Мобильная версия
1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение.
2. Лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность.
Против безнаказанности исполнителя
В России данной проблемой осознанно озаботились ещё в конце XIX века. Так русский криминалист Н. С. Таганцев писал, что «теория слепого и безответственного подчинения приказу начальника могла возникнуть в эпоху рабства, абсолютных деспотий разного рода, его можно было поддерживать при существовании крепостного права, но такое учение неминуемо должно исчезать при первых зачатках гражданской свободы». В своем курсе 1888 года Н. С. Таганцев указывал как совершенно бесспорное положение, что исполнение заведомо преступного приказа не освобождает от ответственности, не делая исключение даже для военной дисциплины.
В подкрепление этого тезиса он отмечал, что «Кодекс [1872 года] самой дисциплинированной армии — немецкой, признал, что хотя за беззаконный приказ отвечает прежде всего приказавший, но для безнаказанности исполнителя однако необходимо, чтобы: во 1-х, приказ относился к делам службы и был дан непосредственным начальником, а во 2-х, чтобы приказ не заключал в себе, заведомо для исполнителя, требования совершить что-либо, признаваемое по общегражданскому или военному уголовным кодексам за преступление или проступок».
На самом деле, осуждение преступных приказов было законодательно закреплено за полтора столетия до Таганцева. В 1724 году Петр I в Указе «О бытии подчиненных в послушании у своих командиров» установил, что подчиненные, независимо от звания и занимаемой должности, могут не выполнять приказ командира, если он противоречит интересам государства и службы. И подчиненный обязан был рапортовать по начальству вплоть до обер-прокурора и государя — то есть рассматривался как субъект, способный рассуждать и оценивать приказы командира. Эта норма содержалась в российском законодательстве вплоть до октября 1917 года.
Несомненно, что об этой норме Пётр узнал в Европе, где длительное время изучал «различные науки», в том числе правовые. Однако и далее в нашей стране (до определенного времени) указанное видение проблемы оставалось актуальным. В первых дисциплинарных уставах Красной Армии 1919, 1925, 1937 годов эта норма также нашла свое отражение. Не всякое приказание должно выполняться, преступный приказ выполнению не подлежал [2].
В 1940 году в армейском Дисциплинарном уставе появляется ст. 7, которая обязывает выполнять любой приказ, подразумевая, в том числе и преступный. Командиры получили право применять оружие на месте, если военнослужащий отказывался выполнять приказ. Время, когда применялась эта статья, оправдывает внесенные изменения — в мире шла война. Однако норма эта, за исключением применения оружия на месте, просуществовала достаточно долго, сохранившись и в Дисциплинарном уставе 1960 года, а также при последующих изменениях.
Дисциплинарный устав, принятый в 1993 году, и Устав внутренней караульной службы устанавливают, что приказы, отдаваемые командирами, должны соответствовать интересам службы, и не должны нарушать законов, но не содержат четких формулировок, которые соответствовали бы международным правовым стандартам в этой области.
42 статья
На какую же норму опирается в этом вопросе современное российское законодательство? Прежде всего, на ст. 42 УК РФ, согласно которой:
1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение.
2. Лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность.
В такой формулировке, заимствованной из международной практики применения, статья 42-я УК подвергается вполне оправданной критике. Однако иных формулировок в настоящее время не существует, следовательно, сегодня мы обязаны руководствоваться именно данной нормой права.
Кстати говоря, в настоящее время специальные нормы ответственности за исполнение приказа имеются в уголовном законодательстве подавляющего большинства стран мира. При этом, правда, наблюдается два различных подхода к проблеме места указанного субинститута [3] в системе уголовного права и законодательства. В одной группе стран соответствующие нормы представляют собой общеотраслевой субинститут Общей части уголовного права, в других они применяются только в рамках военного уголовного права.
В рамках второго подхода эти нормы могут быть отнесены к Особенной части уголовного права и применяться исключительно в связи с воинскими или международными преступлениями. Следовательно, т. е. носят локальный, а не общеотраслевой характер. В качестве субинститута Общей части нормы об ответственности за исполнение приказа закреплены в Уголовных кодексах абсолютного большинства стран мира, в т. ч. всех стран СНГ.
Наиболее существенное различие в формулировке норм, касающихся преступного приказа, заключается в том, придает ли им законодатель абсолютный (безоговорочный) или условный характер. Таким образом, вопрос о «преступном приказе» продолжает быть актуальным и в современном западном законодательстве.
В нашем законодательстве указанные вопросы до настоящего момента практически не освещались и не обсуждались. Как известно, любые нормы законодательства требуют апробации на практике. Именно через нее мы видим насколько эффективно они воплощаются в жизнь. Исследование коллизий, связанных с положением о «преступном приказе» сегодня является предельно актуальным.законодательстве вплоть до октября 1917 года.
http://old.russiaforall.ru/discussion.jsp?disid=21
В подкрепление этого тезиса он отмечал, что «Кодекс [1872 года] самой дисциплинированной армии — немецкой, признал, что хотя за беззаконный приказ отвечает прежде всего приказавший, но для безнаказанности исполнителя однако необходимо, чтобы: во 1-х, приказ относился к делам службы и был дан непосредственным начальником, а во 2-х, чтобы приказ не заключал в себе, заведомо для исполнителя, требования совершить что-либо, признаваемое по общегражданскому или военному уголовным кодексам за преступление или проступок».
На самом деле, осуждение преступных приказов было законодательно закреплено за полтора столетия до Таганцева. В 1724 году Петр I в Указе «О бытии подчиненных в послушании у своих командиров» установил, что подчиненные, независимо от звания и занимаемой должности, могут не выполнять приказ командира, если он противоречит интересам государства и службы. И подчиненный обязан был рапортовать по начальству вплоть до обер-прокурора и государя — то есть рассматривался как субъект, способный рассуждать и оценивать приказы командира. Эта норма содержалась в российском законодательстве вплоть до октября 1917 года.
Несомненно, что об этой норме Пётр узнал в Европе, где длительное время изучал «различные науки», в том числе правовые. Однако и далее в нашей стране (до определенного времени) указанное видение проблемы оставалось актуальным. В первых дисциплинарных уставах Красной Армии 1919, 1925, 1937 годов эта норма также нашла свое отражение. Не всякое приказание должно выполняться, преступный приказ выполнению не подлежал [2].
В 1940 году в армейском Дисциплинарном уставе появляется ст. 7, которая обязывает выполнять любой приказ, подразумевая, в том числе и преступный. Командиры получили право применять оружие на месте, если военнослужащий отказывался выполнять приказ. Время, когда применялась эта статья, оправдывает внесенные изменения — в мире шла война. Однако норма эта, за исключением применения оружия на месте, просуществовала достаточно долго, сохранившись и в Дисциплинарном уставе 1960 года, а также при последующих изменениях.
Дисциплинарный устав, принятый в 1993 году, и Устав внутренней караульной службы устанавливают, что приказы, отдаваемые командирами, должны соответствовать интересам службы, и не должны нарушать законов, но не содержат четких формулировок, которые соответствовали бы международным правовым стандартам в этой области.
42 статья
На какую же норму опирается в этом вопросе современное российское законодательство? Прежде всего, на ст. 42 УК РФ, согласно которой:
1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение.
2. Лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность.
В такой формулировке, заимствованной из международной практики применения, статья 42-я УК подвергается вполне оправданной критике. Однако иных формулировок в настоящее время не существует, следовательно, сегодня мы обязаны руководствоваться именно данной нормой права.
Кстати говоря, в настоящее время специальные нормы ответственности за исполнение приказа имеются в уголовном законодательстве подавляющего большинства стран мира. При этом, правда, наблюдается два различных подхода к проблеме места указанного субинститута [3] в системе уголовного права и законодательства. В одной группе стран соответствующие нормы представляют собой общеотраслевой субинститут Общей части уголовного права, в других они применяются только в рамках военного уголовного права.
В рамках второго подхода эти нормы могут быть отнесены к Особенной части уголовного права и применяться исключительно в связи с воинскими или международными преступлениями. Следовательно, т. е. носят локальный, а не общеотраслевой характер. В качестве субинститута Общей части нормы об ответственности за исполнение приказа закреплены в Уголовных кодексах абсолютного большинства стран мира, в т. ч. всех стран СНГ.
Наиболее существенное различие в формулировке норм, касающихся преступного приказа, заключается в том, придает ли им законодатель абсолютный (безоговорочный) или условный характер. Таким образом, вопрос о «преступном приказе» продолжает быть актуальным и в современном западном законодательстве.
В нашем законодательстве указанные вопросы до настоящего момента практически не освещались и не обсуждались. Как известно, любые нормы законодательства требуют апробации на практике. Именно через нее мы видим насколько эффективно они воплощаются в жизнь. Исследование коллизий, связанных с положением о «преступном приказе» сегодня является предельно актуальным.законодательстве вплоть до октября 1917 года.
http://old.russiaforall.ru/discussion.jsp?disid=21
