Любимые стихи. Иллюстрируем ⇐ Интересное в литературе

[Марго]

…
На дне озерном бродят раки
И плоскотелые лещи.
Но берегись: в зеленом мраке
Медведи, змеи и клещи!

А вечерами крыломыши
Лавируют среди берез,
И барабанит дождь по крыше,
Как громоносный Берлиоз.

Да, много в жизни деревенской
Несносных и противных "но",
Но то, о чем твердит Каменский,
Решительно исключено...

Здесь некому плести интриги,
И некому копать здесь ям...
Ни до Вердена, ни до Риги
Нет дела никакого нам...

Здесь царство в некотором роде,
И оттого, что я — поэт,
Я кровью чужд людской породе
И свято чту нейтралитет.

(Игорь Северянин)

[Сергей Титов]

Дорогая Марго, а кто такой этот Шпаликов?

Прочитал только сейчас и ужаснулся... Как можно не знать Шпаликова и, к тому же, "шутить" о нём?

[alex-ter]

Птичка божия не знает
Ни заботы, ни труда;
Хлопотливо не свивает
Долговечного гнезда;
В долгу ночь на ветке дремлет;
Солнце красное взойдет,
Птичка гласу бога внемлет,
Встрепенется и поет.
За весной, красой природы,
Лето знойное пройдет —
И туман и непогоды
Осень поздняя несет:
Людям скучно, людям горе;
Птичка в дальные страны,
В теплый край, за сине море
Улетает до весны.

(Пушкин)

[Марго]

.
ДОЖДЬ

Зашумел сад, и грибной дождь застучал в лист,
вскоре стал мир, как Эдем, свеж и опять чист.

И глядит луч из седых туч в зеркала луж —
как растет ель, как жужжит шмель, как блестит уж.

О, грибной дождь, протяни вниз хрусталя нить,
все кусты ждут — дай ветвям жить, дай цветам пить.

Приложи к ним, световой луч, миллион линз,
загляни в грунт, в корешки трав, разгляди жизнь.

Загляни, луч, и в мою глубь, объясни — как
смыть с души пыль, напоить сушь, прояснить мрак?

Но прошел дождь, и ушел в лес громыхать гром,
и, в слезах весь, из окна вдаль смотрит мой дом.

(Семён Кирсанов)

[Монгол]

***
На реке форелевой, в северной губернии,
В лодке, сизым вечером, уток не расстреливай:
Благостны осенние отблески вечерние
В северной губернии, на реке форелевой.

На реке форелевой в трепетной осиновке
Хорошо мечтается над крутыми веслами.
Вечереет, холодно. Зябко спят малиновки.
Скачет лодка скользкая камышами рослыми.
На отложье берега лен расцвел мимозами,
А форели шустрятся в речке грациозами.

(Игорь Северянин)

[alex-ter]

Форель — не форель, а щучка в этом озерце, наверно, хорошо плещется...
Прямо как у нас, только мостков таких не помню.

[Марго]

Класс, МОНГОЛ! И четкость отражения, и фактура мостков. Очень понравилось.

[Марго]

***
Ярким солнцем, синей далью
В летний полдень любоваться —
Непонятною печалью
Дали солнечной терзаться…

Кто поймет, измерит оком,
Что за этой синей далью?
Лишь мечтанье о далеком
С непонятною печалью…

(Александр Блок, 1900)

[Монгол]

***
Вот вам, пожалуйста,
Первые краски заката,
Вечного аиста
Белые хлопья над хатой,
Старой пословицы
Словно хранящие цену:
Все, мол, устроится,
Были бы аисты целы…

…Спросишь о прожитом,
Глянешь в глаза через силу:
Что, мол, встревожены?
Аиста, мол, не хватило.
Как, мол, без аиста?
Вот и бедуешь в жилище,
И спотыкаешься,
И виноватого ищешь...

Дело не в старости.
Это совсем про другое:
Были бы аисты
Белые
Над
Головою.

(Булат Окуджава)

[alex-ter]

О-о, какой класс!!! Это вам не птенец...

[Монгол]

alex-ter,

Он больше метра ростом!
Фото сделано через лобовое стекло машины. Получилось мутно

[Марго]

.




Полевые цветы в ярких ситцевых платьях
В хороводе кружились на зеленом лугу.
Шмель лохматый, жужжа, утопал в их объятьях,
И по лугу неслось: «Жить без вас не могу!»

То к ромашке прильнет своим бархатным брюшком,
Хоботком пощекочет ее бугорок,
То мохнатою лапкой за беленьким ушком
Возбуждать будет каждый ее лепесток.

И ромашка стыдливо себя раскрывала,
Ранним утром прельщая шмеля белизной,
И росинка по стеблю слезою стекала,
Когда он изменял, здесь же рядом, с другой.

А он пел о любви и ласкал медуницу,
И пьянел от ее медовухи хмельной.
Покидал, насладившись, девичью светлицу,
Чтоб в пыльце утопать на груди у другой.

И, уставши от встреч, заползал в колокольчик
И дремал под его слух ласкающий звон,
А чуть-чуть отдохнув, вновь летел на цветочек,
Чтоб предаться любви под чарующий стон.

Но закат предвещал расставанье с цветами,
И летел шмель лохматый к шмелихе родной.
И июльское солнце ласкало лучами
Удивительный мир этой гаммы цветной.

(Лариса Павловская. Стихи. Ру.)

А что, по-моему, и стих неплох. Эротичен — уж точно.

[Монгол]

***
Я всегда твердил, что судьба -- игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако - сильно.

Я считал, что лес - только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке - ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

(Л. В. Лифшицу 1971)

[Монгол]

***
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела --
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных --
лишь согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он -- деловит, но незаметен.
Умер быстро -- лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним -- легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

___

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники -- ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

___

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела --
все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я -- не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

___

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, -- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

___

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

(Письма Римскому другу 1972)

[alex-ter]

Цветы последние милей
Роскошных первенцев полей.
Они унылые мечтанья
Живее пробуждают в нас.
Так иногда разлуки час
Живее сладкого свиданья.

(Пушкин)

[Сергей Титов]

А можно ли как-нибудь проиллюстрировать стихотворение "Крик птицы"? ( Песняры, Мулявин).

[Марго]

Сергей, а почему бы Вам самому не проиллюстрировать? Лично мне такую абстракцию в фотографии не осилить.

[Марго]

***
Ах улицы, единственный приют
Не для бездомных —
Для живущих в городе.
Мне улицы покоя не дают,
Они мои товарищи и вороги.

Мне кажется — не я по ним иду,
А подчиняюсь, двигаю ногами,
И улицы ведут меня, ведут
По заданной единожды программе.

Программе переулков дорогих,
Намерений весёлых и благих.

(Геннадий Шпаликов, 1963)

[alex-ter]

Лес

Вот и лес. Прохлада и покой.
Тишина, как в монастырской келье.
Папоротник лапой вырезной
Мне кивает под корявой елью.

По холмам ворчит лениво гром.
Реет ястреб плавными кругами.
Ни души. И остро пахнет мхом,
Свежестью смолистой и грибами.

Так бы никогда и не ушел
Из лесного ласкового плена,
До того легко и хорошо
Пред черникой преклонять колена.

(Елизавета Росс-Базилевская)

[alex-ter]

КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ

Я поставил на черное, вспомнив ее,
и на красное, вспомнив страсть,
и на числа, вспомнив боль и вранье,
удача оборвалась.

Обернувшись из рыжего черным котом,
наплевав на чужую судьбу,
корректировал я декораций картон
и легко отменял табу.

Если кто-то тискал фортуны грудь,
я проскакивал лезвием тьмы -
вместе с горлом удачи перечеркнуть
радость хама, восторг толпы!

Холодел их вонючий азарт игрока,
словно кровь. Не спеша уйти,
я смотрел, как смотрели века и века
кошки на человечий утиль.

(Из "Поэтического наследия виртуального кота Аллергена". Найдено в Сети)

[Penguin]

А вот и авторы найденного в сети:
Елизавета Михайличенко (Эли7), Юрий Несис и их внутренний кот Аллерген

[Князь Мышкин]

Какой кот роскошный!

[alex-ter]

Дорога

Дорога начиналась от порога.
Из жактовской лиловой тесноты
текла она, высокая дорога,
с которою мы не были на «ты».

А будни нас кормили калачами,
а женщины корили по ночам,
чтоб мы дороги той не замечали,
не тратили себя по мелочам.

Как хлопьев снега грустных слов навалят,
но чемодана щелкнет вдруг латунь,
и упадет билет в твою ладонь,
компостером простреленный навылет.

Пока ночная птица не молчит,
прощайте же! Пока рассвет синеет,
прощайте же! Знать, что-то есть сильнее,
чем сбитые на сливках калачи.

Булат Окуджава, 1959

[Марго]

Классная фотка, alex-ter. Завидую белой завистью.

[alex-ter]

Спасибо, Марго!