Приватная беседа у забора

Передо мной стоял интеллигентный мужчина среднего возраста, с бородкой славянского князя и мускулатурой викинга. По его тускловатой физиономии время от времени пробегала тень то ли смущения, то ли недовольства собой. Одет был в старорежимную гимнастёрку без погон и ... Мне трудно продолжать. Не умею описывать внешность, когда в ней нет какой-нибудь примечательной особенности. Вот что этот человек от меня услышал (надеюсь):

— Мы живём с тобой через забор не первый год, и ты знаешь, Сидор, как я хорошо к тебе относился, как терпел твои сволочные выходки и ни разу не вызвал полицию. Дружище, как долго ты собираешься злоупотреблять моим великодушием, хотел бы я знать?
Долгое-предолгое молчание.
— Хочешь, поссоримся? Сидор, ты хочешь вражды и недосказанности?
— Да ни в коем случае! Барин, уважь простоту. Ну у жены двадцать пять лет, круглая дата, ну собрались друзья, пошумели, — Сидор беспокойно заохал. — Никаких склок. Что ты, соседушко! Я так привязался к тебе, ну прости нас, дураков. Ты пойми, у моей жены вчера… двадцать пять лет, вот мы и того. Расслабились. Это больше не повторится
— Ты и прошлый раз обещал, что не повторится, и в позапрошлый. А вот повторяется. Если бы твоей Насте всякий раз исполнялось двадцать пять, когда вы тут собираетесь на попойку, ей давно перевалило бы за сто.
— Праздник же. Хочется от души повеселиться, пусть знает, какие у её мужа замечательные друзья. Двадцать пять лет это всё-таки…
— Опять «двадцать пять». Ты что-то путаешь, Сидор. Твоей жене Насте уже несколько раз исполнялось двадцать пять, особенно отчётливо в 2016-м году. Твоя Настя не иначе как угодила в петлю времени. Уклонилась от исторического процесса. У твоей Насти зациклился счётчик пробега.
— Настя урождённая Порей-Осерчалова.
— Врёшь ты, Сидор, вот что. Ваша компания повадилась пьянствовать и скандалить на свежем воздухе. И безобразные песни по ночам орать на всю ивановскую. А как же культурный досуг, Сидор? В соседних домах не спят ночь напролёт под ваше нецензурное пение, почтенные граждане держат наготове ружья и злых собак.
— Это не я, — возразил Сидор. — Это тлетворное влияние. Мы в семье разговариваем вполне вежливо. Вспомни себя, когда твоей жене исполнилось двадцать пять лет… Разве ты не радовался по-детски восторженной радостью?
— Да, ей тоже когда-то исполнялось двадцать пять, но это случилось один-единственный раз. Больше мы к этому не возвращались.
— Зачем ты такой колючий, дружище? Ехидничаешь зачем-то. Моей Насте вчера исполнилось двадцать пять лет. Frontis nulla fides, — внешность обманчива, по-латыни. Понимаешь, она злюка, но очень добрая. Я хмелею не столько от проклятого бухла, сколько от святой, всепоглощающей любви, у меня нет другого способа её выразить. Понимаешь, сосед? Ничего не понимаешь. Ей исполнилось двадцать пять лет. Ровно четверть века. Тютелька в тютельку. Ты только вообрази, какая роскошная, знаменательная дата? Возраст женщины…
— Ох, Сидор, каждое лето на двадцатипятилетие твоей Насти прикатывают роскошные тачки со всей Москвы и почему-то увешанные корниловскими знаменами. И потом «Боже, царя храни» до первых петухов. Мне трудно бывает уснуть. И трудно проснуться. А то, что я думаю о тебе и твоей Насте, не моё собачье дело. Не так ли?
— Настя идейная монархистка и увлекается белогвардейским движением.
— Белогвардейским? Ох, Сидор, и хочется с тобой поругаться, но и сдерживаюсь с трудом. Так бы взял и…
Сосед пьяно кивнул
— Вот ты бузишь, Сидор, в дачном Подмосковье, а зря. Ты бы у себя, откуда приехал, небось, не бузил бы, а?
— Ну, знаешь. Ещё как. Бузил я у себя. Это где? Неважно. Бузил, ещё как, Иван Сергеевич. А то жизнь пройдёт, а вспомнить нечего.
Сосед пьяно икнул. Я покачал головой:
— Как же можно так напиваться офтальмологу? Разве может хирург-офтальмолог так свински напиваться в день рождения жены? Ну двадцать пять лет, допустим. Но разве порядочные офтальмологи обязательно горланят на всю деревню и запросто мочатся через забор на прилегающие чужие угодья? Вот что обидно… Знаешь что, Сидор, хочешь помогу тебе начать новый отсчёт времени? Через 365 дней ты споёшь песню: «Мне сегодня ровно год». Ровно один год, как ты сидишь в тюрьме. Хочешь?
— Что-то я перестал тебя понимать. Это в каком смысле в тюрьме. Иносказание?
— Не прикидывайся. Всё ты понимаешь. У тебя замечательно подвешен язык, ты говоришь по-русски складно и образно. Ты очень хорошо изъясняешься на русском, Сидор. Хотя, казалось бы, откуда что взялось?
— Я и на голландском почти без акцента..
— Никаких сомнений. Знаешь иностранные языки, но несмотря на это орёшь благим матом и бегаешь пьяный по саду без штанов. Убеди меня, Сидор, что это нормально для практикующего хирурга-офтальмолога, и я охотно соглашусь с тобой и даже стану, пожалуй, приду кричать «ура» на твоих бесстыжих концертах. Только доводы должны быть очень серьёзными.
— «Без штанов»… Ты не представляешь, какую я испытываю волшебную радость, когда у любимой день рождения, и ей двадцать пять лет.
—Деградируешь ты помаленьку. У тебя две маленькие дочурки, такие славные. Губастенькие, кучерявые. Ну какой пример ты им подаёшь?
— Тише ты! — повысил голос Сидор, оглянулся. — Настя ещё спит, разбудишь. Она устала. Ей вчера исполнилось двадцать пять и точка.
— И то что ты, Сидор, негр, ещё не даёт тебе права…
— Сказать тебе по-дружески, — широко и белозубо улыбнулся офтальмолог,— забудь это слово, а то накличешь себе неприятности. Мы-то люди свои, а вот случайно ляпнешь где-нибудь у себя «негр» и выпишут штраф по суду — да такой, что небо с овчинку покажется. Сейчас за бытовой расизм очень сурово наказывают. Так что называй меня лучше «арап» что ли… Арабы не обижаются, я их спрашивал. Или «афрославянин». Мне всё одно. Лезь, ваше благородие, давай, через забор и пойдем хряпнем беленькой за мою Настю… Четверть века, подумать только!

… Это предложил симпатичный человек ( я как раз собирался описать его внешность, но отвлёкся на беседу) с добродушным, слегка помятым лицом. Одет он был в поношенный музейный китель, галифе с лампасами, папаху и лапти на босу ногу... Нет, опять не получается описать как следует внешность соседа Сидора. Впрочем, я никогда раньше особо и не вглядывался в него. Человек-загадка. Заурядную, самую что ни на есть ординарную внешность с физиономией, какие встречаются тысячами на улице среди темнокожих московских пьяниц- хирургов, почти невозможно словесно изобразить, чтобы выглядела, словно живая. Надо быть Тургеневым.

— Как же на Руси без Сидора, благородь?
Все здесь чуть-чуть сидор!)

А я заметил, что даже гости из демократических и культурных стран, дурея от наших "несвобод", тоже здесь (в России)

сидоры...

Надо же какой терпеливый сосед у Сидора!
Сидорам вообще всегда везёт, на то они и "сидоры" .

Да. Лучше быть Тургеневым. Но без него...
Впрочем, его я - не читаю, хотя и балдею от его языка... Когда мелкими кусочками нарезано...
А здесь - читаю. И мне - нравится.
Люблю, знаете ли, холодец с довольно крупными кусочками мяса. Да и селёдочку, и... И селёдочку под ту же "и"...

В который раз меня пытаются отблагодарить коньяком, но и в который же раз я убеждаюсь, что натуральный, пусть даже очень тошнотворный, samohon гораздо благотворнее. И не только для печени и почек, но и для всего другого не только ливера. И всегда вспоминаю по-доброму не только о том же Чехове, но и о многих-многих других. И жалею всё сохраняющихся (количественно) верящих в противоречащие друг другу штампы СМИ.

Спасибо, друг. Ты, видно, понимаешь и знаешь.
Берёшь первач, вкатываешь туда горсть кедровых, ставишь его под потолок неподалёку от печки, ждёшь пару недель, пока они не упадут на дно, процеживаешь и - балдеешь. От РЕАЛЬНОГО коньяка.
Ну, можно ещё и трав добавить.
Но только не мелиссу, цедру и т. п.
Это ОНИ добавляли. За то ИХ и жгли. От то и нет в Европе теперь красивых.
Но вкус и результат samohonа, настоянного на кедровых... Вай ме!..

Всё, что ты говоришь, Джо, коррелируется с заголовком темы, а потому: вместо "горсть кедровых" я употребляю лимонную корку в миксе чистого медицинского с водой из ручья. Ждать пару недель у меня обычно не хватает времени. До вечерней зорьки и баста. Напиток приобретает оттенок прелой соломы и привкус Сингапура. Так что мои литературные предпочтения схожи с твоими, если не считать Л. Толстого, от которого я тащусь, хотя не читаю и не понимаю.

С Днём защитника Отечества!

Вам! ценителям крепких и горячих(-щих) напитков, хочу сказать, что закусывать лучше Горьким, а шлифовать То́лстым "красным" графом с его муками!

Приватная беседа у забора ⇐ Литературный клуб (публикации авторов)