Цитируя писателей ⇐ Интересное в литературе

[Сергей Титов]

Мне кажется, вы затрудняетесь

А Веру Дулову я всё-таки не тронул, Бакенщик...

[Бакенщик]

А Веру Дулову я всё-таки не тронул, Бакенщик...

На Вашем месте так поступил бы каждый порядочный человек.

[Марго]

Кто такая Вера Дулова и почему ее так полюбил Бакенщик?

Это про арфистку что ль?

[Сергей Титов]

Это про арфистку что ль?

Вам процитировать, или пусть это сделает Бакенщик? Он как-то "завис"... Арфистка, конечно...

[Марго]

Пусть уж сам Бакенщик разъяснит. Если захочет.

[Сергей Титов]

Пусть уж сам Бакенщик разъяснит

Я согласен подождать Бакенщика...

[Бакенщик]

Пусть уж сам Бакенщик разъяснит. Если захочет

Бакенщик в затруднении... Сергей Титов, если Вам потребовалась "моя" Вера Дулова, то как честный человек уступаю её со всеми потрохами!

[Сергей Титов]

уступаю её со всеми потрохами!

Хорошо...

Мы ему говорим:
— Ну, зачем тебе именно Эрдели? Возьми ты хоть Веру Дулову взамен Эрдели. Вера Дулова играет прекрасно!
А он:
— Подавитесь вы своей Верой Дуловой! В гробу я видел вашу Веру Дулову! Я с вашей Верой Дуловой и ...ать рядом не сяду!
Ну, видим, малый совсем выкипает. Дня через три опять к нему подходим.
— Ну как, все Ольгой Эрдели бредишь? Мы нашли лекарство: Хочешь, мы завтра приволокем Веру Дулову?
— Конечно, — отвечает, — если вы хотите, чтобы я ее, вашу Веру Дулову, удавил, струною от арфы, —
тогда, пожалуйста, волоките. Я ее удавлю.
Венедикт Ерофеев.

[Марго]

Сергей Титов, (Вместе с Ерофеевым, конечно. )

[Сергей Титов]

— У вас невыносимый грязь, папаша, — сказала она и выбросила за окно прокисшие овчины,
валявшиеся на полу, — но я выведу этот грязь, — прокричала Баська и подала отцу ужинать.
(Исаак Бабель. Отец.)

[Сергей Титов]

Вышед на улицу, Акакий Акакиевич был как во сне.
"Этаково-то дело этакое, — говорил он сам себе, — я, право, и не думал, чтобы оно вышло того...
— а потом, после некоторого молчания, прибавил: — Так вот как! Наконец вот что вышло, а я, право,
совсем и предполагать не мог, чтобы оно было этак". Засим последовало опять долгое молчание,
после которого он он произнес: "Так этак-то! вот какое уж, точно, никак неожиданное, того...
этого бы никак... этакое-то обстоятельство!"

(Н.В. Гоголь. Шинель.)

[Сергей Титов]

Возможно, цитирование этого автора больше не повторится...

— Да чем же она хороша, эта баба за витриной?..
— Да тем и хороша, что плохая вообще бы посуду у вас не взяла. А хорошая баба — берет у вас плохую посуду, а взамен дает хорошую. И поэтому надо уважить...
Для чего вообще на свете баба?

Венедикт Ерофеев.

[Patriot Хренов]

Фух!
Таки решился!

Когда Тоцкий так любезно обратился к нему за дружеским советом насчет одной из его дочерей, то тут же, самым благороднейшим образом, сделал полнейшие и откровенные признания. Он открыл, что решился уже не останавливаться ни пред какими средствами, чтобы получить свою свободу; что он не успокоился бы, если бы Настасья Филипповна даже сама объявила ему, что впредь оставит его в полном покое; что ему мало слов, что ему нужны самые полные гарантии. Столковались и решились действовать сообща.

Ыгм!

Был знаком один молодой и странный человек, по фамилии Птицын, скромный, аккуратный и вылощенный, происшедший из нищеты и сделавшийся ростовщиком.

Хым!
А тут ещё говорят, что я пишу не по-русски...

Повторив еще раз, что ему труднее других говорить, он заключил, что не может отказаться от надежды, что Настасья Филипповна не ответит ему презрением, если он выразит свое искреннее желание обеспечить ее участь в будущем и предложит ей сумму в семьдесят пять тысяч рублей. Он прибавил в пояснение, что эта сумма, всё равно, назначена уже ей в его завещании; одним словом, что тут вовсе не вознаграждение какое-нибудь… и что, наконец, почему же не допустить и не извинить в нем человеческого желания хоть чем-нибудь облегчить свою совесть и т. д., и т. д., всё что говорится в подобных случаях на эту тему. Афанасий Иванович говорил долго и красноречиво, присовокупив, так сказать мимоходом, очень любопытное сведение, что об этих семидесяти пяти тысячах он заикнулся теперь в первый раз, и что о них не знал даже и сам Иван Федорович, который вот тут сидит; одним словом, не знает никто.

И ведь это я ещё не ушёл и даже и с одной страницы...

Цитируя писателей?
Угу, угу...

Добавлено спустя 8 минут 5 секунд:
Но всё же интересно... Имеет ли всё, вышеприведённое мною в предыдущем посте отношение к теме "Цитируя писателей"? Или я опять лишь обо...ал любимую тему? То бишь грязи привнёс?
М?..

Добавлено спустя 5 минут 40 секунд:

Где же еще можно поделиться цитатой из прочитанного, которая произвела на тебя впечатление? Такое, что, прочитав фразу, возвращаешься к ней — и порой не один раз.

Пожалуй, не отмажется... Да ладно -- я... себе-то я прощу...
Ну хоть Федю-то -- не забанять? М?..

Добавлено спустя 17 минут 27 секунд:
Ну... Достоевский -- ладно: позапрошлый век...

Стругацкие...

-- Что на нём сейчас? -- спросил я.
-- Как это? -- спросила Кайса, и я оставил её в покое.

Чуть выше...
Кайса, очнувшись наконец, двинулась было на хозяйскую половину, но я её остановил. Я отобрал у неё одежду и обыскал карманы...

Из зала вышел со сложенной вчетверо газетой молодой офицер в зеленом кителе, с погонами сотника. ...
Ну это -- уже другой Автор...
Через день поезд, вышедший со станции Чертково, пер состав...


Пахло в вагоне степной полынью, конским потом, вешней ростепелью, и, далекая, маячила на горизонте прядка леса, голубая, задумчивая и недоступная, как вечерняя неяркая звезда.


И эти люди запрещают мне ковыряться в носу!..
Или это -- не "цитируя писателей"? Я опять обхэзался?

[Avgust]

Мне нравится такая цитата:

"Вы не особенный. Вы не прекрасны как неповторимая снежинка. Вы все та же разлагающаяся органическая материя, как и все остальное кругом." (Чак Паланик, писатель).

Но уж очень обидная цитата эта!

[Князь Мышкин]

... Но уж очень обидная цитата эта!

Чарльз Майкл прав. Ничего обидного! А Вы все его романы прочли, Avgust?

[Avgust]

Князь Мышкин,
только "Бойцовский клуб", "Удушье", "Призраки", "Дневник", "Колыбельная". Вот, вроде и все.

[Князь Мышкин]

Avgust!
Немало. Ну и я чуть побольше...
Сейчас кое-что перечитываю.

[Бакенщик]

— Мистер мэр, — говорю я, — вам осталась лишь одна надежда. Медикаменты вам не помогут. Но существует другая сила, которая одна стоит всех ваших снадобий, хотя и они стоят недешево.
— Какая же это сила — спрашивает он.
— Пролегомены науки, — говорю я. — Победа разума над сарсапариллой. Вера в то, что болезни и страдания существуют только в нашем организме, когда вы чувствуете, что вам нездоровится. Признайте себя побежденным. Демонстрируйте!
— О каких это параферналиях вы говорите, доктор? — спрашивает мэр. — Уж не социалист ли вы?
— Я говорю о великой доктрине психического финансирования, о просвещенном методе подсознательного лечения абсурда и менингита внушением на расстоянии, об удивительном комнатном спорте, известном под названием персонального магнетизма.
— И вы можете это проделать, доктор? — спрашивает мэр.
— Я один из Единых Сенедрионов и Явных Монголов Внутреннего Храма, — говорю я. — Хромые начинают говорить, а слепые ходить, как только я сделаю пассы. Я — медиум, колоратурный гипнотизер и спиртуозный контролер человеческих душ. На последних сеансах в Анн-Арборе покойный председатель Уксусно-Горького общества мог только при моем посредстве возвращаться на землю для бесед со своей сестрой Джейн. Правда, в настоящее время я, как вы знаете, продаю с тележки лекарства для бедных и не занимаюсь магнетической практикой, так как не хочу унижать свое искусство слишком низкой оплатой: много ли возьмешь с бедноты!

О. Генри. "Джефф Питерс как персональный магнит"

[Avgust]

Я выяснил, что писатель Ленин был плагиатором. Доказываю.

"Учиться нам нужно, учиться и учиться, а с глубокими общественными течениями погодим: мы еще не доросли до них и, по совести, ничего в них не понимаем. "(А.П.Чехов)

"Нам надо во что бы то ни стало поставить себе задачей для обновления нашего госаппарата: во-первых — учиться, во-вторых — учиться и в-третьих — учиться и затем проверять то, чтобы наука у нас не оставалась мёртвой буквой или модной фразой (а это, нечего греха таить, у нас особенно часто бывает), чтобы наука действительно входила в плоть и кровь, превращалась в составной элемент быта вполне и настоящим образом." (В.И.Ленин)


А вот великий мастер слова Черномырдин:

"Вы посмотрите - всё имеем, а жить не можем. Ну не можем жить! Никак всё нас тянет на эксперименты. Всё нам что-то надо туда, достать там, где-то, когда-то, устроить кому-то. Почему не себе?! Почему не своему поколению?! Почему этот, как говорится, зародился тот же коммунизм, бродил по Европе, призрак, вернее. Бродил-бродил, у них нигде не зацепился! А у нас - пожалуйста! И вот - уже сколько лет под экспериментом. Россия - это континент, и нам нельзя тут нас упрекать в чем-то. А то нас одни отлучают от Европы, вот, и Европа объединяется и ведет там какие-то разговоры. Российско-европейская часть - она больше всей Европы вместе взятая в разы! Чего это нас отлучают?! Европа - это наш дом, между прочим, а не тех, кто это пытается все это создать и нагнетает. Бесполезно это. Сейчас мы твёрдо знаем, что делать, какие первые шаги надо сделать, и нам надо на это всем вместе навалиться, и я думаю, что у нас это получится. Вообще, странно это, ну, просто странно. Я не могу это ещё раз, я не знаю и не хочу этого. Это не значит, что нельзя никого. Ну, наверное, кого-то, может быть, и нужно. Кого-то вводить, кого-то выводить"

[Сергей Титов]

А вот ещё:

Помню, заболел один мой сокамерник. Мы вызвали фельдшера. Фельдшер спросил:
— Что у тебя болит?
— Живот и голова.
Фельдшер достал из кармана таблетку. Разломил ее пополам:
— Это тебе от живота. А это от головы.
И прибавил:
— Да смотри, не перепутай...
(Сергей Довлатов. Старый петух, запеченный в глине)

[alex-ter]

Они были одного возраста: капитан стар, а полковник молод.

М. Веллер. Разные судьбы

[Сергей Титов]

— Нет, ответил инвалид, — теперь я чистый. Да они мне теперь и не нужны.
— Что вам не нужно? — поинтересовался я.
— Бациллы Коха мне больше не нужны. Вообще, товарищи, между прочим, кроме шуток, между нами, лично я туберкулезу
только благодарный. Сами посудите, бесплатно жил в замечательных здравницах. Людей посмотрел, себя показал.
В прошлом годе в Теберде был восемь месяцев. Высокогорный курорт, живописное место, культурное общество,
медицинские сестры.

(В.Аксёнов)

[Марго]

Перечитала повесть Галины Щербаковой «Актриса и милиционер». Вспомнился проходной персонаж этой повести — некий капитан-психолог, который, собственно, сам по себе и не появился ни разу на страницах повествования, но цитатами из его поучений молодым милиционерам полна книга, потому что наставления капитана-психолога постоянно всплывали в мозгу участкового Виктор Кравченко, героя повести. Процитирую кое-что из «капитанского».

Пока поворачивался ключ, он громко сглотнул и сделал выражение приветливости при помощи растягивания губ. «Улыбайте свое лицо», — учил их капитан–психолог на краткосрочных курсах.

«Главное, — говорил капитан–психолог, — дурь своего ума нельзя показывать никому».

«Рукоприкладство — вещь недопустимая, — говорил капитан–психолог. — Но жизнью это не доказано».

«Помнить — не забыть, — говорил капитан–психолог, — это не то что влетело–вылетело. Выдвинь в голове ящик и положи наблюдение».

Его охватил злой гнев, но капитан–психолог учил: «Тем больше тише говори, чем больше громче у тебя накопилось».

«Идя на задание, на выполнение долга, нижний член оставляй дома, чтоб не болтался между ногами». Капитан–психолог любил эту тему — низа и верха — как в милиционере, так и в простом человеке. «Преступления во имя низа и во имя денег — первые в нашем деле, — говаривал он. — Но низ в деле преступности хуже. Он есть у каждого в отличие от денег».

[Сергей Титов]

Я вообще замечаю: если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий — он очень дурной, этот человек. Утром плохо, а вечером хорошо — верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот — если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение — это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю, как вам, а мне гадок.

Конечно, бывают и такие, кому одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и закату тоже рады, так это уж просто мерзавцы, о них и говорить-то противно. Ну уж, а если кому одинаково скверно — и утром, и вечером — тут уж я не знаю, что и сказать

Венедикт Ерофеев

[Марго]

День дурака, конечно, праздник всенародный, ведь, я думаю, не найдется такого человека, который хотя бы раз в жизни не почувствовал себя одураченным (ну, или попросту дураком). Вот потому и решила разместить сегодня кое-что «праздничное» в разных веточках. (И не будем забывать, что по старинке он называется еще и днем смеха, -- так что смотрим на праздник веселее.

Лучше молчать и показаться дураком, чем заговорить и развеять все сомнения...

(Марк Твен)