Мобильная версия
«ОПОРОЧЕННОЕ ДОСТОИНСТВО»
* * *
«...Хлопцы ! Хлопцы ! Тай щоб тоби блыснуло ! Ты бачишь, яка зараза ! Хлопцы ходь суды! Швыдче! Швыдче кажу...!» - истошный крик повара заставил подскочить, и рвануть на камбуз.
Сорокалитровый бак был заполнен на две трети, и стоял на плите, готовый к подогреву. Холодный ещё. Вчерашний , очень наваристый и вкусный украинский борщ. Жора, вообще, готовит прекрасно, а уж борщ , - его гордость и «коронка».
Обескураженный и растерянный, он беспомощно оглядывался по сторонам, ожидая сочувствия и поддержки, со слезами на глазах повторяя : «Вот сука, шо наробила. Та, як-же ш так ? Ты бачишь , шо …»
В баке с «наваристым» барахталась огромная крыса. Молча и упорно, как олимпиец. На голове ,- капуста. На усах, -застывший жир. Вид измождённый и жалкий. Совсем не хищный. Измученный.
Под пристальным взглядом ненавидящих глаз она , понимая своё обреченное положение, и предвидя дальнейшую судьбу, тщетно пыталась зацепиться за металлическую стенку посудины . До спасительного верхнего края было высоко, и короткая, мокрая лапка всё время соскальзывала в янтарную жидкость.
На любом судне есть крысы. Они попадают сюда с берега по швартовным тросам или трапам, и вполне мирно сосуществуют с экипажем. Нет ничего особенного в таком «соседстве». Так было всегда,- от Колумба до наших дней. Мы избегаем встречи, хотя, и живём рядом. Уходим в море, и возвращаемся в родные порты вместе. Всё на судне общее,- для нас, и для них. И всё-таки ,- мы вынужденно терпим друг друга. Такие вот, у нас «особые отношения».
- Ну, что, наелись супчику ? - издевательски спросил подошедший на шум старший помощник,- Крышку надо закрывать, чтобы не лазила всякая гадость!
- Что делать-то, Леонид Степаныч ? - горестно повернулся к нему повар.
- Что-что ? Содержимое ,- за борт. И «заряжай» новую похлёбку ! Эка невидаль,- крыса. Подумаешь, какие нежности ! Ну, всё ! Хватит глазеть ! Разошлись...
«Та, нет... Ще не всё...» ,- обиженно пробубнил Жора.
Дождавшись, когда старпом вышел, он решительно засучил рукава, и наливаясь злостью, склонился над баком,- «Ну ! Як ты тут ? Ходи-ка сюды... Зараз я тоби покажу... Похлёбку...».
Предчувствуя зрелище не для слабонервных, часть любопытных поспешно удалилась. На камбузе осталось лишь несколько человек,- самых «униженных и оскорблённых», желающих сполна насладиться расправой.
- Давай Жора ! Доставай ! - пританцовывая от возбуждения, подзадоривали они раздосадованного повара...
* * *
...Она лежала в коридоре. Измазанная горчицей , и густо обсыпанная перцем,- «постарались» молодые кадеты-практиканты. Непомерно раздувшаяся, и вытянувшаяся , с оторванным и кровоточащим хвостом , раздавленными лапками и сплющенной головой. Ещё живая. Почти живая. На брюшке, но, поскольку была значительно «деформирована» , всё же, - немного повёрнута бочком.
Замкнутый контур, - коридор, длиной двадцать метров. Ни отверстия, ни щёлочки, ни заслонки. Палуба , переборки, подволок ... Люстры дневного света... Пожарный кран.
С двух сторон от неё стояли уставшие и довольные «венцы природы», улыбающиеся, отмщённые, и вполне удовлетворённые. Разомлевшие, и опьяневшие от издевательств...
Рослый, спортивный и ладный электрик Ромка, поигрывая самодельным металлическим ключом-«мартышкой», на длинной метровой рукоятке, сделал шаг вперёд : «Ну что ? Гоп-стоп , кончай её Семён ?» ,- и расплылся в добродушной улыбке.
Молодёжь радостно закивала, подхватив популярную песню,-
- Кончай её, Рома ! Кончай !
Роман сделал ещё один шаг, и взмахнул железякой.
... Убивать нужно сразу. Много раз уже правильно и мудро сказано о том, что не нужно делать из убийства забаву, развлечение , игру. Это, всё-таки, серьёзное дело, а, отнюдь,- не способ разогнать скуку. Может быть потому, что не задумываемся , нарушая нравственные законы , мы часто и получаем, то, что имеем ? Крыса... Ну и что, что крыса ?
Раздавленное и изуродованное, сочащееся кровяной жижей существо, которое всего час назад барахталось в борще, вдруг метнулось навстречу Ромке и... исчезло. На глазах у стоящих в коридоре «испарилось». Просто, - дематериализовалось.
С грохотом выпал ключ из руки Романа. Лица «экзекуторов» вытянулись. Глаза, округлились и застыли...
Она , скользнув по ботинку, нырнула в широченную штанину электрика. И, пока тот, в замешательстве соображал, что произошло, взлетела по ноге к самому сокровенному и оберегаемому,- лихому и задорному Ромкиному «мужскому достоинству». И в предсмертной судороге, намертво вгрызлась в него всей своей сплющенной головой с выломанными резцами.
...Ромка сидел на палубе, и смотрел в одну точку. Застывший взгляд. Глаза чуть вверх, и в сторону. Руками держал низ живота. Пальцы побелели от усилия, с которым он сжимал пах.
Он ничего не говорил , просто - глубоко и шумно дышал. Губы пересохли, и покрылись сухой белёсой коркой. Бледное лицо, крупные капли холодного пота на лбу. Большое липкое пятно крови появилось, и медленно растеклось по штанине.
Он ещё держал крысу. Там,- внутри. Двумя руками держал то, что от неё осталось. Онемев от ужаса и боли. Не шевелился. Не отвечал. Сидел, и, не моргая, смотрел на подволок. Чуть подёргивая головой.
Вверх и в сторону… Вверх и в сторону…
Его так и загружали в машину «скорой помощи» ,- в позе «стульчик». Шофёр поёжился, закурил, и нервно засмеялся. Женщина - врач , услышав сбивчивый рассказ о произошедшем, вспомнила похожий случай, когда собака укусила пьяного мужчину за «причинное место». Сочувственно покачав головой, она вздохнула, и грустно улыбнувшись, добавила,-
- Да-да, конечно... «Преимущество» собаки перед крысой, в таком деликатном случае, - весьма сомнительно.
* * *
Смена вахт. Восемь утра…
Ромка Соловьёв никогда не опаздывает на вахту. Он хороший электрик. Добросовестный и трудолюбивый. Только, вот, из некогда добродушного и широкоплечего весельчака, он, почему то, превратился в молчаливого и замкнутого человека. Задумчивого, всегда сосредоточенного. Он всё время смотрит вниз, словно ищет что-то. И от этого постоянного «поиска» стал немного сутулым, и согбенным.
Роман подходит к трапу, и некоторое время смотрит на судно. Потом наклоняется, и тщательно заправляет брюки в носки. Так иногда делают велосипедисты , - чтобы брючина не попала в цепь.
Облик человека, с заправленными в носки штанами, сразу становится смешным и нелепым. Совсем не «морским», каким-то.
У нас никто не смеётся. Мы давно привыкли, что на судне «есть такой парень». Вновь прибывшие моряки даже не спрашивают,- зачем он так делает. Ходит человек, ну и пусть. Кому какое дело? Главное, что электрик он,- хороший. Хотя, странный, конечно.
И молчун...
(Калининград - Балтийск – Щецин)
