Chickadee, почему не доверяете моим чувствованиям?Chickadee: Первые два четверостишия читаются вполне в духе малахитовых ящериц Бажова и мифов о появляющихся из огня саламандрах. Поэтому и купание ее в огне не страшное... пока в последнем четверостишии не понимаешь, что было сожжено ради ее удовольствия. Вы уверены, что Ваше впечатление не отблеск последних строк, после того, как Вы их прочитали?
В духе сказки для меня прозвучали первые две строчки. Чудесная огненная стихия где-то всласть покуражилась, но будучи живой и имея свое собственное дыхание имеет право на некоторый отдых..можно сравнить как вдох-выдох.
ужасно любит, искупавшись в огне, даже остывает потрескивая (с задором этаким). Холодная груда, здесь нисколько не противоречит и не умаляет стихии, а наоборот, подчеркивает огненность и необузданность, только холод может усмирить ее и не просто там какой-то один камешек, а груда.Саламандра ужасно любит, искупавшись в огне,
остывать, потрескивая, на холодной груде камней.
Сладко зевать и томно потягиваться во сне.
В общем, в этих строчках - все за буйство и жизнеспособность стихии как таковой, без ее направленности. Хочется, чтоб она набралась воздуха и взмылась вверх, заигралась чтоб своими искрами, запереливалась как в сказке.
Но автор в своей третей строчке, дает первую тревожную нотку.
Сладко зевать и томно потягиваться во сне - зевать, томно,
и тревожность появляется от того, что эти слова дают ощущение того, что сама саламандра больше не хочет своей огненной жизни, ей все равно, она отдыхает и нет в ней огонька, она ничего не ждет.
Вот здесь, наверное, саламандра предстает бессмысленной стихией, скорее равнодушной, она сама в себе.
Кто-то выше написал, что хочется ее дернуть, перетащить на свою сторону. Соглашусь, для меня этот момент наступает в этой строчке. Хочется подкинуть дров, разбудить. И наполнить ее смыслом, чудом! Потому что, если ей все равно, значит и чуда не было, а что это было, так и непонятно...что за равнодушное бессмысленное горение...
Ну а далее...
Далее, получается, автор еще раз утверждает идею, что саламандра сама не хочет, уже над ней начинают плакать, а она не замечает этого, ей все равно в своем этом сне, она так забылась, что не собирается просыпаться.
Хлопьями пепла цветет чешуя на спине.
Эти строчки для меня прям визуализируются каким-то разложением без права на возрождение. Или гниением заживо.
Я очень люблю костер, я не верю, что огонь даже в самом последнем уголечке не хочет заиграть всеми оттенками красного. Для меня несовместимы равнодушие и огонь. Огонь - это борец! Так для чего она купалась?
Зачем все это было, неужели только для того чтобы умереть, а никакого смысла автор нам больше не дает. И заканчивается все тем, что нет больше саламандры, про нее ничего не говорится, ушла в небытие и ничего вообще нет и не было (а это уже стёб=)
Ну не поэт я =)
С чем я согласен:
Мне понравилась идея бакенщика.
И метафоры войны тоже, пламя войны, бессмысленность.
Свои что-то не приходят на ум.
Сравнивать зажаренную саламандру с первой брачной ночью не могу в виду отсутствия этой самой первой брачной ночи
Мобильная версия



