете, если я целыми днями в дерьме буду по самое не горюй?..
Дяде Жоре тоже палец в рот лучше не класть, обиделся, видишь ли.
- Ох, какие мы зубастые стали!.. Посмотрите-ка на него!.. Везде-то он побывал, всё-то он пощупал... Ну, герой труда, блин! Вы видали такого?! А что бы ты хотел, сразу в стармехи или старпомы? Так для этого люди сначала по четыре года в училище науки постигают, потом, как ты изволишь говорить, как минимум с годик в дерьме ковыряются, прежде чем на низовые должности механика или штурмана выйти. А тебе, ишь, сразу министерскую зарплату подавай, да ещё и руки чтобы не испачкать. Во, нынче молодёжь пошла!.. Откуда гонор такой, Паша?!... Может, ты мне можешь сказать? Я вон 15 лет в Черноморском пароходстве оттарабанил после первой мореходки, пока, наконец, впервые в должности стармеха на пароход пошёл.
- Дядя Жора, да я же совсем не против учёбы. Только разная она бывает... И, согласитесь, ведь не всё равно, кем ты после учёбы стать сможешь. Польза и перспектива - она разная бывает. Можно и вагон времени перевести на эту самую благородную учёбу, а толку от того – фиг да ещё маленько. Да потом ещё, чего доброго, как венец на голову, постфактум выясняется, что не на то, что надо, драгоценные силы и средства потрачены. К душе не ложится профессия. И что?.. Потом всю свою драгоценную жизнь корёжиться, постылую лямку тянуть?.. Мало радости. Разве не так?.. Плесните-ка, лучше винца немного, - я достал из серванта и поставил на стол ещё один бокал. - А то от ваших чудно разрисованных рабоче-крестьянских перспектив у меня скоро зашкалит нервная система, – я тоже начал нервничать.
- Любая учёба - она всегда в прок. А если к тому же и вдумчивая, с серьёзным подходом, то – вдвойне. Ты, Славка, видимо, совсем разнежился после школы и, наверное, расслабился основательно после своей московской эпопеи, - дядя Жора взял бокал и, щедро его наполнив, передал мне.
Тут вмешался и мой родственник.
- Ничего, пусть куда хочет, но с сентября выходит на работу, а через годик поедет снова поступать в военное училище, но уже в Горький, к моему школьному другу-начальнику. Вот там с него и собьют всю накопившуюся спесь. Пусть пока подуркует... Ну, и науки погрызёт заодно, подтянет в процессе.
- Слушай, Паша, а почему бы ему не попытать счастья в мореходке нашей, херсонской? И прямо сейчас, пока не поздно?
Да, это средне-техническое заведение. Но очень известное и популярное в морских кругах. И одно из самых старейших в стране. Зато классных специалистов для флота готовит. Между прочим, курсанты там на полном государственном обеспечении. А это, согласись - немаловажно. Плюс к тому полнейший порядок и дисциплина, за которую отвечает военно-морской цикл. Кстати, по окончании училища курсантам присваивают звание младшего лейтенанта запаса. Сам это же училище заканчивал. Не по наслышке знаю. Там разные морские специальности. Можно выбрать по желанию любую. Хоть на штурмана выучиться, хоть на механика, или ещё на кого… Документы - все при нём. Никаких бумаг собирать не надо.
Я вот три дня, как вернулся из Херсона, на курсах повышения квалификации был при училище, встречался, разговаривал со своим другом – преподавателем там работает. Он говорит, приём документов на третий поток, кажется, до пятого августа, а первый вступительный экзамен - вроде как девятого числа. Их всего-то сдавать два: сочинение и математику. Успевает как раз. К чему целый год терять и валять дурку? Учиться там четыре года. Окончит и, не теряя времени, сразу за «кордон» ходить начнёт в должности. На армейскую службу идти будет уже не надо, автоматически засчитывается. По мне, так это – ничем не хуже, чем военным быть. Кстати, при желании можно и в военно-морской флот по окончании распределиться, пойти в офицерском звании. В общем, убиваешь сразу двух зайцев: получаешь солидную морскую профессию и в придачу офицерские погоны. И всё это – за государственный счёт. А если ещё сюда добавить, что мир за здорово живёшь посмотреть можно своими глазами... Согласись, недурно? – дядя Жора прямо из кожи вон лез, затаскивая меня в моряки загранзаплыва.
Отец призадумался, переваривая прозвучавшие «ценные» предложения. Прикидывал, видимо, вероятную полезность неожиданно всплывшей информации. Наконец, вполне резонно, по его разумению, разродился умной мыслью.
- А знаешь, Жора, что-то в этом есть. Тем более рядом с домом... Наверное, попробовать стоит. В конце-концов, ежели что, то можно и оттуда поехать в тот же Горький…
- Послушайте, друзья-товарищи, а со мной вам бы не хотелось посоветоваться? Что-то мне не совсем нравится, что за моей спиной всё вырешивается. Я что - место пустое? Вы моё бы согласие спросили, хотя бы для успокоения совести, что ли… - справедливо возмутился я, отставляя в сторону быстро опустевший бокал.
- Ну, ты же и так всё слышал, что тут ещё оговаривать? Все плюсы налицо. Действительно, чего зазря небо коптить, дурнёй маяться и время попусту тратить? Попытай счастье ещё разок. А вдруг учёба эта тебе самому понравится? Войдёшь, что называется, во вкус? К тому же есть приличная перспектива на будущее. Завтра же с утра пораньше и «дуй» в Херсон, денег я тебе дам с собой. Сдашь документы в «Приёмную комиссию» и вернёшься домой. Потом поедешь на сами экзамены, – весело расщебетался отец, который всего-то с пяток минут назад настраивал меня на трудовые будни и повторное поступление в военное училище. Быстро же перестроился родитель…
…Уже лёжа в кровати, я, спокойно обмозговывая, перебирал весь наш столь случайно и неожиданно всплывший вечерний разговор о новом проклюнувшемся на моём горизонте профессиональном поприще.
Как ни крути, обрисованная дядей Жорой весьма радужная картина на морскую тематику, несомненно, имела под собой здоровое зерно. Действительно, плюсы имелись, и немалые.
Во-первых, меня совершенно не вдохновляла годовая перспектива какого-то навозного жука или крысы канцелярской. Что же ещё по работе мне светило? Во-вторых, твердолобый батюшка летом всеми возможными фибрами души начал бы по-любому «протискивать» меня в эти чёртовы артиллеристы-ракетчики. В-третьих, служба в армии через год, от которой, «пролетев» мимо военного училища, всё одно никак не отмахаться, тоже не добавляла мне оптимизма. Кому же охота выбрасывать из жизни пару, а то и, помилуй Господи, того и гляди, и тройку лет? А тут и учёба, то есть специальность приобретается, и одновременно чин офицерский какой-никакой. Главное – «гуд бай», армия! К тому же безо всяких «отмазок». И никакой потери жизненного темпа.
И совсем не хочется верить, что в мореходке будут со столь же лихой безнадёжностью и настолько безобразно, как в военном училище, «пружины закручивать». Всё же, по большому счёту, заведение гражданское, ну, разве что с некоторой военно-морской спецификой. Вполне возможно как-то пережить.
В конце концов, это даже своего рода элемент экзотики.
В-четвёртых (ты посмотри, как много плюсиков, оказывается, по-вырисовывалось!), романтика, однако, господа! Тоже немаловажная темка. На мир посмотреть можно, за «кордон» попав за просто так! Где и когда ещё такая не хилая возможность в жизни представится?
Ну, и, в-пятых, наконец, реально деньжат заработать можно. При всех тех первых плюсах, кому они, родимые, лишними могут быть? Что-то не видел я, хотя сколько той моей жизни, совсем уж бедных моряков, но слыхивал про них много. Да вот хотя бы взять того же дядю Жору... Вон домину какую завидную себе отгрохал!..
Стоп, что-то меня понесло уж слишком далековато, надо бы под-закатать губу свою шуструю, на нашу грешную землю приспуститься... Одно «незначительное» обстоятельство, деталька «мелкая» имеется – для начала экзамены надо бы вступительные побороть. Конечно, отрадно, что их - всего лишь два. Однако всё-таки рановато пока что купоны нарезать... Доведётся, понятно, ещё чуток под-напрячься, покорячиться, попотеть. Но, пожалуй, оно того стоит…
Такие вот мысли прошелестели в моей уже сонной голове. Затем в связи с неожиданным и кардинально резким изменением внешних ориентиров, они, мысли, сами собой, переключились на более жизненно актуальную и изрядно волновавшую меня на сегодня тему - про пока далёкую Варику.
«Это, что же получается? Так я могу сорвать все наши с ней давно загаданные планы? Очень уж резко и неожиданно всё стало проистекать в наших жизнях. Хотя завтра уже третье августа, а от неё – ни слуху ни духу. Даже не знаю, что и думать по такому поводу?.. Ну, ладно, допустим, завтрашняя поездка – это ещё мелочи, а вот как быть, когда поеду экзамены сдавать? Скорее всего, доведётся там приторчать на какое-то время. Чёрт бы всё побрал! Ладно, пока ещё рановасто паниковать. После этой поездки в Херсон видно будет…».
С тем и заснул.
Вот ведь как в жизни бывает... Насколько она, жизнь наша, безотчётно зависит от каких-то порой нелепых частностей, от случая, даже от необязательных совпадений. Ещё только вчера вечером близко не подозревал, насколько круто она может поменяться. Наведайся к нам в дом милейший дядя Жора денька на три или неделькой позже, и, кто знает, где бы я был завтра, через месяц, через год, через пять, через 25 лет? Это что же получается, своим нечаянным «своевременным» визитом дядя Жора однозначно и бесповоротно изменил всю мою жизнь, её ход, её течение, вмешался в мою ближнюю и дальнюю судьбу, определил моё бытие на десятки будущих лет и до конца дней моих?.. Это настолько непостижимо-невероятно! Просто неимоверно!..
Да, именно 2 августа 1972 года жизнь моя с доселе настолько туманными и бестолковыми перспективами сделала свой неожиданный кардинальный, судьбоносный поворот. Именно в этот знаменательный день в мою откровенно беспутную скучную, однообразную сухопутную жизнь в едва-едва приоткрытую дверь, да что там в дверь, в еле заметную щелочку форточки, ещё совсем нестойким лёгким, воздушным шлейфиком, тонюсенькой, почти незримой струечкой просочилась, этаким осторожным, но необычайно юрким и пронырливым ужишком с упорной, поразительной настырностью прокралась и поселилась со мной рядом частичка мощнейшего духа громадины ХМУ ММФ – Херсонского Мореходного Училища Министерства Морского Флота СССР имени лейтенанта П.П. Шмидта.
В начале была мысль и мысль Дажьбога была Свет Белый. Дажьбог Светом просветил мрак, чёрный жар и вечный холод и по образу и подобию своему сотворил мир, создал Землю.
Земля была комом грязи бесплодной и не мог Дажьбог ступить на эту грязь. Волей...
Книга была куплена мной .
Где здесь какой член предложения?
Насколько я знаю, подлежащее - если оно выражено сущ. или местоимением - всегда должно стоять в Им. падеже, и тогда в этом предложении подлежащее - книга .
Но, с лексической точки зрения,...
Последнее сообщение
Как правило, агенс (в логическом отношении — субъект), является подлежащим, а пациенс (объект) — дополнением. Но при пассивном выражении действия ( в данном случае при помощи страд. прич.) грамматическая конструкция вступает в формальное...
Исправьте предложение: Книга, которую мне посоветовали, которую я взяла в библиотеке, которая находится недалеко от школы, которая недавно построена, мне понравилась.
Посоветуйте художественную литературу. Попитался читать классическую литературу но там много не понятного, знакомый сказал что это старый русский. Какую книгу советуйте прочитать для начала?
Последнее сообщение
Спасибо всем за внимание и за оказанный помощь. После долгого падения почитал: Метро 2033 , Хакеры и рассказ про Леночки. В мой список Надо прочитать уже попался все вышеперечисленные книги.
У меня появилось другая проблема. Что-бы не флудит тему...
Мобильная версия
