Мобильная версияhttps://upload.wikimedia.@org/wikipedia ... %BD%22.jpg (для загрузки убрать собаку из адреса перед org)
Отстраняясь от оценки подлинности и исторической ценности данного текста, попробуем расшифровать данный текст, который записан рунами.
Не знаю, где и кто увидел в этом тексте баяна, но само заглавие уже говорит о комоне. Комонь, согласно словарю Даля - устаревшее, конь. послухси - где возвратная частица си говорит о том, что это обращение к кому-то, а значит первое слово - это и есть адресат к которому обращено воззвание. Послухси комоня- послушайся коня. Ну и кто же должен послушаться коня? И что это за такой вещий конь, которого кто-то должен послушаться? Давайте вспомним строки из сказки: "конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет". Это о сказочном коне Сивке-бурке, которого называют еще "вещий каурка". Вещий, волшебный конь часто встречается в мифологии индо-европейских народов. Давайте теперь придерживаться при дешифровки этой "конской" версии. Вспомним, что огненный конь ассоциировался у древних с Солнцем, являясь его персонификацией. Люди издревле закликают весну, совершают всевозможные магические ритуалы, чтобы приблизить теплое время, когда солнце греет и пробуждается ото сна жизнь. Тогда можно предположить, что персона, к которой направлено данное обращение есть Зима. И, тогда оглавление можно перевести как:
Зима, послушайся коня!,
что на языке древних или на вымышленном языке древних должно было бы звучать как:
Зма, послух си комоня.
Теперь у нас уже есть звуковые значения для некоторого числа букв. Но пытаясь подставлять их в дальнейший текст получаем неизменно какой-то абсурд. Либо язык не славянский, либо это действительно бессмысленный набор симоволов, не подчиняющихся правилам лингвистики. Но не будем опускать руки и продолжим свой поиск.
Обратимся к древнейшим памятникам фольклора - былинам и рассмотрим образец былинного творчества "Скоморошины":
Из монастыря да из Боголюбова
Идет старец Игренище,
Игренище-Кологренище.
А и ходит он по монастырю,
Просил честныя милостыни,
А чем бы старцу душа спасти,
Душа спасти, душа спасти,
Ее в рай спусти.
Пришел-от старец под окошечко
Человеку к тому богатому,
Просил честную он милостыню,
Просил редечки горькия,
Просил он капусты белыя,
А третьи — свеклы красныя.
А тот удалой господин добре
Сослал редечки горькия,
И той капусты он белыя,
А и той свеклы красныя
А с тою ли девушкой поваренною.
Сошла та девка со двора она
И за те за вороты за широкие,
Посмотрит старец Игренище-Кологренище
Во все четыре он во стороны,
Не увидел старец он, Игренище,
Во всех четырех во сторонушках
Никаких людей не шатаются, не мотаются.
А не рад-то старец Игренище
А и тое ли редечки горькия,
А и той капусты белыя,
А третьи — свеклы красныя,
А и рад-то девушке-чернаушке.
Ухватил он девушку-чернаушку,
Ухватил он, посадил в мешок
Со тою-то редькою горькою,
И со той капустой белою,
И со той со свеклой со красною.
Пошел он, старец, по монастырю,
И увидели его ребята десятильниковы *,
И бросалися ребята они ко старцу,
Хватали они шилья сапожные,
А и тыкали у старца во шелковый мешок:
Горька редька рыхнула,
Белая капуста крикнула,
Из красной свеклы рассол пошел.
А и тута ребята десятильниковы,
Они тута со старцом заздорили,
А и молится старец Игренище,
А Игренище-Кологренище:
«А и гой вы еси, ребята десятильниковы!
К чему старца меня обидите?
А меня вам обидеть — не корысть получить.
Будьте-тко вы ко мне в Боголюбов монастырь,
А и я молодцов вас пожалую:
А и первому дам я пухов колпак,
А и век-то носить да не износить;
А другому дам камчат кафтан,
Он весь-то во тетивочку повыстеган;
А третьему дам сапожки зелен сафьян
Со темя подковами немецкими».
А и тут ему ребята освободу дают.
И ушел он, старец Игренище,
А Игренище-Кологренище,
Во убогие он свои во келейки.
А по утру раненько-ранешенько
Не изробели ребята десятильниковы,
Промежу обедни, заутрени
Пришли они ребята десятильниковы.
Ходят они по монастырю,
А и спрашивают старца Игренища,
Игренища-Кологренища.
А увидел сам старец Игренище,
Он тем-то ребятам поклоняется,
А слово сказал им ласковое:
«Вы-то ребята разумные,
Пойдем-ка ко мне, в келью идите».
Всем рассказал им подробно всё:
А четверть пройдет — другой приди;
А всем рассказал, по часам рассказал,
Монастырски часы были верные.
А который побыстрее их, ребят,
Наперед пошел ко тому старцу ко Игренищу.
Первому дал он пухов колпак:
А брал булаву в полтретья пуда,
Бил молодца по буйной голове —
Вот молодцу пухов колпак,
Век носить да не износить,
Поминать старца Игренища.
И по тем часам монастырскием
А и четверть прошла — другой пришел.
А втапоры старец Игренище
Другому дает кафтан камчатной:
Взял он плетку шелковую,
Разболок его, детину, донага,
Полтораста ударов ему в спину влепил.
А и тех-то часов монастырскиех,
Верно, та их четверть прошла,
И третей молодец во монастырь пошел
Ко тому старцу ко Игренищу,
Допрошался старца Игренища.
И завидел его старец Игренище,
Игренище-Кологренище,
А скоро удобрил и в келью взял.
Берет он полено березовое,
Дает ему сапожки зелен сафьян:
А и ногу перешиб и другую подломил.
«А вот вы, ребята десятильниковы,
Всех я вас, ребят, пожаловал:
Первому дал пухов колпак,
А и тот ведь за кельей валяется;
А другому наделил я камчат кафтан,
А и тот не ушел из монастыря;
А последнему — сапожки зелен сафьян,
А и век ему носить да не износить».
Обратим внимание на то, что существенная часть строк начинается с восклицания "А и" и попробуем спроецировать это на нашу задачу. Придадим букве, похожей на X с которой начинается вторая строка текста звуковое значение "Ai". Тогда в оглавлении мы получим, что послухси трансформируется в послуаиси и мы теперь вынуждены интерпретировать букву-трезубец не как звук у, а как слог "уш", благо она встречается в тексте лишь единожды и никак не повлияет на нашу дальнейшую работу. Итого, оглавление теперь преобразовалось к такому звучанию:
Зма, послушаися комоня
Следующая строка начинается с "Аi" и можно озвучить ее как:
A и моуи(моёй) комоень се огнь А и вещунь
Прошу высказывать свои замечания и принимать участие в дальнейшей дешифровке.
Отправлено спустя 24 минуты 38 секунд:
