Очень хорошие стихи ⇐ Интересное в литературе

[Марго]

"Стараемся. Создаем настроение..."(с)

[vladimir]

Геннадий Шпаликов, "Лето".

Летали летние качели
На самом деле, —
Дитя орало в колыбели,
И летний день куда-то плыл.

И травы превращались в сено,
Не сразу, скажем, — постепенно, —
Все было, было постепенно,
Как постепенен летний день.

[Oh_Lee_Ya]

Геннадий Шпаликов

Мы сидели скучали
У зеленой воды,
Птиц домашних качали
Патриарши пруды.
День был светлый и свежий,
Людям нравилось жить.
Я был весел и вежлив,
Я хотел рассмешить.
Сочинял вам, не мучась,
Про царей, про цариц,
Про печальную участь
Окольцованных птиц.
Их пускают китайцы,
Чтоб потом — наповал —
Били птиц сенегальцы
Над рекой Сенегал.
Не узнать комсомольцам,
Что убийцы босы
И научные кольца
Продевают в носы.
Погибают скитальцы
Вдалеке от друзей.
Громко плачут китайцы
И Британский музей.

[Марго]

.
Весна в лесу

Отчаянные холода
Задерживают таянье.
Весна позднее, чем всегда,
Но и зато нечаянней.

С утра амурится петух,
И нет прохода курице.
Лицом поворотясь на юг,
Сосна на солнце жмурится.

Хотя и парит и печёт,
Ещё недели целые
Дороги сковывает лёд
Корою почернелою.

В лесу еловый мусор, хлам,
И снегом всё завалено.
Водою с солнцем пополам
Затоплены проталины.

И небо в тучах, как в пуху,
Над грязной вешней жижицей
Застряло в сучьях наверху
И от жары не движется.

(Борис Пастернак, 1956)

Особенно мне этот "амурящийся петух" понравился.

[Oh_Lee_Ya]

Озирая потемки,
расправляя рукой
с узелками тесемки
на подушке сырой,
рядом с лампочкой
синей не засну в полутьме
на дорожной перине,
на казенном клейме.
— Ты, дорожные знаки
подносящий к плечу,
я сегодня во мраке,
как твой ангел, лечу.
К моему изголовью
подступают кусты.
Помоги мне! С любовью
не справляюсь, как ты.
— Не проси облегченья
от любви, не проси.
Согласись на мученье
и губу прикуси.
Бодрствуй с полночью
вместе, не мечтай разлюбить.
Я тебе на разъезде
посвечу, так и быть.
— Ты, фонарь подносящий,
как огонь к сургучу,
я над речкой и чащей,
как твой ангел, лечу.
Синий свет худосочный,
отраженный в окне,
вроде жилки височной,
не погасшей во мне.
— Не проси облегченья
от любви, его нет.
Поздней ночью — свеченье,
днем — сиянье и свет.
Что весной развлеченье,
тяжкий труд к декабрю.
Не проси облегченья
от любви, говорю.

Александр Кушнер

[Марго]

***
Мы встретились случайно на углу.
Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы
Вечернюю прорезал полумглу
Сквозь черные лучистые ресницы.

На ней был креп, — прозрачный легкий газ
Весенний ветер взвеял на мгновенье,
Но на лице и в ярком блеске глаз
Я уловил былое оживленье.

И ласково кивнула мне она,
Слегка лицо от ветра наклонила
И скрылась за углом… Была весна…
Она меня простила — и забыла.

(Иван Бунин, 1905)

[Oh_Lee_Ya]

Тогда, когда любовей с нами нет,
Тогда, когда от холода горбат,
Достань из чемодана пистолет,
Достань и волоки его в ломбард.

Купи на эти деньги патефон
И где-нибудь на свете потанцуй,
(В затылке нарастает перезвон)
Ах, ручку патефона поцелуй.

Па - - слушайте совета скрипача,
Как следует стреляться сгоряча:
Не в голову, а около плеча!

Живите только плача и крича!
На блюдечке я сердце понесу
И где-нибудь оставлю во дворе.
Друзья, ах догадайтесь по лицу,
Что сердце не отыщется в дыре,

Про -
деланной на розовой груди,
И только патефоны впереди,
И только струны - струны, провода,
И только в горле красная вода.

Бродский

[Марго]

Не встречала этого Бродского. Как большинство стихов у него — классно! Спасибо, Oh_Lee_Ya, что познакомили.

[Oh_Lee_Ya]

А у меня с "Романса скрипача" как раз состоялось первое знакомство с Бродским. В виде песенки. Давно это было. Любовь с первого четверостишия. Так и остались Бродский да Цветаева, которые всегда. А остальные периодами. Сейчас вот Кушнер попёр почему-то. Ой, совсем забыла Лёликовы слёзы. Кушнера туда.

[Марго]

***
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

И когда Весенней Вестницей
Вы пойдете в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.

Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

(Александр Вертинский, 1916)

[Oh_Lee_Ya]

Марго, а Bам спасибо за Вертинского. Он тоже классный!

[Марго]

Да я была уверена, что это здесь давно есть. Забралась в "Поиск" — нетути. А непременно должно быть в "очень хороших стихах".

[Марго]

.
Разговор с небожителем
(фрагмент)

Ночная тишь.
Вороньи гнезда, как каверны в бронхах.
Отрепья дыма роются в обломках
больничных крыш.
Любая речь
безадресна, увы, об эту пору —
чем я сумел, друг-небожитель, спору
нет, пренебречь.

Страстная. Ночь.
И вкус во рту от жизни в этом мире,
как будто наследил в чужой квартире
и вышел прочь!
И мозг под током!
И там, на тридевятом этаже
горит окно. И, кажется, уже
не помню толком,

о чем с тобой
витийствовал — верней, с одной из кукол,
пересекающих полночный купол.
Теперь отбой,
и невдомек,
зачем так много черного на белом?
Гортань исходит грифелем и мелом,
и в ней — комок

не слов, не слез,
но странной мысли о победе снега —
отбросов света, падающих с неба, —
почти вопрос.
В мозгу горчит,
и за стеною в толщину страницы
вопит младенец, и в окне больницы
старик торчит.

Апрель. Страстная. Все идет к весне.
Но мир еще во льду и в белизне.
И взгляд младенца,
еще не начинавшего шагов,
не допускает таянья снегов.
Но и не деться
от той же мысли — задом наперед —
в больнице старику в начале года:
он видит снег и знает, что умрет
до таянья его, до ледохода.

(Иосиф Бродский, 1970)

[Иван-да-Марья]

<...>

[Марго]

Сегодня, как подсказали мне в метро, день рождения Беллы Ахмадулиной. Вот поэтому...

***
Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
не водятся давно в гортани соловьи.
Там пламя посреди пустого небосклона,
но даже в ночь луны ни слова о любви!

Луну над головой держать я притерпелась
для пущего труда, для возбужденья дум.
Но в нынешней луне — бессмысленная прелесть,
и стелется Арбат пустыней белых дюн.

Лепечет о любви сестра-поэт-певунья —
вполглаза покошусь и усмехнусь вполрта.
Как зримо возведен из толщи полнолунья
чертог для Божества, а дверь не заперта.

Как бедный Гоголь худ там, во главе бульвара,
и одинок вблизи вселенской полыньи.
Столь длительной луны над миром не бывало,
сейчас она пройдет. Ни слова о любви!

Так долго я жила, что сердце притупилось
но выжило в бою с невзгодой бытия,
и вновь свежим-свежа в нём чья-то власть и милость.
Те двое под луной — неужто ты и я?

1973

[Фантазёр]

Почему-то мне кажется, что без этого из Р.Рождественского подборка будет не полной да и ко времени оно подходит. ВЕСНА же!

Я уехал
от весны,
от весенней кутерьмы,
от сосулечной
апрельской
очень мокрой
бахромы.
Я уехал от ручьев,
от мальчишеских боев,
от нахохлившихся почек
и нахальных воробьев,
от стрекота сорочьего,
от нервного брожения,
от головокружения,
и прочего,
и прочего.
Отправляясь в дальний путь
на другой конец страны,
думал:
"Ладно!
Как-нибудь
проживем и без весны...
Мне-то в общем
все равно -
есть она
иль нет ее.
Самочувствие мое
будет неизменным..."
Но...
за семь тысяч верст,
в Тикси,
прямо среди бела дня
догнала
весна
меня
и сказала:
"Грязь меси!"
Догнала, растеребя,
в будни ворвалась
и в сны.
Я уехал
от весны...

Я
уехал
от тебя.
Я уехал в первый раз
от твоих огромных глаз,
от твоих горячих рук,
от звонков твоих подруг,
от твоих горючих слез
самолет меня
унес.
Думал:
"Ладно!
Не впервой!
Покажу
характер свой.
Хоть на время
убегу...
Я ведь сильный,
я
смогу!.."
Я не мерил высоты.
Чуть видна земля была...
Но увидел вдруг:
вошла
в самолет летящий
ты!
В ботах,
в стареньком пальто...
И сказала:
"Знаешь что?
Можешь не убегать!
Все равно у тебя из этого
ничего не получится..."

[Марго]

***
Под лаской плюшевого пледа
Вчерашний вызываю сон.
Что это было? — Чья победа? —
Кто побежден?

Все передумываю снова,
Всем перемучиваюсь вновь.
В том, для чего не знаю слова,
Была ль любовь?

Кто был охотник? — Кто — добыча?
Все дьявольски наоборот!
Что понял, длительно мурлыча,
Сибирский кот?

В том поединке своеволий
Кто, в чьей руке был только мяч?
Чье сердце — ваше ли, мое ли
Летело вскачь?

И все-таки — что ж это было?
Чего так хочется и жаль?
Так и не знаю: победила ль?
Побеждена ль?

(Марина Цветаева, 1914)

[Фантазёр]

Шёпот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица.
В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
и лобзания, и слёзы,
И заря, заря.

На это творение А. Фета его современник Н. Добролюбов откликнулся пародией:
Вечер. В комнате уютной
Кроткий полусвет.
И она, мой гость минутный...
Ласки и привет.
Абрис маленькой головки,
Страстных взоров блеск,
Распускаемой щнуровки
Судорожный треск...
...Жар и холод нетерпенья...
Сброшенный покров...
Звук от быстрого паденья
На пол башмачков.

[Gapon]

...Позже этой пародии приделал ноги Б.Пастернак и слепил "Мело, мело по всей земле"...

А боготворившая его А.Ахматова ахнула в своем "Когда б вы знали, из какого сора...". Том, где "не ведая стыда"...

[Марго]

На это творение А. Фета его современник Н. Добролюбов откликнулся пародией

Не знаю, мне у Добролюбова ничего и близко к стиху Фета не слышится. Разве что ритмика та же, ну и что? Любовные свидания описаны тысячи тысяч раз — выходит, по этому признаку можно посчитать пародированием десятки стихов? У них же ведь даже этапы, скажем так, свиданий не совпадают. Так что если Добролюбов и называл свой стих пародией, то пародия ему, по-моему, не удалась.

Кстати, а как насчет пастернаковского "и падали два башмачка со стуком на пол"? Это не пародия на последние строки добролюбовского? Или уже просто плагиат?

[Иван-да-Марья]

Пародия на грамматический строй: стихотворение состоит из перечисления и не использует ни одного глагола...

[Марго]

Ну так и я сказала о схожей ритмике. Но это, на мой взгляд, еще не пародия.

[Фантазёр]

На мой неискушённый взгляд Добролюбов, будучи литературным критиком, противопоставил набору прочувствованных, но малозначащих слов у Фета конкретику любовного свидания мужчины с женщиной. А заимствование ритмики стиха - лишь необходимая форма пародии. Возможно, также прав и Иван-да-Марья: это также и«Пародия на грамматический строй» стиха.

Но мне больше нравятся "прозрачные" стихи, не важно о чём они, например:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому,
Через сугроб, через ухаб!

Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!

Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет.

А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.

Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Н. Заболоцкий.

[Князь Мышкин]

... Но мне больше нравятся "прозрачные" стихи, не важно о чём они, например:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

Но мне больше нравятся "прозрачные" стихи, не важно о чём они, например:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!..

А мне тут не очень нравится напористая назидательность...

[Марго]

Я бы вообще сказала, что душой управлять невозможно. Наоборот, душа управляет человеком (если она у него есть).

А у Заболоцкого мне очень нравится вот это (кажется, уже показывала здесь, ну да пусть с повтором):

Прощание с друзьями

В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
Давным-давно рассыпались вы в прах,
Как ветки облетевшие сирени.

Вы в той стране, где нет готовых форм,
Где всё разъято, смешано, разбито,
Где вместо неба — лишь могильный холм
И неподвижна лунная орбита.

Там на ином, невнятном языке
Поет синклит беззвучных насекомых,
Там с маленьким фонариком в руке
Жук-человек приветствует знакомых.

Спокойно ль вам, товарищи мои?
Легко ли вам? И всё ли вы забыли?
Теперь вам братья — корни, муравьи,
Травинки, вздохи, столбики из пыли.

Теперь вам сестры — цветики гвоздик,
Соски сирени, щепочки, цыплята...
И уж не в силах вспомнить ваш язык
Там наверху оставленного брата.

Ему еще не место в тех краях,
Где вы исчезли, легкие, как тени,
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений.