Когда воротимся мы в Портленд ⇐ Литературный клуб (публикации авторов)

[Patriot Хренов]

– Слу-ушай… да она влюблена в тебя!
– Что?
– Я говорю, поздравляю, в вас влюбились. Нет-нет, ты только не оборачивайся – спугнешь. Да. Точно. Бедная, бедная счастливая девочка!
– Глупости.
– Ничего не глупости. Мне ли этого не видеть: не забывай, я все-таки женщина.
– Вот этого-то я как раз никогда не забывал.
– Какие глаза! Какие глаза! И родинка. Ах, эта родинка!… Признайся, ты ведь тоже не мог не влюбиться в нее? Ну, хоть вот на столечко.
– Я всю жизнь люблю тебя. Только тебя.
– Ну, это – само собой… А чего ты краснеешь? Ба-ба-ба! Вы только посмотрите! Наш старый Песталоцци краснеет, как Наташа Ростова на первом балу! Ну точно. Влюблен.
– Да отвяжись ты! Просто над нами красный зонт – вот и все.
– Влюблен, влюблен, влюблен. А как ее зовут?
– Сама же говоришь, не оборачивайся.
– А то ты и так не знаешь.
– Тебе-то какая разница, как ее зовут?
– Скажешь тоже! Нам же бабам мёда не надо – дай только в чужих сердечных ранах покопаться, по самый локоть туда залезть – в самое тепленькое, в самое сокровенное! Ну, давай, давай, рассказывай!
– Сволочь ты, Цыплакова.
– Еще какая! Ты разве забыл?
– Ничего я не забыл…

Краснею? Конечно, краснею. Тысячу лет тебя не видел, Зойка, Зоюшка, Жизнь ты моя Цыплакова! Ничего я не забыл. И ничего не ушло. Вот и кофе не лезет, и сигарета постоянно гаснет.

– Слу-ушай… А ведь она на меня похожа. Нет?
– Ничего общего.
– Нет, но я же вижу!
– А я говорю, ничего общего: ты-то меня никогда не любила.
– Ой, ты бедненький! Воробышек ты наш насупленный. Никто его не любит, никто не пожалеет.
– Отстань.
– Нет, ты иди, иди ко мне на грудь – я тебя приголублю, я тебя пожалею. Ну, иди ко мне на грудь!
– Да отстань ты, в самом деле!
– Ну все, все. А то твоя тигрица сейчас бросится на меня. И растерзает в пух и прах. А у меня детушки малые, мне их еще кормить-воспитывать надо. Кто ж еще о них позаботится?
– Дура ты, Цыплакова!
– Ой, и не говори! И не пущу я тебя к себе на грудь – ишь, размечтался. Недостоин!
– Дура, ты и есть дура.
– А помнишь, как мы играли в ассоциации, и я тебя проассоциировала с воробьем? Мы тогда еще стишок сочинили. Не помнишь?
– Нет.
– Ну как же! Сейчас, сейчас… «Серой мышкой воробей Прошмыгнул среди ветвей…» Неужели не помнишь?
– Нет, не помню.
– Жаль… Там, помнится, еще продолжение было… А, вот и мой приехал. Ну, прощай, «серой мышкой воробей». Целовать тебя не буду, а то твоя Джульетта совсем тебя взревнует и напишет тебе контрольную ядовитыми чернилами на отравленной тетрадке, и умрешь ты во цвете лет старым бобылем, и никто не принесет на твою могилку желтые тюльпаны. Ну, разве только я как-нибудь с большой тоски и бодуна. Да и то навряд ли. Прощай-прощай!

И уже садясь в машину.
– Сам дурак!

Интересно, берет ли она еще гитару в руки? «Когда воротимся мы в Портленд, клянусь, я сам взбегу на плаху!…» Ее медвяные волосы растекались по деке, а в глазах – то поволока, то черти с погремушками.«Что ж, если в Портленд нет возврата, Пускай купец дрожит от страха…» И не терпелось, едва дождавшись конца песни, запустить пальцы в ее медвяные волосы и целовать, целовать, целовать, не давая выпустить гитары.

– Арефьева!… Арефьева, я знаю, что ты здесь. Подойди.

Дура ты, Цыплакова. Я и без тебя давно знаю, что вы похожи с ней, как родные сестры. Вот только брать за руки ее нельзя – черт знает, что может случиться, и ладно бы, если б только с ней.

– Пойдем, я тебя провожу.
– Ой, нет, что вы!
– Пойдем, пойдем. Время уже позднее.
– Я тут рядом живу.
– Я знаю.

«Когда воротимся мы в Портленд, клянусь, я сам взбегу на плаху!…»

– Вот мой дом.
– Да, да.

«Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда!»

– Что вы мне посоветуете?
– Что? Извини, я отвлекся.
– Я спросила, что вы мне посоветуете?
– Знаешь что…
– Что?
– Никогда не учись играть на гитаре. Оставь это мальчишкам. Договорились?
– Угу.

Я все-таки невольно взял ее за руки. И она потянулась. И даже привстала на цыпочки. И честное слово, я едва удержался, чтобы не поцеловать ее в лобик.

Серой мышкой воробей, прошмыгнул среди людей.

03.06.2006 © Patriot Хренов

[Князь Мышкин]

Хорошо! Очень! Лирические стихи в прозе.