Крайний - последний? ⇐ Культура речи

[Елена]

В последнее время всё чаще встречаю слово "крайний" в значении "последний".
У деятелей искусства это связано с суеверием, что их выступление станет последним:
"Это крайний концерт за мои 23 гастрольных года!», – цитирует слова Наташи Королёвой портал kp.ru.и
Но вот реплики людей, не связанных с искусством:
http://www.tophotels.ru/main/viewrate/?id=262131:
Сегодня крайний день нашего отдыха. Оставлю и свой отзыв, вдруг кому пригодится.. прилетели мы с семьей, 3 взрослых и 1 ребенок 3 лет.

Может быть, у вас есть мысли на эту тему?

[alex-ter]

"Кто крайний?" – так часто спрашивали раньше. Теперь слышу гораздо реже.

Из суеверных людей выделю спортсменов, которые никогда не скажут "последняя попытка", но говорят, конечно, не "крайняя", а "третья" или "шестая". Имею в виду легкоатлетов.

[Идальго]

— Кто последний?
— Последняя у попа жена! И та - не последняя!

Такая шутка была в ходу.

[vladik_ma]

Предрассудок, какие могут быть еще мысли.

[vadim_i_z]

Это от летчиков пошло, они не любят говорить "последний полет"/
Вот обсуждение: http://pishu-pravilno.livejournal.com/4343199.html
Было еще совсем недавно, потом найду.

[Завада]

Вот обсуждение: http://pishu-pravilno.livejournal.com/4343199.html

И здесь было: http://rusforus.ru/viewtopic.php?t=2869

[Идальго]

Предрассудок

Истина. А только люди опасных профессий... не то, что верят, но (некоторые с улыбкой) соблюдают. Например, возвращаться.

[Evropeytsev Denis]

http://lurkmore.to/%D0%9A%D1%80%D0%B0%D ... 0%B8%D0%B9

[Идальго]

Evropeytsev Denis, а "крылатая пихота" - это что-то сугубо орнитологическое?

[Анатоль]

"Кто крайний?" – так часто спрашивали раньше. Теперь слышу гораздо реже.

      Действительно, нелепое "крайний" сдаёт позиции.
      Об этом выражении ещё полвека тому назад неодобрительно высказывался писатель Борис Тимофеев, книга "Правильно ли мы говорим?". И у Успенского в "Слове о словах" было об этом.

[Идальго]

Анатоль, большое спасибо за Тимофеева!

[vadim_i_z]

Об этом выражении ещё полвека тому назад неодобрительно высказывался писатель Борис Тимофеев, книга "Правильно ли мы говорим?". И у Успенского в "Слове о словах" было об этом.

Тогда уж с Чуковского начинать надо
А заканчивать Евг.Сазоновым, цитирую по памяти:

...
И на вопрос: "Кто крайний? Я за вами!"
Невежду и нахала назови
Не крайними - последними словами!

[Идальго]

Который Евг. Сазонов? Душелюб и людовед? ("Комсомолка" или "Литературка"?..)

Добавлено спустя 12 минут:
Уже обгуглил.

[Завада]

Крайний или последний?
© Э. Д. ГОЛОВИНА,
кандидат филологических наук
Исчерпывающе объяснить причины возникновения, распространения
и живучести лингвистических мифов – дело психолингвистов будущих
поколений. В данных заметках демонстрируется, во-первых, бытование
одного из таких мифов в современном речевом обиходе, а во-вторых,
отношение к данному явлению специалистов, прежде всего – практиче-
ских лексикографов.
Ключевые слова: язык СМИ, лингвистический миф, гиперкоррекция,
многозначность слова, лексическая ошибка, семонимические словари.
Непревзойденный мастер научно-популярного жанра в отечествен-
ной филологии Лев Васильевич Успенский в своем классическом труде
«Слово о словах» еще в 50-е годы прошлого века прокомментировал
входившее тогда в моду просторечное употребление прилагательного
крайний вместо последний следующим образом: «Лексикограф не мо-
жет признавать слово литературным, ссылаясь на его широкое устное
применение. Тысячи людей говорят “Кто тут крайний?”, подойдя к оче-60 РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2014
реди за газетами. Языковед обязан понять, что это словоупотребление
не может быть признано правильным и литературным 〈 … 〉 . У каждого
ряда предметов, по крайней мере, д в а к р а я, и слово “крайний” стало
употребляться тут по нелепому недоразумению».
Нелепое недоразумение подспудно продолжало бытовать все после-
дующие десятилетия, а в нынешние времена произошло, можно сказать,
его второе пришествие. Особенность современного этапа в том, что
если когда-то моду на вопрос «кто крайний?» формировали не шибко
грамотные носители городского просторечия, то сегодня данная лекси-
ческая ошибка – это, скорее всего, явление своеобразной, сознательной
гиперкоррекции в речевой практике грамотных людей.
Не случайно расширительное употребление прилагательного крайний
пропагандируют (часто с корректирующим нажимом) известные медий-
ные лица, в том числе имеющие элитарное филологическое образование.
Так, настойчиво насаждается лексическая ошибка на телевизионном ка-
нале «Россия 1»: «А сейчас не последний, а, как меня уже поправляли,
крайний танец»; «Крайний танец понравился» (Танцы со звездами. 2010.
28 марта. М. Галкин); «Мы с замиранием сердца следили за этой край-
ней поддержкой» (Танцы со звездами. 2013. 9 нояб. М. Галкин).
В том же ключе ориентированы и популярные ведущие Первого теле-
канала: «Это у нас последняя, как говорят, крайняя, передача» (Вечер-
ний Ургант. 2013. 26 апр. И. Ургант); «В крайнем конкурсе победу одер-
живает сборная российских городов. “Последний” актеры не говорят»
(КВН. 2013. 4 авг. Д. Нагиев).
Не отстают от телеведущих и приглашенные члены жюри: «Спраши-
ваю тебя в самый последний, крайний раз» (Модный приговор. 2013.
29 окт. Н. Бабкина); «В крайний раз я оцениваю великих артистов»
(Один в один. 2013. 19 мая. А. Ревва).
Просочилось новомодное словоупотребление и на другие телекана-
лы: «Этот полет был крайним в этом году» (Россия 24. Вести); «Я в
квартиру, из которой был крайний заказ» (5 телеканал. След) и т.д.
Особенно массированно с чьей-то нелегкой руки внедряется просто-
речный лексический вариант в сознание слушателей «Эха Москвы» –
радиостанции, где еженедельно выходит просветительская передача
«Говорим по-русски» с ортологическим уклоном. В прямом эфире то и
дело возникают диалоги типа: «– На последних выборах… – На край-
них, крайних!» (Утренний разворот. 2013. 21 февр.); « – Сколько был
ваш брак с последней женой? – Не с последней, а с крайней! – Да, с по-
следней» (2011. 26 июня. 17:25); «Ну, не последний, а крайний митинг
на Манежной» (2012. 14 марта).
Эпизодически называют последнее «крайним» и мастера эфира на
«Авторадио»: «Крайняя неделя у нас перед отпуском» (2013. 16 июля.
М. Брагин). КУЛЬТУРА РЕЧИ 61
В письменных художественных текстах анализируемая нелитера-
турная новация встречается пока значительно реже, причем обычно в
речи персонажей, например: «Папироской не угостишь? Но эта крайняя,
больше мне не давай, как бы ни просил» (Д. Глуховский. Метро 2034).
Почему наше время стало благодатной почвой для реанимации и про-
паганды просторечного словоупотребления, более чем полвека назад
отвергнутого общерусской речевой практикой?
Думается, что оно всплыло на волне апокалипсической моды на вся-
ческие суеверия, органичные в первую очередь для такой сферы, как
экстремальная деятельность. Об этом говорят следующие свидетель-
ства: «Как большинство парашютистов, я не бреюсь перед полетом.
А сам прыжок никогда не называю последним, всегда говорю “край-
ний”» (Источник новостей. 2013. 14 сент.); «Работая в авиационном
музее, ветеран строго поучал молодых курсантов: – Никогда и нигде не
говорите слово “последний”, только “крайний”» (Жизнь. 2013. № 42).
Для понимания «траектории» модной волны показательно признание
эстрадной певицы Лолиты Милявской: «Вообще всех тех, кто работает
на сцене, а особенно цирковых артистов, приучили никогда не говорить
слово “последний”. Надо говорить “крайний”. Поэтому Дима – моя
крайняя любовь, мой крайний муж» (Конкурент. Киров. 2012. № 41).
Не захочется ли «новаторам» переиначить названия нашумевших книг
В.В. Жириновского «Последний бросок на юг» (1993) и «Последний
вагон на север» (1995)?
Незавидна, наверное, в таком случае и судьба нашей классической
поэзии: «Последняя туча рассеянной бури» (А.С. Пушкин); «Последний
день сверкал мне в очи; Последней ночи встречал я тень» (А.И. Полежа-
ев), а также известнейших песен: «Последний герой» (группа «Кино»);
«Последний и решительный бой» («Интернационал»); «Последний па-
рад наступает» («Варяг»).
В чем лингвистическая подоплека описанного аномального явления?
Если коротко, то запрет на употребление якобы «обидного» и «зловеще-
го» прилагательного последний вызван неправомерной абсолютизацией
некоторых значений этого многозначного слова.
В числе переносных, вторичных значений слова последний отечест-
венные толковые словари фиксируют, в частности, следующие. Во-пер-
вых, это «низший в ряду подобных, самый незначительный из всех;
очень плохой». Оно иллюстрируется примерами типа: рукоприклад-
ство – последнее дело; вести себя как последний подлец; ругаться по-
следними словами. Во-вторых, это «предсмертный» или «совершаемый
при похоронном обряде», например: пришел мой последний час; отдать
последние почести.
Мотивированная соображениями психолингвистической гипер-
коррекции, произвольная, индивидуально-авторская абсолютизация 62 РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2014
именно данных, «негативных», оттенков значения этого полисемантич-
ного прилагательного порождает у определенных языконосителей и в
определенных ситуациях желание табуировать это слово, заменить его
другим, не имеющим нежелательных коннотаций (прямо скажем, искус-
ственных, надуманных), – словом необидным и нестрашным.
Что касается прилагательного крайний, то словари отмечают такие
его значения, как: 1. Находящийся с краю (крайнее окно); 2. Чрезвычай-
ный, предельный (крайняя нужда, крайнее возмущение); 3. Радикаль-
ный, идейно непримиримый (крайний правый). Устойчивые обороты с
прилагательным крайний (в крайнем случае, по крайней мере, делать
крайним, крайняя плоть, Крайний Север) находят отражение в совре-
менных толковых и фразеологических словарях лишь частично.
Обиходное употребление названного прилагательного в значении
«тот, который стоит последним в очереди (кто здесь крайний?)», от-
мечают лишь некоторые лексикографические издания последних лет,
например, «Большой толковый словарь русского языка» под редакцией
С.А. Кузнецова (СПб., 1998). Такого вольного обращения со словом
крайний, какое мы отмечали у работников современных электронных
СМИ, составители словарей не предполагают вообще.
По мнению всех без исключения практических лексикографов, совер-
шенно недопустима подобная замена прилагательного последний в тех
значениях, которые были названы раньше: «низший в ряду подобных,
плохой» и «предсмертный».
Проблемная лексическая пара «крайний – последний» является объ-
ектом рассмотрения в целом ряде ортологических словарей – в спра-
вочниках по культуре речи, словарях трудностей русского языка и тому
подобных изданиях.
Так, от смешения названных прилагательных предостерегает «Сло-
варь трудностей русского языка» Д.Э. Розенталя и М.А. Теленковой: «по-
следний в очереди /не крайний/. Кто последний? /не кто крайний?/».
К.С. Горбачевич поместил слово крайний в свой «Словарь трудно-
стей современного русского языка» в сопровождении показательного
примера с недвусмысленным комментарием: «Не следует употреблять
слово крайний по отношению к стоящим в очереди вместо последний. –
Я спрашиваю, вы крайний в очереди? – Да, я последний, – вежливо улы-
баясь, говорит он. В. Кунин. Настоящие мужчины».
Поскольку ошибочное словоупотребление было отмечено и в речи
депутатов-парламентариев, авторы постперестроечного академического
справочника «Культура парламентской речи» включают в список про-
блематичных слов прилагательное последний (последний месяц года,
последний человек в очереди) с примечанием: «Не следует употреблять
вместо этого слова прил. крайний в знач. “конечный в ряду однородных
предметов, явлений”» (С. 277). КУЛЬТУРА РЕЧИ 63
Характерная для наших дней экспансия адъектива крайний – ожи-
даемый предмет анализа для составителей семонимических (каковыми,
например, являются в большинстве своем словари синонимов) и тол-
ково-семонимических словарей. Напомним, что при семонимическом
анализе критерием для исследователя является соотношение формы и
содержания изучаемых языковых единиц. Этот подход определяется
словоцентрической теорией вариантности в языке, которая изложена в
моей статье «К типологии языковой вариантности» (Вопросы языкозна-
ния. 1983. № 2).
Массово проанализированный материал языка современных СМИ
подтверждает, что объективной причиной лексических ошибок является
сходство тех или иных языковых единиц друг с другом.
Внутренним, смысловым сходством обладают слова-синонимы (ак-
тер – артист, надеть – одеть), а также слова, обозначающие смежные
понятия (профессия – специальность, смочь – суметь). Последняя кате-
гория слов обозначается исследователями как квазисинонимы, психоло-
гические синонимы и т.д.
Внешним, материальным сходством обладают паронимы, то есть од-
нокоренные несинонимичные слова (встряхнуть – стряхнуть, орудие –
оружие), а также парономазы, то есть неоднокоренные созвучные слова
(зиять – сиять, кворум – форум).
Термин семонимический стал широко известен научной обществен-
ности благодаря работам Н.П. Колесникова «Семонимические словари»
(Ростов-на-Дону, 1981) и «Семонимические словари. 1. Словарь паро-
нимов русского языка. 2. Словарь антонимов русского языка» (Ростов-
на-Дону, 1995). Как нетрудно догадаться, он происходит от греч. sēma
(знак) и onyma (имя), то есть мотивирован двусторонней природой слова
как содержательно-материальной единицы языка. К «семонимическим
объединениям» Н.П. Колесников относит синонимы, антонимы, омони-
мы и паронимы (у него это все созвучные слова, то есть и собственно
паронимы, и парономазы).
Оценивая названные лексические категории с позиций практической
ортологической лексикографии, заметим, что употребление омонимов
не актуально в плане культуры речи, а такое явление, как антонимия, как
говорится, «из другой оперы» и не имеет касательства к семонимиче-
ским категориям. Отношения семантической противоположности лежат
в иной плоскости, интегральный момент здесь отсутствует, а различие
сопоставляемых слов доходит до диаметральной противоположности.
Антонимы суть «семонимические объединения» только в частном
случае – когда они являются паронимами. Тогда их недифференциро-
ванное, ошибочное употребление становится ортологическим объектом,
например: с начала войны отец был демобилизован (надо: мобилизован)
в танковые войска; в Арктике (надо: в Антарктике) водятся пингвины.64 РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2014
Ценность толково-семонимических словарей неоспорима. Они облег-
чают коммуникативный процесс, гарантируя точный выбор слова. Они
же помогают проследить судьбу тех или иных лексико-семантических
новаций в русском языке. В частности, путь прилагательного крайний:
от суеверного профессионального просторечия – к модному тренду,
зачем-то кем-то настойчиво внедряемому в речевой узус современного
околомедийного пространства.
Нормативное употребление прилагательного последний (а не край-
ний!) отражено в русском фольклоре, с его многовековой историей: пер-
вая брань лучше последней; последняя у попа жена; знай наших: послед-
няя копейка ребром; отдать последнюю рубашку; до последнего; не из
последних и т.д. Фразеологизмы нового времени: последний крик моды,
по последнему слову техники, истина в последней инстанции и т.д.
Именно слово последний (а не крайний!) является компонентом и
множества переводных крылатых выражений, например: последний
довод королей (лат. ultima ratio regnum); последний из могикан (роман
Дж.Ф. Купера); последние будут первыми (Библия).