Очень хорошие стихи ⇐ Интересное в литературе

[vladimir]

Огден Нэш

Nutcracker Suite Narrative

A little girl marched around her Christmas tree,
And many a marvelous toy had she.
There were cornucopias of sugarplums,
And a mouse with a crown, that sucked its thumbs,
And a fascinating Russian folderol,
Which was a doll inside a doll inside a doll inside a doll,
And a posy as gay as the Christmas lights,
And a picture book of Arabian nights,
And a painted, silken Chinese fan -
But the one she loved was the nutcracker man.
She thought about him when she went to bed,
With his great long legs and his funny little head,
So she crept downstairs for a last good night,
And arrived in the middle of a furious fight.
The royal mouse that sucked its thumbs
Led an army of mice with swords and drums.
They were battling to seize the toys as slaves
To wait upon them in their secret caves.
The nutcracker man cracked many a crown,
But they overwhelmed him, they whelmed him down,
When the little girl tiptoed to the door.
She had one talent which made her proud,
She could miaow like a cat, and now she miaowed.
A miaow so fierce, a miaow so feline,
That the mice fled home in squealing beeline.
The nutcracker man cracked a hickory nut
To see if his jaws would open and shut,
Than he cracked another and he didn’t wince,
And he turned like that! into a handsome prince,
And the toys came dancing from the Christmas tree
To celebrate the famous victory.

[vladimir]

Я — Саша, я — папа, я — унтер небритый и старый,
спешащий апрелем, звенящий бутылочной тарой.
Я — твой указательный палец. Не бойся, принцесса, —
обкусывай ноготь, выманивай волка из леса.
А выманив — жми на курок. Проклиная Бернулли,
в носу ковыряйся, просовывай в дырку от пули…
Я — воздух свободы, который предательски зыбок.
Я — новая жызнь — из классической чящи ошибок.
Горят облака, и плывут дирижабли оркестра
так тихо, как — перед абортом и после ареста.
И тянет апрель за собою шутливые строфы,
как парашутист — потому, что запутались стропы.
Нахлынет созревшей землёю и близкой разлукой.
Я — маленький город — пред всепобеждающей скукой.
Ржавеющим утром заройте меня в разговоре.
Я — Саша, я — суша, прощайте, я — синее море,
огромная рыбина из перламутровой стали… —
садитесь в меня и — от счастья вращайте педали!
Под свист кинозала, над фильмом о Зите и Гите,
мою мотыльковую память в затылок пронзите.
Затем напишите иглою на льготном билете:
“Таких вот, пронзительных, больше не будет на свете!”

Александр Кабанов.

[Oh_Lee_Ya]

Использовал ли кто-то другой такой приём в поэзии?

Ага. Тот же Бродский. И не он один. Я просто плохо умею гуглить. (Это без иронии, на самом деле.) Но Цветаеву ни с кем не спутаешь по стилю. У неё это на лексике завязано здорово. Она вообще сложно писала. А потому её не особо любят, в отличие от той же Ахматовой. Она ишшо и апостроф использовала.

[водица]

А потому её не особо любят

- ???
*****************************************
В седину - висок,
В колею - солдат,
- Небо! - морем в тебя окрашиваюсь.
Как на каждый слог -
Что на тайный взгляд
Оборачиваюсь,
Охорашиваюсь.
В перестрелку - скиф,
В христопляску - хлыст,
- Море! - небом в тебя отваживаюсь.
Как на каждый стих -
Что на тайный свист
Останавливаюсь,
Настораживаюсь.
В каждой строчке: стой!
В каждой точке - клад.
- Око! - светом в тебя расслаиваюсь,
Расхожусь. Тоской
На гитарный лад
Перестраиваюсь,
Перекраиваюсь.
Не в пуху - в пере
Лебедином - брак!
Браки розные есть, разные есть!
Как на знак тире -
Что на тайный знак -
Брови вздрагивают -
Заподазриваешь?
Не в чаю спитом
Славы - дух мой креп.
И казна моя - немалая есть!
Под твоим перстом -
Что господень хлеб,
Перемалываюсь,
Переламываюсь.

[vladimir]

Не буди во мне рыбу, милый рыбак.
Слышишь ты? Во мне - не буди.
Не буди ее, ибо все будет не так,
если рыба в недальнем пути.

Разбуди во мне гриб, о, почтенный грибник.
Как ты попал в грибники?
Знаю. Шел на рыбалку в одних сапогах.
Шел и сбился с кривого пути.

Шел и сбился. Забрел в чудный лес из осин
и из ценных хвойных пород.
Под березой увидел меня. Я был зверь.
Ты воскликнул: "Ура! Повезло!"

И в охапку схватил злое тельце мое.
И затряс: "Просыпайся, малыш,
и давай поскорее свой люк покажи,
мне грибы рассказали шифр."

Я проснулся. И тихо качнул плавником.
В небеса стрельнул роем спор.
Так ты стал, мой рыбак, моим грибником,
только так. И не надо, не спорь.

Ачагов.

[Завада]

Кот в сапогах:
Рас-стояние: вёрсты, мили…
Нас рас-ставили, рас-садили.

Нет; и здесь — тире, а не дефисы.



Цветаева использует разделение (или расчленение) слов посредством авторского тире на морфемы или слоги.
http://writer5.ru/warm/Leeteratura_i_ru ... 257429.htm

[vladimir]

Я не способен к жизни в других широтах.
Я нанизан на холод, как гусь на вертел.
Слава голой березе, колючей ели,
лампочке желтой в пустых воротах,
— слава всему, что приводит в движенье ветер!
В зрелом возрасте это — вариант колыбели,

Север — честная вещь. Ибо одно и то же
он твердит вам всю жизнь — шепотом, в полный голос
в затянувшейся жизни — разными голосами.
Пальцы мерзнут в унтах из оленьей кожи,
напоминая забравшемуся на полюс
о любви, о стоянии под часами.

Бродский, отрывок.

Отправлено спустя 31 минуту 27 секунд:
Чёрная, потом пропахшая выть!
Как мне тебя не ласкать, не любить?

Выйду на озеро в синюю гать,
К сердцу вечерняя льнёт благодать.

Серым веретьем стоят шалаши,
Глухо баюкают хлюпь камыши.

Красный костёр окровил таганы,
В хворосте белые веки луны.

Тихо, на корточках, в пятнах зари,
Слушают сказ старика косари.

Где-то вдали на кукане реки
Дрёмную песню поют рыбаки.

Оловом светится лужная голь...
Грустная песня, ты — русская боль.


Сергей Есенин.

[Волчица]

Екатерина Горбовская

Я думала, что главное в погоне за судьбой -
Малярно-ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками,
Которые видны,
Над скверными задатками,
Которые даны,
Волшебными заплатками,
Железною стеной
Должны стоять достоинства,
Воспитанные мной.

Когда-то я так думала
По молодости лет.
Казалось,это главное,
А оказалось - нет.

Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь
Вот так тебя любил:
Со всеми недостатками,
Слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами
И склонностью ко лжи -
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.

[rusak]

Цветаеву ни с кем не спутаешь по стилю. У неё это на лексике завязано здорово. Она вообще сложно писала. А потому её не особо любят, в отличие от той же Ахматовой.

"
Это Ахматову что-ли любят? А за что, простите? За такое вот уныние:

"Дал Ты мне молодость трудную.
Столько печали в пути.
Как же мне душу скудную
Богатой Тебе принести?
Долгую песню, льстивая,
О славе поет судьба.
Господи! я нерадивая,
Твоя скупая раба.
Ни розою, ни былинкою
Не буду в садах Отца.
Я дрожу над каждой соринкою,
Над каждым словом глупца. "

Конечно, все познается в сравнении. Беру наугад первое попавшее стихотворение Пушкина из интернета:

"Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась.
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора. "

Неужели не не чувствуете разницу? Где гений, а где так себе, на некоторых наших очень похожая.

[Волчица]

Это Ахматову что-ли любят? А за что, простите?

У нее поклонников больше Такое затяжное, но адекватное уныние. Некоторым такая поэзия близка. А вот Цветаева многих раздражает своей стимулированной энергией, которая выражается в постоянном "-". Благодаря этой особенности, подражательниц можно узнать сразу.

[Gapon]

Представление
Михаилу Николаеву

Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.
Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая.
Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал — знак деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.
Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.

"А почем та радиола?"
"Кто такой Савонарола?"
"Вероятно, сокращенье".
"Где сортир, прошу прощенья?"

Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах - папироса.
В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.
И нарезанные косо, как полтавская, колеса
с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром
оживляют скатерть снега, полустанки и развилки
обдавая содержимым опрокинутой бутылки.
Прячась в логово свое
волки воют "E-мое".

"Жизнь - она как лотерея".
"Вышла замуж за еврея".
"Довели страну до ручки".
"Дай червонец до получки".

Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним - меццо-сопрано.
В продуктовом - кот наплакал; бродят крысы, бакалея.
Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана
превращается в тирана на трибуне мавзолея.
Говорят лихие люди, что внутри, разочарован
под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован.
Хорошо, утратив речь,
Встать с винтовкой гроб стеречь.

"Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево".
"У попа была собака".
"Оба умерли от рака".

Входит Лев Толстой в пижаме, всюду — Ясная Поляна.
(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)
Он - предшественник Тарзана: самописка - как лиана,
взад-вперед летают ядра над французским частоколом.
Се - великий сын России, хоть и правящего класса!
Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.
Чудо-юдо: нежный граф
Превратился в книжный шкаф!

"Приучил ее к минету".
"Что за шум, а драки нету?"
"Крыл последними словами".
"Кто последний? Я за вами".

Входит пара Александров под конвоем Николаши.
Говорят "Какая лажа" или "Сладкое повидло".
По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,
натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.
Размышляя о причале, по волнам плывет "Аврора",
чтобы выпалить в начале непрерывного террора.
Ой ты, участь корабля:
скажешь "пли!" - ответят "бля!"

"Сочетался с нею браком".
"Все равно поставлю раком".
"Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо".

Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах.
Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.
Лучший вид на этот город - если сесть в бомбардировщик.
Глянь - набрякшие, как вата из нескромныя ложбины,
размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре.
Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре.
Ветер свищет. Выпь кричит.
Дятел ворону стучит.

"Говорят, открылся Пленум".
"Врезал ей меж глаз поленом".
"Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый".

Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.

"Ты смотрел Дерсу Узала?"
"Я тебе не все сказала".
"Раз чучмек, то верит в Будду".
"Сукой будешь?" "Сукой буду".

Входит с криком Заграница, с запрещенным полушарьем
и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен.
Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем,
Придирается к закону, кипятится из-за пошлин,
восклицая: "Как живете!" И смущают глянцем плоти
Рафаэль с Буанаротти - ни черта на обороте.
Пролетарии всех стран
Маршируют в ресторан.

"В этих шкарах ты как янки".
"Я сломал ее по пьянке".
"Был всю жизнь простым рабочим".
"Между прочим, все мы дрочим".

Входят Мысли О Грядущем, в гимнастерках цвета хаки.
Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом.
Они пляшут и танцуют: "Мы вояки-забияки!
Русский с немцем лягут рядом; например, под Сталинградом".
И, как вдовые Матрены, глухо воют циклотроны.
В Министерстве Обороны громко каркают вороны.
Входишь в спальню - вот те на:
на подушке - ордена.

"Где яйцо, там - сковородка".
"Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю".
"Мам, я папу не люблю".

Входит некто православный, говорит: "Теперь я - главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то - в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая - мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза".
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза...

"Мне - бифштекс по-режиссерски".
"Бурлаки в Североморске
тянут крейсер бечевой,
исхудав от лучевой".

Входят Мысли О Минувшем, все одеты как попало,
с предпочтеньем к чернобурым. На классической латыни
и вполголоса по-русски произносят: "Все пропало,
а) фокстрот под абажуром, черно-белые святыни;
б) икра, севрюга, жито; в) красавицыны бели.
Но - не хватит алфавита. И младенец в колыбели,
слыша "баюшки-баю",
отвечает: "мать твою!"".

"Влез рукой в шахну, знакомясь".
"Подмахну - и в Сочи". "Помесь
лейкоцита с антрацитом
называется Коцитом".

Входят строем пионеры, кто - с моделью из фанеры,
кто - с написанным вручную содержательным доносом.
С того света, как химеры, палачи-пенсионеры
одобрительно кивают им, задорным и курносым,
что врубают "Русский бальный" и вбегают в избу к тяте
выгнать тятю из двуспальной, где их сделали, кровати.
Что попишешь? Молодежь.
Не задушишь, не убьешь.

"Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду".
"Я с ним рядом срать не сяду".
"А моя, как та мадонна,
не желает без гондона".

Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале, в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным гренадером,
только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:
"Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит".

"Ляжем в гроб, хоть час не пробил!"
"Это - сука или кобель?"
"Склока следствия с причиной
прекращается с кончиной".

Входит Мусор с криком: "Хватит!" Прокурор скулу квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в "сезаме".
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку катит,
обливаясь щедрым недрам в масть кристальными слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.

"Хата есть, да лень тащиться".
"Я не блядь, а крановщица".
"Жизнь возникла как привычка
раньше куры и яичка".

Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!

"Дайте срок без приговора!"
"Кто кричит: "Держите вора!"? "
"Рисовала член в тетради".
"Отпустите, Христа ради".

Входит Вечер в Настоящем, дом у чорта на куличках.
Скатерть спорит с занавеской в смысле внешнего убранства.
Исключив сердцебиенье - этот лепет я в кавычках -
ощущенье, будто вычтен Лобачевский из пространства.
Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер.
Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех, кто умер,
кто пророс густой травой.
Впрочем, это не впервой.

"От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?

Это - кошка, это - мышка.
Это - лагерь, это - вышка.
Это - время тихой сапой
убивает маму с папой". (И. Бродский)

[водица]

Представление
Михаилу Николаеву

Эдуард Багрицкий
Освобождение
За топотом шагов неведом
Случайной конницы налет,
За мглой и пылью -
Следом, следом -
Уже стрекочет пулемет.
Где стрекозиную повадку
Он, разгулявшийся, нашел?
Осенний день,
Сырой и краткий,
По улицам идет, как вол...
Осенний день
Тропой заклятой
Медлительно бредет туда,
Где под защитою Кронштадта
Дымят военные суда.
Матрос не встанет, как бывало,
И не возьмет под козырек.
На блузе бант пылает алый,
Напруженный взведен курок.
И силою пятизарядной
Оттуда вырвется удар,
Оттуда, яростный и жадный,
На город ринется пожар.
Матрос подымет руку к глазу
(Прицел ему упорный дан),
Нажмет курок -
И сразу, сразу
Зальется тенором наган.
А на плацдармах -
Дождь и ветер,
Колеса, пушки и штыки,
Здесь собралися на рассвете
К огню готовые полки.
Здесь:
Галуны кавалериста,
Папаха и казачий кант,
Сюда идут дорогой мглистой
Сапер,
Матрос и музыкант.
Сюда путиловцы с работы
Спешат с винтовками в руках,
Здесь притаились пулеметы
На затуманенных углах.
Октябрь!
Взнесен удар упорный
И ждет падения руки.
Готово все:
И сумрак черный,
И телефоны, и полки.
Все ждет его:
Деревьев тени,
Дрожанье звезд и волн разбег,
А там, под Гатчиной осенней,
Худой и бритый человек.
Октябрь!
Ночные гаснут звуки.
Но Смольный пламенем одет,
Оттуда в мир скорбей и скуки
Шарахнет пушкою декрет.
А в небе над толпой военной,
С высокой крыши,
В дождь и мрак,
Простой и необыкновенный,
Летит и вьется красный флаг.

[rusak]

У Ахматовой поклонников больше, потому что клюют на такую чушь:

Я дрожу над каждой соринкою,
Над каждым словом глупца.

??? Помотреть бы на этих поклонников. Моя подруга смеется: поклонилась бы после литра пива.

[vladimir]

Это Ахматову что-ли любят? А за что, простите?

Я, в основном, за поэму "У самого моря".

[rusak]

rusak:
Это Ахматову что-ли любят? А за что, простите?

Я, в основном, за поэму "У самого моря".

О! Я одно время ее очень даже изучал. Немотря на восторженные отзывы о созданной некой символической поэзии, я чувствовал только одно: бесконечную унылость.
Фабула поэмы простенькая. Юная девушка (от ее лица ведется рассказ) живет на берегу Черного моря. Она дика, своенравна, мечтательна и смела. В нее влюблен сероглазый мальчик, но она отвергает его ребяческую любовь, потому что сама влюблена в кого-то неизвестного и таинственного. Она смеет называть его царевичем и в царственность его не смеет не верить даже ее сестра, которая "с детства ходить не умела, как восковая кукла лежала, ни на кого не сердилась и вышивала плащаницу". Девушка ждет своего царевича, и наконец она его находит на морском берегу, но не живого, а мертвого. Его хоронят на Пасху. И "несказанным светом" сияет "круглая церковь".
Даже фабула какая-то склизская. Не находите? Что касается поэтики, то это не стих, а мучительный рассказ. Словно читаешь "Хождение по мукам". По-моему, нужно самому попасть в какую-нибудь передрягу, чтобы глотать это и проливать, проливать крокодиловы слезы. Разве для этого нам подарили жизнь?
Вас, Владимир, я что-то не понимаю.

[vladimir]

rusak, а для меня как раз поэтика и описания, всё то, что вам показалось унылым, здесь на первом месте. Остальное постольку-поскольку, фабула могла бы быть и другой, полагаю. Ну да о поэтике сложно спорить, здесь же не логика действует, а чувства и представления о красоте.

[rusak]

Понимаю. Ахматова для многих - что сейчас Кисель-ТВ, что много лет - квадрат Малевича.
Я же ценю только гениальное.

[водица]

*************************************
МНЕ С ТОБОЮ ПЬЯНЫМ ВЕСЕЛО...
Мне с тобою пьяным весело -
Смысла нет в твоих рассказах.
Осень ранняя развесила
Флаги жёлтые на вязах.
Оба мы в страну обманную
Забрели и горько каемся,
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся?
Мы хотели муки жалящей
Вместо счастья безмятежного...
Не покину я товарища
И беспутного и нежного.
(А.А.)
*************************************

[водица]

****************************************
ШИРОК И ЖЁЛТ ВЕЧЕРНИЙ СВЕТ...
Широк и жёлт вечерний свет,
Нежна апрельская прохлада.
Ты опоздал на много лет,
Но всё-таки тебе я рада.
Сюда ко мне поближе сядь,
Гляди весёлыми глазами:
Вот эта синяя тетрадь -
С моими детскими стихами.
Прости, что я жила скорбя
И солнцу радовалась мало.
Прости, прости, что за тебя
Я слишком многих принимала
(А.А.)
****************************************

[vladimir]

Юрий Андрухович

Подземный зоопарк (перевод с украинского А. Пустогарова)


Живут под городом, как в сказках,
Киты, дельфины и тритоны...
Б-И. Антоныч

Живут под городом киты, тритоны,
еще живет под городом дельфин.
Во впадинах, где черный месяц тонет,
где выбрали породу из глубин,
они живут – миноги и мурены,
сирены, осьминоги. И смиренно
соцветие слепое губок и медуз –
в провалах шахт и в ямах наших душ.

И львы живут под городом, и в лоне
своем их спрятала горячая трава.
Летучие жирафы, зебры, кони
пасутся и цветут на дне саванн.
Живут под городом питоны, крокодилы.
Лиан трепещут сахарные жилы,
мелькают тени обезьян в ветвях,
и сотни сотен мошек, мух, мурах.

Живут под городом и зубры и буй-туры, –
ревут их трубы в ночь, как медь среди зимы.
Сайгаки, сарны, пасынки натуры,
пасутся на краю угодий тьмы.
И мамонты, что ласковей коровы,
и мастодонты. Каменны дубровы
от них, как трепетную плоть, трясет, –
они сюда сбежали от охот.

Живут под городом паломники, мещане.
И крылья в рукавах у этих и у тех.
Вращаться никогда не перестанет
порочный круг копеечных утех.
И все, как наверху, – забавы и обновы,
гулянки, свадьбы, фонари, подковы,
любовь и поцелуи, плач и бред...
Под городом. Да города-то нет.

[ilya.severyanin]

Я Ахматову ценил только за то,что у нее был гениальный муж Гумилев Кстати сейчас ее читаю - вся ее поэзия, все ее стихи сливаются в один! Малотематичные у нее стихи - просто о любви, но это не значит что она была плохой поэт, она просто пишет не то, что нравится мне! Но кому то, безусловно, близка ее поэзия! А вот Гумилев писал так, что каждый стих у него отдельная история, мифическая, мистическая, сказочная история! И тем он ценен для меня! Но странно, многие даже и не слышали о Гумилеве!

[Gapon]

А он точно "гениальный"?! Видимо, по критерию "мне нравится"...

Ну, кому-то и Эдуард Асадов нравится.

[vladimir]

Семён Кирсанов

Происшествие


Ах, каких нелепостей
в мире только нет!
Человек в троллейбусе
ехал,
средних лет.

Горько так и пасмурно
глядя сквозь очки,
паспортную карточку
рвал он
на клочки.

Улетали
в стороны
из окна
назад
женский рот разорванный,
удивленный взгляд...

Что ж такое сделано
ею или им?
Но какое дело нам,
гражданам чужим?

С нас ведь
и не спросится,
если даже он
выскочит и бросится
с горя
под вагон.

Дело это — личное.
Хоть под колесо!
Но как мне
безразличное
сохранить
лицо?

Что же мы колеблемся
крикнуть ему:
стой!
Разве нам в троллейбусе
кто-нибудь —
не свой?!


А вот ещё одно.
http://rupoem.ru/kirsanov/chelovek-stoyal-i.aspx

[Oh_Lee_Ya]

Роберт Рождественский

Помогите мне, стихи!
Так случилось почему-то:
на душе
темно и смутно.
Помогите мне,
стихи.
Слышать больно.
Думать больно.
В этот день и в этот час
я —
не верующий в Бога —
помощи прошу у вас.
Помогите мне,
стихи,
в это самое мгновенье
выдержать,
не впасть в неверье.
Помогите мне,
стихи.
Вы не уходите прочь,
помогите, заклинаю!
Чем?
А я и сам не знаю,
чем вы можете
помочь.
Разделите эту боль,
научите с ней расстаться.

Помогите мне
остаться
до конца
самим собой.
Выплыть.
Встать на берегу,
снова
голос
обретая.
Помогите...

И тогда я
сам
кому-то помогу.

[Котяра]

Все мы бражники здесь, блудницы,
Как невесело вместе нам!
На стенах цветы и птицы
Томятся по облакам.
Ты куришь чёрную трубку,
Так странен дымок над ней.
Я надела узкую юбку,
Чтоб казаться ещё стройней.
Навсегда забиты окошки:
Что там, изморозь или гроза?
На глаза осторожной кошки
Похожи твои глаза.
О, как сердце моё тоскует!
Не смертного ль часа жду?
А та, что сейчас танцует,
Непременно будет в аду. ...(А.А.)