Рассказ про напильник ⇐ Литературный клуб (публикации авторов)

[Бакенщик]

Вспомнился эпизод из прошлого о том, как меня посадили в тюрьму. Ничего удивительного, у меня просто не сохранился номерок, а то бы я обязательно рассказал, где она находится. Камера была на двоих. Меня приговорили, как всегда, к пожизненному заключению, а у моего сокамерника —он был бухгалтер в аптеке и попался на витаминах, — так вот, у соседа по камере срок уже подходил к концу, а пока мы коротали в неволе свободное время.

В минуту откровенности я поведал ему свою историю. На уроке труда в музыкальной школе я раздал детям напильники, и вот стою, объясняю их назначение. И тут один из учеников начинает водить напильником по виолончели, издавая звуки совершенно непотребные. Вежливо прошу его играть потише, он в ответ швыряет напильник мне под ноги и смотрит на меня овечьими глазами, давая понять, что нагибаться за ним не собирается. И вот я, пожилой заслуженный учитель труда РСФСР, подхожу, опускаюсь на колени и берусь за железо, а напильник-то, между прочим, трехгранный, острый. Тут мальчишка со всей силы топает по нему ногой. Острая грань рассекла мне сгибы пальцев. Что мне оставалось делать? Схватил мальчишку, проткнул его напильником и послал за родителями.

Бухгалтер с интересом слушал меня.

В те годы музыке обучалось множество малолетних негодяев, и на уроках частенько случались такие казусы. Но семья и общество терпимее относились к труду педагогов, не то что сейчас. Короче говоря, школьный двор я покинул в наручниках.

Приятель мой некоторое время молчал, переваривая услышанное. Но вот его губы слегка раздвинулись в недоверчивой гримасе. Потом он спросил, мог ли бы я написать рассказ «Пепельница». У меня чуть сигара изо рта не выпала от неожиданности, но я быстро совладал с собой: «Конечно, мог бы. И об этом давным-давно оповестил любителей русской словесности».— «А что ж не напишешь?»— «А вот не хочу».— «Жаль, у тебя недурно получались бы короткие байки о пепельницах, царях, моржах и сталеварах, купидонах и дендрариях, имей ты хоть на полдоллара любви к стяжательству».— «Э нет, красавец, – отвечаю, – уж лучше я напишу про напильник, тем более, что кое-какие наброски уже опубликованы в моём уголовном деле. Ты вот расселся тут на шконке и не знаешь, что в напильнике всё должно быть прекрасно: и насечка, и марка стали, и сертификат».— «Кому тут нужен твой напильник», — буркнул бухгалтер и углубился носом в стакан с гречишным виски.

Через чугунную решётку виднелось скучное летнее небо в клеточку. Облапанная зеками решётка порядком поизносилась, кое-где ржавчина глубоко выела покривившиеся стержни, ну а мы продолжали мирно беседовать о таганрогских рыбных лавках, железнодорожных мошенниках и волхвовании. Конечно, зря я погорячился насчёт рассказа о пепельнице; мне плоховато удаётся авторская речь. Как я ни стараюсь украсить её с помощью двуличных бессоставных предложений, как ни вживляю в повествование слова из разных цензурно-исторических стилей — все без толку: речь рассказчика выходит какая-то шамкающая, с одышкой и с трудом опирающаяся на клюку.

Бухгалтер сосредоточенно молчал, как будто силился перемножить в уме большие числа.

«А нехай будет про напильник, — вдруг сказал он, — а я к твоему рассказу приделаю эффектную концовку. Она рванёт, как рождественская петарда. Читатель просто откроет рот, когда поймёт, как ловко его разыграли».— «Тоже мне, концовка, – рассмеялся я. – Рассказ про то, как напильник отправил меня за решётку и напильник же помог бежать? Ха-ха-ха!... От твоей фабулы так и тянет банальщиной. Полярный медведь с его отмороженной фантазией, и тот выдумает позаковыристее».

Я ещё что-такое ему говорил, неохотно ворочая языком, и сам на себя досадовал: до чего же мне плохо удаётся прямая речь; она получается, то вычурной, то бесцветной, то слишком рубленой, то расползшейся слизняком на целый абзац. Всегда завидовал мастерам энергичного диалога. Зная свой недостаток, я почти никогда не ставлю прямую речь с выключкой строки, а пишу в подбор, закавычивая. Так высказывание выглядит незаметнее, прячась в общем сером лексическом веществе, из которого моё повествование обычно и состоит.

Где-то неподалёку загудел, а потом рассыпался мелким звоном церковный колокол. Бухгалтер уселся на земляной пол и поджал под себя ноги. Необходимо пояснить вот что: совсем никудышно я описываю внешность персонажа. Он получается плоский, будто выпиленный из фанеры, им можно сгребать снег или махать над костром, а вот третьего измерения я каждый раз недосчитываюсь. Казалось бы, уж и наряжаю своих героев в яркие одежды, и наделяю их смешными чертами лица вроде лысины или оттопыренных ушей, — нет, живыми и узнаваемыми они не получаются. Этот невзрачный урка как раз наступил на любимую мозоль. В камеру проник лучик солнечного света, торопясь напомнить, что в Южном полушарии скоро птицы улетают на север, а тыкву лучше всего сажать семечками вниз, так оно полезнее для гормонов мозга. К сожалению, я давно отказался от описаний природы. Не умею. У меня получается такой «пейзаж», как будто слепой оказался на другой планете и размахивает там чернильницей. И уж совсем плохо обстоит у меня с интригой. Сколько я ни напускаю в текст загадочности, сколько ни навожу тень на плетень, тем не менее, любой простофиля, умеющий читать только по слогам, и тот с полоборота угадает развязку. Но это всё цветочки. Можно бы и потерпеть. Совсем паршиво у меня обстоит с достоверностью описываемых событий ( тут как раз вертухай притаранил шамовку, мой лепила скатился с нар, расшнуровал хлебало, но к куску не рыпнулся), я хочу сказать, что с правдоподобием у меня просто беда. Пока я пребывал в горестных размышлениях, бухгалтер прислонясь к стене грыз косточки от компота. С неподвижным лицом он сочинял обещанную развязку моей криминальной истории, а я пытался представить, какой он уготовит сюрприз.

Сюрприз... Ну что можно делать напильником? Это довольно многофункциональная штуковина. Полировать ногти и чесать в затылке, регулировать движение на перекрестке, полоть грядки с луком и ковырять в зубах — это, как говорится, лежит на поверхности. Возможности напильника в умелых руках шире и глубже. Им можно откупоривать сейфы, затачивать якорь, шлифовать произношение, дотрагиваться до гадов, охотиться, сглаживать под ноль антитезы, добывать ржавчину из воды, устранять шероховатости характера, использовать как начинку для учебного пирога в милицейской школе, да мало ли...

Мой бухгалтер становился мне интересен все больше и больше. Он весь состоял из парадоксов. То немногое, что он досконально знал, было усвоено им крайне поверхностно, зато он глубоко изучил вещи, о которых и представления не имел. Он был скрытен, не давал надзирателям интервью, прятал настоящее имя за шестизначным буквенно-цифровым индексом и, находясь в тюремной камере, старался оставаться неузнанным. С этим ничего нельзя было поделать. Такая же неопределенная у него была внешность: скромные, едва заметные гусарские усы и аристократическое телосложение деревенщины. Его занятно было слушать. Повествование журчало, как ручеек, затопляя мелкие лесные низины, поросшие мхом сочных деталей и покрытые редкими по красоте веточками идиом. Ну а под конец мой товарищ по несчастью приберегал невероятную коду, от которой всё прежде рассказанное представало в совершенно ином свете. Не знаю, в какой аптеке он этому научился. Слушая его байки, я иногда покатывался от горя, а иногда, наоборот, обливался хохотом. Этот малый умел взнуздать самого строптивого читателя, пригнуть мордой к чтиву и так удерживать одной левой, пока не растает в воздухе последний знак препинания. Так происходило и сейчас. Мой неуклюжий опус о проткнутом мальчишке словно налился животворными соками, я почти не узнавал собственные слова. Однако сеанс заканчивался, сокамерник с досадой выплюнул последнюю скорлупку и вдруг с громким вздохом обхватил локтями переносицу. Прозвучала взрывная концовка, она выглядела так: «Ничего не смог придумать про ваш гнусный напильник, сэр. Будь он проклят! Не поверите, это первый случай в моей витаминной практике».

Я вздрогнул сладкой читательской дрожью. Неожиданная развязка предстала во всём блеске. Мастер превзошёл себя. Я ожидал чего угодно, но только не лирического признания в сдаче позиций. На моих глазах буквально из ничего, из пустоты и сора, заурядный уголовник сотворил невероятное: родился истинный шедевр!

Теперь нечто вроде постскриптума.

Как всегда, незадолго до 1 сентября учителей младших классов стали выпускать из тюрем по амнистии. Многие, конечно, вышли на свободу с чистой совестью, но ко мне это не относится. Совесть не очистилась и не смягчилась, наоборот, она объявила мне тотальную войну, и я, как многие в моём положении, стал искать утешение в церковной музыке.

Прогуливаясь однажды в парке, отгороженном от шоссе длинной и высокой металлической изгородью, я обратил внимание на церковь с колокольней, располагавшуюся по ту сторону шоссе — не далеко и не близко. Доносился неспешный и торжественный колокольный звон. Звонили к вечерней службе. Было уже темно, я хотел выбраться из парка и подойти к храму, но железная изгородь тянулась вправо и влево, насколько хватало взгляда, а перемахнуть через неё нечего было и думать — её венчали заострённые средневековые копья.

Звон становился громче и сложнее, вступили маленькие колокольчики, и тут меня охватило чувство стыда за бесцельно прожитые годы. Мучаю детей, мотаюсь по тюрьмам — ну кому нужны слесарные уроки в музыкальной школе? Я застыл, прижавшись лицом к холодным металлическим прутьям. Удары, доносившиеся с высокой колокольни, отзывались во мне нравственной болью, захотелось немедленно бросить преподавание и устроиться в какой-нибудь пыльный НИИ, ведь я был слесарь шестого разряда, я точил «Восток» и собирал Красноярскую ГЭС. Подумать только, в какое ничтожество я превратился!

А ведь это не железный забор преградил мне дорогу к храму, мелькнула мысль, это несокрушимая череда моих скверных поступков стали на пути исправления. Колокола умолкли. Люди торопясь исчезали в тёмном церковном притворе. Я покрепче ухватился за прутья и, запыхавшись от натуги, попытался раздвинуть их. Мне это почти удалось. Голова и левая нога уже пролезли на волю, оставалось совсем чуть-чуть... Я готов был расплакаться, как ребёнок, и в этот момент кто-то ткнул меня в спину. Обернувшись, я увидел стоящего рядом своего соседа по тюрьме. Пряча лицо, он сунул мне в руку тяжёлый чёрный напильник:

— Возьми это, сынок, а то опоздаешь к исповеди.

[Роксана]

... Бухгалтер сосредоточенно молчал, как будто силился перемножить в уме большие числа...

Отличная строка!

[Сергей Титов]

Я почему-то был уверен, что этот напильник — рашпиль. Автор выбрал другой, но ему, конечно, виднее. Впрочем, как широко известно, умельцы проделывают с рашпилем чудеса: полируют ногти, чешут в затылке (но об этом уже было), что-то там делают с ветхими зубными коронками... Много чего делают, не забывая применять рашпиль по прямому назначению.

[Сергей Титов]

Отличная строка!

Не спорю.
Но и вот это не хуже:

Это малый умел взнуздать самого строптивого читателя, пригнуть мордой к чтиву и так удерживать одной левой, пока не растает в воздухе последний знак препинания.

[Роксана]

Но и вот это не хуже...

Мне тоже очень понравилось. И я много улыбалась во время чтения этого рассказа.

[Сергей Титов]

Меня не покидает ощущение, что уважаемый автор легонько так водит нас за нос (а то и за носы).

[Gapon]

Сударь, вам самозванцы еще одно дело шьют, требуя переименовать трехгранный нап. в рашпиль... Не поддавайтесь на провокацию. Лучше сознавайтесь: сколько объектов пародии вы в оную засандалили?

"Сами-то мы не местные", потому только одного и видим.... Но за рОман мерсите вас, классно тиснули!

В обратку вам - - от братвы.

[Роксана]

... легонько так водит нас за нос...

Уж такой автор — затейник.

[Сергей Титов]

Уж такой автор — затейник.

Согласен, затейник из затейников.

[Завада]

Бакенщик:
Им можно откупоривать сейфы, затачивать якорь...
==============================
А ещё можно настраивать колокола.
admin:
Не обращая внимания на ноябрьский холод, все в том же легком пальто Сараджев настраивал колокола в Гарварде. Он ударял в колокол, затем подтачивал напильником, добиваясь нужного звука.
http://www.kolokola.com/archives/3620
Кстати, вероятно, не все знают, кто такой Сараджев.

Бакенщик:
Кому нужны слесарные уроки в музыкальной школе?
========================
Как видите, и в музыке напильник может пригодиться.
При доводке (конечно, и при изготовлении) других музыкальных инструментов (например, гитар) напильники тоже применяют.
http://tinyurl.com/znfge7o

[Бакенщик]

Как видите, и в музыке напильник может пригодиться.

Несыпьмнесольнарану...

[Сергей Титов]

Сударь, вам самозванцы еще одно дело шьют, требуя переименовать трехгранный нап. в рашпиль...

Много лет проведя в обществе разного типа напильников, я никому и никогда не предложу трехгранный напильник переименовать в рашпиль (это так, на всякий случай — если вдруг самозванцем назвали меня)...

[Завада]

Сергей Титов:
Я почему-то был уверен, что этот напильник — рашпиль. Автор выбрал другой.
===========================
Gapon:
Сударь, вам самозванцы еще одно дело шьют, требуя переименовать трехгранный нап. в рашпиль.
===========================
Где сказано, что это не рашпиль?
Вероятно, рашпили бывают трёхгранными.

371 рашпиль плоский 10095048 шт 3
372 рашпиль круглый 10095049 шт 3
373 рашпиль полукруглый 10088938 шт 2
374 рашпиль квадратный 10095050 шт 3
375 рашпиль трехгранный 10095051 шт 2
376 напильник драчевый плоский 10095052 шт 2
377 напильник драчевый круглый 10095053 шт 3
378 напильник драчевый полукруглый 10095674 шт 3
379 рашпиль квадратный 10062441 шт 3
380 рашпиль трехгранный 10095051 шт 3

www.mosmetro.ru/files/1828082534bb42345a5935/pzk216.doc

[Сергей Титов]

Про рашпили я прочитал, успел. Познавательно.

Кстати, вероятно, не все знают, кто такой Сараджев.

Не все. Но мы узнаем, не сомневайтесь. А вот как долго автор будет хранить свою тайну (или, выражаясь другими словами, немножечко дурачить любителей всех типов напильников, разнообразных пилок и пилочек, а также расчёсок, да и вообще всяких любителей) — это, на мой взгляд, самое важное. Доколе?
А вот и Сараджев

*****
А ещё вот что утверждал заслуженный учитель труда РСФСР:

И уж совсем плохо обстоит у меня с интригой. Сколько я ни напускаю в текст загадочности, сколько ни навожу тень на плетень, тем не менее, любой простофиля, умеющий читать только по слогам, и тот с полоборота угадает развязку.

[Gapon]

Бакенщик, сдавайтесь! Сараджева вашего опознали. Надеюсь что не в вас.

[mazurov]

Меня приговорили, как всегда, к пожизненному заключению

Вот это класс! Смеялся до упаду.

[Сергей Титов]

Вот это класс! Смеялся до упаду.

Будьте осторожны: не грызите, пожалуйста, косточки от компота во время чтения.

[Котяра]

при умелом подходе — напильник легко превратить в шабер,а уж он не хуже пера!

[Сергей Титов]

при умелом подходе напильник легко превратить в шабер,а уж он не хуже пера!

Пора, пожалуй, процитировать одну из ключевых фраз, а то она как-то уж очень умело запрятана:

То немногое, что он досконально знал, было усвоено им крайне поверхностно, зато он глубоко изучил вещи, о которых и представления не имел.

[водица]

уж очень умело запрятана:

да! жизнь — парадокс ...

[mazurov]

Я думаю, из Бакенщика может получиться неплохой О'Генри. На худой конец, - гений.

[Роксана]

Я думаю, из Бакенщика может получиться неплохой О'Генри...

Зачем нам второй О'Генри?! У нас есть Бакенщик — любимый и неповторимый!

[mazurov]

Роксана, вы в него влюблены?!

[Роксана]

Роксана, вы в него влюблены?!

Это мой любимый писатель форума!

[mazurov]

Знаем мы любимых! Вон, директриса театра взяла и женила не себе 80-летнего Джигарханяна! Причем молодая жена Армена не отрицает, что может родить ему (а возможно, и от него) наследников.