Тут на форуме неучи слегка "проехались" сегодня по Маяковскому...
Они такие вумные... Нет, я не поклонник Маяковского, скорее уж его брата по цеху так называемых футуристов
Велимира Хлебникова. Известно, что Маяковский даже ставил творчество Хлебникова выше своего.
Скажи мне, кто твой друг... и всё ясно.
Посему опубликую тут статью уже годичной давности. Но актуальна, как никогда.
Мои параллели
Валерий Василёв
«...язык состоит из результатов, за которыми для понимания вещей необходимо раскрывать созидательную работу мышления. От результата - к процессу, который даёт этот
результат"
Г. Гийом.
Посвящается оная заметка Дню русского языка 8 июня 2024 года, ведь, как оказалось моя самая большая любовь на свете, это русский язык, который способен объяснить все вещи этого мира, в том числе и «хищные вещи века» сего.
Не так давно на «хлебниковском» сайте КА-2 мне попалась одна замечательная статья Осипа Брика о Велимире Хлебникове. И она оказалась не столько о нем, сколько о подходе Хлебникова да, и, что очевидно, и самого Брика, к русскому слову, языку.
Чтобы конкретней рассуждать о сути вопроса, если, разумеется, вам вообще интересен русский язык, русское слово, вначале рекомендуется прочесть эту замечательную статью современника великих поэтов Серебряного века, Хлебникова и Маяковского, а затем уже мы перейдём к комментариям.
О.М. Брик
О Хлебникове
Мы ехали с Хлебниковым в трамвае. Сидели друг против друга. На Хлебникове была большая шуба с меховым воротником-шалью. На голове меховая шапка. Он сидел, несколько откинувшись назад, чуть прикрыв глаза и надув губы. „Витя! вы сейчас очень похожи на старообрядца”, — сказал я. — Хлебников мгновенно, не задумываясь, спросил: „А какого толка?” — Я смутился. „Не знаю какого. Вообще на старообрядца”. — „Я потому спрашиваю, что старообрядцы носят бороды, а я бритый”.
У кого-то, кажется, у Кульбина, зашёл разговор о порче русского языка беженцами. Это было в Питере, во время войны. Шкловский ораторствовал о киевлянах, которые-де вносят в русскую речь свой провинциализм. Когда Хлебников сердился, он выкрикивал слова высочайшим тенорком. Он крикнул петушьим криком: „‘Провинция’ происходит от латинского ‘prо’ и ‘vincere’, что значит ‘завоевывать’. Провинция — это завоёванная страна. В отношении русского языка провинция Питер, а не Киев”.
Для Хлебникова слова ‘старообрядец’, ‘провинция’ и все прочие слова человеческой речи были не условными значками, что-то “приблизительно” означающими, — для него каждое слово цвело пышным, ветвистым деревом со всеми своими смыслами и звучаниями, со всеми своими видовыми сходствами и различиями, со своими синонимами и омонимами.
Для огромного большинства людей слова — это случайные звукосочетания, которым “условились” придать то или иное значение. Вне этой условности данные звукосочетания ничем от “бессмысленных” звукосочетаний не отличаются.
Это похоже на то, когда люди играют в карты на фишки. А в качестве фишек “условно” пускают в ход какие-нибудь предметы: спички, орехи, пуговицы. Образовываются две категории спичек, орехов, пуговиц. Спички, которые зажигают, — и спички, “которые имеют хождение”. Орехи, которые едят, — и орехи, “которые деньги”. Пуговицы, которые пришивают, — и пуговицы, которыми можно дать сдачи за спички или за орехи.
Что произошло, когда я сказал Хлебникову, что он похож на старообрядца? Хлебников “смутно” напомнил мне “какие-то”, где-то виденные изображения “каких-то” старорусских людей. И я “приблизительно” обозначил комплекс увиденного и вспомненного словом ‘старообрядец’.
А для Хлебникова слово ‘старообрядец’ имело не “приблизительный”, а большой многообразный смысл, в который, между прочим, непременно входило понятие ‘борода’. Поэтому сказанное мной слово ‘старообрядец’ никак не покрывало обозначенного им явления — безбородого Хлебникова. Причём — и это важнее всего — для того, чтобы ощутить “непокрывание” словом действительности, надо было ощутить действительность не менее полно, чем слово. Нужно было вспомнить о бороде не только в комплексе понятия ‘старообрядец’, но и в комплексе “безбородого” человека, которого этим словом пытались обозначить.
Хлебников знал не только значение слова ‘провинция’, но и значение Питера и Киева. Хлебников был человек огромных знаний и острейшего чувства действительности.
Какая чепуха говорить о Хлебникове, что он был не от мира сего! Он знал и ощущал сей мир во всех тонкостях, во всех изгибах его исторической судьбы и человеческой психики. Прочтите его внимательно — и вы обнаружите в его стихах, в его прозе, в его письмах миллион необычайно тонких, необычайно метких, верных наблюдений, деталей весьма “всегомирного” характера.
Когда Хлебников “выдумывал” слова, он их выдумывал для того, чтобы назвать новорожденное явление, или новооткрытую разновидность явления. Хлебников никогда не был эстетом слова. Он никогда не мыслил слова вне того предмета или факта, которые оно должно было обозначить.
Когда Хлебников создавал своё «Заклятье смехом», он был убеждён, что каждое его слово найдёт себе место в многообразии реального комплекса ‘смех’.
Кручёных говорил: „Слово ‘лилия’ захватано, я говорю “Еуы”, белоснежность лилии восстановлена”. Это эстетство. Новому слову не соответствует никакое новое явление, и никакой новый оттенок явления. Просто цветок лилия меняет свою кличку. Откликался на ‘лилия’, будет откликаться на “Еуы”. И только. Для Хлебникова этого было мало. Хлебников вместе с новыми словами давал новые реальности. В этом всё дело.
И главное, — Хлебников никогда ничего не “выдумывал”, не “изобретал”. Он открывал. Изобретатель создаёт несуществующее. Открыватель передаёт людям то, что всегда существовало. — Поэтому создания изобретателя могут не начать существовать, могут оказаться мертворождёнными. А открытия — они всегда существовали, вопрос о возможности их существования даже не ставится. Электричество было открыто. Электрическая лампочка была изобретена. Гении открывают, таланты изобретают.
Хлебников не выдумывал слова. Хлебников показывал нам в языке такие стороны, о которых мы не подозревали. Кирсанов берёт два слова и делает из них третье. И это третье слово никакой “третьей” реальности не соответствует; „Люблютики”. Что это — новый сорт лютиков? Или новый оттенок любви? Ни то, ни другое. Это “objet d’art”, “произведение искусства”.
Скажут, а как же слово как таковое? Именно, — „как таковое”. Слово непременно должно относиться к реальному, — иначе оно “не таковое”. Переводить с одного языка на другой — не значит переводить слова одного языка словами другого. Это значит — пересказать словами своего языка реальности, рассказанные словами языка чужого. Чтобы хорошо переводить, надо знать не только языки, но, главным образом, ту реальность, о которой идёт речь. Как бы ни знал человек языки, он не сумеет хорошо перевести роман из жизни, предположим, негров, если он понятия не имеет о неграх и об их жизни. Огромное большинство ляпсусов и курьёзов, которыми пестрят переводы, происходит не от незнания языка, а от незнания предмета, о котором идёт речь.
Кстати, — “слово греческое, ничего не значащее”, — это спичка, не ставшая фишкой. — Но это, конечно, не ‘слово’. Слово не может ничего не значить.
Заумь не есть “заумная речь”. Это именно заумь, внеречевое сочетание членораздельных звуков органов человеческой речи.
Но с того момента, как некое заумное звукосочетание находит себе свою реальность, оно становится словом. Так было с выдуманным словом ‘хлыщ’.
И обратно — если для новой реальности выдумывают искусственное слово по способу сочетания смысловых отрезков, — так выдуманы все наши советские составные слова, — то выживают только те, которые, преодолевая свою фрагментарность, добиваются цельного, им только присущего звучанья. Например, — нарком, комсомолец, политрук. Они были наскоро сшиты из словесных лоскутов, — они стали полноценными словами.
У Маяковского в «Про это» есть изумительное словообразование (строка 613). Всё время оргельпунктом звучит тема любви. На 577-й строке вступает тема путешествия на Север:
Бегут берега – за видом вид. И на 609-й:
Что за земля?
Какой это край?
Грен-лан-
Люб-ландия?
На одно мгновение пересеклись две темы — тема любви и тема путешествия. И как искра вспыхнуло слово ‘люб-ландия’. — Да, слово! Потому что им обозначена реальнейшая из реальностей: искомое всей поэмы, её конечный смысл.
Но величайшей пошлостью было бы выколупать любландию из контекста поэмы и внести её в словарь русского языка: — “Любландия — страна любви”. — Почему пошлость? Потому что реальность, обозначенная словом ‘Любландия’, — неповторима, единична, только в нём, в Маяковском, в данный творческий момент существующая. — Её нельзя обобщить. Мгновенно вспыхнувшее и озарившее эту реальность слово нельзя сделать расхожим словом. Любландия — это не страна любви. У Маяковского много таких неповторимых поэтических вспышек и взрывов, Маяковский — лирик. И лирика его автобиографична. — История его времени тоже часть его автобиографии.
Это было с бойцами или страной,
Или в сердце было в моём.
Вариант знаменитой формулы величайшего лирика Генриха Гейне: „Мир раскололся, — и трещина прошла через моё сердце”. А Хлебников был совсем другой. — Хлебников ни в какой мере, ни в самой наималейшей, не был лириком. Это, не значит, что Хлебников не бывал лирически взволнован, — что он был сух, чёрств и бессердечен. — Он был вспыльчив. Был смешлив. Часто сильно грустил.
Но Хлебникову в голову не приходило про это, про свои эмоции писать стихи. — Он был скрытен и стыдлив. К тому же, у него было иное отношение к слову. — Слово для Хлебникова было меньше всего “выразительным средством”, слугою мысли и чувства.
Слово для Хлебникова жило своей богатой звучаньями и значеньями жизнью. Хлебников бросал слова на бумагу, как звёзды по небу, и по ним гадал о судьбах человека и человечества. В чём смысл слов? — Не в том, что они значат, — а в том, что они могут значить. — “В полном смысле слова...” — Что такое этот “полный смысл слова?” Это — всё безграничное многообразие сущих и возможных значений слова. А слово в быту, в человечьей обыденщине, это — слово в “неполном своём смысле”, — слово, в котором только ничтожная часть его смысла имеет хождение, — та часть, которая практически нужна для “обмена” или для “выражения”.
А Хлебников писал полными смыслами слов. И слова его, полные до краёв, становились друг к другу, не сливаясь, не согласуясь, — а как звёздные миры, существуя по законам притяжения и отталкивания.
У Хлебникова не сочетания слов, а созвездия слов. Хлебников поэт-звездочёт. “Звёзды,
гадание по звёздам, звездочёт” — всё это “образно” и туманно. Согласен. Но это — Хлебников. Звёзды, их жизнь, их строй, законы их движения — несомненный прообраз творческой системы Хлебникова. Он много говорил о звёздах. Ясные звёзды юга разбудили во мне халдеянина («Учитель и ученик»).
‹...› записывай дни и часы чувств, как если бы они двигались, как звёзды (Письмо к Каменскому).
‹...› у меня есть уравнения звёзд, уравнения голоса, уравнения мысли, уравнения рождения и смерти (Письмо к В.В. Хлебниковой). Тут как раз уместно рассказать о математических вычислениях Хлебникова. — Но я хочу ещё немного сказать о Хлебникове-поэте.
Для Хлебникова “слово в полном смысле” — это не только все значения слова, но и все его звучания, — потому что каждое звучание для Хлебникова полно смыслом. Каждый звук человеческой речи осмыслен. И Хлебников создает смысловые созвездия слов на М, на В, на С, на К, — вызывающие улыбку у “деловых” людей.
Чему улыбаются деловые люди? — А как же не улыбаться, когда Хлебников хочет их надуть самым наивным образом. — Хлебников пишет: К начинает или слова около смерти: колоть, (по)койник, койка, конец, кукла (безжизненный, как кукла), или слова лишения свободы: ковать, кузня, ключ, кол, кольца, корень, закон, князь, круг, или малоподвижных вещей: кость, кладь, колода, кол, камень, кот (привыкающий к месту).
„Ха-ха-ха!” — А кисель? А курица? А колбаса? Это что же? Около смерти? Или лишение свободы? Или малоподвижные вещи? — Бросьте, не надуете!”
Но деловые люди смеются зря: — Какое дело Хлебникову до слов, которые не входят в созвездие? — Какое дело стихотворцу до слов, которые не рифмуются? — Эти-то рифмуются! — Какое дело Хлебникову, что не все слова на К им охвачены?
И кому это нужно: — кропотливо распределить все слова на К по их значению? — Разве этим занимался Хлебников?
Корень дерева Идиоты! Хлебников не каталогизатор слов, — Хлебников — поэт. Хлебников рифмовал слова, — рифмовал их по звучанию и по смыслу. Он создавал поэмы на К, на М, на С, на В, — чистейшую поэзию — поэзию величайшего мастерства, в которой слова сочетаются не силлогизмами практической речи, — свободно, самовито, по собственным законам слова как такового.
Самая замечательная книга — это словарь, книга языка. — В нём имеется не только всё, что уже сказано и всё, что будет сказано, — но и всё, что может быть сказано. Деловые люди этого не говорили и не скажут. Оно им не требуется, ни к чему им! — Бедные деловые люди: — они никогда не прочтут Хлебникова!
1944
Материал статьи Осипа Брика заимствован с сайта, посвящённого Велимиру Хлебникову КА-2:
https://www.ka2.ru/nauka/brick.html.
То, что пишет О.М. Брик о творчестве Хлебникова, о его отношению к слову, будет совершенно справедливо и для основных положений энергетической этимологии русского языка, которой Василёв Валерий буквально завалил этот сайт на Прозе РУ, да и в некоторых иных местах. Которой он посвятил последнюю часть своей сознательной жизни.
Теперь разберём статью Брика по цитатно, проанализировав отношение её автора как к Велимиру Хлебникову, так и к русскому слову. Несмотря на обвинения некоторых современников в конструктивистском подходе вообще к слову и даже к жизни. Ну да это, слава Богу, не критический обзор, и не полемический. А глубинно-этимологический. Мы с вами прикасаемся к корням истинного понимания русского языка, а это дорогого стоит.
Просто некто Василёв обнаружил схожие параллели отношений к слову, как у Осипа Брика, поддержавшего и понявшего Хлебникова, так и, тем более, у самого Хлебникова. А статья была написана, заметим, в 1944 году, тогда точно никому до Хлебникова и дела не было, даже советским критикам и литературоведам, чьи имена давно канули в лету, как впрочем, канут в неё и наши имена, да и все прочие. Что в имени тебе моём? Да всё. Пока я помню, я живу в этом мире……..
Итак, перейдём к конкретике.
Первая заинтересовавшая меня цитата вот эта: «В отношении русского языка провинция Питер, а не Киев”.
С ней всё ясно, и к теме моей она не имеет прямого отношения. Хлебников тут ошибся. Причём ошибся во времени. Киев в наши дни, увы, это провинция в отношении русского языка. Да и ранее была. Не матерь он никакой русских городов. Русские города, как и русский язык существовали задолго до возникновения Киева.. . У нас до сих пор в школах изучают урезанную историю славянорусского народа, как писал великий Тредиаковский, «россианами, называемыми доныне». Киев не мать, а мачеха из легенды романовских норманистов , советских коммунистов и современных либералистов.
Пожалуй, это единственная ошибка Велимира, особенно как автора «Досок Судьбы». Ну да ладно. Суть не в этом… Это отдельная, «пластовая» тема. Вечная и временная. Куда двинет пропаганда, тому и верят почти все…
Идём далее, следующая цитата из статьи:
« Для огромного большинства людей слова — это случайные звукосочетания, которым “условились” придать то или иное значение».
Пожалуй, это ключевой постулат не только «большинства» людей недавнего прошлого, но и всей филологической материалистической науки современности, и В. Василёв в своих работах доказал это. Мысль есть производная тотального Сознания, проявляющаяся через Слово. Чтобы элементарно понять это, разберём тут же простейшее слово :РО-К. Слова разбираются по слогам, как в первом классе!
РО- это слог пути, (доРОги, тРОпы, бРОда и т.д.)
К – в этимологии новейшего времени понимается как буква конца и начала ( Космос безКонечен, в отличии от тела филолога-материалиста))).
Что мы имеем в понимании слова рок (судьба, - от судьбы не уйдёшь и т.д.)? Это путь (РО) к концу (К), изменить его невозможно. Так и понимается это слово, а не как « условились» придать значение некие неизвестные ни нам, ни филологическим академикам люди. Подобным же образом разбираются и все остальные, так называемые простые слова, корни которых академическая наука тусует из русского в французский, немецкий, английский т.п.
Здесь я полностью солидарен и с гением Хлебникова и поддержавшим его в то нелёгкое время О, Бриком.
Интересных цитат в статье множество, если я что упустил, добавляйте в комментариях, пожалуйста. Ещё одно интересное извлечение:
«Скажут, а как же слово как таковое? Именно, — „как таковое”. Слово непременно должно относиться к реальному, — иначе оно “не таковое”. С моей точки зрения любое слово таковое
Следующий пункт из статьи, привлекший внимание вашего покорного слуги, мои редкостные и дорогие читатели:
« И главное, — Хлебников никогда ничего не “выдумывал”, не “изобретал”. Он открывал».
И далее Брик продолжает:
« Гении открывают, таланты изобретают. Хлебников не выдумывал слова».
Хотя иногда сам Хлебников отмечал, что он «изобретатель», но имел в виду под этим словом именно «открыватель», и тут вновь Осип Брик совершенно прав и я подписываюсь под каждым словом данной статьи, посвящённой истинному Гению. Ведь и Василёв не «изобретает» слова, он их наблюдает и разбирает, как бы «открывая» заново. В чём вы могли убедиться выше на примере слова РОК. Это ОТКРЫТИЕ уже имеющегося, а не изобретательство чего-то там, подобно изобретению, к примеру, очков.
НО!
Изобретения держатся на открытиях, а не наоборот.
А вы, дорогие читатели знаете, что в России открытия отменили на официальном уровне после распада Советского Союза, оставив лишь одно изобретательство?! Открытие как таковое, в современной России зарегистрировать невозможно.
Не потому ли у нас давно уже всё китайское?! Ладно, автор отвлёкся, сорри, извините, простите, много б написал на данную тему, но сейчас основная, это СЛОВО.
И вот ключевая цитата из статьи О.М. Брика, которая истинна, как слеза младенца, по крайней мере, для меня, Хлебникова, Брика, Тредиаковского, Воланского и прочих «глубинных» людей.
Кстати, — “слово греческое, ничего не значащее”, — это спичка, не ставшая фишкой. — Но это, конечно, не ‘слово’. Слово не может ничего не значить.
Да слово значит всегда что-ТО, как на поверхностном, так и на глубинном уровне и проявляет себя на внешнем, реально-материальном уровне в вещах и понятиях мира сего. И это полностью и окончательно доказано слоговой этимологии русского языка, которая и является базой для всех иных этимологий, поелику мысль есть энергия, а мысли, проявленные в слове, в Голосе, есть энергия проявления идей и вещей этого мира.
Что касается так называемых «деловых людей» из статьи, то им неинтересны поэты и стихи, они не будут читать ни Хлебникова с Маяковским, ни подобные статьи. Особенно в наше время выживания. Всё есть и всем всё мало. Курица и колбаса… вот главное.
Я уже разбирал букву К. Как и буква Н ( начала и конца), она имеет двойственное значение ( как и всё сущее в этом дуальном мире). Как около смерти, так и около жизни. Смерти для одних (сходите на бойню мясокомбинатов и понаблюдайте агонию бычков и коров, деловые люди и мясоеды) и жизни для других ( мясоедов короткой жизни)
Ну, и в заключении, поКАжу, что такое есть слог КА, именем которого, назван сайт, посвящённый Хлебникову.
КА, здесь буква - К – согласный буквозвукообраз конца и начала ЧЕГО-ЛИБО, КОГО-ЛИБО.
А, - гласный букво=звуко=образ начала чего, либо, кого-либо, например рождение вас, вашего физического тела, когда вы (вы навряд ли это помните))), в этом подлунном мире.
В итоге имеем, КА буквально означает «конец начала» чего либо, иначе говоря, слог формы, оболочки чего, кого-либо.
Именно поэтому Хлебников не боялся смерти, относился к ней пренебрежительно. А вот это, с МОЕЙ точки зрения, зря. Но лишь с моей. Многие гении ушли в 37, как и он, а некоторые и того раньше, те же Лермонтов и Новалис, и иные.
КА – астральная, чувственная оболочка комплекса ЧЕЛОВЕК, по мировоззрению древних египтян.
Простые слова:
КА-т (палач), КА-ра,му-КА, КА-с-та, КА-ма, Кант, ста-КА-н, та-ре-л-КА, КА-с-трюля (последние три вещи и есть по сути оболочки, которые вы можете наполнить чем угодно, от родниковой воды до
Поэтому КА и есть в филологии слог окончания слов, но сей подход, как видите, односторонен, когда дело касается, истинной этимологии русского языка.
С гласной О, буква К придаёт уже другой смысл. Смысл начала какого-либо содержания, начало чего либо, не конец, как и с буквой времени Е, кстати.
Возьмём излюбленный мой и библейский пример, слово дерево: дерево имеет своим началом КОрень, а КОнцом К-ро-ну.
Надеюсь, теперь с буКвой К нам теперь всё стало ясно. Она, как и омега в греческом, есть начало и конец. Как и её похожая по смыслу, буква Н.
На этом, пожалуй, закончу, свои КОмментарии к статье Осипа БриКА. Был бы рад и вашим конструктивным комментариям.
Кто такой автор вышеприведённой статьи Осип Брик? Профессиональным литературоведам он хорошо знаком, а широкой публике, вряд ли.
Если коротко сказать, он был другом Владимира Маяковского, одно время принадлежал к группе футуристов, как и Хлебников; и мужем Лили Брик.
Если интересны кому подробности, паутина интернета к вашим услугам, в том числе лекция на ЮТУБе о Лиле Брик замечательного культуролога Валерия Бондаренко из города Самара.
Меня же заинтересовали его рассуждения относительно творчества Хлебникова и русского слова.
Таковы оказались обнаруженные мной параллели.
"Сначала над новой идеей смеются, потом обвиняют в банальности, и, наконец, выясняется, что это общеизвестная истина." У. Джеймс.
Мобильная версия
).
"
