Очень хорошие стихи ⇐ Интересное в литературе

[Фантазёр]

У Николая Заболоцкого немало прекрасных стихов. Вот и это:

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

[Марго]

Хорошие стихи, это правда. Жаль, последние строки заездили до невозможности. Впрочем, это, наверное, судьба всего гениального.

[Дед митяй]

Хорошие стихи, это правда. Жаль, последние строки заездили до невозможности. Впрочем, это, наверное, судьба всего гениального.

Воистину велико слово и сила его. Стих де сложением своим и стройностью звуков и явлением придметов душе зело притягательных, яко елей на серде ложится и помазует его миром устремления ко всему возвышенному. Сердцу стих -оживление от окаменения ,производимой суетой мира сего и лжи иже в нем суть, како и речено бысть- ... мир во зле лежит... И еще-...все что в мире - похоть очес , похоть плоти и гордость житейская... А последней сей зело приумножиться сталось ныне, ко горюшку нашему .Да и сам я де стихом балавался, не погнушайтесь на терпение, да все во благо будет.
.....
Пророк речет в псалмах от Бога
Что человек как сельный цвет
Он процветет от реннего чертога
А к вечеру его уж нет

Лишь Бог един и безначален
В нем нет ни тени перемен
Он щедр и милостив и славен
И кровью жизнь Свою дал всем

Мытарь разбойник и блудница
Спешат раскаяться в грехах
Чтоб в Раи Жизнью насладиться
С Христом в безвременных веках

Но то от мудрых все сокрыто
За то, что возлюбили век
Младенцам же сие открыто
Им мерзость слава человек

Спешите веровать и кайтесь
Себя откроет вам Господь
Греху не мало не касайтесь
Духом живя распните плоть

Лица Господня поищите
Храня в душе Его завет
Себя на это истощите
И в сердце вам вольется Свет!


И аминь!

[Марго]

Да и сам я де стихом балавался, не погнушайтесь на терпение, да все во благо будет.

С энтим, батюшко, Вам сюды: Литературный клуб (публикации авторов)

[Дед митяй]

Да и сам я де стихом балавался, не погнушайтесь на терпение, да все во благо будет.

С энтим, батюшко, Вам сюды: Литературный клуб (публикации авторов)

Не ктому стих ти писал , да послеши ми на ссылку и на место мне некое указуешь. Ни ведаешь ли яко стих к разуму и к душе человеческой обращение имеет, како учителем мниши ся быти коли сего не разумеешь? Учитель де от Бога поставляется и власть имет человеки научати правде и разуму и за сие истое ответ даст Богу на страшном суде яко ни ин другой человек , мнишь ли се? Учителю ко всякой правде и добру открытой душой предстояти подобает яко к чадом дерзновение имет а чадо се достояние Христово и писание речет-... кто соблазнит одного из малых сих ,то лучшае ему было бы аки жернов мельничный ему на шею надели и в море повергли... Мнишь ли каков ответ даш Господу ? От сего стихом сим добра тебе желал и просвещения , а ты ми на место указуешь , да не во обиду мне , вижу душу твою и зла не держу на тя - се мир всем и благо от Господа !

[Oh_Lee_Ya]

На мой неискушённый взгляд Добролюбов, будучи литературным критиком, противопоставил набору прочувствованных, но малозначащих слов у Фета конкретику любовного свидания мужчины с женщиной. А заимствование ритмики стиха - лишь необходимая форма пародии. Возможно, также прав и Иван-да-Марья: это «Пародия на грамматический строй» стиха.

Одно + другое = шутка юмора. Весьма остроумная элегантная пародия.

[Фантазёр]

Очень нравится мне у Заболоцкого и вот это, на слова которого написана музыка (романс):

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумасшедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится – не убавится,
Что не сбудется – позабудется…
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

[Марго]

Лично мне и здесь музыка мешает. Лучше бы не пели. Просто читать.

[Марго]

.
Значительная соринка
(микроскопическая)

Он бы остался не замечен мной,
Не ослепляй бумага белизной.
Он полз по мыслям, превращённым в строчки,
И я нацелил ручку, чтобы точкой
Соринки этой странствия прервать,
Но тут вгляделся пристальней в тетрадь:
Пылинка ль то, послушная дыханью?
Нет, без сомненья, то был клещ живой,
Ведомый своим собственным дерзаньем.
Завидев ручку, вмиг оторопел,
Но снова припустился: быстр и смел.
Где не просохли завитки чернил,
Помедлил, будто пил иль нюхал он,
Но вдруг, отпрянув, вновь засеменил.
Кто б смел сказать: «он разума лишён»?!
Казалось, где там быть хоть паре ног?
Да только как без них он бегать мог,
Всем видом говоря, что жаждет жить?
То отступал, то крался, как шпион,
То мешкал, будто пыл его угас.
А после, посреди листа — мой бог! —
Вдруг осознав, что мной приговорён,
Он сжался, верной гибели страшась.
Не потому, чтоб я был сердцем нежен
Иль впал в экстаз любви ко всем и вся,
В котором нынче пребывает свет —
Тот кроха на бумаге белоснежной
Зла не держал, пощады лишь прося.
И я не тронул, ведь с теченьем лет
Распознаёт всё легче разум мой
Свои черты за формою другой.
Кто б знал, как рад я разума частицу,
Пусть крохотную, встретить на странице.

(Роберт Фрост; перевод Юлии Пучковой)

[Фантазёр]

А вот такое разве не здорово как по форме, так и по содержанию? Нынешняя молодёжь, благодаря "продвинутой" школьной программе ничего не знает об этом!

В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла —
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы —
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею —
дыра,
и в ту дыру, наверно,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.
А завтра
снова
мир залить
вставало солнце а́ло.
И день за днем
ужасно злить
меня
вот это
стало.
И так однажды разозлясь,
что в страхе все поблекло,
в упор я крикнул солнцу:
«Слазь!
довольно шляться в пекло!»
Я крикнул солнцу:
«Дармоед!
занежен в облака ты,
а тут — не знай ни зим, ни лет,
сиди, рисуй плакаты!»
Я крикнул солнцу:
«Погоди!
послушай, златолобо,
чем так,
без дела заходить,
ко мне
на чай зашло бы!»
Что я наделал!
Я погиб!
Ко мне,
по доброй воле,
само,
раскинув луч-шаги,
шагает солнце в поле.
Хочу испуг не показать —
и ретируюсь задом.
Уже в саду его глаза.
Уже проходит садом.
В окошки,
в двери,
в щель войдя,
валилась солнца масса,
ввалилось;
дух переведя,
заговорило басом:
«Гоню обратно я огни
впервые с сотворенья.
Ты звал меня?
Чаи́ гони,
гони, поэт, варенье!»
Слеза из глаз у самого —
жара с ума сводила,
но я ему —
на самовар:
«Ну что ж,
садись, светило!»
Черт дернул дерзости мои
орать ему, —
сконфужен,
я сел на уголок скамьи,
боюсь — не вышло б хуже!
Но странная из солнца ясь
струилась, —
и степенность
забыв,
сижу, разговорясь
с светилом постепенно.
Про то,
про это говорю,
что-де заела Роста,
а солнце:
«Ладно,
не горюй,
смотри на вещи просто!
А мне, ты думаешь,
светить
легко?
— Поди, попробуй! —
А вот идешь —
взялось идти,
идешь — и светишь в оба!»
Болтали так до темноты —
до бывшей ночи то есть.
Какая тьма уж тут?
На «ты»
мы с ним, совсем освоясь.
И скоро,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
«Ты да я,
нас, товарищ, двое!
Пойдем, поэт,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты — свое,
стихами».
Стена теней,
ночей тюрьма
под солнц двустволкой пала.
Стихов и света кутерьма —
сияй во что попало!
Устанет то,
и хочет ночь
прилечь,
тупая сонница.
Вдруг — я
во всю светаю мочь —
и снова день трезвонится.
Светить всегда,
светить везде,
до дней последних донца,
светить —
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой —
и солнца!
В. Маяковский, 1920

[Марго]

***
Я строю мысленно мосты,
Их измерения просты.
Я строю их из пустоты,
Чтобы идти туда, где ты.

Мостами землю перекрыв,
Я так тебя и не нашел.
Открыл глаза, а там обрыв —
Мой путь закончен, я пришел.

(Валентин Гафт)

[Марго]

.
Апрель

Еще апрель таился у запруд,
еще была пуста его купель,
а он не почитал уже за труд
усилья капель
складывать в капель —
в копилку,
по копеечке,
копил,
как скряга,
а потом на эту медь
себе рубаху синюю купил —
ни мне, ни вам подобной не иметь.
В рубахе синей,
конопат и рыж,
пустился в пляс,
как молодой цыган,
и все сосульки,
виснувшие с крыш,
запели,
как серебряный орган.

И тут уже поехало,
пошло,
а на вторые или третьи сутки,
в один из этих дней,
произошло
самоубийство мартовской сосульки,
которая,
отчаявшись,
упала
с карниза
и покончила с собой,
чего никто, конечно,
не заметил.

Апрель был юн,
он весел был и светел
и щеголял
в своей рубахе синей,
которая казалась голубой.

(Юрий Левитанский, 1977)


Не знаю, как выстроился бы полный рейтинг, но Левитанский для меня уж точно в первой десятке лучших поэтов.

[vladimir]

А вот такое разве не здорово как по форме, так и по содержанию? Нынешняя молодёжь, благодаря "продвинутой" школьной программе ничего не знает об этом!

Я закончил школу в 2008-м, в Минске, это стихотворение проходили.

[Фантазёр]

А вот это разве не прелесть?

Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится что я больна не вами,
Что никогда тяжёлый шар земной
Не уплывёт под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной -
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
......
Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня - не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
за наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас над головами, -
За то, что вы больны - увы! - не мной,
За то, что я больна - увы! - не вами!
М. Цветаева, май 1915.

НАСТОЯЩАЯ поэзия - океан прекрасных мыслей и чувств как и НАСТОЯЩИЕ музыка и живопись.

[Фантазёр]

Наверное, самую лучшую
на этой земной стороне,
хожу я и песенку слушаю -
она шевельнулась во мне.

Она ещё очень не спетая,
она зелена, как трава,
но слышится музыка светлая,
и строго ложатся слова.

Сквозь время, что мною не пройдено,
сквозь смех наш короткий и плач
я слышу: выводит мелодию
какой-то грядущий трубач.

Легко, необычно и весело
кружит над скрещеньем дорог
та, самая главная песенка,
которую спеть я не смог.
Б. Окуджава.

[rusak]

Мне сегодня так больно,
Слезы взор мой туманят,
Эти слезы невольно
Я роняю в тиши.
Сердце вдруг встрепенулось,
Так тревожно забилось,
Все былое проснулось,
Если можешь, прости.

Мой нежный друг,
Часто слезы роняю
И с тоской вспоминаю
Дни прошедшей любви.
Я жду тебя как прежде,
Но не будь таким жестоким,
Мой нежный друг,
Если можешь, прости.

Я пишу тебе снова,
Видишь капли на строчках,
Все вокруг так сурово
Без тебя, без любви.
Твои письма читаю,
Не могу оторваться
И листки их целую,
Умоляю, прости.

Мой нежный друг,
Часто слезы роняю
И с тоской вспоминаю
Дни прошедшей любви.
Я жду тебя как прежде,
Но не будь таким жестоким,
Мой нежный друг,
Если можешь, прости.

сл.(перевод с фр.) И. Аркадьев

[Марго]

.
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.

(А. С. Пушкин)

[Oh_Lee_Ya]

Маленький венский вальс.

Десять девушек едут Веной.
Плачет смерть на груди гуляки.
Есть там лес голубиных чучел
и заря в антикварном мраке.
Есть там залы, где сотни окон
и за ними деревьев купы...
О, возьми этот вальс,
этот вальс, закусивший губы.

Этот вальс, этот вальс,
полный смерти, мольбы и вина,
где шелками играет волна.

Я люблю, я люблю, я люблю,
я люблю тебя там, на луне,
и с увядшею книгой в окне,
и в укромном гнезде маргаритки,
и в том танце, что снится улитке...
Так порадуй теплом
этот вальс с перебитым крылом.

Есть три зеркала в венском зале,
где губам твоим вторят дали.
Смерть играет на клавесине,
и танцующих красят синим,
и на слезы наводит глянец...

А над городом - тени пьяниц...
О, возьми этот вальс,
на руках умирающий танец.

Я люблю, я люблю, мое чудо,
Я люблю тебя вечно и всюду,
и на крыше, где детство мне снится,
и когда ты поднимешь ресницы,
а за ними, в серебряной стуже, -
старой Венгрии звезды пастушьи,
и ягнята, и лилии льда...
О возьми этот вальс,
этот вальс "Я люблю навсегда".

Я с тобой танцевать буду в Вене
в карнавальном наряде реки,
в домино из воды и тени.
Как темны мои тростники!..
А потом прощальной данью
я оставлю эхо дыханья
в фотографиях и флюгерах,
поцелуи сложу перед дверью -
и волнам твоей поступи вверю
ленты вальса, скрипку и прах.

Ф. Г. Л. Пер. А.Гелескула

Отправлено спустя 9 минут 38 секунд:
А вот, кстати, школьная программа. Специально для Фантазёров.

В замке был веселый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал
Легкие качели.

В замке, в сладостном бреду,
Пела, пела скрипка.
А в саду была в пруду
Золотая рыбка.

И кружились под луной,
Точно вырезные,
Опьяненные весной,
Бабочки ночные.

Пруд качал в себе звезду,
Гнулись травы гибко,
И мелькала там в пруду
Золотая рыбка.

Хоть не видели ее
Музыканты бала,
Но от рыбки, от нее,
Музыка звучала.

Чуть настанет тишина,
Золотая рыбка
Промелькнет, и вновь видна
Меж гостей улыбка.

Снова скрипка зазвучит,
Песня раздается.
И в сердцах любовь журчит,
И весна смеется.

Взор ко взору шепчет: «Жду!»
Так светло и зыбко,
Оттого что там в пруду —
Золотая рыбка.

К.Бальмонт

[Марго]

.
Как показать лето

Фонтан в пустынном сквере будет сух,
и будет виться тополиный пух,
а пыльный тополь будет неподвижен.
И будет на углу продажа вишен,
торговля квасом
и размен монет.
К полудню
на киоске "Пиво-воды"
появится табличка "Пива нет",
и продавщица,
мучась от зевоты,
закроет дверь киоска на засов.
Тут стрелка электрических часов
покажет час,
и сразу полвторого,
и резко остановится на двух.
И все вокруг замрет,
оцепенеет,
и будет четок тополиный пух,
как снег на полотне монументальном.
И, как на фотоснимке моментальном,
недвижно будет женщина стоять,
и, тоненький мизинец оттопырив,
держать у самых губ стакан воды
с застывшими недвижно пузырками.
И так же
за табачными ларьками
недвижна будет очередь к пивной.
Но тут ударит ливень проливной,
и улица мгновенно опустеет.
и женщина упрячется в подъезд,
где очень скоро ждать ей надоест,
и, босоножки от воды спасая,
она помчит по улице
босая,
и это будет главный эпизод,
где женщина бежит,
и босоножки
у ней в руках,
и лужи в пузырьках,
и вся она от ливня золотится.
Но так же резко ливень прекратится,
и побежит по улице толпа,
и тополя засветится вершина,
и в сквере заработает фонтан,
проедет поливальная машина,
в окно киоска будет солнце бить,
и пес из лужи будет воду пить.

(Юрий Левитанский)

[Oh_Lee_Ya]

А у меня почему-то всё ещё весна and Михаил Кузьмин...

Ах, не плыть по голубому морю,
Не видать нам Золотого Рога,
Голубей и площади Сан-Марка.
Хорошо отплыть туда, где жарко,
Да двоится милая дорога,
И не знаю, к радости, иль к горю.
Не видать открытых, светлых палуб
И судов с косыми парусами,
Золотыми в зареве заката.
Что случается, должно быть свято,
Управляем мы судьбой не сами,
Никому не надо наших жалоб.
Может быть, судьбу и переспорю,
Сбудется веселая дорога,
Отплывем весной туда, где жарко,
И покормим голубей Сан-Марка,
Поплывем вдоль Золотого Рога
К голубому, ласковому морю!

[Марго]

***
Не гляди на меня с упреком,
Я презренья к тебе не таю,
Но люблю я твой взор с поволокой
И лукавую кротость твою.

Да, ты кажешься мне распростертой,
И, пожалуй, увидеть я рад,
Как лиса, притворившись мертвой,
Ловит воронов и воронят.

Ну и что же, лови, я не струшу,
Только как бы твой пыл не погас,—
На мою охладевшую душу
Натыкались такие не раз.

Не тебя я люблю, дорогая,
Ты — лишь отзвук, лишь только тень.
Мне в лице твоем снится другая,
У которой глаза — голубень.

Пусть она и не выглядит кроткой
И, пожалуй, на вид холодна,
Но она величавой походкой
Всколыхнула мне душу до дна.

Вот такую едва ль отуманишь,
И не хочешь пойти, да пойдешь,
Ну, а ты даже в сердце не вранишь
Напоенную ласкою ложь.

Но и все же, тебя презирая,
Я смущенно откроюсь навек:
Если б не было ада и рая,
Их бы выдумал сам человек.

(Сергей Есенин, 1925)

[rusak]

СНЕЖНЫЙ ВАЛЬС

Этот вальс прозвучит для вас,
Если даже кругом тишина,
Если кончились все слова
И осталась печаль одна.

Год пролетел, как сон,
В поле метель улеглась,
Ели звенят в унисон -
Начинается снежный вальс.

И легко, и беззаботно,
И безумно, и беспечно
Скрылось все за поворотом,
Улетая в бесконечность.

Я, как снег, в ладонях таю,
Я и первый, и последний
В снежном вальсе улетаю
По растаявшему снегу.

И куда летишь не знаешь,
И зачем летишь со мною?
Я ведь в небо улетаю
Над землею голубою.

Не клади на плечи руки,
Не смотри, не улыбайся
В этом вихре, в этом круге -
В бесконечном снежном вальсе!


Сергей Никитин

[Фантазёр]

Я вас любил: любовь ещё, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.

А. Пушкин, 1829

[Марго]

Декорация

Это — лунная ночь невозможного сна,
‎Так уныла, желта и больна
‎В облаках театральных луна,

Свет полос запылённо-зелёных
На бумажных колеблется клёнах.

Это — лунная ночь невозможной мечты…
‎Но недвижны и странны черты:
‎— Это маска твоя или ты?

Вот чуть-чуть шевельнулись ресницы…
Дальше… Вырваны дальше страницы.

(Иннокентий Анненский, 1904)

[Фантазёр]

Все говорят, что ты упрям и груб —
Мужик, мол, от подметок до прически!
А мне не оторвать горящих губ.
От губ твоих, насмешливых и жестких.

Пускай кому-то мил субтильный шик
И жиденькая сладость лимонада.
Да, грубый. Да, упрямый. Да, мужик!
Мужик, мужик… А мне, что, бабу надо?

Р. Казакова