Очень хорошие стихи ⇐ Интересное в литературе

[rusak]

Да! Вот такими должны быть хорошие стихи! А не: "Дочка, дачка, блажь да тишь".

[Марго]

.
СНИМОК

На пляже в полдень лиловатый,
в морском каникульном раю
снимал купальщик полосатый
свою счастливую семью.

И замирает мальчик голый,
и улыбается жена,
в горячий свет, в песок веселый,
как в серебро, погружена.

И, полосатым человеком
направлен в солнечный песок,
мигнул и щелкнул черным веком
фотографический глазок.

Запечатлела эта пленка
все, что могла она поймать:
оцепеневшего ребенка,
его сияющую мать,

и ведерцо, и две лопаты,
и в стороне песчаный скат.
И я, случайный соглядатай,
на заднем плане тоже снят.

Зимой в неведомом мне доме
покажут бабушке альбом,
и будет снимок в том альбоме,
и буду я на снимке том:

мой облик меж людьми чужими,
один мой августовский день,
моя, не знаемая ими,
вотще украденная тень.

(Владимир Набоков, 1927)

[водица]

ненависть — порождение нежелания понимать и слушать...

Отправлено спустя 2 минуты 35 секунд:
Автор: Вертинский, Александр Николаевич
ДОЧЕНЬКИ
У меня завелись ангелята,
Завелись среди белого дня.
Всё, над чем я смеялся когда-то,
Всё теперь восхищает меня!

Жил я шумно и весело - каюсь,
Но жена всё к рукам прибрала,
Совершенно со мной не считаясь,
Мне двух дочек она родила.

Я был против. Начнутся пелёнки...
Для чего свою жизнь осложнять?
Но залезли мне в сердце девчонки,
Как котята в чужую кровать!

И теперь с новым смыслом и целью
Я, как птица, гнездо своё вью
И порою над их колыбелью
Сам себе удивлённо пою:

- Доченьки, доченьки,
Доченьки мои!
Где ж вы мои ноченьки,
Где вы соловьи?..

Много русского солнца и света
Будет в жизни дочурок моих,
И что самое главное - это
То, что Родина будет у них!

Будет дом. Будет много игрушек.
Мы на ёлку повесим звезду.
Я каких-нибудь добрых старушек
Специально для них заведу.

Чтобы песни им русские пели
Чтобы сказки ночами плели,
Чтобы тихо года шелестели,
Чтобы детства - забыть не могли!

Правда, я постарею немного,
Но душой буду юн как они!
И просить буду доброго Бога,
Чтоб продлил мои грешные дни.

Вырастут доченьки
Доченьки мои...
Будут у них ноченьки,
Будут соловьи!

А закроют доченьки
Оченьки мои,
Мне споют на кладбище
Те же соловьи.

[Penguin]

Re: О кошачьих

[водица]

На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую...
И однажды —
прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война...
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.

...А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!
1969
Роберт Рождественский.

[Фантазёр]

Пусть голова моя седа,
Зимы мне нечего пугаться.
Не только груз мои года,
Мои года - мое богатство.

Я часто время торопил,
Привык во все дела впрягаться.
Пускай я денег не скопил,
Мои года - мое богатство.

Шепчу «спасибо» я годам
И пью их горькое лекарство.
И никому их не отдам,
Мои года - мое богатство.

А если скажут мне века:
«Твоя звезда, увы, погасла..." -
Подымет детская рука
Мои года - мое богатство.
Когда-нибудь, наверняка,
Подымет детская рука
Мои года - мое богатство.

Р. Рождественский

[водица]

Эдуард Багрицкий

СМЕРТЬ ПИОНЕРКИ
...Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.

Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.

Возникай содружество
Ворона с бойцом -
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.

Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла...

[Котяра]

ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.
То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы.
В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.
Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!
Всё мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену воли крылом срывает.
Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон бури, — и смеется, и рыдает... Он над тучами смеется, он от радости рыдает!
В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца, — нет, не скроют!
Ветер воет... Гром грохочет...
Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний.
— Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
— Пусть сильнее грянет буря!..
А.Пешков

[Котяра]

(Александр Новиков)
На Восточной улице
На карнизах узких
Сизари красуются
В темно-серых блузках.

Тень ложится под ноги,
Я шагаю дальше,
Где клаксоны-окрики
Горло рвут до фальши.

Не спешу, как было я
Два квартала выше,
Где такие милые
Три окна под крышей.

Где ронять мне выпало
Вздох обиды тяжкой,
Там сирень рассыпала
Белые кудряшки.

А еще два тополя
В побрякушках лунных
Мне листвой так хлопали
За лихие струны.

И в лады потертые
Вдавленное слово
Ветер мне развертывал
В переборы снова.

В песни да припевочки,
Словно ленты в косы,
Темноглазой девочке
Золотоволосой.

Буйствовал, досадовал,
Тенью мимо окон,
Да к щеке прикладывал
Непослушный локон...

Лет-то сколько минуло-
Посчитать -потеха!
Вроде как сединами
Потрясти приехал.

Да разве все упомнится-
Не прочтешь, как книжку-
Память-девка скромница,
Слов у ней не лишку!

А быть может блудница
Изменила напрoчь?
Посредине улицы,
Оступившись - навзничь?...

[водица]

БАБУШКА


1

Когда я буду бабушкой -
Годов через десяточек -
Причудницей, забавницей, -
Вихрь с головы до пяточек!

И внук - кудряш - Егорушка
Взревет: "Давай ружье!"
Я брошу лист и перышко -
Сокровище мое!

Мать всплачет: "Год три месяца,
А уж, гляди, как зол!"
А я скажу: "Пусть бесится!
Знать, в бабушку пошел!"

Егор, моя утробушка!
Егор, ребро от ребрышка!
Егорушка, Егорушка,
Егорий - свет - храбрец!

Когда я буду бабушкой -
Седой каргою с трубкою! -
И внучка, в полночь крадучись,
Шепнет, взметнувши юбками:

"Кого, скажите, бабушка,
Мне взять из семерых?" -
Я опрокину лавочку,
Я закружусь, как вихрь.

Мать: "Ни стыда, ни совести!
И в гроб пойдет пляша!"
А я - то: "На здоровьице!
Знать, в бабушку пошла!"

Кто ходок в пляске рыночной -
Тот лих и на перинушке, -
Маринушка, Маринушка,
Марина - синь - моря!

"А целовалась, бабушка,
Голубушка, со сколькими?"
- "Я дань платила песнями,
Я дань взымала кольцами.

Ни ночки даром проспанной:
Всe в райском во саду!"
- "А как же, бабка, Господу
Предстанешь на суду?"

"Свистят скворцы в скворешнице,
Весна - то - глянь! - бела...
Скажу: - Родимый, - грешница!
Счастливая была!

Вы ж, ребрышко от ребрышка,
Маринушка с Егорушкой,
Моей землицы горсточку
Возьмите в узелок".

23 июля 1919



2

А как бабушке
Помирать, помирать, -
Стали голуби
Ворковать, ворковать.

"Что ты, старая,
Так лихуешься?"
А она в ответ:
"Что воркуете?"

- "А воркуем мы
Про твою весну!"
- "А лихуюсь я,
Что идти ко сну,

Что навек засну
Сном закованным -
Я, бессонная,
Я, фартовая!

Что луга мои яицкие не скошены,
Жемчуга мои бурмицкие не сношены,
Что леса мои волынские не срублены,
На Руси не все мальчишки перелюблены!"

А как бабушке
Отходить, отходить, -
Стали голуби
В окно крыльями бить.

"Что уж страшен так,
Бабка, голос твой?"
- "Не хочу отдать
Девкам - молодцев".

- "Нагулялась ты, -
Пора знать и стыд!"
- "Этой малостью
Разве будешь сыт?
*

Марина Ивановна Ц.
"Этой малостью
Разве будешь сыт?"

[Котяра]

Пани Ирена
Я безумно боюсь золотистого плена
Ваших медно-змеиных волос,
Я влюблен в Ваше тонкое имя "Ирена"
И в следы Ваших слез.

Я влюблен в Ваши гордые польские руки,
В это кровь голубых королей,
В эту бледность лица, до восторга, до муки
Обожженного песней моей.

Разве можно забыть эти детские плечи,
Этот горький, заплаканный рот,
И акцент Вашей польской изысканной речи,
И ресниц утомленных полет?

А крылатые брови? А лоб Беатриче?
А весна в повороте лица?..
О, как трудно любить в этом мире приличий,
А, как больно любить без конца!

И бледнеть, и терпеть, и не сметь увлекаться,
И, зажав свое сердце в руке,
Осторожно уйти, навсегда отказаться
И еще улыбаться в тоске.

Не могу, не хочу, наконец - не желаю!
И, приветствуя радостный плен,
Я со сцены Вам сердце, как мячик, бросаю.
Ну, ловите, принцесса Ирен! (А.Вертинский)

[Завада]

Пани Ирена

Кто она, гордая полька, пленившая сердце лирического героя песни? Предположения были разные. В телевизионном представлении «Пани Ирена», сюжетом которого было пребывание Вертинского в Польше, есть такая сценка: в гостиничный номер к Вертинскому входит импресарио Фигельман и говорит о необходимости создания песни, посвященной польской женщине. Вертинский соглашается и задумчиво ходит по комнате, напевая: «Я безумно боюсь золотистого плена... Хэлена,.. Магдалена ...нет, не так! Ирена!» Автор сценария даёт понять, что песня не была посвящена какой-нибудь конкретной персоне. Некоторые исследователи уверяют, что Вертинский посвятил песню своей жене Рахили-Ирене. Загадку разгадал польский певец из Кракова Мечислав Свентицкий, который в 1970 году выпустил долгоиграющую пластинку "Жёлтый Ангел" с песнями Александра Вертинского в собственном исполнении. На конверте пластинки было напечатано письмо к воображаемой мадам Ирен, адресованное в никуда. И через некоторое время пришёл ответ из далёкой Америки. Оказалось, что «принцесса Ирен» - это конкретная женщина, в которую когда-то безумно влюбился молодой Вертинский. Однажды в варшавском кинотеатре «Дворец» («Palac») на улице Хмельной (Chmielna) он встретил прекрасную незнакомку, одетую в платье яснопепельного цвета и с тех пор потерял покой. Была это баронесса Ирена Кречковская. Её неземная красота покорила сердце артиста.
Умерла пани Ирена в американском городе Детройт (Detroit) в 1971 году. Это ей «чёрный Пьеро» бросал со сцены своё сердце, как мячик. Интересно, что этот эпизод нашёл своё отражение в фильме «Любовь всё тебе простит» о судьбе певицы Ханки Ордонувны. В фильме молодой артист Томаш Штокингер, играющий роль Вертинского, исполнял на театральной сцене песню «Мадам Ирен» со страшным польским акцентом. Пани Ирена сидела в первом ряду.

http://a-pesni.org/emigr/a-vert-p.php

[водица]

МОЕМУ НАРОДУ
Народ оцарен! Царь низложен!
Свободно слово и печать!
Язык остер, как меч без ножен!
Жизнь новую пора начать!

Себя царями осознали
Еще недавние рабы:
Разбили вздорные скрижали
Веленьем солнечной судьбы!

Ты, единенье,- златосила,
Тобою свергнут строй гнилой!
Долой, что было зло и хило!
Долой позорное! Долой!

Долой вчерашняя явь злая:
Вся гнусь! Вся низость! Вся лукавь!
Долой эпоха Николая!
Да здравствует иная явь!

Да здравствует народ весенний,
Который вдруг себя обрел!
Перед тобой клоню колени,
Народ-поэт! Народ-орел!
8 марта 1917
Игорь Северянин

Отправлено спустя 2 минуты 1 секунду:
...дыханье времени!

[Марго]

* * *
Светлый праздник бездомности,
тихий свет без огня.
Ощущенье бездонности
августовского дня.

Ощущенье бессменности
пребыванья в тиши
и почти что бессмертности
своей грешной души.

Вот и кончено полностью,
вот и кончено с ней,
с этой маленькой повестью
наших судеб и дней,

наших дней, перемеченных
торопливой судьбой,
наших двух переменчивых,
наших судеб с тобой.

Полдень пахнет кружением
дальних рощ и лесов.
Пахнет вечным движением
привокзальных часов.

Ощущенье беспечности,
как скольженье на льду.
Запах ветра и вечности
от скамеек в саду.

От рассвета до полночи
тишина и покой.
Никакой будто горечи
и беды никакой.

Только полночь опустится,
как догадка о том,
что уже не отпустится
ни сейчас, ни потом,

что со счета не сбросится
ни потом, ни сейчас
и что с нас еще спросится,
еще спросится с нас.

(Юрий Левитанский, 1976)

[Марго]

.
Август

Еще горят лучи под сводами дорог,
Но там, между ветвей, все глуше и немее:
Так улыбается бледнеющий игрок,
Ударов жребия считать уже не смея.

Уж день за шторами. С туманом по земле
Влекутся медленно унылые призывы...
А с ним всё душный пир, дробится в хрустале
Еще вчерашний блеск, и только астры живы...

Иль это — шествие белеет сквозь листы?
И там огни дрожат под матовой короной,
Дрожат и говорят: "А ты? Когда же ты?"-
На медном языке истомы похоронной...

Игру ли кончили, гробница ль уплыла,
Но проясняются на сердце впечатленья;
О, как я понял вас: и вкрадчивость тепла,
И роскошь цветников, где проступает тленье...

(Иннокентий Анненский)

[водица]

Любовь настала
Как много лет во мне любовь спала.
Мне это слово ни о чем не говорило.
Любовь таилась в глубине, она ждала -
И вот проснулась и глаза свои открыла!

Теперь пою не я - любовь поет!
И эта песня в мире эхом отдается.
Любовь настала так, как утро настает.
Она одна во мне и плачет и смеется!

И вся планета распахнулась для меня!
И эта радость, будто солнце, не остынет!
Не сможешь ты уйти от этого огня!
Не спрячешься, не скроешься -
Любовь тебя настигнет!
(Р. Р.)

[водица]

БЕЛЛА АХМАДУЛИНА -
ПО УЛИЦЕ МОЕЙ КОТОРЫЙ ГОД...
По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоём лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слёз, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

[Роксана]

Всю ночь кричали петухи
и шеями мотали,
как будто новые стихи,
закрыв глаза, читали.

И было что-то в крике том
от горькой той кручины,
когда, согнувшись, входят в дом
постылые мужчины.

И был тот крик далёк-далёк
и падал так же мимо,
как гладят, глядя в потолок,
чужих и нелюбимых.

Когда ласкать уже невмочь,
и отказаться трудно...
И потому всю ночь, всю ночь
не наступало утро.

Булат Окуджава

[водица]

***
....
Аллилуйя возлюбленной паре,
Мы забыли, бранясь и пируя,
Для чего мы на Землю попали,
Аллилуйя любви, аллилуйя любви,
Аллилуйя.

Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, аллилуйя.

Аллилуйя всем будущим детям,
Наша жизнь пролетела аллюром,
Мы проклятым вопросам ответим:
Аллилуйя любви, аллилуйя любви,
Аллилуйя.

Я люблю твои руки и речи,
С твоих ног я усталость разую,
В море общем сливаются реки,..
А.Вознесенский

[Марго]

.
ОСЕНЬ

Я дал разъехаться домашним,
Все близкие давно в разброде,
И одиночеством всегдашним
Полно всё в сердце и природе.

И вот я здесь с тобой в сторожке.
В лесу безлюдно и пустынно.
Как в песне, стежки и дорожки
Позаросли наполовину.

Теперь на нас одних с печалью
Глядят бревенчатые стены.
Мы брать преград не обещали,
Мы будем гибнуть откровенно.

Мы сядем в час и встанем в третьем,
Я с книгою, ты с вышиваньем,
И на рассвете не заметим,
Как целоваться перестанем.

Еще пышней и бесшабашней
Шумите, осыпайтесь, листья,
И чашу горечи вчерашней
Сегодняшней тоской превысьте.

Привязанность, влеченье, прелесть!
Рассеемся в сентябрьском шуме!
Заройся вся в осенний шелест!
Замри или ополоумей!

Ты так же сбрасываешь платье,
Как роща сбрасывает листья,
Когда ты падаешь в объятье
В халате с шелковою кистью.

Ты — благо гибельного шага,
Когда житье тошней недуга,
А корень красоты — отвага,
И это тянет нас друг к другу.

(Борис Пастернак, 1949)

[Котяра]

Земфира Тәлгать кызы Рамазанова

Пожалуйста, не умирай,
Или мне придется тоже
Ты, конечно, сразу в рай,
А я не думаю, что тоже
Хочешь сладких апельсинов?
Хочешь вслух рассказов длинных?
Хочешь, я взорву все звезды,
Что мешают спать?
Пожалуйста, только живи
Ты же видишь, я живу тобою
Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою
Хочешь море с парусами?
Хочешь музык новых самых?
Хочешь, я убью соседей,
Что мешают спать?
Хочешь солнце вместо лампы?
Хочешь за окошком Альпы?
Хочешь, я отдам все песни,
Про тебя отдам все песни?
Хочешь?............................

[Gapon]

...Дурак будет, если захочет потакнуть зверским желаниям сумасшедшей кызы.

Это она такими мульками приобрела страшную популярность в массах? Дурдом, куда скатилась бывшая высококультурная толпа... Хотя..., уже и Цой ведь был.

[водица]

, куда скатилась бывшая высококультурная толпа.

Отправлено спустя 28 минут 45 секунд:

[Роксана]

водица, а ведь прав Тимур. Только снобизм и помогает ещё чувствовать себя приличным человеком!

[Gapon]

"Вона оно как, Михалыч..." У дамы, поди, и справка имеется о приличности самоё её... Где б себе прикупить такую?..