Раздел для публикации и обсуждения литературных работ всех желающих.
Внимание! Сообщения, состоящие лишь из ссылки на авторские страницы, удаляются. Также запрещена публикация произведений без участия в дальнейшем их обсуждении
rusak:Люди бывают различные, как и сороки,
Есть генальные, чаще - какая-то жижа.
Заразное это дело, оказывается. Греческий форум
Есть генитальные люди на форумных тропах дремучих,
Бродят они осторожно, в чащобе с трудом озираясь;
Тёмных аллей достигая, таинственных, нежно манящих
Сладостным звуком культурных совокуплений,
В страстной истоме бросаются вглубь наслажденья :
Узус познать, амфибрахий с хореем пощупать...
Grantum
Узус познать, амфибрахий с хореем пощупать...
Вот ведь ещё академик вовсю выпендрёжит!
Так говорит, будто в детстве его не пороли.
Ясно и просто ответить мне Грантум не может,
Видно и ёжику - он же действительно школьник.
Мы все в океан попадем бесконечного будущего, но прошлого миг повторить никому не дано.
...Видно ответчиком стать никому не под силу из здешних
(или Чуковский на них произвел впечатленье сказаньем?),
значит вовеки веков в этой жиже rusak воцарился,
коему токмо лишь первую буковку тапком отшибли...
Ух, как люблю я Матвееву нашу Татьяну!
Думаю, скоро свалюсь от истомы покорно.
Спьяну Гапон о Чуковском обмолвился. Спьяну!
Ведь не Корнея в его анатомии корни.
Вечно мечтает о тонне бесплатного сыра,
Бредит желанием спрятать валюты излишки.
Вряд ли Гапончик дотянется до Мойдодыра
Вряд ли дотянется он до Топтыгина Мишки.
Будет седою бородка его, а не черной,
В омут проблем криворукие черти затянут...
Думаю, скоро свалюсь от истомы покорно, -
Ух, как люблю я Матвееву нашу Татьяну!
Мы все в океан попадем бесконечного будущего, но прошлого миг повторить никому не дано.
День ото дня прибывает народ любознательный, бойкий,
Форум спешащий почтить пребыванием в нём плодотворным,
Ищут здесь новых знакомств, обсуждений и выводов люди,
Скрыв под бронёю никнейма одни одиночества скуку,
Ну а другие желание спорить и спорить, как дети.
Хочется ведь настоять на своём непременно, а как же?
Полемизировать учим друг дружку, пока безуспешно,
Ты ему слово, а он, безобразник, в ответ тебе двадцать:
Бац, кулаком промеж глаз накидал словоформ полновесных,
Вот и выходит, что лучше гораздо порой воздержаться
От необдуманных стычек, от склоки и дерзких речений.
Симптоматично и то, что не истину в споре мы ищем
(Ту, что на дне недопитой бутылки всегда пребывает),
Нет, мы ревнуем, смеёмся в глаза или пыжимся гордо
Из совершенно других побуждений, довольно ничтожных.
Любят тут блох выбирать, придираться к мельчайшей описке,
Мы в диалоге партнёру оплошность уж точно не спустим,
Но негодуем, когда уличит нас в оплошности кто-то.
Низкий поклон я отвесил бы гарному хлопцу Заваде,
За благородную в поисках истины неутомимость.
Глаз у него ястребиный (и коготь, конечно, достойный),
Многим собратьям по цеху вливает ума киевлянин,
Живо вправляет мозги, если явно с мозгами проблемы.
Сто комментариев разных Завады прочесть и усвоить —
Это как в Йельском университете пробыть два семестра
Или насквозь прочитать БСЭ до последней страницы.
Зря эрудита стремятся чуть что уязвить понапрасну,
Стыдно гугнить и злословить, особенно, если нетрезвый.
И о другом украшении Форума вставлю словечко:
Мне рассудительность Лёлика, взлёт его смелых фантазий
Спать не дают из-за зависти белой ( а может, и чёрной).
Прежде чем крепко засесть за роман или длинную пьесу,
Множество малых подводных камней углядеть он способен,
В русло одно иль в другое направить потоки речные,
Чтобы успешно проплыть на ладье востроносой к причалу,
Не опрокинуться или же в берег не ткнуться понуро.
Помню, знавал я в одном популярном журнале... неважно,
Скромного литконсультанта. Он был необычная личность,
Импровизатор, каких поискать в постсоветском пространстве.
С ходу лепил он сюжеты, героев и целые главы
Вслух надиктовывал из ненаписанных произведений.
Так обучал он, чудак, мастерству «молодых дарований»,
Все персонажи его получались как будто живые,
Где он их брал непонятно — знать, падали с синего неба,
От философских воззрений до чёрточек физиономий,
Вроде косящего глаза, привычек, авоськи с кефиром —
Всем обладали легко сотворённые им персонажи.
Мы, молодежь, восхищались умением этим редчайшим,
Жаль, почему-то писать он ленился, а может, боялся,
Так ни одной из задумок своих не довел он до точки,
Дело давнишнее, сведений новых, увы, не имею
(Помнится, кто-то из нас втихомолку прозвал его «Лёлик»...)
Третий, кому уделить пару слов я сегодня намерен,
Славная Penguin, (кажись, написал без ошибок?
Жутко коверкал я раньше простое английское слово),
Редко я видел людей, чтоб совсем не умели сердиться.
И снисходили бы к слабостям разным, ошибкам, проколам.
Эта пушистость характера, точно, в снегах Антарктиды
Обретена добродушною птицей с походкой нетвёрдой.
Как результат путешествий по айсбергам белым, холодным
Точность суждений развитие в ней получила всемерно.
Спать на снегу босиком привыкала она поневоле,
Чтобы собою являть образец щедрой милости к людям.
Чёрные крылья по белой пустыне скачут озябшей,
Гибкое тело ныряет за рыбой в полярные воды,
Там постоянно темно, ну почти, как у негра в кармане,
Кажется, нету селёдки во всём Мировом океане,
И ведь ничуть не боится конфуза отважная птица,
Ведь обязательно в клюве с уловом вернётся на берег,
Полная тёплых симпатий к обледеневшим коллегам.
Можно продолжить прогулку, а лучше прерваться на время,
Мышь подустала за кистью моей на верёвке таскаться.
Сладко зевнул ноутбук огромадной расцвеченной пастью,
Тощий курсор подмигнул и проворно ушёл восвояси.
Бакенщик:... Низкий поклон я отвесил бы гарному хлопцу Заваде,
За благородную в поисках истины неутомимость.
Глаз у него ястребиный (и коготь, конечно, достойный...
Заваде моя большая благодарность за это. Очень помогает!
Бакенщик:
И о другом украшении Форума вставлю словечко:
Мне рассудительность Лёлика, взлёт его смелых фантазий
Спать не дают из-за зависти белой ( а может, и чёрной).
Прежде чем крепко засесть за роман или длинную пьесу,
Множество малых подводных камней углядеть он способен,
В русло одно иль в другое направить потоки речные,
Чтобы успешно проплыть на ладье востроносой к причалу,
Не опрокинуться или же в берег не ткнуться понуро.
Помню, знавал я в одном популярном журнале... неважно,
Скромного литконсультанта. Он был необычная личность,
Импровизатор, каких поискать в постсоветском пространстве.
С ходу лепил он сюжеты, героев и целые главы
Вслух надиктовывал из ненаписанных произведений.
Так обучал он, чудак, мастерству «молодых дарований»,
Все персонажи его получались как будто живые,
Где он их брал непонятно — знать, падали с синего неба,
От философских воззрений до чёрточек физиономий,
Вроде косящего глаза, привычек, авоськи с кефиром —
Всем обладали легко сотворённые им персонажи.
Мы, молодежь, восхищались умением этим редчайшим,
Жаль, почему-то писать он ленился, а может, боялся,
Так ни одной из задумок своих не довел он до точки,
Дело давнишнее, сведений новых, увы, не имею
(Помнится, кто-то из нас втихомолку прозвал его «Лёлик»...)
Хорошо, что Вы высказали и мои мысли, Бакенщик, как будто в моей голове побывали...
А душа, уж это точно, ежели обожжена:
справедливей, милосерднее и праведней она...
(Булат Шалвович Окуджава)
Бакенщик: Помню, знавал я в одном популярном журнале... неважно,
Скромного литконсультанта. Он был необычная личность,
Импровизатор, каких поискать в постсоветском пространстве.
Я тоже знавал одного такого... Переаквалаалкалоквалифицировался он, к сожалению или к счастью... Истину, правда, не ищет — ту, что на дне недопитой бутылки всегда пребывает...
Это Вы-то, Penguin, чего-то забоялись? Просто не верится. Я вот думаю: а не разобрать ли нам по частям литературное произведение Бакенщика — прямо по моей, уже известной, ссылке?
Кот в сапогах: Впрочем, если у вас есть по отношению к Бакенщику причины для кровной мести
Должен ответственно заявить: я только что прибыл с Кавказа, наслышан о кровной мести, но к Бакенщику я, мягко говоря, претензий не имею... Я - не майор Мартынов (или как его там)...
Тем не менее... Пока усталая подлод мышь щекочет самолюбие сонному хозяину:
Смело рамсы перепутал Сказитель великий,
ляпнув по Псисе пугливой истории фактом:
"Спать на снегу босиком привыкала она поневоле,
Чтобы собою являть образец щедрой милости к людям".
Писано в древности то журналистом лукавым,
что террористку по имени Таня нашёл на планете...
"Милость" творила она, поджигая конюшню,
в коей народ подмосковный лошадушек холил.
Наша же Псиса коню и зерна не насыпет,
а останавливать крыльями бег уж и вовсе не станет.
Значит совсем императорский ПИнгвин на форуме этом,
а не какой-то идейный и космодемьянский...
Бакенщик: Помню, знавал я в одном популярном журнале... неважно,
Скромного литконсультанта. Он был необычная личность,
Импровизатор, каких поискать в постсоветском пространстве.
...
Так обучал он, чудак, мастерству «молодых дарований»,
Все персонажи его получались как будто живые,
Где он их брал непонятно — знать, падали с синего неба,
...
Мы, молодежь, восхищались умением этим редчайшим,
Жаль, почему-то писать он ленился, а может, боялся,
Так ни одной из задумок своих не довел он до точки,
Может, у него была такая Муза. Приносила ему в своём клюве сюжеты для того, чтобы учить, чтобы тут же передать другим. А не для того, чтобы в одиночестве компоновать и заканчивать.
Понимаете? Муза появлялась, когда рядом был понимающий собеседник. А когда не было - она, вспорхнув, улетала.
Может быть, кто-то за ним должен был записывать. Но не нашёл этот Ильф своего Петрова. Где потерялась эта вторая Муза, этот воробышек, несущий вдохновение тому, кто записывает?
Всё это должно бы было исполнить стихами.
Издали слышу я музыку древних созвучий.
Про "Петрова" М.А.Булгаков тоже красиво написал, что-то типа "ходит повсюду за мной и всё записывает. Я попросил показать, так он драться полез. Арестовали бы вы его, гражданин прокуратор и - на Соловки..."
Другой автор - совсем уж прямо: "Он писал, такая стерва, что в Париже я на мэра нападал, что я к женщинам несдержан и влияниям подвержен Запада".
Всё это должно принять во внимание авторам оным,
издали слышащим "Плач про Особую Тройку"...
Должен сказать, что телега с одним колесом меж педалей,
Всуе которую мыши компьютерной я уподобил,
Стала похожа на рикшу, а лучше сказать, на упряжку,
Нудно влекомую группой зверюшек и тварей пернатых.
Тянут, как в басне Крылова, по рыхлой, ухабистой ниве
В разные стороны: кто поперёк, кто в обход или даже
Вверх или вниз, уводя разговор от означенной темы.
После недельной «езды» оглянулся, и что за спиною?
Воз и поныне в том месте, откуда пустились в дорогу.
(Кто-то чужой караулит в тиши ездоков запоздалых...)
С гордостью должен признаться, служил в ямщиках я когда-то
И состоял у Марго под надзором какое-то время,
Ну а потом не поладил ямщик, сверхинертный пьянчуга,
С суперактивной во всех отношениях дамой колючей.
Дело давнишнее, впрочем, к чему бы припомнил я это?
А... Как-то раньше тут фауны было заметно поменьше,
Или, не знаю, возможно, мне это в глаза не бросалось.
Жили друзья поживали по разным углам ареала,
Редко сходились на общей лужайке для разговора,
Каждый из них независимый был. А теперь по-другому:
Кот в сапогах, например, отличался свободой суждений,
Нынче, гляжу, тянет лямку как прочие меньшие братья.
Или Котяра: хвалился, что сам по себе он гуляет,
Это внушил ему недружелюбный и каверзный Киплинг,
Всё это в прошлом. Оделся Котяра в прямые оглобли,
И, поплевав на подушечки лап меж кривыми когтями,
Выбрал пути интеграции в общую экосистему.
(Вон кто-то с горочки тихо навстречу зверушкам спустился,
Это, наверное, местных краёв обитатель двуногий).
Весь зоопарк трепыхается, рвётся на волю, клокочет,
Все озабочены тезисом «Что есть свобода», однако,
Каждый по-своему сладкое слово себе представляет.
Задние ноги Русак словно знамя над степью вздымает,
Срезано брюхо винтом у Пингвина... но это Высоцкий,
Конь тут скакал без пальто – он давно подевался куда-то,
Мышкин, опять же, пропал, убоявшись соседства с Котярой,
Да и Коту в сапогах тушка князя была бы нелишней.
Медленно кружит Синица, вспугнули невинную птаху
То ли коррупция, то ли угроза досмотра в таможне.
Личную боль и нужду каждой особи чувствую живо.
Взять существо под названием, словно игрушечным, Клювик,
Клювику самооценка никак не даётся в той мере,
Чтобы себя, рассмотрев, отнести окончательно к зайцам
Или же к Главным Енотам, а может быть даже к Пингвинам,
В этом и штука. Ну «Клювик», допустим. А где остальное?
Не успеваю домыслить ремарку, гляжу и немею:
Ух и Волчица впряглась да в мои самодельные санки!
Где дрессируют таких, невозможно себе и представить,
Прежде чем выть на Луну, обязательно спросит,
Не помешает ли это читающим умную книгу.
Я своё мненье в кибитке везу под полой, контрабандой,
Кто-то злохитрый мои перспективы узрел и исчислил,
В гору хотелось взобраться, узнать, что такое свобода,
Но не получится сдвинуть отсюда мой транспорт тяжёлый,
Очень уж в разные стороны тянут зверушки и птички,
Нет никакого согласья в означенных движущих силах.
Думаю, в этих условиях мир и прогресс невозможны.
Если бы кто-нибудь кистью бессмертною увековечил
Скромную рикшу мою и коротенький кнут с бубенцами,
Было бы нашим потомкам досужим, на что любоваться.
Руки скрестив на груди и сощурясь невольно,
У полотна проникаясь огромной эпической силой.
(Чья же там тень отчеркнула фонарных столбов междурядье?)
Это стоит обелиском Гапон на пути экипажа,
Сумрачный антисоветчик, кого-то опять поджидает,
Чтоб оглушить свою жертву тяжёлою головоломкой,
Вряд ли её разгадаешь, товарищ рабочий, при жизни,
Жизни не хватит, товарищ фабричный, тебе на отгадки.
Может, действительно батюшка наш за Россию ответчик,
И потому огрызаться чуть что он моральное право имеет?
Вечно брюзжит он на четвероногих друзей человека,
Ибо неграмотны оные, сильно отстали от жизни...
Пёс разберёт, веселится он или сугуб и серьёзен,
Жаждет ли он демократии, али севрюжины с хреном?
Это так Чехов шутил, дешифруя своих персонажей.
Кажется, нужен привал осмотреть ремешки и подвеску,
Тпру, окаянные псицы и звери, тайм-аут!
Что ж, уподоблюсь вновь варварской каменной бабе,
дабы акына уставшего верной дорогой направить,
хоть не Лукич я, но так ведь и он без подвески!.. (Значицца эгалите, симпатичное многим из здешних,
соблюдено, хоть не больно того и хотелось).
Пусть будет путь твой (распутица, путина ... тьфу ты,
вновь падежи не дают мне прозрачности нужной...)
скальд наш педальный твоей околесице в радость!
Коли придавишь ты мышью случайно какую зверушку
(сволочь ли птичью, ли кошку тую полевую - Ильфа смотри, он шутник был отменный когда-то)
будет тебе отпущенье грехов с банкой пенистой пивы.
Ну, а пока привалился ты к крупу трудяги Пегаса -
бонусом будет тебе пусть песняк иностранный и в тему:
Фельдман в Израиле есть - Михаил, но с гитарой,
бардствует там с непременным успехом, однако ж и пашет.
Тему дороги твою с равновесьем всемирным связавши,
до обобщений подняться сумел он давно и однажды:
........... "Быль о бабе и кобыле" ................
Ой! Давненько это было. Вспомню только под гипнозом :
По степи брела кобыла и тащила бабу с возом,
Воз проехал по ухабу, - с воза вытряхнуло бабу.
Без неё – другое дело, - нету тяжести и гнёта,
И кобылой овладело ощущение полёта:
Быть не клячей, а Пегасом – это очень возбуждает,
Принадлежность к высшим расам воз иллюзий порождает.
Если радостно кому-то, значит, - муторно другому,
Навернулась баба круто, и вдобавок впала в кому.
Приходили полисмены, составляли протоколы,
Натирали бабе вены и кололи ей уколы.
Приводили следопыта, проводили экспертизу,
Замеряли все копыта той кобыле сверху, снизу,
И паталогоанатом прибыл в поисках наживы,
И ушел, ругаясь матом, так как все остались живы.
Заключение гласило, что упала баба с возу.
Только где ж в народе сила доверять официозу ? –
Поползли по миру слухи, выдвигали много версий –
От обычной бытовухи до возможности диверсий.
Мол, у бабы были боли, мол, узду держала слабо,
Потеряла силу воли и вела себя, как баба,
Но скопытилась кобыла, - бабе сразу полегчало,
А пословица забыла где конец, а где начало.
Говорили, что у бабы были приступы падучей,
А иначе, мол, могла бы обойти несчастный случай.
Говорили, будто в кляче тлела дьявольская сила,
И на третьей передаче ей кардан перекосило !
А потом явился Лысый и вещал широким массам,
Называя бабу крысой, а коня – рабочим классом, -
Эти пагубные страсти нам до перхоти знакомы:
Лошадям – декрет о власти, миру – мир, а бабе – кому !!!
Это было, это было, - запряженная кобыла,
За кобылой – баба с возом, и ухаб апофеозом.
Этой присказки обломки соберут за нас потомки:
Нам сегодня не до клячи, а историкам тем паче!
Извините, больше не буду хамить! Но Михаил Фельдман хороший бард, поверьте! Лирика у него отличная, в т.ч. и патриотическая. "Цифра на глобусе", напр., опять же "Свеча Пастернака"...
А вот то, что здесь ответят на любой вопрос, это-то и пугает.
Да и "гулять по" не получится, пока поводырь наш, Вергилий, отдыхает...
Мобильная версия
