Встречи с Розенталем ⇐ Литературный клуб (публикации авторов)

[Ваше благородие]

Об отношениях, сложившихся между мной и Дитмаром Эльяшевичем Розенталем, я всегда рассказываю с осторожностью, чтобы как-нибудь ненароком не ляпнуть какую-нибудь чушь о стилистике русского языка, а как раз на этой-то почве наши отношения и сложились.
Почему-то запомнились первые его слова, обращённые ко мне. Как только он меня увидел, так и воскликнул:
— Появившийся в середине прошлого века термин «стилистика», несмотря на длительное время своего существования и использования, не приобрел, однако, единого понимания!
Уж не знаю, кто решится сказать такое человеку с улицы, который к тому же почти втрое моложе. Этой загадочной фразой мой новый знакомый разжёг во мне крайнее любопытство.
Обстоятельства подтолкнули меня к регулярным встречам с ним. Пусть на короткое время, но мы очень сблизились. Можно сказать, стали неразлучны. Что интересно: я первый протягивал руку для приветствия. Катались в трамвае, иногда наспех виделись в закусочной. Вдвоём сидели за письменным столом, можно сказать, сцепившись воедино. Он бывал, как правило, говорлив и напорист; я, по обыкновению, непонятлив и молчалив. Розенталь всегда смотрел прямо мне в глаза, немигающе, ничем не выдавая своей досады, хотя я своей тупостью мог взбесить кого угодно. Когда я уставал следить за его мыслью, то прерывал общение и отворачивался, но он не обижался, не бросал меня одного, а держался рядом, терпеливо ожидая, что мне опять понадобится какое-нибудь его суждение. Мало-помалу освоившись, я говорил о нём «мой Розенталь» и даже осмеливался являться на свидание подшофе. Учёный ни разу не упрекнул меня, не выказал и тени недовольства, а, наоборот, бывал особенно любезен и красноречив.
Он водил меня по таким закоулкам русской словесности, где я никогда не был и которые вряд ли выберусь посетить ещё раз. Педагог позволял вглядываться в себя, изучать мельчайшие черты его лица — оно, кстати, не выглядит устоявшимся, а, напротив, пронизано добродушной изменчивостью, — но это не имело никакого значения. Я находился и до сих пор нахожусь под влиянием его могучего авторитета.
Глубока моя признательность Д. Э. Розенталю! Хотя бы за то, что он позволял благоговейно прикасаться к нему кончиками пальцев и ни разу не отчитал за фамильярность. Отношения наши порой перерастали в очень деликатные: например, он иногда здорово помогал мне при бессоннице. Как-то раз, помню, Дитмару Эльяшевичу вздумалось поиграть со мной в прятки, он исчез, а когда я обнаружил его одинокого на скамейке парка, то не удержался и отшлёпал хорошенько, он же великодушно «не заметил» моей дерзкой выходки и как ни в чём не бывало свёл разговор к потрясающим свойствам метонимии.
Наступил момент, когда мы оба поняли, что пора расстаться — ну хотя бы пока не улягутся самые важные впечатления друг о друге. Попробуйте угадать, что Розенталь сказал мне напоследок... Вот извольте:
— Сопоставьте использование стилистических фигур в отрывках из художественной литературы и из публицистических произведений.
Понятно? Это были его прощальные слова. Больше мы, к сожалению, не виделись. Много воды утекло, но до сих пор я неукоснительно следую напутствию Розенталя — сопоставляю стилистические фигуры. Сопоставляю до одурения. Убей, ежели вру! Скажу больше: я нахожу это занятие возвышенно-прекрасным, хотя из лёгкого увлечения оно давно превратилось в тяжёлую привычку.

[Селена]

Даааа... Неплохо Дитмар Эльяшевич поработал, однако корм не совсем в коня. Может, вернуться к общению?
Подсказывать, о чем я, не буду; найдите сами.

[Сергей Титов]

я говорил о нём «мой Розенталь» и даже осмеливался являться на свидание подшофе.

Не виновато ли в этом было некое мороженое?

[Сергей Титов]

"корм не совсем в коня"... Именно так было сказано; ну и вопрос, конечно же: так в коня был тот корм, или совсем нет?
Но вы не обращайте особого внимания, любезнейшие пользователи
Да, и не пора ли вернуться к общению?

[Ваше благородие]

Не виновато ли в этом было некое мороженое?

Кажется, я понял про мороженое. Сознаюсь, я иногда облизывал пальцы в присутствии Д. Э. Розенталя, но, честное слово, он вернулся к себе в библиотеку на Моховой с незамаранной репутацией.

[Сергей Титов]

он вернулся к себе в библиотеку на Моховой с незамаранной репутацией.

Хорошее сообщение, но вот что беспокоит меня: не рассуждал ли он о Кратких прилагательных?

[Марго]

М-да, Ваше благородие, а мне по прочтении почему-то вспомнился наш соавторский опус — вот этот: Пишем рассказ (вып. 3) . Не знаете почему?

[Ваше благородие]

Знаю почему.
Я в парном катании мало выступал, но, если пожелаешь, зашнурую коньки.
Мазурка на льду?

[Сергей Титов]

Мазурка на льду?

Ваше благородие, а как насчёт кадрили?
Можно и на льду.
Д. Э. Розенталь, мне кажется, только порадовался бы.

[Ваше благородие]

Ваше благородие, а как насчёт кадрили?
Можно и на льду.

Нет, это будет Железное болеро или Краковяк вприсядку. Можно и на льду.

[Сергей Титов]

это будет Железное болеро или Краковяк вприсядку. Можно и на льду.

Что же, это вполне даже пристойно, на мой взгляд.
А о чём беседовать-то будете, уж не об этом ли?
Надеюсь, не семечки грызть намереваетесь

[Ваше благородие]

Не знаю. Танец обещает быть белым.

[Марго]

Я в парном катании мало выступал, но, если пожелаешь, зашнурую коньки.

Заманчивое предложение. Надо обдумать.