Литературный клуб (публикации авторов)Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 10. Морские Приключения

Раздел для публикации и обсуждения литературных работ всех желающих.
Внимание! Сообщения, состоящие лишь из ссылки на авторские страницы, удаляются. Также запрещена публикация произведений без участия в дальнейшем их обсуждении

Модератор: Сергей Титов

Автор темы
Мореас Фрост
начинающий литератор
начинающий литератор
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 94
Зарегистрирован: 09.01.2020
Образование: высшее техническое
 Трилогия «М О Р Е Х О Д К А». Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ». Глава 10. Морские Приключения

Сообщение Мореас Фрост »

Мореас Фрост


Т Р И Л О Г И Я «М О Р Е Х О Д К А»



«Пусть погибнет вся империя,
для меня ты - весь мир»
(Марк Антоний, консул Древнего Рима)



Книга I. «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ХРОНИКИ»



ДЕРЗКИЕ СТРАСТИ (переходного возраста)


Любой выход в море на моторном плавсредстве
неизменно представляет интерес. Особенно, если
это касается выезда на рыбалку. Но вот однажды
приключившийся с Главным Героем случай вряд ли
можно назвать в прямом смысле обыденной рыбной
ловлей. Он так и просится назваться из разряда
настоящей дикой охоты на здоровенную рыбину. А
вот один из долгой череды спонтанных выходов в
море разбитной ватаги запальных парней в целях
праздного увеселения однажды вылился для них в
не совсем удачное приключение. Ведь море шуток
не любит и не прощает, а морской опыт – штука,
бесспорно, необходимая и немаловажная. И здесь
мелочей нет и быть не может!


Глава 10. МОРСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Часть 1. Кровавая Охота

Я готовился идти в восьмой класс. Дело было в самом конце августа. Последние выходные перед школой. Погода уже изрядно начала портиться, чувствовалось близкое дыхание осени.
- А, давай-ка, дружок, сгоняй, покопай червей. Завтра махнём на рыбалку. Так сказать, на последнюю летнюю гастроль... – это прозвучало из уст отца равнозначно приказу.
- Да что-то я не очень как-то настроен... - вяло попытался возразить я.
Накануне с пацанами намечали сразиться в хоккей с нашими давними соперниками. Да и уже была рыбальная «оскома набита» в уходящем сезоне. А тут отцу прямо загорелось, аж невтерпёж…
«Разве что лишний раз задницу поморозить...» - раздосадованно подумалось мне.
– И погода, видишь, не совсем чтобы... Вряд ли поймаем что, - продолжал я, втайне всё ещё надеясь развернуть ситуацию в нужное мне русло.
- Разговорчики в строю! Погоди, распогодится ещё до утра.
…Но не распогодилось-таки. Было пасмурно. Налегал совсем не летний, неприятный ветерок. Море серьёзно играло волной. Сменили несколько мест ловли. Сначала стали в лимане напротив обрывов. Пусто. Затем подтянулись ближе к порту, в канале постояли. Клёва, как не было, так и нет. К тому же волна высокая докучала. Итого, по мелочи, с десяток подловили. Бычок, видимо, на глубину весь ушёл, по ямам попрятался. Где те ямы искать? Однако отец всё никак не мог угомониться. Решил ещё сделать марш-бросок под Арабатку. Ближе к пятому её километру. Но и там – тишина. Всё как я накануне напророчил. Меня, конечно, начало всё это откровенно напрягать. Потихоньку роптать начал, мол, пора бы и к дому двигать. К тому же время - далеко за полдень. В конце концов, уговорил, батя сдался.
Я полез на нос лодки вытягивать якорь, отец занялся мотором. Ветер хоть и сник слегка, но волна всё ещё продолжала работать, раскачивая баркас. Расставив шире ноги на крыше кубрика и балансируя на них, чтобы не «сыграть» за борт, но на вытянутом росте, начал понемногу выбирать канат. И тут... в момент подъёма баркаса на очередной волне, случайно глянув чуть в сторону, я увидел нечто! Между вторым и третьим перекатами (мели, тянущиеся параллельно береговой черте, с лагунами между ними; чем дальше от берега, тем глубже и шире становились лагуны и, соответственно, отделяющие их, мели), вдоль третьей лагуны, метрах в 50-и от нас и где-то за 150 - от берега, двигалось что-то довольно большое и тёмное. Контурами издали напоминало бревно.
- Пап, а ну глянь, что там за фиговина плывет, видишь, с темным телом? Может, дельфин заплутал, или, ого! акулка? – волнуясь провопил я, застыв с уже вытянутым якорем в руках, не то почему-то от посетившего вдруг волнения, не то от неожиданности увиденного. В это время отец как раз запустил движок, стараясь идти на малом ходу, чтобы помочь мне легче справляться с выбором якоря. Отец напрягся, отчаянно всматриваясь в указываемую мною сторону. Очередная поднявшая баркас волна, наконец, позволила ему оценить момент.
- Что ты так вопишь? А, знаешь... это, друг мой, совсем не дельфин, и не акула. У них на спине должен быть характерный спинной плавник, насколько я знаю, а у этой дуровины я его что-то не наблюдаю. Давай-ка, пошустрее выбирай якорь, сейчас подберемся к ней поближе, тогда и разберёмся до конца.
Заставлять меня дважды нужды не было. Охотничий инстинкт во мне уже зашевелился. На том же, осторожном, малом ходу, беззастенчиво пропахав гребным винтом мелководный горб переката, отделявшего нас от желаемой ложбины, постарались тихонько, чтобы не спугнуть, приблизиться к темному силуэту. Последний даже не делал попыток уйти в сторону от нас. Это была здоровенная рыбина.
Вырубив движок, стали неподвижно, метрах в трех от «находки», левым бортом к ней. Рыбина тоже стояла, не двигаясь, лишь слегка пошевеливала боковыми плавниками. Глубина в этом месте была небольшая, где-то метр с копейками. Нам удалось достаточно хорошо рассмотреть её в деталях, хотя вода, из-за столь ненужного волнения, не отличалась стопроцентной прозрачностью. Да, «красавица» наша была никак не меньше двух метров - от рыла до кончика хвоста. На фоне тёмно-серого тела четко выделялись светлые ромбические, будто свеженаклеенные, роговые пластины, проходящие по всей её боковой части. Голова была массивная, переходящая в слегка удлинённый нос.
- Так это же белуга! – радостно потирая руки, воскликнул отец, и тут же выдал разумное предположение, - Наверное, накануне при шторме потеряла ориентацию и подошла слишком близко к берегу, а попав в эту ложбину, уже не смогла из-за отлива выбраться в открытое море. Перекат преградил дорогу. Это хорошо. Значит, будем брать!
Рыбина по-прежнему не выказывала никаких признаков к движению, продолжая легонько поколыхивать боковыми плавниками.
«Бедолага, вероятно, выбилась из сил», - подумал я. Мне, признаюсь честно, даже стало её жалко.
Но охота уже началась. Назвать её рыбалкой, язык не поворачивается.
Мы осмотрелись на местности. До берега - метров 100. Окрестности в прилегающей зоне - пустынные. Пионерлагеря начинались вдоль берега чуток левее. Народу – пока никого. По большей части из-за погоды, хотя она и несколько улучшилась. Это было нам только на руку, ведь дело-то браконьерством попахивало. Как-никак, осетровая рыба, ценной породы. Значит, государством охраняется. Поди докажи потом, что она сама на меляк выбросилась.
Командирский голос отца вернул меня к действительности, стряхнув с меня зародившиеся, было, жалостливые мысли.
- Значит так, пока эта рыбка никуда отсюда не денется, в этом месте ей не пробраться к морю. Для начала надо объехать осмотреть мели вокруг, нет ли в них проходов к следующей лагуне. Всё же прилив давно начался. Уровень моря поднимается. Если она к более глубокому перекату прорвётся, то хана, мы её упустим. А тут пока глубинЫ – чуть выше пояса.
Так и сделали. «Взревели» мотором. Сделали пару заходов метров за сто в обе стороны от нашей пленницы, одновременно удерживая её в поле зрения. Но рыбина вела себя прилежно, практически не меняя своего положения. Разведка нас вдохновила - шансов прорваться по мелкому перекату в следующую, более глубокую лагуну, у неё не было. Размеры не позволяли.
- А давай, попробуем пройтись прямо по ней. Вдруг таранЁм её корпусом или винтом заденем, - предложил я, напрочь «забыв» о своей былой гуманности.
Наш маневр не принес нам никаких дивидендов. Белуга, находясь в нижнем шаре воды, видимо, больше всполохнутая шумом движка, лишь метра на три подгребла в сторону и вновь остановилась, но уже стояла в верхнем шаре воды, почти у поверхности.
- Становись к борту, возьми в руки якорь. Я пройду твоим бортом рядом с ней, а ты попробуй шарахнуть им её по голове, - предложил отец. – Тем более, что надо подогнать её поближе к мели. Там легче будет с ней бороться.
Сделали первый заход. Пройдя правым бортом рядом с корпусом рыбы, я, по совету отца, что было силы обрушил всю мощь якорной махины на голову жертвы.
После неприятного, я так думаю, «знакомства» с железом, скорее всего оказавшегося достаточно чувствительным, рыбина метра на три дёрнулась в нужную нам сторону, подняв хвостом веер брызг. Всё же, как-никак, килограмм десять, не меньше, металла обрушилось на тело несчастной. Однако она всё ещё уверенно держалась на воде, подрабатывая боковыми плавниками.
Вторая наша «якорная» попытка по результативности мало чем отличалась от первой. Единственный плюс – подогнали её почти вплотную к мели. Рыбья спина практически оказалась на поверхности воды. Заглушив двигатель, стали лагом (бортом) к ней.
Тут уже, воплощая план «глушения» дальше, к операции вплотную подключился отец. Взяв в руки весло, а надо признать, оно довольно увесистое, особенно в месте рукоятки, отец, со всего возможного размаха, гневно приложился к несчастной белужьей голове этой самой толстой рукояткой. Обрушившийся на голову потенциальной «жертвы» сокрушительный удар получился настолько резкий и сильный, что мощное весло, не выдержав нагрузки на него, переломилось пополам. Зрелище было, прямо скажу, не для слабонервных. Ну, типичное зверство! Если бы рыбы могли говорить, то эта – наверняка от подобной тортуры однозначно взревела бы! Вскипев всем своим недюжинным телом, она не просто подняла фонтан брызг, а, стебанув хвостом, запустила нам через борт как минимум пару вёдер воды. Мы и так-то были далеко не сухими в пылу разгорячённой битвы, а тут ещё и морской душ пришлось принять. Такой варварский отцовский приём явно до глубины потряс несчастную. Она совершенно сникла, и, перестав даже подрабатывать плавниками, практически обмякла. Это, как скоро оказалось, был её последний «громкий» предсмертный конвульсивный отпор своим палачам. Скорее всего, она оказалась в глубоком нокауте, подобно боксёру, уложенному на пол ринга результативным, разительным ударом. Вероятно, где-то глубоко остатки жизни ещё теплилась в ней, не покинули окончательно. И требовался всего лишь заключительный, финальный аккорд. Отступать уже было некуда, да и незачем.
Мои внутренние размышления вновь были «разбужены» окриком отца.
- ...Ты меня что, не слышишь!? Ну, что ты стоишь как истукан!? Доставай скорее топор из кубрика! Надо окончательно её добить, пока не очухалась!
Он упрямо не желал выходить из полновластно охватившего его ража битвы. Хотя окончательный исход её и без того просматривался невооружённым глазом. И вроде бы давно пора утихнуть этому буйному стихийному охотничьему азарту. Дело-то, по существу, сделано. Но отец совершенно не мог остановиться, он был в его плену. Он уже находился за бортом, в воде, рядом с обездвиженной тушей. Я же в это время, действительно, будто зачарованный, стоял посередине баркаса, до глубины души потрясённый, поистине безумной, изощрённой иезуитской картиной казни, будто сам получал все эти смертельные нечеловеческие удары.
Скорее, по инерции, нежели соображая, «на автопилоте», ввинтился в кубрик, нашарил там топорик, протянул отцу. Дальше было и так всё понятно. Опустошённый, присев на банку у входа в кубрик, только слушал, как гулко, а иногда и с характерным хрустом, отдавались размеренные удары стали по давно бездыханной плоти… Раз… два… три... Это было сущим издевательством над моей нестойкой и легко уязвимой психикой. Вот теперь, действительно, дело было сделано… Сделано до конца. Убиение довершено…
Что было потом, сложно описывать. Оказалось, что забить беззащитную животину – это было ровным счётом полдела. А вот как теперь поднять такую тяжесть на борт – серьёзный вопрос. Тело рыбины было толщиной почти в обхват, а живого веса – прикинули на глазок – где-то за 80 килограмм.
Борта у баркаса возвышались над водой не менее, чем на полметра. В воде рыбье тело перекантовывать ещё так сяк можно было, но попытки приподнять его над водой, чтобы перекинуть через борт каким-нибудь «макаром», успеха нам не приносили – сил наших не доставало. Ни хвостом, ни головой покидать родную стихию рыбина наша не желала. А если учесть, что тело белуги покрывали острые чешуйчатые пластины, то и без того низкий к.п.д. наших потуг, еще более уменьшался. Искололись и исцарапались в кровь основательно. Взяв небольшой тайм-аут, после некоторых раздумий таки придумали способ.
Во-первых, весь груз, находящийся в баркасе по возможности перекантовали на нужный, ближний к рыбине борт баркаса, чтобы по максимуму накренить его, дабы уменьшить путь подъёма. Во-вторых, с обеих сторон - и с головы, и с хвоста - перевязали белугу концом (канатом, по-морскому) от якоря. Затем, стоя у борта, одновременно с двух сторон, сантиметр за сантиметром начали тянуть её. Только так и получилось вытянуть нашу «красавицу». Но под-набрали в баркас воды изрядно. Оказалось, вся наша одиссея заняла в итоге около четырех часов.
По пути к порту произвели детальные замеры нашего нежданного «скромного» трофея: полная его длина, от рыла и до кончика хвоста, оказалась 2 метра и 10 сантиметров, а окружность тела в срединной его части - самой широкой – 1 метр 20 сантиметров. Монстр!
К стоянке подошли уже к концу дня. Рельефно стал вопрос, как переносить ценный груз из лодки домой, не афишируясь при этом.
- Беги-ка, дружище, и тащи сюда из сарая нашу пилу двуручную, будем распиливать её на части, - наказал мне отец, добавив. - И пару друзей своих прихвати, пусть помогут переносить к дому.
Четвертование или, точнее, восьмирование методом распиловки длилось с полчаса. Кровь из рыбы хлестала рекой. Тоже, скажу откровенно, зрелище - не из приятных. Совсем не стоит описания.
Ещё через полчаса добыча наша была пред материным взором. Да-а, такую солидную гору рыбного добра она отродясь не видывала, к тому же такую ценную гору. Да никто никогда не видел! Весь наш двор приходил поглазеть, хотя реклама нам была совсем ни к чему. Взвесили – почти 77 килограммов. Одна голова потянула все 15. Значит, если ещё излившуюся кровь приплюсовать, то, считай, все 80 килограмм живого веса. Понятно, почему поднималась она из водной стихии на борт столь натужно тяжко и неохотно.
Мать тут же сорганизовала женскую бригаду для готовки ухи. Сварили её из цельной головы. Для этого использовали большущий эмалированный бак. Вышла на славу! Ещё бы! Такой вкуснющей ухи в жизни никогда не доводилось есть, ни до, ни после этого. До сих пор жив в памяти этот вкус. С лихвой хватило на всех, живущих в нашем дворе. Даже ещё осталось чуть-чуть. Остальное мясо было тут же засолено в нескольких баках, и невзирая на презенты многочисленным друзьям и знакомым, всю осень, зиму и весну хронически напоминало мне о столь необычайной или, скорее, экстремальной рыбалке. Нет, всё-таки правильнее будет сказать, кровавой охоте. Вот чем тебе не сюжет для «ужастика»? Такое только однажды в жизни случиться может.


Часть 2. Морской Экстрим

Не знаю, как сейчас, но в те далёкие времена не существовало четких понятий и правил про возрастные ограничения по управлению маломерными судами. Никакого контроля никто официально не производил. Морской инспекции как таковой не было. Номинальные сторожа, скорее, на добровольной основе кое-где в местах стоянок и были, но... Не с теми функциями. Считалось, если какой-то баркас выходит в море, значит, у него есть на то все права. А кто там за рулем, кто «пары раздувает» – уже дело десятое. Главное, чтобы никто не самовольничал и не проказничал на чужом плавсредстве. Никому не было в диковинку, когда «на моторе» в море запросто выходили 14 – 15-летние пацаны. Это - все одно, что в наше время мопедом управлять, или скутером.
По окончании девятого класса мне как раз были те самые 15, ещё и с приличным хвостом лет, когда отец «расщедрился», и я, наконец-то, получил от него «высочайшее добро» на самостоятельные выходы в море. Трудно передать словами, что это для меня значило. В общем, суперсобытие! Не трудно догадаться, насколько по первости я, мягко говоря, злоупотреблял таким доверием. Разве что ночевал дома. Меня просто неудержимо рвало на морские просторы.
Конечно, мы с одноклассниками уже после восьмого класса позволяли себе выходить в море, и не раз, на баркасе Саньки Синицына. Лояльные у него были «предки». Вот только пресловутый бензиновый лимит конкретно сдерживал наши рьяные порывы. Несмотря на то, что цена на него была в то время смешной. Но и аппетиты у наших движков были не хилыми. В моем же случае никаких ограничений не было. Лишь стоило намекнуть отцу, как тут же – подставляй канистру. И никаких денежных отношений. В военкомате бензиновых проблем не существовало. Да только ли бензиновых? О каких лимитах или дефицитах могла идти речь для такой авторитетной и влиятельной конторы, каковой являлся в те времена местный районный военный комиссариат? Ничего невозможного. Просто бочка бездонная по всем жизненным направлениям. Чем мы с «бригадой» одноклассников и пользовались беззастенчиво и с лихвой, гоняя без удержу на «моём» баркасе по беспредельным просторам родного Азовского моря и бесчисленным озёрам Сиваша. Чаще всего, разумеется, шумной ватагой барражировали по побережью Арабаткой Стрелки, с удовольствием наматывая на гребной винт бесчисленные мили. Чего греха таить, при этом не без «лёгкого» заигрывания с алкоголем, ну, и с другими излишками нехорошими. Какие же мы тогда флибустьеры, вольные люди? Это было золотое для нас время, беспечное и бесшабашное.


…Тот день никак не выпадал из ряда других жарких июльских дней. И уж тем более не предвещал для нас ничего такого сверхнеобычайного. Нашу весёлую дружную компанию, по обыкновению, беззастенчиво накрыла очередная лихая волна водных увеселений. Погода – на редкость шикарная, море исключительно ласковое, водичка до умопомрачения теплющая, что нам, как всегда, и требовалось. Нас, как обычно, четверо: Сокол (Соколов Колян), Синица, он же Синий (Синицын Санька), Жёлудь (Жебелев Витёк) и, конечно, я – Морозов Славка. Не знаю, почему, но, так уж изначально повелось, меня в классе постоянно звали или ласково, Морозик, или сокращённо – Морик.
Всё – как обычно. Затарились, соответственно, провиантом и, как всегда полагалось для такого случая, сухим винцом, да и не только сухим, и не только винцом. Программа наша до мельчайших нюансов знакома, незамысловата и стабильна. Водные процедуры, перемежающиеся рыбалкой, а ещё – всякие береговые развлечения, в общем, как карта ляжет. Маршрут тоже банально привычен – Арабатка в пределах её заселенной части (пионерские лагеря и пансионаты). Это, в ориентире, до 30-го её километра. Кинуть якорь могли невдалеке от берега в любом приглянувшемся нам районе. А там уже – занимайся, чем душе угодно. И до берега – рукой подать. При случае и желании, можно преспокойненько «подгрести» туда, «косточки» на суше подразмять.
По выходу из порта свернули направо, на мелководье, как и следует, черпнули волокушей креветок для рыболовли - червей копать хлопотно, не очень-то в удовольствие, искать их в сухой сезон проблематично.
Обычно мы не стремились обременять себя особо дальними переходами. Арабатка – она на любом своём километре, не отличается ничем. Минут тридцать, а то и меньше (смотря, на какой километр замахнуться), полным ходом – и мы, считай, на территории самогО Рая, на наших привычных местах – посередине пляжной цивилизации – пионерлагерей и пансионатов.
На этот раз с какой-то радости, а может, с дуру (видать, лишнего хильнули), забрались как никогда далековато. «Пропилили» никак не меньше часа (наверное, за куражом не заметили). Перемахнули за 20-й километр Арабатки, но не доходя до села Счастливцево, практически до последних пансионатов. Выбрали местечко, где лучше приякориться. Нарыбалились, понятно, накупались, между делом, естественно, не забывая поклоняться услужливому Бахусу. По ходу мероприятия, уже пристав к берегу, даже примудрились слегка «пободаться» с отдыхавшими пацанами-курортниками из-за нечаянно приглянувшихся нам на пляже отдыхавших девчат. Ведь дурь молодецкую после изрядного «допинга», увы, никто не отменял. Потом незаметно подкрался элемент усталости, понятное дело, не без воздействия на подрастающие организмы «излишков нехороших». «Упали» прямо в баркасе. Проспавшись, обнаружили, что дело – к вечеру, поздновато, сумерки неудержимо накатываются. Давно бы пора к дому подгребать. Да и желудки наши многострадальные начали активно чувствовать приближение дымящегося ужина – как-никак, целый день на сухомятке. Вот-вот и совсем стемнеет. В принципе, факт надвигающейся ночи нас особо не смущал. Не впервой. Бывало, и раньше мы возвращались под темноту. Огни, хоть и далекого родного города, угадываются чётко, с пути не сбиться. К тому же маяк Генический, вон он, уже во всю семафорит. А это – более чем железный ориентир. Однако сам факт, что дома волноваться начнут…
Поспешили сниматься с места. Взревел движок, нервно вспугнув устоявшуюся тишину в округе. Отошли подальше от берега и легли на курс к порту, предвкушая скорое возвращение домой. Прошло где-то минут пять, с момента, как мы двинулись в путь, разрезая носом на глазах темнеющую морскую гладь навстречу пока далеким манящим городским огонькам. Но, что это? Мотор вдруг сначала покашлял, затем пару раз чихнув, совсем вырубился. Этого нам только и не хватало! Что называется, приплыли…
Жалкие попытки, при свете луны и фонарика, реанимировать двигатель, пользы не дали.
- Надо проверить бачок, вдруг бензин закончился... – с неуверенностью в голосе предложил Сокол, хотя всем было и так понятно, что вряд ли. На подходе к Арабатке мы останавливались и заливали бак под завязку. Но всё же проверили. Всё - о-кей.
- Значит, зараза, карбюратор засорился… Тогда, пацаны, до утра полная ж..па, - резонно заключил Синица. Он слыл среди нас наиболее опытным мотористом.
- Трындец, меня мои «уроют», точняком, - рельефно обозначил болевую точку Жёлудь. – Я ведь даже не намекнул своим, куда я слинял.
- А кого не уроют? – обозвался я. – Я тоже своих не предупреждал, но наверняка должны заметить, что ключей от баркаса на месте нет. Правда, от этого мне не легче, экзекуции дома не избежать, как пить дать. Чёрт, голова трещит со страшенной силой. Интересно, что у нас там, ничего не осталось из спиртного? Да и вообще надо бы глянуть, чем мы там располагаем по жратве. Сильно кушать хотеца.
- Пару капель вроде осталось... – Жёлудь, шумно звеня пустыми бутылками и проревизировав наши более чем скоромные оставшиеся припасы, подвел черту, огласив вердикт.
- Итого. Из спиртного - пол-«огнетушителя» портвейна. Из провианта – одна дохленькая селёдочка, одна луковичка, три помидорчика, подсохшие полхлебиночки и один здо-ро-о-вый огурец.
- Всё шуточки шутим, Желудёк. Гляди, дошутишься у меня. Да-а, совсем не густо на четверых, народ, - озабоченно прокомментировал итоги неутешительной ревизии Синий. - А жрать-то, действительно, хочется. Да и водицы не помешало бы испить. Вот только не могу сказать, чего больше охота. А, скажи-ка, Морозик, как у тебя с НЗ (неприкосновенный запас) по воде? У себя я всегда держу, на всяк случай.
- А вот об этом мы сейчас и узнаем, – с ответной игривой веселостью в голосе отозвался я, при этом лихорадочно соображая, когда последний раз я эту воду пользовал? Но что-то мне не припоминалось совсем.
Я полез в кубрик, нащупал пятилитровую канистрочку с водой, потрусил её – вроде полная. Осторожно открутил крышку. В нос пахнуло далеко не ароматом райских кущей. Давненько, видать, этой водицей никто не интересовался. Легонько потянул её ртом и... тут же выплюнул с отвращением. Привкус - просто специфический. И воняет не лучше, чем-то схожим на смесь болотной жижи с навозом. Одним словом, тухлятина! Да, не повезло нам с водой. Конкретный «прокол». И мой досадный «косяк»…
- Да, пролёт!.. Ну, и дрянь же приличная - эта водица, пацаны! – Но другой, к сожалениию, не имеется. Если кто желает продегустировать, плиз.
Однако все, по кругу, лишь понюхать «соблазнились». Добровольцев запустить пахучий напиток внутрь не нашлось. Так емкость и осталась нетронутой.
- Хреновый же из тебя мареман, Морик. Ну, давай, Жёлудёк, разливай, что ли, по маленькой наш бесценный «креплячок». Да попируем остатками. Чего уж там... Будем ждать рассвета. Вот только хавать селёдку я бы никому не рекомендовал. Ещё больше пить захочется, - мудро подытожил Синица.
Возражений не последовало. Селёдка, естественно, оказалась за бортом. Удовлетворившись имеемым, дружно растянулись на днище баркаса, подперев головы барахлишком из кубрика, попыхивая сигаретками, которых ещё оставалось в избытке. В принципе, на душе слегка потеплело. Спать никому не хотелось и не моглось – выдрыхлись накануне, как собаки. К тому же вся эта передряга наложила свой ранимый отпечаток. Поэтому просто лежали животом кверху, тупо взирая на звездистый небосвод, слушая призывное урчание недовольных желудков и лениво поддерживая разговор ни о чём, под легкий шелест шаловливых волн по борту лодки. Если бы мы в тот момент знали, что испытания наши не закончатся близящимся утром (одна беда, как известно, не приходит), а приключения, а вместе с ними и хлынувшие на наши души проблемы, только начнутся.
Исходя из неопытности, самая главная наша ошибка заключалась в том, что мы не стали на якорь сразу, как только вырубился наш движок, а отдались во власть морских течений, дрейфовали. На момент вынужденной остановки мы находились где-то в паре километров от побережья обитаемой Арабатки и примерно в пяти - до острова Бирючий. Тогда бы у нас наверняка был хороший шанс пусть и не быстрого, но надёжного спасения на вёслах.
Между тем ночь забрала нас в свои владения окончательно. Однако совершенно «глухой» не была. Временами где-то из глубокой дали до нас доносились голосистые шумы рыбацких фелюг. По воде звук распространяется великолепно. Они или шли на промысел в открытое море, либо возвращались домой, в порт, с уловом. Специфический тембр их оголтелых моторов нам был хорошо знаком. И хотя из-за светившей луны тьма не была кромешной, видеть их воочию мы не могли – уж слишком они проходили вдалеке от нас. А вот, что было хорошо заметно, так это то, что мы медленно, но уверенно отдаляемся от огней города и неумолимо приближаемся к побережью острова Бирючий. Это было убедительно понятно по всё более приближающимся ярким вспышкам огней знаменитого Бирючинского маяка. Морское течение злостно неотвратимо делало своё пакостное дело. Другими словами, нас сносило всё ближе и ближе к выходу из Утлюкского лимана, а значит, к выходу в открытое море. Перед рассветом дважды мимо нас в непосредственной близости проскакивали вездесущие фелюги, но, как ни пытались мы привлечь их внимание, нас тупо не замечали. Фонарик наш давно «сдох». Ну, какому дурню на этих фелюгах придёт в голову пялиться среди ночи в темноту ни с того ни с сего. Они ходят, себе, практически на автопилоте. Шум их моторов неистово голосист. Люди, находящиеся на их борту, и себя-то не услышат, не то что кого-то извне.
…Рассвет пришел рано. Середина лета, как-никак. Мы так и не успели сомкнуть глаз, когда солнце показало свой первый ласкающий лучик. Синхронно с ним к нам вернулся и импульс к действию во спасение. Наш «флагманский специалист» Синица, бесстрашно вооружившись гаечными ключами, бесповоротно и решительно принялся раскручивать карбюратор.
- Синий, скажи, ты когда-нибудь его чистил? – осторожно, чтобы не спугнуть «мастера», спросил я.
- Не-а. Зато видел, как его снимают и что с ним делают другие. Необходимо всего-то его вскрыть и хорошенечко продуть. Фигня, короче, даже говорить не о чем. Пять минут работы - и всё о-кей, - оптимистично «успокоил» нас Синица, по-заправски, со знанием дела, продолжая азартно вертеть ключом.
Честно говоря, на месте Синицы я был бы менее категоричен по поводу видимой лёгкости данной процедуры. Я тоже, было дело, имел удовольствие наблюдать за этой, как он выразился «фигнёй». И, прямо скажу, продувка этого самого карбюратора – мне показалось - достаточно тонкая операция. Вот я бы на неё так отчаянно, как Синий, не решился. Ну, пусть потрудится во благо, дай-то бог! Другого ж пути нет!..
Свинтив, наконец, карбюратор с движка, Синица с не меньшим энтузиазмом принялся за его вскрытие. Но то ли поспешил, то ли дрожь рук от вчерашнего «принятого» сыграла свою роковую роль. А, скорее всего, и то, и другое, ну, плюс ещё и третье – неопытность. В общем, одна из деталек у него выпала из рук. Пытаясь её поднять, он, видимо, слегка ослабил хватку раскрытого механизма. И… пружинка, одна из составных деталей карбюратора, красивым высоким прыжком булькнула за борт. Даже ойкнуть никто не успел. Короче, банальная немая сцена. На том ремонт нашего мотора был «досрочно», «победоносно» и категорично закончен. Мы не на шутку впали в уныние. Но, разумеется, никто и не думал корить Синего за его «случайный прокол». С кем не бывает… Любой из нас мог спокойно оказаться на его месте.
Между тем, солнце начало свой жаркий забег по кругу. С каждым часом становилось всё «горячее». К тому же, как назло, и облаков на небе совершенно не наблюдалось. Проклятая жажда начала нас донимать не по-детски. Правда, несколько притупилось чувство голода. И то неплохо. Осмотрелись. С одной стороны лишь угадывались очертания Арабатки, а с другой - отчётливо серела полоска песчаного берега, понятно, острова Бирючий. Громадина его маяка сомнений в том не вызывала. Конечно, это был островок, хоть и маленькой, но цивилизации. С полным замкнутым циклом жизнеобеспечения. И, кстати, со своей радиостанцией, что немаловажно. Там круглогодично проживало две семьи. Они же – обслуживающий персонал маяка. Ещё ценно, что туда два раза на день наведывался наш буксир с баржей, стоящий на линии по перевозке песка. Дважды мне доводилось попадать сюда. Впервые, как-то пару лет назад, мы с отцом и его «старинным» приятелем, главным механиком порта, дядей Жорой, на нашем же баркасе делали дерзкую вылазку на рыбалку к острову Бирючий. Часа два «пилили» по морю. Пошастал там, забирался на самую верхотуру маяка, в общем, экскурсию получил по полной программе. Солидное сооружение, большое на меня впечатление произвёл. Назад мы шли уже не своим ходом, а на борту того же буксира, привязав баркас к барже с песком. Во второй раз (я тогда ещё совсем «мелкий» был), помнится, на какой-то праздник руководство города устроило для местной элиты с их семьями выезд на пикник на большом прогулочном пассажирском судне. Имелся в порту таковой. Человек сто народу точно было. Стояли как раз рядышком с маяком. И вот в третий раз находился в непосредственной близости от него. До песчаной береговой полосы километра полтора, не больше, но до самого маяка – как бы не все пять. Пытаться идти к нему на веслах – безнадежное дело. Пока будем грести к маяку, течением нас, один фиг, снесёт в открытое море куда быстрее. Впрочем, всё это время нас туда нести и не прекращало. Конечно, можно было бы стать на якорь. Но, что это дало бы нам сейчас, как в корне изменило бы наше положение? Вот если бы эта мысль пришла нам в голову раньше, ещё тогда, в тот самый момент, когда заглох наш движок... Вот тогда был бы реальный смысл тратить пару часов усилий на веслах к Арабатке. И была бы совсем иная история. Ох уж, это сослагательное наклонение!


- Да, мужики, в желудке моём такие кошмарики бунтуют, не передать словами. Наверное, там послипалось всё напрочь. Может, есть смысл подловить бычков свеженьких, попробуем их сырыми поклевать? – вывел нас из задумчивого оцепенения Сокол. Он среди нас был самым здоровым, а потому, видимо, и самым голодным. Значит, в направлении еды его мозги работали лучше и значительно быстрее, чем у остальных. – Вчерашние бычки уже подтухли конкретно. Как раз на них и половим. – Он уже достал нож и начал планомерно дербанить бычка на кусочки для наживки.
- А что, и то дело. В одном романчике я, помнится, читал, мужик без воды и жрачки, на одной сырой рыбе, продержался без малого месяц в океане, - поддержал я «утробную» мысль вечно голодного Коляна и потянулся за снастью. Остальные молчаливо присоединились к нам. Всё ж какое-то занятие. Это для нашего случая немаловажно, когда есть чем занять себя.
Глубина тут оказалась приличной, метров 10 - 12, судя по разматываемой леске. Обычно, ловлей бычка занимаются при стационарном положении лодки, стоя на якоре, чтобы «донку» (грузило с крючками) не волочило по дну, при сносе баркаса ветром или течением. Но мы закинули удочки просто так, не заморачиваясь якорными вариациями. Бычок, на нехитрую наживку из собратьев, хватал, как оголтелый. Грузило не успевало окончательно «зацепиться» за дно. За каких-то пяток минут на дне баркаса уже лежала приличная бычковая горка. Ну, и рыбы же здесь, однако, неимоверная прорва! Хотя, чему удивляться? Ловить-то её тут некому! Вот она, родимая, и плодится в немыслимом количестве.
Первым на дегустацию отважился, конечно же, Сокол, единолично. До этого никому из нас ещё не доводилось заниматься сыроедством. Мы буквально в рот Коляну заглядывали, ожидая его комментариев по поводу. Он всегда и во всем был основательным. И тут, даже с некоторой церемонностью, взяв в руки еще живого, трепыхающегося бычка, не потроша его, лишь отделив тушку, очистил её от шкурки, и спокойнёхонько, вроде проделывал подобное не в первый раз, демонстративно, отправляя кусочек за кусочком в рот, тщательно пережевывая, довёл начатое дело до своего логического конца. То есть съел всего. Остался только хребетик в руках.
- Ну, и как, Сокол? – чуть ли не хором выпалили мы.
- Не могу сказать, что супер, но так ничего, нормально, хавать можно, главное – не очень задумываться, что именно жуешь, – важно поведал Колян. – Вот разве что чуточку соли не помешало бы.
- Ты это брось! О какой соли ты щебечешь, у нас воды – ни капли, ссать уже давно нечем! – отпарировал Синий.
Но уже всем стало ясно, что иной альтернативы в плане еды у нас не предвидится. Где там та помощь, когда её ждать? Не умирать же с голоду…
Конечно, это не тараканов есть или червей. С другой стороны, белок - он и в Африке – белок. И не только. Хоть и мизерное, но какое-то количество жидкости в сыром мясе или рыбе тоже присутствует. Нам ничего не оставалось, как повторить «подвиг» Сокола. Вот, флегмат, пять штук «приговорил». Я еле-еле протолкнул в себя два. Остальные – тоже, кто два, кто три. Всё же, как ни крути, специфические вкусовые качества у сырой рыбы. Исходя из наших поверхностных внешних ощущений, процедура эта вряд ли могла кардинально что-то поменять в нашем общем состоянии, но желудкам нашим многострадальным всё же явно пошла на пользу.
Тем временем солнце неумолимо скатывалось к раскрасневшемуся горизонту. Баркас наш, дрейфуя, потихоньку крутился. Где мы в этот момент находились, сказать было сложно. Вероятно, нас уже вынесло в открытое море, хотя бирючинский берег, и, видимо, с противоположной его стороны, а может, прилегающий к нему один из островов с мористой стороны, всё ещё маячил тонкой сероватой полоской. Накатывающие на нас неприятные мысли по поводу очередной безотрадной ночи наводили на нас щемящую тоску. А тут ещё мимо нас, казалось бы, совершенно близко, на расстоянии какой-то четверти мили, продефилировал рыболовецкий сейнер, явно шедший в порт с путины. Мы, стараясь привлечь к себе внимание, разве что из плавок не выскакивали, носились по баркасу словно обезумевшие, размахивая всеми возможными частями тела и предметами одежды. Но там, если нас и видели, то наверняка подумали, что народ поднапился и куражится. Однако, как потом позже выяснилось, это мы так думали...
На деле, оказалось, нас, действительно, заметили…
… Где-то спустя пару часов, мы уловили странный гул, явно не морского происхождения. Поначалу едва различимый, он доносился со стороны береговой полосы, и слышался откуда-то сверху. Затем, по мере его нарастания, мы наконец заметили и сам источник звука. Это был вертолет. Он двигался точнёхонько в нашу сторону. Мы толком обрадоваться не успели, как он, совершив пару кругов над нами, зависнув на мгновенье, и… столь же быстро, как и появился, сник в обратном направлении.
«Что это было?» - вопрос этот для нас мрачно завис, как недавнее вертолетное видение.
Однако дальше события разворачивались значительно динамичнее, нежели мы могли себе это надумать.
Еще приблизительно через час, когда солнце практически полностью начало скрываться за полосу горизонта, и на нас уже начинали надвигаться сумерки, мы бурно и радостно приветствовали родной генический буксир. Их в порту было двое. Один из них, как я уже упоминал, стоял на линии по перевозке песка от острова Бирючий для нашего кирпичного завода, с помощью привязанной к нему бортом баржи (нигде из других мест песок для промышленных нужд вывозить было нельзя), другой, такой же – использовался для нужд порта.
…Наш баркас привязали к буксиру, пересадив его многострадальную команду (то бишь нас) к себе на борт, и двинули в порт. Наконец-то мы до предела напились воды. И ещё по дороге домой нас гостеприимно напоили чаем с бутербродами. Усталые, изрядно разомлевшие от горячей пищи, но умиротворенные, сейчас мы уже были рады нести любые наказания, лишь бы скорее закончилась вся эта катавасия. Но, какие уж тут наказания? Самое главное – все живы и здоровы, ну, можно сказать, почти здоровы, если не брать во внимание лёгкое пищевоздержание и некоторое обезвоживание. Сама жизнь уже нас наказала. И кое-чему научила.
Да-а, натворили мы шороху в г. Геническ, того совсем не желая. Натуральное ЧП местного масштаба. Подняли на ноги все городские службы и руководство. И все возможные портовые плавсредства. Не говоря уже про авиацию.
А события разворачивались следующим образом.
Моё продолжительное отсутствие в тот вечер обнаружилось достаточно очевидно и быстро. Но всерьез забеспокоились о моей персоне после девяти часов вечера, когда реально стало темно. И когда отец, по приходу домой, как обычно, довольно поздно, как я и предполагал, не нашёл ключей от баркаса на своём месте, всё стало однозначно ясно. Здесь общее беспокойство уже переросло в тревогу. Для начала совсем не мешало «обрисовать» всю компанию пропавших. Не надо быть провидцем - один я в море явно не полезу. Чтобы оперативно выяснить, сколько нас, страдальцев, пришлось ему срочно брать машину в военкомате и объезжать всех моих одноклассников (телефоны - у простого народа в то время – предмет роскоши). После того, как круг «пропавших» без вести очертился, можно было что-то предпринимать. Но на дворе ночь. Что-то искать в темноте в море – всё одно, что иголку - в стогу сена. Оставалось лишь ожидать рассвета. Начальники порта и милиции уже были поставлены на ноги. Все выходящие ночью в море моторные средства, а это, в основном, фелюжный флот местного рыболовецкого колхоза, были осведомлены о случившемся, а каждое, входящее в порт судно, опрашивалось на понятный предмет.
Спозаранку целая флотилия во главе с двумя буксирами, разделившись на две части (одна, чуть меньшая, – направлением в Сиваши, другая – в море) выступили на наши поиски, бороздя всё возможное пространство. Когда в акватории Утлюкского лимана и в многочисленных озёрах и рукавах Сиваша в пределах возможного нашего присутствия не обнаружилось, запросили о помощи единственный в местном авиаотряде вертолет (он-то и прокружил тогда над нами). Сигнал с нашими координатами ему подал как раз тот самый рыболовецкий сейнер. Он, по приходу в порт, сообщил о нас. Затем по рации связались с одним из буксиров, и направили его в наш район. Никто не ожидал, что за чуть менее суток мы столь быстро окажемся настолько далеко, в самом настоящем открытом море.
Вот так «героически» завершилась наша дивная морская эпопея.
Движок, конечно, быстро был «поставлен на ноги», тут какие проблемы? Правда, военком на отца серьёзно «наехал». Оно и понятно! Его, видать, тоже не по шерсти «сверху» погладили. Ну, а батя, как и дОлжно быть, отыграл на меня. Теперь одного до конца сезона к баркасу уже не подпускал, наложив арест на мои самостоятельные выходы в море. Так, на всякий случай, для профилактики и острастки. Мол, «матчасть учите, молодой человек». Тут уж крыть было нечем. И так, можно сказать, лёгким испугом отделался. Как там «прокатило» у моих соратников «по партии», достаменно не знаю. Могу лишь догадываться. Да это и не столь интересно. Зато мы ещё долго, почти до самого окончания школьной поры, с превеликим для себя удовольствием «перемывали» пикантные подробности нашей морской одиссеи перед одноклассниками, которые слушали нас, широко разинув рты, чуть ли не в герои нас записали. Ну, понятное дело, слегка «палку перегибали», кое-что «приукрашивая». А что, сами бы так попробовали победствовать, как мы тогда!..



Продолжение в Главе 11………..

Реклама
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение