Мобильная версия
1
Михаил Афанасьевич послал Аннушку в бакалею купить подсолнечного масла, а сам уселся ждать блинов. Аннушка вернулась не скоро. Пока её не было, Михаил Афанасьевич почти закончил «Мастера и Маргариту» и продолжал ждать блинов. Вошла Аннушка – без масла, зато с отрезанной головой Берлиоза в авоське. Эх ты, Аннушка! «ТОЛЬКО ЗА СМЕРТЬЮ ПОСЫЛАТЬ», - подумал о ней Михаил Афанасьевич.
2
Аннушка с Садовой купила масло и понесла его домой через трамвайные пути. Ей давно хотелось проехаться на трамвае, но тут знойный воздух сгустился и стало необъяснимо страшно. Аннушке пришлось бы садиться в «аннушку». Подумать только! Михаил Афанасьевич называет такие совпадения «МАСЛО МАСЛЯНОЕ» и сильно негодует. Литровка с подсолнечным маслом нечаянно разбилась о вертушку. Аннушка изгадила себе юбку и длинно, замысловато выругалась. А к турникету уже приближался Берлиоз.
3
Вожатая рванула электрический тормоз, но было поздно. Проводив отрезанную голову взглядом, русская женщина-комсомолка крепко задумалась: как отмазаться от ДТП? Советская власть безжалостно отнимала у комсомолок права на управление трамваями.«Скажу, ну так получилось… Я же не виновата», - придумала вагоновожатая и мысленно похвалила себя за сообразительность.
«ОДНА ГОЛОВА ХОРОШО, А ДВЕ ЛУЧШЕ», - отметил про себя Михаил Афанасьевич.
4
Михаил Афанасьевич спросил:- Ну и где подсолнечное масло?
Аннушка, потупясь, молчала.
- А почему голова отрезанная?
- Какая голова?
Аннушка испуганно обернулась.
- Да не там, - поморщился Михаил Афанасьевич. – Вот, в левой руке…
- Ой! - вскрикнула Аннушка и уронила авоську. Голова со стуком упала на пол и осталась лежать плашмя носом к стене.
Михаил Афанасьевич только головой покачал: «Эх, Аннушка, ГОЛОВА – ДВА УХА».
5
Михаил Афанасьевич представил себе, как в лицо Берлиозу брызнул красный и белый свет, как загорелась в стеклянном ящике надпись «Берегись трамвая!», вообразил белое от ужаса лицо женщины-вагоновожатой и её алую повязку – и ему вдруг совершенно расхотелось блинов. Абсолютно расхотелось блинов!
«КАК ОТРЕЗАЛО», - рассказывала потом Аннушка.
